Текст книги "Водяной 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13
Метод контрразведки

Есть особое, почти медитативное удовольствие в том, чтобы готовить еду самому. Не покупать, не разогревать казённое, не есть в столовой, не сидеть и ждать, пока тебе приготовит твоя бабушка или мама.

Когда ты делаешь что-то сам, ты немножечко творец. Даже если это просто салат. Или, как в моём случае – рагу. Здорово резать лук, стараясь не плакать. Слушать, как шипит на сковороде ароматное подсолнечное масло. Чувствовать, как нож с хрустом рассекает картофелину.

На улице холодало, как и положено осенью, а здесь, на кухне, царил свой микроклимат. Пахло жареным мясом, лавровым листом и чесноком. В этих запахах было больше жизни, чем во всех заклинаниях мира.

Из подвала донёсся звук, словно кто-то сел мимо кресла.

Кузьма и Руслан. Домовой и оборотень. Не сказать, чтобы элита магического мира, зато запертая обстоятельствами в тёмном подвале чужого для них дома.

Я покачал головой, помешивая деревянной лопаткой громадную порцию рагу. С появлением в моём доме парочки двоедушников я купил большую сковороду и парочку кастрюль.

– Бью! – донеслось снизу, приглушённо, но отчётливо.

– Да чтоб тебя… по лбу давай, не тяни, – буркнул второй голос.

Раздался звук звонкого щелчка.

– Ай! Ты пальцы, что, тренируешь о кирпичи? – возмутился Руслан.

– Просто ты слабак, – уверенно парировал Кузьма.

Я усмехнулся, убавляя газ. Вот оно что. Играют на щелбаны.

Если играют в карты или шахматы (откуда, кстати, они их взяли?), то Кузьма, как существо более древнее и хитрое, безбожно мухлюет. Ну, а Руслан, со своей звериной прямолинейностью, принимает удары судьбы. Лбом.

Надо бы Руслана предупредить, чтобы не садился играть с двоедушниками. Большинство из нас умеют мухлевать.

Шум прекратился, раздались поднимающиеся шаги на лестнице. Сперва показалась лохматая, вечно всклокоченная голова Кузьмы, напоминающая старый плюшевый пылесборник. Следом, кряхтя и задевая плечами узкий проём, выбрался Руслан. Выглядел наш барсук-оборотень, прямо скажем, неважно. Глаза красные, под ними – мешки, в которых можно картошку носить, движения дёрганые.

– Вадим, привет, – буркнул Руслан, озираясь, словно ожидал засады.

Он почесался. Сначала поскреб бок, потом запустил пятерню в шевелюру, потом ожесточённо потёр лопатку о дверной косяк.

Кузьма посмотрел на него с брезгливым сочувствием.

– Как у вас дела? – спросил я, не отрываясь от плиты. Рагу требовало финального штриха – щепотки чёрного перца.

– Вадим… – Руслан сделал шаг ко мне, глаза его были полны трагизма. – У меня серьёзный вопрос. Время от времени… да что там, постоянно! Всё чешется. Кожа горит, зудит, спасу нет.

Он снова почесался, на этот раз с таким остервенением, будто хотел добраться до рёбер.

– Скажи честно, как опытный двоедушник, который не будет меня стебать, – голос его дрогнул, он зыркнул на Кузьму. – Это что, линька? Или трансформация? Я превращаюсь? Кожа слазит, чтобы уступить место новой, звериной? Я стану гигантским барсуком? Ну, типа, как Халк, только полосатый и с шерстью?

Я посмотрел на него. На его сальные волосы, на футболку под толстовкой, которую он не снимал, кажется, с момента нашего знакомства, на грязные ногти. В воздухе, перебивая аромат жаркого, поплыл тяжёлый дух немытого тела и застарелого мужского пота.

– Нет, Русик, – вздохнул я, вытирая руки полотенцем. – Всё куда банальнее. И печальнее.

– Так что же? – он подался вперёд, в глазах была надежда на какое-нибудь благородное магическое проклятие. – Не томи, мне надо знать. Это магия? Отторжение человеческой сущности?

– Греки называли это гигиена, – с лёгким сарказмом ответил я. – Ты в последний раз мылся при царе Горохе. Ещё даже до разгона секты. Проще говоря – ты запаршивел.

На кухне повисла тишина, только рагу булькало в сковороде.

Руслан замер с поднятой для очередного яростного почёса рукой. На его лице медленно сменялись эмоции: от недоверия к обиде, и наконец – к ужасу.

– Ты издеваешься⁉ – взвыл он. – Я – оборотень! Высший хищник! Как я бы мог⁈

– Ну, барсук не высший хищник, ты вообще должен быть чистоплотным, – ответил я и вернулся к рагу. – А пока что твоя эволюция свернула не туда, ты стал превращаться в скунса.

– Русик, он прав, – подал голос Кузьма. – Ты воняешь аки дикий зверь. Причём зверь, который сдох неделю назад. Я же домовой, я запахи чувствую тоньше. Раньше молчал, думал – так надо для маскировки, но если подумать, то ты засмердел.

Руслан переводил ошарашенный взгляд с меня на Кузьму:

– Вы сговорились…

– Тебе это покажется дико странным… – я выключил газ, накрыл сковороду крышкой. – Пошли, покажу.

– Что покажешь? – насторожился он.

– Путь к спасению. И цивилизации.

Я махнул ему следовать за мной и вышел из зала на кухню.

Вообще-то, кухня по своему прямому назначению не использовалась, потому что я готовил и ел в зале. Когда-то ещё Степа оборудовал там рабочую поверхность кухонного стола, врезал в него раковину, перенёс плиту.

Недавно я добавил холодильник и зал стал чем-то вроде студии, комнаты, в которой живут и готовят. А кухня осталась просто пустым помещением, в котором я время от времени протирал пыль и пылесосил.

Вообще, как любой дом, этот дом строился не по архитектурным планам, а по наитию, переделывался и модернизировался каждым поколением жильцов, в том числе – мной.

– Вот, – на кухне я широким жестом указал на угол, скрытый за изгибом печки и несущей стены.

Мы зашли туда и Руслану открылась ванна. Старая, чугунная, с потёками ржавчины, на львиных лапах, с облупившейся эмалью, местами шершавая, как язык кота. Ванна выглядела на кухне так же уместно, как рояль в коровнике. Она стояла рядом с тумбочкой, накрытой плёнкой с изображением утят.

– Ванна? – тупо спросил Руслан.

– Она, родимая, – подтвердил я. – Колонку я установил и провёл кран. От неё же сделал ток горячей воды в единственную раковину в зале. Прежние хозяева грели воду выварками, но они проржавели, я их выкинул. Знал бы ты, как я мучился, когда только въехал. Каждый акт принятия ванны – несколько квестов. А теперь почти что цивилизация.

Я похлопал по холодному чугунному боку. Звук вышел гулкий, солидный.

– Но ведь она же на кухне! – возмутился Руслан.

– Это помещение как кухня не используется. Если тебя смущает название, то властью, данной мне колдухинской посёлковой администрацией, нарекаю это помещение ванной комнатой.

Руслан смотрел на ванну с таким выражением, будто я предложил ему совершить ритуальное самоубийство.

– Дико неудобно, – согласился я, читая его мысли. – К тому же у кухни окно на улицу Озёрная. Но окошко маленькое, у ванной есть шторка с котиками. Новая, я сам купил.

– Вкус у тебя, Вадим, конечно…

Шторочка была рассчитана на детей, котики были мультяшными и кувыркались в скоплениях пены.

– Психологический барьер, понимаю. Да и холодно тут, поддувает. Дом не особо герметичный. Кухонный стол и ты – голый, в чугунной посудине… Но зато тёплая вода.

– Тебе не кажется, что дом надо перестраивать, Вадим? Я, конечно, тут на правах гостя, но туалет у тебя на улице, а скоро зима. А ванна вообще на кухне. Это дикость.

– Можно и перестроить. Ты поможешь, Руслан?

– Да.

– Хорошо. Но пока тебе надо помыться в таком формате.

Руслан обошёл ванну, словно это был неопознанный летающий объект. Тронул пальцем новенький кран.

– Я – барсук, но не енот, не дельфин. Что-то меня не тянет…

Пока Руслан ворчал, мой телефон пиликнул СМСкой от Василисы: «Ты дома? Хочу зайти». Ответил ей: «Да. Жду».

– Ты человек, Руслан, по крайней мере наполовину. Если точнее, у тебя две природы. И одна из них воняет. Полотенце есть, колонка работает. Надо мыться. Надо, Федя, надо.

– Что ты ещё мне скажешь? – он нервно дернул плечом. – Что придёшь мне потереть спинку мочалкой?

– Нет, ты взрослый мужчина, изгаляйся сам. Скажу, чтобы ты не спешил с водными процедурами, потому что скоро в гости придёт Василиса.

Имя подействовало на него сильнее, чем новость о том, что он запаршивел. Руслан вздрогнул.

– Василиса… – скривился он. – Меня твоя Василиса не переваривает. Смотрит на меня так, будто я тунеядец и преступный элемент.

– Она просто строгая, – соврал я. Василиса действительно не питала к Руслану тёплых чувств, считая его бесполезным балластом с дурными манерами.

– Я её тоже не перевариваю, – буркнул Руслан. – От неё веет… порядком и властью. Поэтому я пойду. Займу свой подземный бункер и буду сидеть там, пока враг не покинет город.

Он развернулся и позвал за собой Кузьму. Кузьме Василиса нравилась, он от неё млел.

– Вадим, – тихо сказал домовой. В его голосе не было привычной ворчливости и дурашливости. – Он стал много спать. Прямо сутками дрыхнет. Еле растолкал в карты поиграть. Может, он болеет?

– У него перестройка метаболизма, Кузя, ничего страшного. К тому же сейчас начинается зима, барсучья природа предлагает ему впасть в спячку. Слушай, пока не забыл. Ты поосторожней шастай по чужим домам. Я знаю, ты любишь инспекцию проводить, но сейчас в посёлке завёлся фанатик.

Кузьма вздрогнул.

– Лучше всего будь тут, у меня дома, – мягко предложил я. – Здесь защита, здесь я, соседи рядом. Стены, опять же, помогают. Но если что – беги огородом к озеру и Руслана с собой бери. Я стал дом на замок закрывать.

Кузьма посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом. В этом взгляде была вся тысячелетняя мудрость старца.

– Я-то ладно, Вадим, я через зеркала удеру. Руслана, так и быть, вытащу, есть у меня пара фокусов. А если придут за тобой? – спросил он тихо. – Ты считаешь, что ты бессмертный?

Вопрос повис в воздухе.

– Вам с Русланом положить рагу? – я перевёл тему на нечто менее пугающее.

Кузя утвердительно кивнул.

Я вымыл посуду, поставил на плиту чайник и убрал следы готовки, залез в телефон, почитал телеграм-канал «Происшествия. Кубань».

…

В этот раз Василиса вошла в дом без стука, ворвалась как порыв ветра.

Вот отчего гости мои иной раз застывают перед дверью, словно невидимая стена мешает переступить порог, а порой вторгаются резко и решительно, будто мир принадлежит лишь им одним?

Повесив одежду на вешалку, она по-хозяйски прошла в зал.

– Ну что сказать, Вадим? – сказала она вместо приветствия. – Я поступила как ты. Слиняла с работы.

– Я не линяю, – возразил я, проверяя чайник. – Я, между прочим, постоянно рабочие обязанности выполняю. Почту разношу? Разношу. Все довольны. Даже стал отвозить отправления в райцентр и привозить оттуда. По сути, и швец, и жнец, и на дуде игрец. А то, что успеваю быстрее, чем за восемь часов, так за это меня надо ещё и премией подбодрить.

– Ну, а я созвонилась со Светланой, – поделилась она. – Сказала, что пошла подписывать у тебя протокол. И знаешь что? Это чистая правда и возможность улизнуть из опорника. Подпишешь?

На стол легла бумага. Стандартный бланк, желтоватый, пахнущий принтером и казёнщиной. Я пробежал глазами текст, подписался в нужном месте. Василиса аккуратно спрятала листы в сумочку и вздохнула.

– Предлагаю вернуться к вопросу наших поисков фанатика, – Василиса сделала некоторые пассы руками. По опыту прошлых «посиделок» я знал, что она проверяет не подслушивают ли нас, причём и магией, и техническими средствами.

Чайник закипел, я выключил газ.

– Будешь кушать или чай? – спросил я.

– Чай и печенье. Ну, если Кузьма всё не съел. Тогда просто чай.

– Чай… Сейчас будет. Я всё придумал, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Хотя, честно говоря, уверенности было не особенно много. – Давай так. У фанатика есть артефакт или навык. Этакий магический компас, реагирующий на двоедушников. Мне просто нужно показаться перед нашими подозреваемыми. Или тем, кого мы считаем таковым. Помаячить, вызвать огонь на себя. Чтобы он сагрессировал на меня. А потом, скажем, задержаться на почте затемно. Мария Антоновна уйдёт, фанатик клюнет и нападёт на меня. А ты меня прикроешь. Ловля на живца. В этот раз живцом буду я сам.

Василиса посмотрела на меня как на неразумное дитя, планирующее поиграть с гранатой.

– Ну, во-первых, фанатик и так знает, что ты двоедушник. Ты лицо публичное, катаешься по всему посёлку на своём минибусике. Если бы он хотел напасть на тебя, уже напал бы. Но он пока что этого не делает.

Она замолчала, давая мне время переварить сказанное.

– Как думаешь, почему? – спросил я.

– Мы этого точно не знаем, – честно ответила она, барабаня пальцами по столешнице. – Но, наверное, потому что не совсем дурак. Хочет подловить тебя так, чтобы ты был абсолютно беззащитен. А главное – без свидетелей. Вот представь: приходит тебе бандероль с доставкой до дверей. Адрес какой-нибудь неочевидный. Ты приезжаешь, а там – обережный круг. Ну, то есть, сначала ты туда попадаешь. Шаг внутрь – и ты «муха в янтаре». А уже потом понимаешь, что попался. А он стоит рядом и спокойно тебя казнит.

От её спокойного тона по спине пробежали мурашки. Я представил эту картину: пустой дом, запах сырости, невидимая стена, отрезающая путь к магии, и холод стали в районе шеи. Довольно реалистичная концепция.

– Мне не по себе от твоих слов, – признался я. – Ещё и Кузя нагнетает. Думаешь, я и правда в такой опасности?

– Да, – хладнокровно ответила Василиса. – Он не будет долго думать. Поэтому нам надо действовать быстрее. И твой план «ловля на живца», где живец – это ты… Скажи, Вадим Иванович, ты умственно отсталый?

– Я⁈

– Ну, простой же вопрос… Как ты прожил тысячу лет, если ты имеешь вредную для здоровья привычку буквально танцевать на минном поле? Ещё и с завязанными глазами! Идея плохая, опасная, порочная, и мне лично категорически не нравится. Я против. Ты уже занимался почти такой же ерундой, когда вызвал на себя Чёрного Пса. Чем закончилось? Мы могли бы там погибнуть.

– С Псом я справился, – возмутился я.

– Да. А с Юрием? – тут же срезала она. – Это был не план, Вадим. Это была авантюра. Русская рулетка с магическим пистолетом. А теперь у нас будет настоящий план. С большой буквы.

Я налил чай. Крепкий, чёрный, ароматный.

– И какой план?

– Давай для начала определимся со списком подозреваемых.

– Осоедова исключаем?

– Осоедов, конечно, с большим прибабахом, – кивнула Василиса. – Но он прямо сейчас вылетает из нашего реалити-шоу. Не из-за повреждённого пальца, а по причине железного алиби. Во время его прошлой вахты состоялись два эпизода из числа предыдущих убийств фанатика. Он был под Уренгоем и орудовать тут никак не мог. География штука упрямая.

– Выходит, у нас остались «Проверяющий» и «Наследник»? – спросил я.

– И Котляров, – добавила Василиса. – Или ты для него тоже придумаешь условное обозначение?

– Не придумаю, – при упоминании фамилии Котлярова я поморщился. – Но я по-прежнему считаю, что он не наш человек. Интуитивно считаю его неподходящим для этой роли человеком.

– Нет, – отрезала она. – Интуиция не аргумент. Он где-то пропадал много месяцев. У него отличная физподготовка, машина, армия в прошлом. Мы это уже обсуждали. И вообще, он человек чрезвычайно упорный, если не сказать… маньяк. Маниакально строил бизнес, неоднократно дрался, харизматичный, упрямый, как стадо баранов. Идеальный портрет фанатика.

Я отхлебнул чай, пряча глаза за кружкой. Взвесив, решил про наше знакомство с Котляровым не рассказывать. Я уверен, что он не виноват, значит в результате расследования он и так «отвалится».

– Ладно, – вздохнул я. – Хотя я и не верю, что Котляров фанатик… Давай исходить из троих.

– Трое подозреваемых, – повторила Василиса, загибая пальцы. – Проверяющий, Котляров и Наследник. Последний не особо подозрительный, но причин его выкидывать из списка нет.

– Но у него нет машины? Или есть? Ты его пробила?

– Разумеется. Макар Борисович Ханыков. Действительно подал заявление как внук покойной Раисы Никитичны. Дело у нашего районного нотариуса Штеймана. Родился в Самаре, двадцать семь лет. Два года служил в ППС, уволился по собственному, детали не известны. Машины нет… И это делает его наименее вероятным кандидатом. Но права у него есть. Значит, нельзя исключать, что машина есть, но зарегистрирована не на него.

– Согласен. Оставляем. Так что там у тебя за план? Звучало очень уверенно.

Василиса хитро прищурилась. В этот момент она напоминала не мага, а лису из сказки.

– Называется это «цветное сообщение», – произнесла она.

– Что?

– Методика контрразведки, Вадим. Представь ситуацию: среди сотрудников некой большой и важной организации завёлся «крот». Под подозрением четыре подразделения, но вести тотальную проверку долго, трудно и «крот» может ускользнуть. Тогда ты сливаешь каждому подразделению дезу. Но каждому – разную. Скажем, существует проект сверхсекретного оружия, его чертёж подделывают четырежды. Каждый отдел получает свою версию: красный вариант, синий, зелёный, жёлтый и так далее. Ни одна версия не соответствует действительности, в каждом случае существенная деталь специально искажена.

– И что тебе это даёт? – я начинал понимать, но хотел услышать подтверждение.

– Теперь дело лишь за тем, чтобы ждать утечки, какой из чертежей всплывет у врага. Допустим, у твоего агента «бабушки Нюры», занимающейся уборкой помещений вражеского штаба, появляется сообщение: у противников оказался именно тот самый «синий» чертёж. Вот оно, долгожданное подтверждение! Теперь понятно, откуда ветер дует: крыса затаилась именно во втором отделении. Этот способ называется методом «цветовой маркировки» или окрашиванием дезинформации. Суть проста: каждый фрагмент дезинформации помечают особым признаком («красный», «синий»), благодаря чему легко установить, какая группа нарушила доверие. Понятно я объяснила, Ватсон?

– Откуда ты столько знаешь про работу контрразведки? – удивился я.

– Прости, но я не горю желанием рассказывать тебе своё прошлое. Скажем, было время, имела отношение. Главное не это. Ты уловил суть концепции «цветных сообщений»?

– Уловил. Но мы с тобой не в шпионском триллере, а в глуши Краснодарского края. Что конкретно ты предлагаешь?

Василиса подалась вперёд, понизив голос:

– Всё просто. Он же наверняка ищет дядю Мишу? Лешего нашего? Он хочет его добить. Незаконченное дело, как надкушенный пирожок. Хочет просто закончить начатое, прежде чем переключиться на тебя.

– Допустим, – не стал спорить я. – Он организованный, целеустремлённый, маньяк и псих. Желает добить лешего. Что нам это даёт?

– Представление о том, какую информацию ищет маньяк. Что его зацепит. Важная деталь, он знает, что остался инкогнито. Нам надо его спровоцировать, но не твоей этой «ловлей на живца».

– А чем?

– У нас в поселке есть улица Сенная, которая рядом с Желанной. В начале улицы живут две бабульки, которые любят строчить друг на друга жалобы, а потом мириться. Но остальные дома заброшены.

– И?

– Итак, выбираем три отдельных дома, стоящих особняком, подальше от посторонних глаз, – азартно произнесла Василиса. – Каждому дому присваиваем особое значение. Нашему главному подозреваемому, «Проверяющему» шепнём, будто скрывающийся дядя Миша прячется в доме номер пять. Другому фигуранту дела, Котлярову, расскажем, что дядя Миша залёг в седьмом номере. Ну, а «Наследнику» сообщим, что сторож Пескосклада укрылся в девятом доме, – она улыбнулась уголком губ, демонстрируя удовлетворение собственным планом.

– Сообщаем. Как? Мы же не скинем им СМС.

– Ты и скажешь, каждому, как бы между делом.

План был хорош. Но требовал корректировки.

– Так он же меня видел, – напомнил я. – Мы не знаем, кто «он», но истинный фанатик в меня стрелял. В отличие от него, я был без маски. К гадалке не ходи – он меня запомнил и знает, что я двоедушник.

– Уверен?

– Он в меня попал, я после этого встал. Кем я могу ещё оказаться? Словом, если я подойду к фанатику с такой инфой, он поймёт, что мы с ним играем. К сожалению, я не могу быть источником дезинформации.

Глава 14
Сплит-шот

– Точно, – кивнула она. – Забыла. А жаль. Ты у нас человек общительный, душа компании. Тебе такую информацию разносить было бы проще. Значит, пойду я.

– А чего сразу ты?

– А кто ещё? – Василиса развела руками. – Хочешь кого-то попросить? Давай всех переберём. Тамара болеет после Нави, лежит пластом.

– Нет, она уже огурцом.

– Ну и под каким предлогом она будет с ними общаться? Жениха искать очередного? Нет, ерунда всё это, не будем трогать кикимору. Кто у нас ещё есть? Руслан – шальной раздолбай, он всё испортит. У Кузи тоже не все дома, хотя он и старается.

– Кузя стал намного адекватнее, – вступился я за домового. – Я с ним постоянно общаюсь, он в фокусе, разве что тоже немножко рассеянный и не серьёзный. Почти что в норме.

– «Почти что» не считается в таком ответственном деле. Методом исключения – остаюсь только я. Не бабу Машу же нам привлекать? Дела двоедушников должны разрешать только свои.

Я смотрел на неё и понимал: она права. И в то же время одно дело рисковать собой, это не вызывало у меня особого беспокойства, а другое – отпускать её одну к человеку, который охотится на двоедушников. Даже если она истинный маг. Эта идея отзывалась во мне тревогой.

– Ладно, – сдался я. – Но с одним условием. Ты пойдёшь, как в шпионском кино, с прослушиванием и я буду рядом. Буду прикрывать. И если что-то пойдёт не так… к чёрту конспирацию, я снесу половину посёлка, но тебя вытащу.

Василиса улыбнулась:

– Договорились, Водяной. Что ты там говорил насчёт обеда?

– Есть рагу. Будешь? Почти что модное в этом веке правильное питание.

– Да, пожалуй, буду. Эх, поживешь с вами в Колдухине – научишься есть всякую гадость.

* * *

Для подготовки к нашей «спецоперации» мы для начала всё проговорили. Шаг за шагом. Кто куда пойдёт, кто что будет делать. В процессе выяснилось, что нам нужно срочно приобрести кое-какие технические средства для нашего мероприятия.

Для этого нам пришлось посоветоваться с лешим, так как он не только спец по деревьям, но и, судя по нескольким сотням заказов – был маститым радиолюбителем.

– Ты позвонишь? – предложила Василиса.

– Да. Найдешь номер инфекционки в сети? Мобильник у него отняли.

– Секунду.

Она нашла номер, и я набрал. Для начала попал в регистратуру, где по ФИО нашего пациента узнал, что дядя Миша стал подопечным Второго лечебного отделения.

Потом я набрал отделение и попал на пост.

Протяжный женский голос так и ответил:

– Пост!

Тон мне ужасно напомнил советские гастрономы. Он ассоциировался с дородными откормленными тётками, которые смотрели мимо покупателя и кричали: «Слееееедующий». Ну или ставили табличку «Переучёт» и шли пить коньяк. Говорили сакраментальное: «Вас много, а я одна». Те, кто в дзен буддистской медлительности своей собирал очереди в сотни человек и нисколько этого факта не смущался.

Буду честен, такие люди были во всех эпохах. Сейчас они во всей красе проявляли себя в качестве мелких чиновников и секретарей в обслуживающих компаниях ЖКХ.

Ну и в инфекционке такой человек окопался.

– Здравствуйте, – мне стоило определённых усилий сохранять дружелюбие.

– Чего Вам? – грубо ответила трубка.

– Девушка, – протянул я, по-прежнему источая вежливость, – Прошу Вас позвать к телефону Михаила Анатольевича Проскурина.

– Мущщина, не положено, звоните во вторник и четверг с четырнадцати и до шестнадцати.

Моя улыбка превратилась в нечто специфическое. Я был как оскаленный Бурунов.

– Девушка, ещё раз. Я внук Филимонова Федора Евгеньевича, министра здравоохранения края. И я. Прошу. Позвать. Проскурина.

На той стороне трубку задумались.

– Как Вас зовут, девушка? Фамилия и какую должность Вы занимали… то есть, занимаете, я хотел сказать? – невинно, но с нажимом спросил я.

– Что значит «занимала»? – заверещала моя собеседница… – Да кто Вам запрещает говорить? Да Вам никто не запрещает. У нас тут все условия. Конечно, сейчас позову. И не надо мне тут угрожать, мы тут порядки знаем…

Трубка упала на твёрдую поверхность.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы дождаться, пока её возьмёт пациент дядя Миша Проскурин.

– Алло. Кто это? – не особенно дружелюбно спросил он.

– Вадим, племянник твой, – соврал я, поскольку не знал, один ли он там или та «тётя» греет уши.

– С таким родственниками лучше сиротой быть, – заворчал леший, который меня узнал.

– Как ты там себя чувствуешь, дорогой моя дядя?

Голос из трубки звучал хрипло и раздражённо:

– Пока ты не позвонил, было плохо. А потом стало ещё хуже. Вот лежу тут среди сирых и убогих, больных да беспомощных, они корчат рожи над душой, а вокруг ещё медсёстры как коршуны вьются. Вот она, Вадим, и смертушка моя…

– Михаил Анатольевич, я думаю, что ты слегка сгущаешь краски.

– Заточили бедного старика. Как в острог, в тюрьму, как в тридцать седьмом году!

– Дядя Миша! – возмутился я. – Тебя никто туда силой не помещал. Просто ситуация была…

– Ага, конечно! Это вы меня сюда загнали своим психо… психа… психологическим давлением! Слезами умоетесь теперь, когда я помру!

– Дядя Миша, прикрути драматизатор. Нас там никто не слышит?

– Нет, эти иродовы дети разошлись, а что?

– А то, что фанатик никуда не делся, мы его пытаемся поймать.

– Прям, пытаетесь? – заинтересовался леший.

– Да. Будем подходить ближе к подозреваемым, разговоры вести, хитрость применим.

– Вадим, не надо со мной, как с умственно отсталым говорить, я ведь, хотя школ ваших не кончал, зато у меня знания по радиофизике на уровне кандидата наук. Что вы задумали? Слежку установить? У меня жучки есть.

– Кхе. Не постесняюсь спросить, откуда бы им у Вас взяться?

– Это у тебя только велик да «Буханка», почтальон двоедушный. А я сотни учебников прочёл, ещё со времен Гагарина увлёкся, а потом просто следил за тенденциями. Само собой, в микротехнологии я не могу, но сейчас такое время… китайцы с Алиэкспресс продают компоненты, из них можно спутник геостатический собрать…

– Ничего себе. Позвольте Вас похвалить, Михаил Анатольевич. А можно тогда совет спросить?

– Дык давай, спрашивай. Время есть. Тем более, что в этой богадельне у меня нет занятий поинтереснее… И я не дурак, понимаю, что если вы этого бесёнка изловите, то и я могу обратно на работу вернуться.

– Вот, если один из нас с Василисой пойдёт общаться с подозреваемым, второму как подслушивать? Как прикрывать?

– А дистанция какая?

– Ну, сто метров, по прямой. Наверное. А что?

– Не морочь голову, купи дорогие беспроводные наушники, там есть технологии в настройках, как и в телефонах. А если посерьёзнее нужно, то у меня в подсобке есть коробка на шкафу, там жучки и камеры, приёмники с расширенным диапазоном частот, пара-тройка хитрых антенн и компактный передатчик с низким энергопотреблением. Забирай и используй. Только это… с возвратом!

– Ничего себе. А случайно прибора ночного виденья нет?

– Ничего случайного, Вадим. Есть, конечно, один, там же лежит в заводской упаковке. Только батарейки проверь.

– Сделаю. Вам что-то в больницу привезти, передать?

– Ага. Новости о том, что бесёнка изловили – передай. Всё, давай, пойду я. Там скоро Малахова показывать будут! Бывай!

* * *

Нам с Василисой понадобилось некоторое время, чтобы составить список, в том числе на основании советов дядя Миши.

– Коробок этот я заберу, съезжу с утра и возьму, – авторитетно сказала Василиса.

– А что ты скажешь новому сторожу?

– Ничего не скажу. Там сейчас никого нет, Вадим. Давай список покупок составлять.

Вместе мы составили список и на следующий день, наскоро разобравшись с почтовыми вопросами, я озадачился тем, чтобы отвезти отправления от колдухинского отделения до райцентра вместо служебной доставки.

Мария Антоновна причину для такого рвения не поняла, но отпустила меня.

В райцентре я пробежался по магазинам, приобретая вещи неочевидные, но необходимые.

Например, пропахшую плесенью и складом маскировочную сеть. Большой термос из нержавейки, китайский, но хороший, качественный, прочный. Им даже при необходимости даже можно драться.

И, конечно же, техника.

– Это точно работает? – спросил я, вертя в руках дешёвый китайский радиоприёмник.

– Слиш, друг, музыкам играть будет, новостям говорить будет, что ещё надо? – продавец-вьетнамец оскорбился так искренне, что я купил сразу три.

Три приёмника – это не роскошь и не паранойя, именно столько и нужно.

Я лично вставил батарейки в каждый, покрутил колесико настройки, ловя шипение эфира. Работают. Там же купил автономные светильники-ночники в виде шариков.

На наушники я скупиться не стал. Взял самые лучшие, беспроводные, с активным шумоподавлением. Если у меня не будет «глаз» рядом с Василисой, то нужны хотя бы хорошие уши. На рынке я купил и парочку армейских биноклей с антибликом. Не Карл Цейс, конечно, но тоже мощные.

Пока мотался, созвонился с Василисой.

– Слушай, ну сама судьба шепчет… – многозначительно сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Светлану Изольдовну начальство дёрнуло в Краснодар, она укатила, я снова за старшего.

– Ты так глядишь и участковым станешь. Не переведут тебя в связи с повышением в какой-нибудь Урюпинск?

– Ну, ты же сам понимаешь, что я способна влиять на своё назначение, – многозначительно ответила она.

– Круто, всем бы так.

– Скоро ты вернёшься? Когда мы начнём сеять семена дезинформации? – спросила Василиса.

– Всё купил, уже еду. А ты пока надевай бронежилет. Надеюсь, он у тебя есть, или мне его тоже надо купить?

– Вадим, не перегибай палку. В бронежилете я буду похожа на снеговика. Применю охранную магию, так менее заметно. Жду тебя.

Через тридцать минут я уже парковался около опорника.

– Готова? – спросил я, когда она вышла на крыльцо.

– Более чем, – фыркнула она.

Для начала она села в машину, мы проверили наушники, как они работают, ещё раз проговорили кто и что делает.

– Слушай, Василиса, но ведь если у него есть возможность засекать двоедушника, он просто увидит, что ты тоже… – начал я, – и тогда…

– Не переживай, на такой случай я применю скрывающую магию. Чтобы понять, что я двоедушник, ему понадобится легендарный артефакт. От этого риска я защитилась.

– Тогда давай начинать. Если что, я рядом.

Выйдя из машины, она пересела на свою технику. Василиса у нас была единственным жителем Колдухина, который пользуется электросамокатом.

Она бесшумно покатила по улице, а я выждал минуту и двинулся следом на машине, соблюдая некоторую дистанцию.

Первым пунктом был Котляров. Я припарковался метрах в двухстах от его дома и заглушил двигатель.

Дом Котлярова был памятником эпохе «диких девяностых». Тогда были свои странные направления в архитектуре, скошенные крыши, угловые башенки с претензией на замок феодала средней руки (откуда на Кубани взяться рыцарям?), красный кирпич, огромный балкон.

Балкон в частном секторе, посёлках и деревнях – отдельная тема. Сначала его делают хозяева дома, с намерением им пользоваться, а потом выясняется, что проще выйти за дверь во двор подышать свежим воздухом, и балконом этим сто лет никто не пользуется, ну и на кой чёрт он был вообще нужен?