Текст книги "Водяной 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Лучшая вакансия

– Вот! – Платон Аркадьевич вскочил, торжествующе подняв палец. – Нестройная у Вас легенда, Вадим! Вы даже историю родного поселка не знаете точно! Это доказывает, что память стирают! Или намеренно подменяют!

– Он мне не родной, – оборвал я его. – Я детдомовец из Орехово-Зуево. Приехал, потому что климат нравится. И я знаю точно другое, профессор.

Я наклонился к нему, понизив голос до доверительного шёпота:

– Если Вы не уедете сейчас со мной, то очень скоро сюда придут не почтальоны. Сюда придут амбалы. Бандиты, которых наймут застройщики. Такие, знаете, типчики, похожие на коллекторов из девяностых, только ещё хуже. И поверьте мне, со своим девятиклассным образованием у них напрочь отсутствует пиетет перед научными степенями. Они зайдут, молча начистят Вам Вашу профессорскую… гм… физиономию. Положат в багажник, отвезут на вокзал в Краснодаре, купят билет до Москвы. Не в СВ, конечно, в плацкарт, боковушку у туалета! И на прощание ещё пару раз дадут по печени, порекомендовав не возвращаться. И скорее всего, Платон Аркадьевич, Вы ещё будете очень рады, что они Вас просто в лесу по дороге не прикопали. Здесь места глухие, оврагов много.

Профессор побледнел. Его уверенность таяла, как рафинад в кипятке.

– Вы… Вы очень сгущаете краски, молодой человек. Мы живём в правовом государстве…

– Да ну? – Я расстегнул куртку и оттянул край, показывая дырки на подкладке. – Видите?

Он подслеповато прищурился:

– Моль?

– Девятимиллиметровая моль.

– Правда?

– Очнитесь, профессор, это следы от пуль. А ведь я им даже не мешаю, просто почту привёз, уведомление о заказном письме, а они меня чуть не застрелили. Дикие люди. Законы тут как асфальт, не везде проложены.

Вообще-то, это была ложь. Дырки остались после стычки с фанатиком, но для создания атмосферы здорового ужаса очень даже пригодились.

Профессор сглотнул.

– Но я не хочу покидать ваш Колдухин! – в его голосе зазвучали детские, капризные нотки. – Здесь материал! Здесь эзотерическая энергетика. Истина где-то рядом!

– Ну, какие проблемы? Купите дом, их тут полно продаётся, – предложил я. – Живите легально, ищите свою мистику, то есть… истину. Не в этом АБК.

– У меня нет таких денег… Только пенсия скопилась за три месяца, больше накоплений нет.

Я потёр переносицу. Ситуация заходила в тупик. Выкинуть его силой? Вроде как совесть не позволяла. Оставить здесь – значит, не исполнить договорённости перед Максом.

– Да что же с Вами делать-то… Правильно я понимаю, что Вы хотите остаться в поселке, но ресурсов у Вас нет? Денег на съём не хватит?

– Не хватит, – твёрдо сказал он. – Я хочу проводить свои изыскания и наблюдения. Изучать мистические явления. Пусть даже такие скептики, как Вы, мне не верят. Когда-то я совершу научный прорыв и получу нобелевскую премию!

– Ага, по литературе.

– Я Вам докажу, что существуют люди, наделённые магическими способностями! Лешие, водяные, перевёртыши!

Я вздохнул. Вот откуда он такой умный на мою голову?

– А домовые? Домовые же в посёлке, в АБК их быть не должно. Никогда не слышал про заводскую нечисть.

– Не надо смеяться над необъяснимым! – обиделся Платон Аркадьевич. – Галилея тоже высмеивали!

– Знаете, что, Галилей? – я посмотрел ему прямо в глаза. – Вы эти свои истории лучше никому в посёлке не рассказывайте. А то Вас быстро обеспечат жильём и питанием. В райцентре, по улице Суворова, дом номер шестьдесят.

Профессор нахмурился, пытаясь понять, о чём я:

– Это другое сообщество искателей истины? Тайный орден?

– В некотором роде, – хмыкнул я. – Это наш районный психоневрологический диспансер. Главврач там – душевный человек, любит забавные истории и у него полно галоперидола. Вы согласны держать свои изыскания и мысли при себе ради Вашей же безопасности?

Профессор задумался, кусая губу.

– Допустим, – согласился он. – Вы хотите мне что-то предложить? Какой-то компромисс?

Я молчал пару секунд, прокручивая в голове варианты. Куда деть бесполезного, но упрямого теоретика эзотерики? Сторожем пристроить? Такая вакансия только одна, и она занята лешим. В школу его детишек учить? Там и так учителей чуть ли не больше, чем учеников. К тому же этот научит. И тут меня осенило:

– Ага. В Колдухине есть работа. Как раз под Ваш уровень. Интеллектуальный труд.

Глаза профессора загорелись надеждой:

– Нужно возглавить исследовательский центр?

– В Колдухине, – не удержался я от сарказма, – одни только исследовательские центры и лаборатории на каждом углу. Южное Сколково нашей необъятной, предмет зависти японцев. Нет! Очнитесь! Есть вакансия библиотекаря. В нашу поселковую библиотеку. Предыдущая библиотекарь уволилась по состоянию здоровья, а место пустует. Там тепло, тихо, книг много. Всё как Вы любите.

Лицо Платона Аркадьевича вытянулось.

– Что⁈ – возмутился он, вскакивая с кресла. – Мне⁈ ВАКовскому доценту! Автору монографии «Синкретизм в постсоветском пространстве»! Библиотекарем⁈ Книжки пыльные выдавать⁈

Я шагнул к нему, нависая грозной тенью.

– Ты, дядя, сейчас хочешь обидеть всех библиотекарей мира? С каких пор хранитель знаний – плохая профессия, а? Ты не обалдел случаем?

Я специально добавил в голос немного металла.

– Это почётный труд! Просвещение народа! Но… – я развёл руками и сделал шаг назад, к двери. – Я Вас, Платон Аркадьевич, уговаривать не буду. Дело хозяйское. Вариантов у Вас ровно два. Либо Вы валите из нашего славного поселка насильно или добровольно, пока все конечности целы. Либо Вы – колдухинский библиотекарь. С окладом, крышей над головой и доступом к краеведческой литературе. Так что же Вы выбираете?

Профессор сидел посреди разгромленного кабинета, маленький и растерянный. Он смотрел то на меня, то на клочки договора на полу, то в окно, за которым виднелось озеро. Он понимал, что дошёл до такой точки в своей жизни, что ему придётся выбирать.

– Согласен на библиотекаря, – выдавил он подавленно. – Хотя это… это унизительно для моего статуса.

– А торчать как бомж и псих небритый посреди опустевшего АБК, ожидая, когда приедут бить морду – это не унизительно? – парировал я. – Это, по-Вашему, достойный финал научной карьеры?

Он промолчал. Просто махнул рукой, а затем и подавленно кивнул головой.

– Хороший выбор. Собирайте вещи, Платон Аркадьевич, – скомандовал я, чувствуя, как напряжение отпускает. Макс будет доволен. Библиотека будет работать. Все довольны, а я просто решил очередную проблемы этой земли и поддержал баланс.

Профессор покорно побрёл к углу, где стоял потёртый советский чемодан.

– А как Вы думаете, там есть ценные книги? – спросил он робко, щёлкая замками.

– Конечно, – улыбнулся я. – Там есть всё. Даже подшивка «Науки и жизни» за семидесятые годы. Клондайк для исследователя.

Я вышел в коридор, чтобы не мешать ему упаковывать свои скромные пожитки.

Достал телефон, набрал Макса. Тот сбросил вызов после первого гудка. Ладно, не больно-то и хотелось. Набрал ему СМС: «Вопрос решён».

Через двадцать минут мы с профессором катились по разбитому асфальту в направлении Колдухина.

Он переоделся, убрал дурацкий комбинезон, сделался благообразным и соответствующим своему статусу: серая борода, задумчивый прищур, очки, скромный твидовый костюм с латками на локтях – типичный учёный из старых книжек. В руках свёрток с дипломами и грамотами, чтобы на собеседовании было чем козырнуть.

Я подъехал к администрации Колдухина, местной цитадели власти и припарковался на отсыпанной щебнем площадке, парковке. Парковка была велика, тут уместилось бы и тридцать машин, но никогда не бывало больше одной-двух.

Сейчас, кроме машины главы администрации и моей, тут был и совершенно незнакомый мне автомобиль.

Я повёл за собой слегка оробевшего профессора. Видимо, исследователь мистических тайн немного одичал за время, проведённое на заводе в одиночестве.

Войдя в здание администрации мы очутились в длинном сквозном коридоре.

По словам Марии Антоновны, в годы СССР в здании было, по сути, две администрации: «поссовет» и правление совхоза. Они отлично уживались в одном здании. После закрытия совхоза администрация заполнила всё здание и теперь коридор был некой осью, по которой перемещались здешние тётки, подчинённые Павла Семёновича.

Сейчас в этой коридоре, в центре «оси власти» находился сам Павел Семёнович, плотный, если не сказать полноватый, высокий, основательный, серьёзный, но в то же время сравнительно дружелюбный чиновник.

Он стоял, засунув руки в карманы и смотрел в сторону бокового кабинета, как будто там за дверью происходило что-то крайне важное и интересное.

– О, Вадим! – увидев меня, Павел Семёнович встрепенулся, дёрнулся всем телом, и перешёл на шёпот. – Как удачно ты зашёл! Я тебя хочу кое о чём попросить. Надо, понимаешь, в райцентр смотаться, а служебная машина на ремонте… А ты у нас как раз того… за рулём.

Я кивнул, поняв, что ненароком сам себе нашёл работу и деваться, скорее всего, уже некуда.

– А я к Вам по делу. Вернее, мы, – я отступил влево, открывая взору главы администрации невысокого профессора.

Отойдя в сторону, я заодно рассмотрел, куда с таким вниманием смотрел Павел Семёнович. Там, в кабинете, в чёрном кресле сидел крепкий мужик в модном костюме и очках с массивными металлическими дужками, который расставлял папки с документами с тщательностью архитектора, который возводит крепостные стены.

– Может, к Вам пойдём? – предложил я Павлу Семёновичу, не сводя глаз с чужака. Отчасти это объяснялось тем, что в посёлке редко увидишь новые лица. Они всегда привлекают внимание. А отчасти тем, что в посёлке завёлся фанатик, который, почти наверняка – новое лицо.

– Это проверяющий из города, – шёпотом прояснил Павел Семёнович. – Хватит на него смотреть. Дыру протрёшь.

Павел Семёнович повёл нас в свой кабинет.

Очутившись в кабинете главы администрации, я немедленно заговорил:

– Прошу знакомиться. Павел Семёнович, глава администрации. А это Платон Аркадьевич, профессор. Суть визита – профессор мечтает у нас работать, занять должность библиотекаря.

Павел Семёнович пожал профессору руку, прошёл к своему креслу, плюхнулся в него, но ничего не сказал. От моих слов лицо его сделалось крайне задумчивым.

Не дожидаясь приглашения, я усадил Платона Аркадьевича и уселся сам на стул для посетителей.

– Вот это да… С чего бы такая великая честь нашему скромному посёлку? – выдал, наконец, хозяин кабинета.

– А он из сектантов, – ответил я с серьёзным выражением лица. – И ему жить негде. Было бы хорошо, если бы дали ему жильё.

– А вот в такую историю я могу поверить. Да, если договоримся, всё будет. Вадим всё верно говорит, – Павел Семёнович повернулся к профессору. – Есть такая вакансия. А то, что Вы из сектантов – ничего страшного, у нас тут всякое бывает, мы терпеливые… Вот, Вадим – бывший наркоман, и что? Перевоспитался, работает! Так что, профессор, Вы и правда возьмётесь за нашу библиотеку?

Профессор картинно улыбнулся и не спешил отвечать, словно набивал себе цену.

– У меня есть, так сказать, одно непременное условие, – начал Платон Аркадьевич. – В свободное время я хочу заниматься исследованиями, изучать, в частности…

Пока он говорил, я успел сообразить, куда старый чёрт клонит и мне категорически не хотелось, чтобы он сейчас начал вещать про свои космоделические бредни и мистику. Ведь тогда Павел Семёнович подумает, что шизики ему не особенно нужны и откажется принять на работу бывшего сектанта.

Поэтому прежде, чем профессор дошёл до сути своих исследований и наплёл про рептилоидов и домовых, которые построили пирамиды, я успел пнуть его локтем.

Профессор закашлялся.

– Что я говорил? А, да! Исследование… бабочек, – выдохнул Платон Аркадьевич. – У Вас тут, знаете ли… водятся уникальные экземпляры…

Павел Семёнович хохотнул:

– Бабочек, – повторил глава администрации, затем еле слышно в сомнении прошептал, – «Дежа вю»?

Недоумённо поглядев на нас, глава администрации, не дождавшись никакой реакции, оживлённо продолжил:

– Да! Господи! Конечно! Сколько угодно! Я вообще рыбак, сам люблю ловить, только не насекомых, так что добро пожаловать! Договоримся, профессор, договоримся. Так, а теперь вот что… Вадим, у меня к тебе просьба.

Он наклонился поближе, переходя на заговорщицкий тон:

– Приехал проверяющий, ну, ты его только что видел. Так вот, он примчался, а вещички свои забыл в райцентре. Надо бы сгонять, забрать, я ключи, адрес – всё дам. Поможешь? А то он собрался в райцентре жить, а не у нас в гостевом доме. А так дела не делаются, так он не проникнется колдухинским духом и проверка свернёт не туда. Я его с трудом уговорил…

– Павел Семёнович! Ну у меня письма, бандероли. Работы – гора! Помилуйте, я же почтальон, а не посыльный.

– Ну, какой ты посыльный, Вадим? Ты не посыльный, ты человек, которому администрация дом дала. И ты там сейчас живёшь. И это рождает в тебе непреодолимое желание помогать родному посёлку, верно?

От такого аргумента я непроизвольно поёжился:

– Я только хотел сказать, Павел Семёнович, раз надо, значит, надо. Если по Платону Аркадьевичу моя помощь больше не нужна, могу хоть сейчас ехать.

– А вот прямо сейчас и надо, – Павел Семёнович улыбнулся и в этот момент напомнил собой сытого старого крокодила.

* * *

Покинув администрацию и получив вместо профессора, чьи вещи я выгрузил и оставил под охраной Антонины, ключ и адрес квартиры в райцентре, я задумался.

Вся эта ситуация напоминала мне сказку про бобовое зёрнышко. То есть, решение одной проблемы по цепочке рождает для меня другую. И вот я уже как курочка, мечусь по посёлку, вручную разгоняя поселковую экономику и решая житейские проблемы местных жителей.

С крыльца мне была хорошо видна та незнакомая машина, что я приметил ранее. Это был тёмный внедорожник Jetour T2. Квадратных форм, агрессивный, он выглядел здесь, в нашем тихом Колдухине, как космический корабль, совершивший вынужденную посадку на колхозном поле. Машина была грязной, не той благородной дорожной пылью, что ложится после долгого перегона по трассе, а жирной, чёрной грязью, словно этот «танк» недавно месил болота или продирался по грунтовым дорогам.

Неподалёку, рядом с моей «Буханкой», кутаясь в куртку, стояла Василиса.

– Привет, – сказал я, подходя ближе к девушке.

– Привет. Открой, пожалуйста, машину, а то на улице холодно.

Заняв пассажирское кресло, она потёрла руки и немедленно спросила:

– Тебя моя начальница сегодня допрашивала?

– Да. Откуда знаешь?

– Элементарно, – Василиса вздохнула, – Светлана Изольдовна меня припахала писать протокол твоего допроса. Сказала: «Раз ты, Василиса, с Купаловым на короткой ноге, оформи всё, как полагается и подпиши».

– А ты?

– А я за твоими установочными данными пришла. Продиктуешь, я запишу.

– Установочные данные, значит… – протянул я. – Паспорт, СНИЛС, прописка? Бюрократия бессмертна. А зачем диктовать? Я двоедушник открытый, мне от полиции скрывать нечего, могу тебе фото своих документов прислать, – предложил я, доставая смартфон. – В облаке их храню. Двадцать первый век на дворе, кикиморы пользуются социальными сетями, лешие читают Телеграм. Думаешь, водяные от них отстали?

Я быстро нашёл нужные файлы и отправил ей. Телефон пискнул, подтверждая доставку.

– Слушай, – я убрал телефон и понизил голос, хотя в машине нас никто не мог слышать. – Есть вопрос куда серьёзнее, чем это бумагомарательство. Светлана Изольдовна, конечно, ведёт следствие, но…

Василиса напряглась.

– Ты сейчас хочешь поговорить про фанатика? – спросила она.

– Да, про него, родимого. Скажи, Василиса, мы будем инквизитору сообщать? Или сами поиграем в детективов?

– Я с ним уже общалась, – тихо сказала Василиса, глядя себе под ноги. – С Денисом Зимоградовым. Теоретически он и вся Инквизиция ситуацию знают и обеспокоены.

– Не нравится мне это «теоретически», – покачал я головой. – Теоретически двоедушники живут сотни лет, а на практике фанатики умеют сокращать этот срок.

– Один раз я уже разговаривала, второй звонить не стану, – неопределённо ответила Василиса.

Я достал свой телефон. Контакт «Денис Иванович Зимоградов» нашёлся очень быстро, хотя бы потому, что мой список контактов в телефоне пока что не велик. В телефоне я не делал пометок, никогда не фотографировал мистические явления и самого себя. В целом исходил из того, что рано или поздно телефон может попасть в руки постороннего.

Сейчас мы, двоедушники оказались между двух огней: фанатики, которые хотят убивать нас без разбора и Инквизиция, которая карает нас за нарушения.

В древности не было телефонов и свои проблемы было решить куда проще.

Я нажал вызов. Гудки шли долго, тягуче, словно пробивались сквозь толстый слой мутной воды.

– Да! – рявкнули в трубке так, что я рефлекторно отодвинул телефон от уха.

На заднем плане у Зимоградова был отчётливо слышен чей-то истошный, нечеловеческий визг, звон бьющегося стекла и сухой, резкий хлопок, похожий на одиночный выстрел. Или не просто похожий, а натуральный выстрел.

– Денис… Иванович? – осторожно спросил я. – Вадим Купалов беспокоит.

– Вадим, что-то… твою дивизию… срочное? – инквизитор говорил сквозь плотно сжатые зубы.

– Да, срочное, – я постарался говорить чётко, отсекая лишние эмоции. – Вообще-то я просто так поболтать не звоню. Денис, у нас фанатик объявился.

– Ты про ту историю в Лабинке? – перебил меня Денис. Там, где он был, снова что-то грохнуло, словно на пол уронили шкаф с посудой. – Я уже с Василисой общался, в курсе, полиция занимается. Ты, пожалуйста, не лезь.

– Шутишь? – я понимал, что ему не удобно сейчас говорить и всё же не собирался сбрасывать вызов. – Полиция ищет маньяка, Денис. Человека с ножом или топором. А у нас тут не совсем человеческий маньяк. У нас фанатик. Ты разницу понимаешь? А ты будешь подключаться к вопросу? Или нам ждать, пока он тут половину посёлка на алтарь положит?

– Я… – начал Зимоградов, но его прервал чудовищный грохот, будто стена рухнула. Слышно было, как он чертыхнулся, потом звук возни, хриплое дыхание. – Вообще-то занят! Ты слышишь⁈

– Денис! – рявкнул я в трубку, перекрывая шум его битвы. – Кроме Лабинки у нас было ещё одно нападение! И это точно фанатик, не серийщик. Он, мать его, ритуально пытался у нас убить лешего!

Тишина. Даже шум на том конце провода на секунду стих, словно сама битва взяла паузу, чтобы переварить новость.

– У вас есть леший? – голос Зимоградова стал обманчиво спокойным.

– Сам в шоке, – честно признался я. – Думал, нет леса, нет лешего. После нападения мы его эвакуировали. Однако я понимаю, что этот псих продолжит пытаться нас прищучить. Фанатики не успокаиваются. Ему нужна жертва и он прольёт кровь.

Снова грохот, но уже отдалённый. Видимо, Денис куда-то перебежал или добил того, кто мешал говорить.

– Так, – выдохнул инквизитор. – Короче, Вадим. Ваш район – это моя сфера ответственности. Заниматься надо мне. Понятно, что полиция ищет по своим каналам, но ты их со счетов не списывай, они же человека ищут, никакого не двоедушника. Может, справятся. Я сейчас… далеко и занят по горло. Тут у меня свой… локальный апокалипсис.

– И что нам делать? – спросил я, глядя на Василису. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и ловила каждое слово.

– Пару дней, Вадим. Я тут… разберусь с ситуацией, зачищу хвосты и приеду. Будем искать вашего фантика-фанатика. А пока – просто сидите тихо. Ждите и не высовывайтесь. Никакой самодеятельности. Если он придёт – убегайте. Понятно?

– Понятно, – буркнул я. – Ждём. Не высовываемся. Офигенный план.

– Отбой, – властно ответил Денис, устав от моего нытья.

Связь прервалась. Я посмотрел на погасший экран телефона, потом на Василису.

– Всё слышала? – спросил я.

– Да, – кивнула она. В её глазах плескалась тревога, смешанная с решимостью. – Каждое слово. Он, конечно, дело говорит. И в то же время, мы-то можем подождать, а вот фанатик ждать не будет. Не нащупав лешего, он уедет, однако рано или поздно вернётся, причём не один, а с дружками. А может быть, бросит поиски старика и прямо сейчас придёт по твою голову.

– Давай подумаем, что можно сделать пока Инквизиция занята?

– Мы можем хотя бы собрать информацию, – твёрдо сказала она. – В Колдухине не так уж много чужаков.

– Хорошо, я «за». Но пока что мне нужно ехать, – я кивнул на свою машину. – Меня тут Пал Семёныч припахал. Эксплуататор!

Глава 11
Совпадения

Нужный дом оказался новостройкой – из тех, что лепят по-быстрому, облицовывая весёленьким керамогранитом, чтобы скрыть пустоту внутри. Точечная застройка. Двор-колодец, забитый машинами так, что и мышь не проскочит, не то, что пешеход. Так и не сумев найти место под парковку, я оставил автомобиль за пределами двора, и прошёл пешком.

Задача была по меньшей мере странная – собрать вещи проверяющего в снятой посуточно квартире. Человек приехал в Колдухин, и теперь Колдухин его не отпускает.

Но, как мне кажется, обычно человек планирует свои перемещения заранее.

Лифт звякнул, выпуская меня на шестом этаже. Дверь квартиры – массивная, стальная, открылась бесшумно.

Внутри пахло чужой жизнью. Съёмные квартиры пахнут не так как те, где человек или семья живут постоянно. Какая-то более агрессивная химия, запах пота, пыль, следы курения в туалете, хотя каждый первый собственник квартиры и запрещает курить в помещении.

В таких местах нет души, есть только функционал. Бежевые обои, бежевый ламинат, бежевый диван.

Разувшись, я прошёл в комнату.

На кровати валялась небрежно брошенная рубашка известного бренда. На стуле – джинсы, в шкафу безликая спортивная сумка. Я стал собирать вещи быстро, методично, но без излишней спешки.

В таком аскетичном интерьере собрать все вещи в сумку удалось быстро. Захотелось пить. Я прошел на кухню, такую же безликую, как и остальная квартира. Открыл кран. Эта вода была мёртвой, она прошла через несколько фильтров, сотни насосов и колен, потеряв всякий вкус. Пить расхотелось.

Подошёл к окну и посмотрел во двор. В монохромном унынии парковки было лишь одно яркое пятно. Яркое, как кровь на снегу. Машина. Квадратный силуэт, агрессивная решетка радиатора, запаска на задней двери в жёстком кофре. Jetour T2.

Мысли, лениво ворочавшиеся в голове, вдруг собрались в цепочку. Где-то я его видел. Ну, не прямо его, а такой же, но тёмно-серый или чёрный. Ах да. Парковка у администрации Колдухина.

В тот момент я особого внимания не обратил, ну, машина и машина.

Но сейчас…

Я достал телефон. В списке «избранное» на первом месте у меня была Мария Антоновна, на втором – Василиса. Ткнул на вызов.

Гудки шли долгие, тягучие.

– Да? – Голос Василисы был спокоен. Она вообще каким-то образом умела создавать вокруг себя атмосферу спокойствия и стабильности.

– Слушай, я тут подумал… – начал я без предисловий, продолжая сверлить взглядом красную крышу автомобиля во дворе. – Видела машину возле администрации?

– Да, но не рассматривала. Кто-то к Павлу Семёновичу приехал. А что?

– Это был слегка заляпанный Jetour T2, – я произнёс марку почти по слогам.

– И? – В её голосе появились нотки человека, которого отвлекают от рабочих дел какой-то ерундой.

– Это машина проверяющего. Он появился в посёлке только что. И фанатик появился в посёлке только что… Я ни на что не намекаю, но, у нас же есть формальный «портрет» преступника?

– Мужчина, одиночка, молодой, – ответила Василиса. – Но «молодой» со слов восьмидесятишестилетнего деда-конюха. Для него и шестьдесят лет – пацан, в сыновья годится.

– Ну, даже если и так, – я начал расхаживать по кухне, чувствуя, как мысли ускоряются. – Давай по фактам. Крепкий, в хорошей форме – иначе бы он так резво не бегал. Стреляет отлично – значит, есть боевая подготовка. В двоедушниках не разбирается – валит всех без разбора, не видя сути. И у него, по словам конюха и судя по следам у Пескосклада, есть транспорт. Большой, проходимый автомобиль, который возит снаряжение, оружие и при этом не застрянет в первой же луже, – закончил я.

– И ты думаешь, что этот проверяющий… – протянула Василиса.

– Ну, я не берусь обвинять, но такая вероятность есть. Скажем, он крепкий кандидат на эту роль, – выложил я главный козырь.

В трубке повисла тишина. Василиса не спешила со мной соглашаться:

– Подозреваемый, а не кандидат. Мне не нравится этот твой термин. Он же не баллотируется в маньяки. В уголовных делах приняты термины – подозреваемый, обвиняемый, подсудимый.

– Я окошко приоткрою, а то стало душновато.

– Ой, всё… Скажи, у тебя есть какие-то факты, кроме типа машины, который ровно ничего не доказывает?

– Я его видел, он крепкий мужчина.

– Крепкий как чай? – скептически ответила Василиса. – Дядя Толя и Михалыч тоже крепкие, они же в селе живут. Ты понимаешь, что у нас полрайона жителей, у которых есть ружьё и большая машина?

– Но они местные, – возразил я. – Фанатик должен быть пришлый!

– Почему? – она задала вопрос, который одновременно с этим, был и возражением, аргументом против моих доводов. – Потому что тебе не нравится мысль о том, что это знакомый тебе человек?

Мне было нечего на это ответить, помощник участковой продолжила:

– Давай так… Если уж делать, то делать как полагается. Нам нужен не случайно выбранный человек, а обоснованный список людей, подходящих под описание. Выражаясь твоей терминологией, насыпать побольше кандидатов, чтобы целая предвыборная компания была. Согласен?

– Спорить не буду, системный подход – это трудно, но правильно.

– Вот и хорошо. Давай вернёмся к твоему проверяющему. Что у тебя на него есть?

– Врать не буду, ничего нет. Хотя я сейчас собирал его вещи…

– И что? Есть что-то подозрительное? Топор в крови, книга заклинаний, свечи с могильной пылью?

– Нет, – признался я. – Одни только шмотки.

– Вадим, я сейчас в опорнике и одна, Светлана на вызове. Могу его пробить по базе данных, если дашь хоть что-то. А если нет, то ты зря тратишь моё время.

– Сейчас поищу, – я заметался по комнате. – Не отключайся.

Зажав телефон плечом, я пошёл обшарить сумку проверяющего. В боковом кармане были сложенные вдвое чеки, визитка автосервиса… И сложенный вчетверо лист бумаги формата А4.

Развернул.

Это был договор аренды жилого помещения, заполненный от руки бланк, на ту самую квартиру, где я сейчас находился.

«Арендодатель: с/з Свиридова… Арендатор…»

Глаза скользнули по строчкам. Паспортные данные, прописка, срок аренды.

– Есть, – сказал я в трубку. – Договор посуточной аренды. Тут все данные. Сейчас сфоткаю и отправлю в мессенджер.

– Давай, скидывай, – подхватила Василиса, – Буду проверять по базам. Это уже толковая отработка версий.

Я быстро сделал снимок, стараясь, чтобы текст был в фокусе.

* * *

Вернувшись в Колдухин, я перво-наперво заехал в администрацию и передал Антонине сумку. На работу не возвращался, развёз почту и поехал домой.

Зайдя в дом, услышал приглушённый храп из подвала. Спустился.

День-деньской, но на диване спал Руслан. Спал он крепким здоровым сном молодого парня, который не работает, наигрался за ночь и отдыхает, расслабленно, с детским и каким-то даже миленьким выражение лица.

Кузьма, который дремал как котик на кресле, распрямился, достал ногами до пола и зевнул во все тридцать два.

Домовой был в потёртом халате с нашивкой «Почётный член рыбацкого клуба». Этот халат я видел впервые.

– Откуда одежда, Казимир Малевич?

– Подарили, – Кузьма явно врал, подтверждая стереотип о том, что домовые тырят вещи из домов, пока хозяева не видят. Подарить ему никто ничего не мог, раньше его считали деревенским дурачком, который иногда попадался людям на улице.

Сейчас его психика стабилизировалась и это, кстати, было первым признаком того, что Мегалит приходит в норму. Кузьма перестал появляться на улице и вёл себя как порядочный домовой, то есть перемещался между домами и бродил по ним, только когда его никто не видел, исчезал, когда считал нужным.

Ну и мог что-то утащить. Такая уж у него природа.

– Кузька голоден, – поведал мне домовой. – Хозяин-хозяин, а можешь сделать макароны с молочком… чтобы сладко? – выдохнул он, виновато водя глазами.

– Ты поменьше броди, пожалуйста по домам, Кузьма, плохие люди в посёлке завелись. А макароны я тебе сделаю, не волнуйся. Тебе всегда в этом доме рады и всегда накормят.

– Спасибо, спасибо! – Кузьма заметался по подвалу, словно за ним по пятам гонится хозяйка со шваброй. Его шаги, лёгкие, почти невесомые, забавные, разносились по всему дому задорной музыкой.

Нарезав по подвалу несколько кругов, Кузьма стал энергично двигать кресло поближе к телевизору. С небольшим трудом завершив это нелёгкое дело, сцапал джойстик от плейстейшн и запустил какую-то игру.

– Только потише сделай, ладно, – попросил я и поднялся на первый этаж.

Я поставил воду на огонь, вскрыл пакет макарон, сразу же проверил, что в холодильнике есть молоко и приступил к готовке, когда в дверь постучали.

У меня странный дом. Сюда кто только не приходит, и я до сих пор не уловил закономерность, в каких случаях гости заходят без стука, врываются, а в каких – стучат.

Один только Кузьма просто проходил через зеркало, которое теперь висело в подвале и никаким этикетом не заморачивался.

Открыл.

На пороге была Василиса, которая тут же потянула воздух носом.

– Ты готовишь? – спросила она, разуваясь.

– Варю сладкие макароны.

– Это в тебе ностальгия по детству проявляется? – усмехнулась она.

– В моём детстве, Василиса Александровна, была овсяная каша, подзатыльники, а из сладкого только берёзовый сок и, если повезёт, то мёд. В общем, это для Кузи, а себе, пожалуй, приготовлю стейк. Могу и тебя накормить.

– Давай, а то мне моя квартирная хозяйка, у которой я живу, вечно печёт пирожки. Я уже и забыла, что их может быть десятки вариантов.

– Если тебя жильё под боком у бабки достало, переезжай ко мне.

Василиса смерила меня долгим взглядом:

– Нет, пожалуй, в твоё общежитие я не заселюсь, Вадим.

Она села на диванчик на первом этаже, я поставил сковороду на огонь и добавил масла. По моему опыту, разговор в присутствии готовящегося мяса всегда шёл охотнее.

– Ну как, удалось «пробить» нашего поселкового ревизора? – спросил я, засыпая макароны в кипящую воду.

– Не гони лошадей, – с некоторым вызовом ответила она. – Давай начнём с начала, со списка.

– А уже есть?

Василиса многозначительно посмотрела на меня и открыла потрёпанный ежедневник, в котором делала записи.

– Пока ты занимался мелкими поручениями Павла Семёновича, я подняла списки жителей посёлка… Что я могу сказать? Молодёжь уезжает, основа населения – бабушки и дедушки. Но кое-что есть. Первый в списке – Осоедов, вахтовик. Здоровый такой, смурной, мрачный и необщительный как сыч. Весь в себе, но физически крепкий. У него «Гранд Чероки», большой и старый. В армии не служил, но всё время пропадает на северах, то есть теоретически имел возможность научиться пользоваться оружием. Он одинокий, у него есть деньги и куча свободного времени.