Текст книги "Водяной 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Сидел я на корточках, время от времени меняя положение тела, телефон запускал, настроив яркость на минимум, спрятавшись за кустами и прикрываясь полами куртки.

Какое-то время я обменивался с Василисой СМСками, потом она всё же легла спать. Очень ненадолго, потому что рано утром ожидалась Светлана Изольдовна.

Василиса передала ей оперативные данные, показания Тамары и двух бабок (умолчав про то, что одна из бабок якобы видела парнишку с факелом наперевес). По телефону участковая пообещала, что всем покажет по прибытии утром Кузькину мать.

Само собой, речь шла не о нашем Кузьме.

Ночь тянулась бесконечно, время от времени я создавал «око» и облетал дом. Фанатик давно погасил свет, никак себя не проявляя. И всё же я боялся, что он окажется умнее меня. Что усталый я потеряю бдительность, а он, в предрассветный час заловит меня как кота в мешок и всё, отплавался водяной.

За всю ночь я не сомкнул глаз, пару раз менял позицию, удерживая дом под присмотром.

Незаметно для меня небо стало светлеть.

У дома покойной Раисы Никитичны было тихо, той особенной, напряжённой тишиной, которая бывает перед грозой или перед хорошей дракой. Я зевнул и потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки.

И хотя в горле першило, видимо, я надышался холодного ночного воздуха, ноги гудели и в голове был гоголь-моголь вместо мозгов, хотя челюсти болели от зевоты, я всё равно чувствовал себя огурцом.

Хорошо иметь молодое тело, чёрт подери!

По официальной версии для Светланы Изольдовны, я, добропорядочный почтальон Вадим Купалов до утра наблюдал за домом подозреваемого. Всё это практически в рамках личной инициативы (по просьбе Василисы), ночь напролёт мёрз в кустах, осуществляя ответственный гражданский контроль аки бешеный идейный дружинник.

Вскоре к дому с тонким визгом тормозов подкатил полицейский УАЗ – машина самой Беккер, которая немедленно оттуда выпрыгнула.

Участковая хмурила брови так, что между ними пролегла глубокая складка. Следом за ней из машины вылезли Василиса и два оперативника из райцентра.

Эти двое заслуживали отдельного внимания. Если бы не кобуры под мышками, я бы принял их за типичных клиентов местного ларька «24 часа». Треники, кожанки, слегка помятые лица, не обезображенные лишними размышлениями о смысле бытия.

Именно таких меньше всего хочется встретить в тёмной подворотне.

Зато конкретно в них неопытный взгляд никогда не заподозрит матёрых бойцов правопорядка. Они замаскировались под свою «клиентскую базу» до неотличимого состояния. Хищники в шкуре других хищников.

Я выбрался из кустов и поспешил к Светлане.

Подавив в себе, желание выполнить воинское приветствие, всё же у неё был очень бравый и пугающий вид, вытянулся перед ней, руки по швам.

– Ну что, добровольный помощник полиции, докладывай!

– Сидел здесь по просьбе Василисы, караулил, – я изобразил самую невинную улыбку, которая соответствовала статусу почтальона, а не двоедушника «на опыте». – Этот парнишка тут, никуда не уходил. Спит, наверное. Свет в окнах погас в два сорок ночи.

Глава 18
Реальность – это то, во что верят

– Ну спасибо, гражданский, – воинственно ответила Светлана Изольдовна, поправляя кобуру. – Теперь постой в сторонке, пока большие дяди всё сделают.

Сейчас наш участковый напоминала валькирию, которая по какой-то случайности была принята в ряды полиции.

– Свет, – подал голос один из «оперов», лениво почёсывая щетину. – Тебя не смущает, что у нас ордера нет? Дело, конечно, твоё. Но прокурор потом нас за это дело…

– Он в этом доме не зарегистрирован, живёт незаконно, – отрезала Беккер тоном, не терпящим возражений. – Василиса на днях проводила обход, зафиксировала этот факт. К тому же у меня есть свидетели – Тамара Крикунова вкупе с парой старушенций, которые показали, что поджог совершил он. Так что давайте, мальчики, берите голубчика. Под мою ответственность.

Оперативник переглянулись и пожали плечами, смиряясь с проявлением этого упрямства и даже где-то деспотизма. Они понимали, что ответственность лежит на ней, значит она может принимать решение.

– Ладно. Но, Свет, ты машинку-то убери, а то встали как на параде. Спугнём, если уже не спугнули.

Светлана послушно кивнула, прыгнула в машину и перегнала УАЗик к забору соседнего дома.

Оперативники обменялись парой фраз, причём говорили настолько тихо, что мне не удалось услышать ни слова. В их движениях появилась та ленивая грация, с которой дворовые коты выходят на охоту за зазевавшимся воробьём.

Они без стука вошли во двор.

Я, Василиса и Светлана остались у калитки, наблюдая. Один из оперов, нарочито топоча, подошёл к двери. Второй бесшумно скользнул в «мёртвую зону» у стены – так, чтобы из окна его не было видно, однако он мог контролировать вход.

– Слышь, сосед, мля! – скандально заорал первый и застучал кулаком в дверь, и я невольно восхитился актёрским мастерством. Голос звучал густо, быдловато и с той ноткой пьяной агрессии, которая на генетическом уровне понятна любому русскому человеку. – Ты у мамки моей взял компрессор! Мать говорит, что не отдаёшь. А ну отдавай компрессор, падла, а то хуже будет!

За дверью послышалась возня. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге возник Макар – заспанный, в футболке, с лицом человека, который пытается собрать реальность в единое целое.

– Вы что⁈ – голос фанатика был наполнен возмущением. – Какой ещё компрессор? Вы ошиблись адресом, я ничего…

– Ты чё, хочешь сказать, что мать моя врёт? – рявкнул первый оперативник и ловко сцапал правую руку Макара, одновременно чуть потянув его вперёд.

В это время, воспользовавшись растерянностью фанатика, его атаковал второй оперативник. Короткий, резкий удар в солнечное сплетение заставил Макара замолчать. Он сложился пополам, как перочинный ножик, жадно хватая ртом воздух. Оперативник действовал буднично и профессионально: рывок, залом руки… Первый привычным отработанным движением прижал его к дверному блоку, второй щёлкнул наручниками. Макара усадили на пыльные доски крыльца.

Первый оперативник с обманчивым дружелюбием похлопал его по плечу, а на деле – блокировал на случай, если задержанный захочет проявить молодецкую удаль и сбежать.

Второй оперативник уже был внутри дома. Через минуту он вышел, неся в руках полупрозрачный фиолетовый пакет. Внутри звякнуло стекло. Четыре бутылки с мутной жидкостью, из горлышек которых торчали плотно скрученные тряпки. Даже здесь, у калитки, чувствовался запах солярки.

– Ой, а что это у нас такое, любезный? – спросил второй опер, источая обаяние и улыбаясь неполным комплектом зубов. – Давайте угадаю – крафтовый самогон? Нет, не подсказывайте! Вы учитель химии и это безобидные реагенты из набора «Юный химик»? Нет. Значит, это бензин для зажигалок, купили на Алиэкспресс по акции, в таре с необычным дизайном? Нет? Это пиротехника на Новый год, который ещё нескоро, заранее запаслись? Или нет, последний вариант – это Вам подбросили?

По мере разговора мы трое, я, Василиса и Светлана Изольдовна постепенно вошли во двор и дошли до крыльца.

Фанатик затравленно огляделся, бросил взгляд на меня, повернулся к оперативникам.

– Я не понимаю, о чём идёт речь! Я невиновен! – прохрипел Макар, крутя головой и пытаясь понять, кому именно транслировать своё возмущение. – Это провокация!

Оперативники переглянулись и заржали. Смех был недобрым.

– А ведь это была провокация! – явно подражая кому-то, сказал первый оперативник. – Это вражеская подлая акция!

– Тебе, Серый, надо было в театральный поступать, – заметил второй, который всё ещё аккуратно держал пакет. – То компрессор у тебя, то цитаты из Ильфа и Петрова. Растрачиваешь ты свой талант на ерунду.

– Так, всё, стоп! – скомандовала Светлана, входя в роль хозяйки положения. – Отставить Ильфа и Петрова. Пакет тащи назад, мы его будем находить и изымать по всем правилам науки и техники. Гражданские покидают место проведения ОРМ. Вадим, это я про тебя, если ты не понял намёка. Спасибо за бдительность, свободен. Потом грамоту тебе выпишу за спасение утопающих. А ты, Василиса, пройдись по улице, приведи не слишком старых понятых. Двух. Обязательно с паспортами. Сейчас мы всё будем долго и нудно оформлять. Протокол, опись, изъятие.

Я кивнул. Спорить с властью, когда она и так на твоей стороне – дурной тон. Тем более что я как мавр, своё дело (и притом, не одно) уже сделал, можно и уходить.

Выйдя за калитку, я дошёл до машины, устало плюхнулся на водительское кресло, однако мотор заводить не спешил. Достал телефон. Непослушными пальцами нашёл номер Дениса Зимоградова.

– Мы взяли фанатика, – сказал я, едва он взял трубку. – Вернее сказать, его полиция взяла.

Потребовалось пару секунд, чтобы смысл этой фразы дошёл до него.

– Купалов… – голос инквизитора Зимоградова был пропитан усталостью и раздражением. – Я же просил без меня ничего не предпринимать. Неужели так трудно ничего не делать? В мире полно людей, которые ничего не делают, хотя должны действовать, а от вас даже этого не требовалось. Просто посидеть на филейной части ровно и всё?

– Нас ты, конечно, попросил, – парировал я, глядя, через лобовое стекло, как Василиса быстрым шагом удаляется по улице. – Но фанатик-то активно действовал. Он пытался сжечь лешего. Мы сработали на опережение.

В трубке повисла пауза. Мне показалось, что в это время Денис трёт переносицу.

– Что там у вас за бразильские телевизионные страсти? Лешие, поджоги, полиция, гвардейцы кардинала… Ладно, как бы там ни было, я уже еду. В пути. Ждите и, ради всего святого, не надо больше никаких фокусов до моего приезда.

– Постараемся, – буркнул я и нажал отбой.

Очень хотелось спать. Но вместо того, чтобы направиться к дому, где была кровать и слегка шумные соседи, я направился на работу. Почему? Да потому что было утро, начинался рабочий день.

У крыльца почты я зевнул так, что челюсть хрустнула. Толкнув дверь, преодолевая сопротивление пружины, зашёл внутрь.

– Доброе утро! – поприветствовал я свою начальницу, стараясь показать бодрость, которой в действительности не испытывал.

– Кхм! – Мария Антоновна, начальник нашего отделения связи, почётный ветеран, дама, по её же словам «в меру упитанная и в самом расцвете сил», возвышалась над стойкой, как древняя богиня правосудия, только без повязки и меча. Она сканировала меня, как рентген.

– Доброе! Только ты почему весь из себя не выспавшийся, почтальон Купалов? – строго спросила она. – Что случилось? Не вижу, чтобы ты в соответствии со своим возрастом танцевал до упаду, пил и обнимался с девушками. Больше похоже на то, что ты лунатил и прошёл двадцать пять километров.

Мозг, на данный момент вязкий, как озёрный ил, начал лихорадочно перебирать варианты лжи.

Можно было сказать, что у меня дома случилась коммунальная катастрофа, например, прорвало трубу. Классика? Хотя, если подумать – шляпа. Я бы просто перекрыл входной запорный вентиль и всё. К тому же это дом, а не квартира, чего переживать, я ведь никого не залью? Это было бы убедительно для Лобни. Сказать, что у меня заболел зуб? Принял бы анестетик и лёг спать, а сегодня уже мчался бы к стоматологу. Играл в компьютерные игры? Ерунда, она уже знает мои пристрастия и игромании среди них нет.

– Вы про пожар слышали? – спросил я бабу Машу, решив сказать правду.

– Конечно, Вадим, шутишь? Сенсация номер один в нашем поселковом рейтинге новостей. А что?

– Из-за этого пожара Василиса меня попросила помочь. Не лично ей, а как помощник полиции, – я сказал Марии Антоновне почти правду.

Иногда это срабатывает лучше любого заклинания.

– В чём помочь? – Мария Антоновна прищурилась. В её взгляде мелькнуло что-то хищное, сродни интересу щуки, заметившей блесну.

– Ну, там Светлана Изольдовна подозревает в поджоге одного паренька…

– Витьку, что ли?

– Какого Витьку⁈ Нет, приезжего какого-то. Ну и меня попросили покараулить, чтобы он не сбежал. Хотя понятия не имею, что бы я делал, если бы он побежал.

– А не дом ли это Раисы Никитичны? – вкрадчиво уточнила она. – Куда прибыл наследник ейный, блудный внук?

Я замер. Не припомню чтобы делился информацией с бабой Машей. Сама откуда-то узнала.

– Да, а откуда Вы…

– Дедуктивный метод! Да и не так много новых лиц в посёлке. Ладно, герой, иди работай. Письма сами себя не разнесут.

Выйдя из почты, я поёжился. Но разносить почту сразу не пошёл, а направился в соседнее здание – ДК «Октябрь».

Здесь царила другая жизнь. Если на почте правили порядок и бюрократия, то здесь балом правил хаос, причём творческий.

Сейчас зал Октября был репетиционной комнатой «Амбар-Драйва», тут было накурено, несмотря на все запреты. Музыканты настраивали свои инструменты.

– Здорово, народ! – крикнул я, приветствуя полноправных хозяев ДК.

Дядя Толя, художественный руководитель этого ансамбля, кивнул мне, не переставая подкручивать колок.

Я подошёл ближе, делая вид, что интересуюсь аппаратурой, и ловким движением, которому позавидовал бы любой карточный шулер, сунул ему в руку прохладную стеклянную тяжесть.

Дядя Толя скосил глаза и спросил шёпотом:

– Что это, Вадим?

– Это коньяк, – так же тихо ответил я.

– Да ну? – дядя Толя изобразил изумление вперемешку с сарказмом. – А я-то, грешным делом, подумал, что это чай в стеклянной бутылке с акцизной маркой. Понятно, что коньяк. Пояснения будут? Или это гуманитарная помощь работникам культуры от почтовой службы?

– Ну, как же? – я улыбнулся одними уголками губ. – Я же спор проиграл. По обучению Виктора гитаре. Должен ящик. Но отдаю по частям, в рассрочку.

– В рассрочку? – дядя Толя ловко спрятал бутылку во внутренний карман висящего на спинке стула пиджака.

– Именно. Исключительно из человеколюбия. Чтобы ты, дядя Толя, не погубил в себе отдельно взятого деятеля культуры от передозировки благородного напитка в организме. Как минимум мне надо, чтобы ты дожил до концерта к открытию ДК.

Дядя Толя хмыкнул, одобрительно похлопав меня по плечу:

– Рад, что ты добровольно признал свой проигрыш, Вадим. Сознательность украшает мужчин. Даже больше, чем шрамы.

Закончив с алкогольными долгами перед дядей Толей, я и правда совершил объезд поселения, раздавая редкие письма, газеты и иные «отправления».

Завершив этот ежедневный ритуал, я подкатился к опорнику. Судя по тому, что УАЗика участковой тут не было, они всё ещё оформляют фанатика по линии поджигательства.

Как только я заглушил мотор, на меня моментально навалилась тишина. Как вата, как одеяло.

Спать хотелось невыносимо. Глаза слипались, будто веки смазали канцелярским клеем, но я держался. Не спать, не спать… Надо просто подождать Василису, чтобы узнать, как всё прошло… Не спать…

Внезапный хлопок по плечу заставил меня вздрогнуть всем телом. Я дёрнулся, рефлекторно схватился за руль, повернул голову вправо и…

На меня смотрела Василиса. Вид у неё был бодрый, сердитый и до неприличия красивый на фоне обшарпанного салона УАЗа.

– Вадим! – её голос звенел, как натянутая струна. – Ты чего тут дрыхнешь?

– Я не сплю! – рефлекторно ответил я, мотая головой, чтобы прогнать туман. Голос хрипел. – Я просто… ждал тебя, задумался.

– Ага, не спит он, – фыркнула Василиса, поудобнее устраиваясь на пассажирском сидении. – Ты храпел. Причём с переливами. Тебя половина улицы Краснопартизанской слышала. Опера даже спросили, водятся ли у нас медведи?

– Это поклёп, – я принял вид оскорблённого достоинства. – Гнусная выдумка буржуазной прессы, распространяемая с единственной целью – оболгать трудящихся Колдухина перед мировым сообществом.

Василиса молча достала телефон и помахала им перед моим носом:

– Я всё сняла. Чтобы доказательства были. Я, знаешь ли, за доказательную базу.

Она убрала смартфон в карман, и улыбка сползла с её лица, как штукатурка со старой стены.

– Кстати, об этом. О доказательствах. Мы закончили оперативно-розыскные мероприятия…

Что-то в её тоне мне сразу не понравилось. Слишком уж ровный, слишком… пустой.

– И? – я подался вперёд, окончательно стряхивая сон. – Всё же хорошо? Мы же нашли злодея? Поймали? Мы же молодцы?

– Ага, – саркастически кивнула она. – Успокаивай себя. Мероприятия были, безусловно, результативными и главное, быстрыми. Так что слово «оперативные» себя оправдало. Но вот насчёт «розыскных»… Тут вышла заминка.

– Поясни, – попросил я, чувствуя, как внутри начинает ворочаться нехорошее предчувствие. – Поясни суть своей метафоры сонному Водяному, который подрабатывает почтальоном.

Василиса скрестила руки и отвернулась к окну, разглядывая серую стену опорного пункта.

– Мы ничего у него не нашли, Вадим. Вообще ничего.

– Как это? – я опешил. – А бутылки с зажигательной смесью? Те самые, что гостеприимно ждали оперов?

– Не морочь мне голову, – она поморщилась. – Мы с тобой прекрасно понимаем, что сами их подбросили. Но давай объективно. «Коктейли» – это хулиганство.

– Поджог. Что, нет такой статьи?

– Поджог, хулиганство, не суть. Был бы человек, как говорил Молотов, а статья найдётся. Я вообще не об этом. Это общечеловеческое и не особенно серьёзное преступление. В пределах двух лет лишения свободы и то, скорее всего, это тянет только на «условку». Я про остальное, Вадим. Артефактов у него нет. Мы не нашли. Дневников нет. Дубового угля для ритуалов – нет. Свечей – нет. Ты описывал у него нож хитрый, как его…

– Акинак, – подсказал я. – Современная реплика скифского меча. Короткий такой, убийственный клинок.

– Даже не хочу вдаваться в детали оружейного дела, – отмахнулась она. – Его тоже нет. Пистолета нет. А ведь он в тебя стрелял. Патронов нет. Его хитрых гранат с солью и железными дробинками – нет, нет и нет! Ничего незаконного, ничего выдающего в нём фанатика. Ничего аморального. Даже странных ТГ-каналов или файлов на телефоне нет. Сейчас такие времена, Вадим, что вся жизнь у людей в телефоне. И там у него ничего странного и противозаконного.

Она повернулась ко мне, и в глазах её плескалась безнадёга человека, который провёл большую работу, и она не дала никакого результата.

– Дом чист. Телефон тоже… Опера даже полы вскрывали, плинтуса отдирали. Ни тайников, ни сейфов. Голяк. Понимаешь? Формально – он обычный человек. Законопослушный гражданин, к которому вломились злые менты и подбросили бутылки с зажигательной смесью.

Я потёр лицо ладонями. Щетина неприятно шуршала. Надо побриться. Негоже Водяному ходить с небритостью.

– Скажи честно, Василиса. Ты считаешь, что мы ошиблись? Что это не наш пассажир, не маньяк и не фанатик, а мы просто прессуем невиновного? – я спросил её «в лоб», напрямик, потому что устал думать и устал сомневаться.

– Нет, – Василиса покачала головой. Жёстко, уверенно. – Я так не говорила. Его опера крутили-вертели, пытались расколоть. Знаешь, как бывает – человек ломается, начинает нервничать, путаться, лишнее болтает. А этот… Он крепкий, как кусок гранита, выточенный в идеальный шар. Ни зацепиться, ни раздавить. Всё отрицает, смотрит спокойно, даже с лёгким презрением. Я попыталась… – она замялась на секунду. – Попыталась воздействовать на него магией. Аккуратно прочистить ему мозги. Ну, чтобы он поплыл, потерял контроль и сам признался. Что он серийный убийца.

– Ого! Хвалю, – я криво усмехнулся. – Наконец-то ты у меня научилась плохому. Долг, честь, устав – это хорошо, но иногда надо просто надавить. И что? Что он рассказал?

– А ничего, – отрезала Василиса. – У него иммунитет к магии.

Я замер. Интересно девки пляшут, как говорил Староконь.

– Врождённый? Такое бывает, хоть и редко. Потомки магов, например, которые не знают об этом, бывают иммунными.

– Это не совпадение, Вадим. И иммунитет не природный. Я чувствую разницу. Это результат манипуляций и специальных, весьма жестоких ритуалов. Словно наращённая броня. Вызванная искусственно нечувствительность. Такое не может быть у простого, ни в чем не повинного обывателя. Он точно наш клиент.

Она вздохнула:

– И это хорошая новость. Но на этом хорошие новости кончаются. Улики против него напрочь отсутствуют. Полностью. Мы никак не сможем связать его с убийствами, такими, например, как убийство деда из Лабинки. Согласно закону, отсутствие вещественных доказательств, орудия преступления и очевидного мотива закрывают нам путь к обвинениям. А поскольку никаких артефактов тёмной магии у него обнаружено не было, да и собственная аура у него всего лишь защитная оболочка… Кстати, не запрещённая правилами, передать его Инквизиции в качестве одержимого фанатика или нелегального мага тоже не получится.

– Вот же черти болотные, – я в сердцах ударил ладонью по рулю. Сигнал коротко крякнул. – Скажешь тоже… Так трудно было его вычислить, поймать, загнать в угол. А тут оказывается – нужны какие-то там улики! Бюрократия побеждает зло, но не тем способом, каким хотелось бы.

– А как ты хотел? – Василиса посмотрела на меня как на идиота. – Просто поймал – и всё? «Вор должен сидеть в тюрьме»? Думаешь, задача полиции – поймать преступника, а доказательства по боку? Ты всё очень упрощаешь, Вадим. Мы не в комиксе. И даже не в сказке, к сожалению.

– Значит, ты считаешь, что Инквизиция… – начал я.

– Верно. Представляешь картину? Приходит Денис и ты ему говоришь: вот, мол, смотри кого поймали. А он сразу спросит: «Какие ваши доказательства?». Использует инквизиторские магические артефакты, а Макар крепкий орешек – не расколется. Даже если Инквизиция заберёт его, поверь, они вскоре вернут его обратно, ведь формально против него нечего предъявить. Думаю, Денис и пальцем не пошевелит, чтобы задержать его хотя бы ненадолго. Мы просто потеряли время, своё и инквизитора. Всё тщетно.