Текст книги "Водяной 6 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Пробежав через огород, я замер у спуска к воде. В белёсом мареве берег казался пустым. И только подойдя к самой кромке, я разглядел силуэт. Метрах в пяти от берега, над гладью озера неподвижно чернели голова и плечи Платона Аркадьевича.

– Куда же вы, детки… поговорите со мной… – тоскливо и жалобно протянул профессор. Старик трясся от холода так сильно, что вокруг него по воде расходилась мелкая рябь. Его зубы стучали, но он упрямо продолжал стоять по грудь в ледяной воде, вглядываясь в туман.

Я лихорадочно скинул с себя одежду и с плеском бросился в озеро. Платон Аркадьевич даже не повернул головы – он смотрел сквозь туман абсолютно стеклянными глазами.

Едва оказавшись в воде, в первый момент мне показалось, что около профессора мелькают ещё три каких-то небольших смазанных силуэта. Однако, когда я в два мощных взмаха руками оказался рядом, то уже больше никого не увидел.

Зато я увидел, что ноги профессора до дна не достают. Я чертыхнулся. Он как-то нелепо, судорожно дёргал конечностями, чтобы удержаться на плаву, но получалось у него плохо, и он тонул, беззвучно погружаясь в холодную озёрную воду.

Я задействовал магическое восприятие, но по-прежнему не засёк чужого присутствия. Только увидел, что на дне валяется телефон профессора, его записная книжка и толстая шариковая ручка.

Поскольку я дух воды, то просканировал всё озеро целиком и, кроме вросшего в ил, полусгнившего остова утонувшей несколько лет назад «копейки» ВАЗ 2101, не заметил никаких аномалий. Никакого постороннего присутствия, никого, кроме вялых от весеннего холода рыбёшек.

На берегу показался Руслан. Оборотень-барсук очень положительно относился к водным процедурам, при условии, что они производятся в тёплой ванной и при хорошем освещении.

На озеро он смотрел с откровенной брезгливостью и загнать его в воду сейчас было бы труднее, чем заставить снова драться с мертвяками.

Мою усталость после трудного дня смыло озеро Камколь, придав мне сил. Я подхватил тонущего профессора и выплыл с ним наверх, вытаскивая его на поверхность воды, на воздух.

Конечно, совсем уж играть в спасателя я не собирался. Задействовав магию, я легко вытолкнул нас обоих на берег и опустил профессора прямо к ногам Руслана.

Платон Аркадьевич лежал и часто-часто дышал, глядя в пустоту расфокусированным взглядом – он явно находился в глубоком шоке.

– Тащи его в дом.

Руслан, ворча, принялся выполнять просьбу. Пока я выслушивал ропот Руслана, потянулся магией ко дну и вытянул из воды оброненные вещи профессора: записную книжку, ручку и телефон.

Блокнот промок насквозь – безнадёжно испорчен. Я просто бросил его на траву. А вот с телефоном ещё можно было поработать. Тонким усилием я вытеснил из-под корпуса всю влагу, до последней микрокапли, высушив микросхемы. Нажал на кнопку – экран мигнул и загорелся. Повезло, он даже не был заблокирован.

Я открыл галерею и запустил последнее видео. На экране дёргался этот самый берег, а за кадром звучали нервные реплики Платона Аркадьевича:

– Что вы тут делаете?.. Вы разумны? Вы меня понимаете? Как вы сказали?.. Не полезу я в воду!

Изображение резко смазалось, и запись оборвалась.

Я пересмотрел её ещё трижды, включив на полную громкость, однако ничьих голосов, кроме самого профессора, не услышал. Странно. У него галлюцинации? Руслан клялся, что при всей шибанутости учёного и даже того факта, что он состоял в секте, он никогда не притрагивался к запрещённым веществам. Значит «приходы» можно исключить. Но что тогда это было? Посторонний двоедушник? Конечно же, Мегалит притягивал сюда мистических существ, однако озеро было моей вотчиной, я проверил его буквально через пару часов после того, как поселился в Колдухине. Проверял его я и сейчас. Нет там никого. Тогда с кем он разговаривал?

Я пролистал остальные видео, но там была сплошная клиника. На большинстве записей профессор просто бродил по чужим огородам и с умным видом вещал на камеру про торсионные поля.

Зато одно видео оказалось настоящим шедевром документалистики. На нём Платон Аркадьевич по этим самым «полям» уже не гулял, а улепётывал со скоростью спринтера. Камера бешено тряслась, а на заднем фоне, яростно размахивая кухонным полотенцем, за ним гналась какая-то дородная тётка. На бегу она выдавала такие многоэтажные матерные конструкции, что уши вяли, причём все они сводились к угрозе очень болезненной физической расправы над нашим интеллигентным библиотекарем.

– Всё он ищет следы неизведанного, детектив плешивый, – тихо сказал я и принялся одеваться.

Вернувшись в дом, я не обнаружил профессора и Руслана в комнате, зато услышал плеск воды.

– Прекратите меня окатывать! Руслан! Кто дал Вам право?

Я заглянул в ванную. Оборотень загрузил профессора в ванну и отгородил его цветастой шторкой, на которой кот плыл верхом на акуле. Просунув за неё руку с душевой лейкой, Руслан щедро отпаривал бедолагу горячей водой, при этом сам максимально отстранился назад, чтобы на него не попало ни капли.

– Сатрап! Палач! Живодёр! – голосил профессор, вяло пытаясь защититься от потоков воды, но оборотень ловко менял угол атаки и наклон.

Профессор был одет в поношенный костюм, который теперь представлял собой жалкое зрелище.

– Что? – Руслан заметил мой взгляд и немедленно отреагировал. – А что мне с ним было делать? Он замёрз, как цуцык и провонялся болотной тиной. А так будет согрет и чист.

– Ты бы с него хоть мокрую одежду снял, что ли.

– Вот ещё! – фыркнул Руслан. – Буду я чужих мужиков раздевать. Чай, не красна девица! То есть… я бы, конечно, ни за кем подсматривать не стал, – зачем-то оправдался он и тут же возмущённо сменил тему: – Ты вообще слышал? Он меня сейчас сатрапом назвал! А я даже не в курсе, что это значит. Обижаться мне или как?

– Профессор, Вы пришли в себя? – спросил я Платона Аркадьевича.

– Это Вы, Вадим? Я немедленно обращусь в полицию.

– Ну, обращайтесь. Я, собственно, хотел спросить, согрелись ли Вы и, что важнее… А какого черта Вы делали в озере?

– Я? – профессор стушевался.

– Да, Вы. Мы с Русланом были вынуждены Вас спасать. Да перестань ты его поливать.

– Да, пожалуйста, прекратите. Я весь мокрый из-за вас. Подайте мне большое полотенце и выйдите, мне надо снять с себя одежду.

– Ну, вообще-то Вы мокрый не из-за нас, и у нас тут не отель пять звёзд, – проворчал я, но нашёл для него большое полотенце, и мы оставили его в покое.

Я поставил чайник, Руслан ворчал про неблагородных сограждан, которые не ценят спасательных мероприятий, и ушёл в подвал.

Пока профессор вытирался, я набрал Василисе и рассказал о странном происшествии.

…

– Нет, помощь не нужна. Просто подсушу его, послушаю, что он скажет и отвезу домой. Нет, я думаю, что Давлета Марксовича дёргать не будем, – я завершил вызов в тот момент, когда профессор вышел, подобно мумии, перемотанный моим полотенцем.

Я запомнил себе, что его надо после контакта с нашей наукой постирать.

– Итак, Платон Аркадьевич, Вы можете объяснить какого чёрта произошло?

– А такого! – нахмурившись, с вызовом ответил профессор. – Я веду расследование, потому что в Колдухине, а если точнее, то в озере Камколь – водится Водяной! Настоящий!

– Кхе. Да что Вы говорите!

– То и говорю! Вы можете сколько угодно игнорировать очевидное. Но этот дом! Вы знаете, кто тут жил до Вас?

– Ну… Прошлый почтальон, звали его Стёпка, то есть, Степан.

– Нет! Это в первую очередь жертва Водяного! Монстр утопил его, как котёнка!

– Сейчас вот было слегка обидно, – тихо проворчал я.

– Что?

– Я говорю, с чего Вы это взяли? – набычился я, хотя при этом всё равно налил ему чая и даже кинул в чашку пару кубиков сахара.

– Нужно тщательно изучать историю. За последние тринадцать лет девять случаев утопления. Вы спросите у местных, спросите! Они не купаются в озере, потому что оно якобы проклято. Но проклятие – это антинаучное понятие. Истинно говорю Вам, там водится полуразумный монстр, которого в отечественной культуре принято называть Водяной. Он как снежный человек, только тот водится в горах, а этот – в толще воды! И Степана Андреевича, который жил в этом доме, он намеренно утопил.

– Так Стёпка же бухал, – простодушно возразил я.– Пошёл пьяный купаться, вот и утонул.

– Да? – сощурился профессор. – А Вы ему что, наливали? Откуда Вы знаете? Он же один жил, так с чего Вы взяли? А его, между прочим, целенаправленно терроризировал монстр. Может быть, стоит даже говорить о таком понятии, как жертвоприношение. Может быть у него в центре озера, под водой, капище?

– Ага, сразу справа от Атлантиды, – скептически ответил я. – Вы мне лучше скажите, зачем Вы в воду полезли?

– Ну… – стушевался он. – Это не вполне осознанный выбор, я просто ходил по берегу и делал записи. Кажется, я обронил телефон. А! Утопил? Водяной забрал мой телефон⁈ Там же были неопровержимые дока…

Я молча подал ему телефон и даже включил запись.

– Слышите, он разговаривал со мной детскими голосами, звал меня!

– На записи только ваш голос, – осадил его я. – А телефон валялся на берегу. Я его подобрал. Могу я Вас попросить, больше не подходить к берегу?

– Боитесь, что Водяной повторит попытку меня утопить?

– Платон Аркадьевич, я там в воде только Вас видел. И я боюсь, что в следующем Вашем купании меня рядом не будет. Ещё раз. Вы мне обещаете? Не ближе двадцати метров от берега? А ещё лучше вообще не подходите? Ну хотя бы давайте дождёмся лета и по тёплому при свете дня проверим, а?

Профессор уткнулся в кружку, обдумывая мои слова.

Глава 3
Почему же нет пляжа?

В прошлой жизни был у меня приятель Коля. Человек он был парадоксальный: запойный чтец, ворчун и убеждённый холостяк. Но была у него одна удивительная черта – из любой поездки он непременно привозил всем сувениры.

В какой-то момент до меня дошло: люди прощали Коле любые закидоны. А всё потому, что он никогда не забывал поздравить с днём рождения, без напоминания приходил с апельсинами в больницу и дарил эти свои магнитики-кружечки. Забота – универсальная валюта, а люди просто любят, когда о них помнят.

Я этот урок усвоил, поэтому сегодня утром у меня ответственная миссия – торжественная «раздача слонов». В свой последний день в Петербурге я накупил целую гору сувениров, и теперь настало время их вручить. Первым свой подарок получил Руслан. Ему досталась белоснежная толстовка, с неё на мир смотрел Медный всадник, увенчанный строгой надписью SAINT PETERSBURG.

Вторую толстовку – ярко-красную, с хулиганской надписью «Настроение – Питер. То хочется кофе и поэзии, то выстрелить из Авроры и побежать куда-то с матросами» я отложил для Кузьмы. Вручать пока её было некому. Сам адресат сейчас где-то шатался, по своему обыкновению уйдя сквозь зеркало.

Также для него была припасена шкатулка с шоколадным ассорти, аккуратно разложенным по ячейкам. Этот подарок я планировал вручить лично. Если, конечно, этот хитрюга не учует его раньше и не упрёт самостоятельно.

Вообще, жизнь с Домовым во многом напоминает соседство с енотом. Такое же суетливое существо бесконечно любознательное и неугомонное, которое своими шаловливыми ручонками вечно норовит что-нибудь стащить, слопать или, на худой конец, перепрятать в самое неожиданное место.

…

– Доброе утро, Мария Антоновна! – зычно поприветствовал я начальницу. От громкости моего голоса она даже вздрогнула.

– И тебе доброе. Вернулся, ясный сокол, из отпуска за свой счёт? Съездили с Василисой-то? Дорога не утомила? «Аврору» видел? А стрельнуть из бакового орудия дали?

Вообще, чтобы отпроситься с работы, Василиса придумала больную тётку со сломанной ключицей, а я удачно присоседился к её легенде в качестве сопровождающего.

– Мария свет Антоновна! Вы самый лучший начальник на свете! – зашёл я издалека.

– Ты что, опять отпрашиваться будешь? – она мгновенно сделалась подозрительной.

– Ни в коем случае! Позвольте торжественно вручить Вам два календаря прямо из сувенирной лавки Эрмитажа.

– Ой, ну спасибо! А зачем мне два-то?

– Один дома повесите, а второй тут, на почте. Пусть народ приобщается к красоте и культуре.

– Ишь ты, речей-то набрался столичных. Хорошо, вешай. А то наш прошлый календарь актуальность потерял ещё пару лет назад, всё забываю поменять.

– Пару? Да он же за 2019 год, – улыбнулся я. – А кроме календарей, вот: записная книжка с золочёным обрезом, набор ручек с невскими мостами, брелок с лакированной корюшкой и миниатюрный памятник Пушкину!

– Ой… Ой… Не иначе, Новый год у нас наступил. Давай-давай, складывай всё сюда, в хозяйстве пригодится!

Глаза у бабы Маши загорелись как у школьника, которому подарили дюжину коллекционных машинок, она расставила полученные сувениры на стойке и присела, чтобы получше их рассмотреть.

– Ладно, – не отрывая взгляда от своего новообретённого богатства, протянула она. – Вон твоя корреспонденция, в сумке дожидается.

– Мария Антоновна!

– Ась?

– Скажите, а как у нас в Колдухине с купанием? Где тут летом в озере искупаться можно? Пляж, может, где есть?

– Нигде! Даже не думай! Забудь! – её голос мгновенно растерял благодушие и стал серьёзным. – Камколь – место гиблое. Там в позапрошлом году даже таблички вбили «Купание запрещено». Да и без них каждый дурак в посёлке туда ни ногой. В Гражданскую войну там целый полк белогвардейцев под лёд ушёл. С тех пор их неупокоенные души так и норовят живых на дно утянуть. Так что ты меня прости, Вадим, но в эту про́клятую воду лезть я тебе категорически запрещаю. Забыл историю про предшественника своего, Стёпку? Допился, полез освежиться и поминай как звали. А мне тут, в нашей глуши, нового почтальона днём с огнём не сыскать! Сделай начальнице одолжение, побереги себя.

– Да, конечно, без проблем.

– Машина у тебя есть? Есть. Вот и будешь ездить в райцентр, на озеро Подкова, или на Пескарьер. Там вода чистая. И чтоб никаких мне Камколей!

– Ну, я тогда пойду?

– Иди, иди. Неси в народ разумное, доброе, вечное… ну и квитанции за газ.

Я вышел из здания почты и направился прямиком в ДК «Октябрь». Там оказался только дядя Толя, который, водрузив на нос очки, самозабвенно что-то печатал на ноутбуке, громко стуча пальцами по клавишам.

– Анатолий Степанович, моё почтение!

– О! Привет-привет. Слыхал, ты в Москву летал?

– В Питер.

– А-а-а… – протянул он. Дядя Толя был явно занят, отвечал рассеянно, а всё его внимание было приковано к экрану. – Ну и как там оно? Белые ночи, разводные мосты?

– Анатолий Степанович, какие белые ночи? – усмехнулся я. – Я же в конце февраля ездил, там сплошные серые тучи! Белые ночи в Питере летом, а зимой там такие же чёрные ночи, прямо как в Сочи. Но зато я Вам подарок привёз – постер группы «Кино». Стилизация под оригинальную афишу концерта четырнадцатого августа… правда, не знаю какого года.

– О! – он наконец-то оторвался от экрана и посмотрел на меня поверх очков. – Клади на стол, найдём ему достойное место. Это знаковая вещь! Нам таких в ДК надо побольше, глядишь – так и обрастём культурным слоем.

– Дядя Толя. А подскажите, у нас на озере что, пляжа никакого нет? Недоработка администрации?

– Пляжа? – дядя Толя перестал печатать и серьёзно посмотрел на меня. – Не было его никогда. У нас же никто не купается, нельзя!

– А почему? – как бы между прочим поинтересовался я.

– Почему⁈ – Анатолий Степанович посмотрел на меня с какой-то тревогой. – Слушай, да потому, что люди тонут! Там на дне повсюду бьют ледяные ключи. Зайдёшь – моментально ноги сводит жесточайшей судорогой. Стёпка ведь именно так и сгинул. Врачи потом проверяли: никаких признаков насильственной смерти, просто вода убила. Это же не шутки, Вадим! Ты смотри, не вздумай туда лезть.

– Да, согласен, звучит жутко, – кивнул я. – Ну, я пойду.

Следующим пунктом моего вояжа по раздаче сувениров стал медпункт. Там я застал нашего эскулапа за шахматной партией с Михалычем – местным безработным и по совместительству первым человеком, которого я когда-то встретил по приезде в Колдухин.

Сейчас Михалыч преобразился: аккуратно подстрижен, облачён в видавший виды, но опрятный костюм и погружён в глубокие раздумья над доской. Вид он имел на редкость благообразный и цивилизованный.

– Давлет Марксович, Александр Михайлович, здравствуйте!

В ответ задумчивый сосредоточенный Михалыч лишь кивнул, Давлет был более разговорчив.

– Здравствовать – это единственно верная тактика в стенах медицинского учреждения. «Шах!» – произнёс фельдшер, переставляя фигуру. – ЗОЖ, профилактика и стойкая ремиссия в отношениях с алкоголем существенно снижают нагрузку на первичное звено отечественного здравоохранения. Ты с чем пожаловал, Вадим? Тоже хронический панкреатит обострился?

– Нет, желудочно-кишечный тракт работает в штатном режиме, – улыбнулся я.– Сувенир Вам привёз из Санкт-Петербурга.

Михалыч хмуро передвинул фигуру, сделав ответный ход, на что Давлет отреагировал молниеносно:

– Шах и мат. Ну что, голубчик, проиграл? Уговор в силе: придётся тебе цельную неделю ни капли спиртного в рот. А в пятницу придёшь натощак – сдашь печёночные пробы, посмотрим на твои трансаминазы и оценим динамику поджелудочной.

Фельдшер удовлетворённо, с явным профессиональным триумфом усмехнулся и наконец, перевёл взгляд на меня:

– Так, что там за сувенир?

– Питерский золотой лев, – я протянул ему фигурку. – В знак признательности за неусыпный мониторинг нашего здоровья.

– Воооо… Вещь! Давай сюда.

Давлет Марксович раздвинул стоя́щие на полке почётную грамоту от администрации и цветную копию диплома – гордое подтверждение его медицинской квалификации, и торжественно водрузил между ними золотого льва.

– А скажите, правду говорят, что в Камколе купаться не принято? – поинтересовался я. – Мол, местное табу, традиция такая?

– Ой, Вадим, да какие там традиции! Сплошная эпидемиология и санитария, – отмахнулся фельдшер. – Как-то раз в пробах воды высеяли холероподобный вибрион и обнаружили церкарий – это личинки гельминтов, паразиты такие, вызывающие острый зудящий дерматит. Так что причина сугубо утилитарная, во избежание вспышек инфекционных и паразитарных заболеваний.

– Да как же так? – встрял в разговор Михалыч, неспешно расставляя деревянные фигуры для новой партии. – Народ-то баял, что с полей в воду пестициды смывает, вот администрация купаться и запретила. Токсичность, говорят, сплошная!

– Насчёт агрохимии и токсикологии меня в известность не ставили, моя епархия – биологические патогены, – пожал плечами медик. – Ты сейчас какими играешь, Михалыч? За красных или за белых? Тьфу ты, вирус оговорок подцепил… За чёрных или белых?

– Чур, мои белые. Иду ва-банк: ставлю на кон ещё одну неделю абсолютной трезвости!

– Рисковый ты пациент, азартный! – хмыкнул Давлет Марксович, потирая руки. – Принимаю ставку. Ну, посмотрим, как твоя центральная нервная система выдержит мой эндшпиль.

…

Разговоры эти оставили во мне смешанные чувства. Меня ставило в тупик то, что каждый называл свои причины, по которым местные жители воспринимали озеро как неприкасаемую декорацию.

Баба Маша озвучила интересную историю про утонувший эскадрон белогвардейцев. Проверять эту теорию я отправился в библиотеку, правда, без сувенира.

– Платон Аркадьевич, моё почтение! Как самочувствие? К водным процедурам сегодня не тянет?

– Оставьте Вашу иронию, Вадим, – вздохнул профессор. – Пришли убедиться, что я не простудился?

– И это тоже, мне Ваше здоровье совершенно небезразлично. Но, вообще-то я за консультацией. К кому ещё идти, как не к человеку науки с системным мышлением, который с таким академическим рвением взялся за наше краеведение?

– К чему этот елей? Вы же всё равно скептически относитесь к моим гипотезам, хотя они строятся на железобетонной фактологии.

– Ну, сейчас я не про мифического Водяного хочу полюбопытствовать, – примирительно поднял я руки. – Дело сугубо историческое. Местные говорят, в годы Гражданской войны здесь бесследно растворилась белогвардейская часть. И не просто растворилась, а якобы упокоилась на дне того самого озера, чью гидрологию Вы вчера так самоотверженно изучали методом полного погружения.

Профессор насупился, поправляя очки.

– Во-первых, прекратите ёрничать. Я безмерно благодарен, что Вы меня вытащили, Ваш поступок благороден, но это не индульгенция на бесконечные остроты по поводу моего эмпирического конфуза! А во-вторых… – Платон Аркадьевич уверенно, с чувством рубанул воздух ладонью. – Не было тут никаких белогвардейцев. Историческая нелепица и антинаучный вздор!

Заведующий библиотекой помолчал немного, усиливая последнюю фразу, затем продолжил:

– По окрестностям Колдухина было дело, проходила Вторая бригада Богаевского. Но они двигались севернее, никто не тонул, не терялся, боёв тут как таковых не было. В общем, это чистая байка. Великие исторические события обошли Колдухин стороной. Не верите? Я могу Вам предоставить учебники и даже указать главы, а к этому и всю краеведческую документацию.

– В мыслях не было сомневаться в Вашей компетентности, – искренне возразил я. – Если Вы сказали, что это сказки, значит, так оно и есть. Надеюсь, наша договорённость о том, что Вы будете избегать берегов озера в силе?

Профессор промолчал.

…

Главным человеком в Колдухине был Павел Семёнович, глава местной администрации. Я застал его прямо на крыльце этой самой администрации. Выглядел градоначальник колоритно: его весьма тучная фигура была упакована в пятнистый охотничий камуфляж, а в руках он держал увесистый ружейный чехол.

– А, Вадим, здравствуй, – он чуть смущённо кашлянул и поправил врезавшийся в объёмистый живот ремень. – А я тут, понимаешь… провожу плановую инспекцию угодий. Выездную проверку вверенной территории, так сказать.

– Удачной инспекции, – я сделал вид, что свято поверил в эту легенду. Павел Семенович, в свою очередь, сделал вид, что поверил моему «поверил». – Я Вам тут сувенир привёз из Санкт-Петербурга.

– Ах, Северная столица… Шум больших проспектов, каменные джунгли, – мечтательно, но с явным облегчением от того, что он сейчас находится подальше от городской суеты, вздохнул чиновник.

– Вот, полюбуйтесь. Медный всадник в миниатюре!

– О, вещь солидная! – оживился глава. Статуэтка и правда была хороша, с тонкой детализацией – такую совершенно незазорно поставить в кабинете за спиной руководителя. – Слушай, а возвращаться же плохая примета… Передай, сделай милость, Антонине в приёмную. Пусть поставит на стеллаж, аккурат рядом с подарочным изданием «Истории Краснодарского края».

– Павел Семёнович, раз уж встретились… Я ведь задачу по возрождению ДК, можно сказать, освоил.

– Вадим, – глава тяжело вздохнул, и его лицо мгновенно приняло строгое, чиновничье выражение. – Финансовый год закрываем в конце календарного года, премию смогу выписать не раньше декабря. Бюджет не резиновый.

– Да пока что, Бог с ней, с премией. Я о другом: хочу сделать у нас пляж.

– Пляж? – Павел Семёнович нахмурился. – Какой ещё пляж, Вадим? У нас его отродясь не было. То есть когда-то, в советские годы, может, и купались, но сейчас… Гиблое это дело. За последние тринадцать лет, почитай, с десяток утопленников. Да что далеко за примером ходить – Степан, в чьём доме ты сейчас живёшь, тоже ведь… того…

– Ну, это печально, однако я тут почитал, для пляжа нужно САНПИН заключение, согласование с ГИМС, с МЧС и так далее.

– Слушай, Вадим, не порть мне настроение, – поморщился Павел Семёнович. – По документам у нас и так числится необорудованная пляжная зона. Так сказать, стихийная, народная.

– Где это? – опешил я. Его слова меня всерьёз озадачили, поскольку береговую линию я изучил неплохо.

– На выезде из посёлка, метрах в ста, не доезжая до дамбы.

– Так там же сплошной камыш!

– Зато по кадастровому зонированию – рекреационная зона – назидательно поднял палец глава. – С табличками «Купание запрещено». Принимать солнечные ванны на берегу – можно, а лезть в воду – ни-ни. И то, что там камыш плотной стеной, это даже отлично, меньше соблазна. Ну, посуди сам, Вадим: народ у нас мнительный, полон суеверий, утопленники эти. А чтобы легальный пляж открыть, знаешь, сколько бумажной волокиты? Согласования, санитарные экспертизы, паспорт безопасности объекта… На кой-ляд мне эта головная боль? Плюс по регламенту положено спасательную вышку оборудовать и дежурного медика в медпункт на пляже посадить. Где я тебе в бюджете свободные ставки найду? Из своего кармана платить буду? Так что купайся дома в ванной. А если уж совсем невтерпёж к большой воде приобщиться – езжай на пляж «Подкова», в этом, как его…

– Знаю, в райцентре.

– Вот, молодец, сам всё знаешь! – обрадовался чиновник. – Так что, оставь в покое озеро Камколь и меня заодно. Всё, диспут окончен, я в поля! Статуэтку – Антонине. И если вдруг что-то срочное… то не звони!

Павел Семенович развернулся и ушёл, шурша полами своего необъятного камуфляжа.

…

Задумчивый, я брёл к Василисе. В опорнике была только она, Светлана Изольдовна опять куда-то уехала.

– Привет. Кофе будешь?

– Буду, спасибо. Слушай, помнишь, я вчера звонил насчёт нашего «олимпийского пловца» – члена сборной от Академии наук?

– Помню, конечно. Ты ещё обещал рассказать подробности.

– Да. Так вот… Когда я прибежал на берег, профессор уже пошёл ко дну. Я нырнул сразу же. И знаешь… Я как будто заметил какие-то тёмные силуэты. Они не имели четких контуров, но двигались не как рыбы или водоросли – слишком осмысленно, что ли. Или мне это просто в суматохе почудилось, свет так преломился… Я ведь был занят эвакуацией нашего библиотекаря. Но позже, когда я просканировал акваторию, там оказалось абсолютно пусто. Никаких следов чужого присутствия.

– Я думала, ты это озеро уже вдоль и поперёк изучил, это же твоя территория.

– Изучал. По всем показателям – водоём как водоём. Но сегодня я пообщался с местными и выудил интересную деталь. В Камколе никто не купается. И что самое подозрительное, причины называют абсолютно разные. От паразитов и пестицидов до плохих примет. Мне это странным кажется.

– Странным… – протянула Василиса, – Но, если отбросить лирику, наш профессор чуть не утонул. Может его действительно, кто-то хотел намеренно утопить? Кто у нас по профилю специализируется на утопленниках?

– Классика жанра: водяные, русалки, навки, шуликуны. В редких случаях – кикиморы или оборотни. Теоретически это может быть вообще любой двоедушник, включая ведьм.

– Только не говори, что ты снова подозреваешь Ядвигу, – нахмурилась Василиса. – Она же наша, союзник. Да и какое ей дело до профессора?

– Ядвига вне подозрений на двести процентов, – уверенно отрезал я. – Да и до профессора ей никакого дела. На Новый год вместе сидели, она над ним совершенно беззлобно подшучивала. У неё нет мотива. Да к тому же, у неё железное алиби. Местный негласный запрет на купание и странности с озером тянутся уже больше десяти лет. Ядвига же здесь появилась совсем недавно. Нет, это точно не она. Но меня больше всего напрягает именно пустой скан. Если кто-то и обитает в озере, он умеет идеально прятаться.

– Нечто, чего нет, но оно одновременно есть… Прямо дзен-буддизм какой-то, – задумчиво произнесла Василиса. – И что на этот счёт говорит наш профессор?

– Говорит, что в озере сидит Водяной.

Василиса искренне и звонко рассмеялась.

– Смешно тебе, да? А он ещё заявил, что Водяной – это злобный монстр! Представляешь? – с нотками профессиональной обиды поделился я.

– «А ещё они называли тебя земляным червяком!» – продолжая смеяться, процитировала Киплинга Василиса. – Ну видишь, какой он у нас умный. А если серьёзно, кроме его гениальных умозаключений, реальные факты есть?

– Ему кажется, что с ним кто-то разговаривал в тумане. Но я смотрел видеозапись с его камеры – там только его собственный голос.

– Тогда это звуковые галлюцинации. Стресс? Или, может, он головой повредился ещё тогда, когда в секте состоял.

– Списать всё на сумасшествие – самое простое и удобное, – вздохнул я. – Но, утопленников в озере много. Я знаю детали только по одному, Стёпке. А ты можешь поднять архивы по остальным? Вдруг в их делах всплывёт какая-то общая закономерность?

Василиса поставила на стол две кружки с дымящимся кофе и присела напротив.

– Архивы подниму, не вопрос. Только, Вадим, мне кажется, ты копаешься в следствиях и не видишь причины. Утопленники, мутная вода, твои эти фантомы, которые вроде есть, а вроде их нет… Что, если всё это – результат банального нарушения баланса?

– К чему ты клонишь?

– К тому, что у нас Калинов мост без стража стоит! – Василиса размешивала сахар, звонко постукивая ложечкой о кружку. – Вот в твоё озеро и лезет всякая хтонь. Вернём стража – и может проклятие водоёма рассосётся само собой. Нам нужно срочно искать способ проникнуть в Правь и стащить яйцо. Ядвига права: вырастим собственного дракона, обеспечим его питанием – и мост получит надежную защиту на долгие годы.

– Звучит как отличный план. Осталась сущая мелочь: найти того, кто проникнет в Правь. Кандидатов на эту миссию у нас не очень много.

– Вот именно, – кивнула Василиса. – Завтра у меня по плану обход территории, так что давай-ка заодно двинем к Ядвиге на совет?

– Хорошо. Давай двинем.