Текст книги "Погружение (ЛП)"

Автор книги: Клэр Уайлдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 3

Зверь в ванной

МИТЧЕЛЛ

O

инстинктивно я отклонился в сторону, когда женщина выпустила гаечный ключ. И слава Богу, потому что ее поддерживала рука. Металлический инструмент просвистел в воздухе, пролетая мимо меня, а затем с силой ударился о мраморную стену рядом с моей головой.

“ Господи Иисусе, мать твою! – заорал я, мое сердце бешено колотилось. – Ты мог убить меня!

Но женщина, ростом не более пяти футов, побледнела. Ее руки напряглись по бокам. Она подняла свои крошечные, сжатые кулачки.

“Держись от меня подальше!” Ее голос прозвучал на удивление громко в замкнутом пространстве.

Мой желудок сжался. Я хотел вызвать тревогу – вот почему я ворвался сюда. Я разозлилась, обнаружив кого-то в своем доме, хотя специально проинструктировала Сэл, чтобы меня не беспокоили до полудня. Никто. Никогда. За те шесть месяцев, что я был здесь, я понял, что это был единственный способ вырвать несколько страниц из этого богом забытого романа.Но я не знал, что это была женщина. У меня здесь не было камер, и я не потрудился ничего воспроизвести. Я просто ворвался, злой как черт.

За исключением того, что, когда я открыла дверь, я была ошеломлена и замерзла. Эта женщина, похожая на пин-ап, обмазанный механической смазкой, – Мэрилин Монро в комбинезоне – качала головой в такт музыке, которую я не мог слышать. Я была так потрясена, увидев кого-то такого ... симпатичного, танцующего в моей ванной, что на мгновение я не могла пошевелиться. Ее волосы были распущены, небольшие локоны падали вокруг лица. Ее острый подбородок и вздернутый, слегка горбатый нос могли бы показаться неловкими кому-то другому, но они только добавили ей привлекательности. Как и румянец на ее щеках и легкая испарина на лбу. Тем не менее, она была в моем доме. И какой бы красивой она ни была, ей все равно не следовало находиться в моем доме. Никого не было.

Я плохо отреагировал.

Теперь я не мог отвести глаз от темного пятна, растекшегося по ее ключице, или от того, как она завязала свой мешковатый комбинезон вокруг талии, так что на ней была только грязная белая майка, натянутая на ее пышную грудь.

Я заставила себя отвести от этого взгляд, ужасаясь тому, что заметила. Но ее глаза – ее поразительные сапфировые глаза – были так широко раскрыты, что белки были видны со всех сторон.

Она была в ужасе.

Мой гнев перекинулся на Сэла за то, что он пошел против моих прямых приказов.

А потом обрушился бумерангом на самого себя за то, что был гребаным мудаком. Как обычно.

Я протянул к нему руки. Но я не смог сдержать гнева в своем голосе, когда сказал: “Я не собираюсь причинять тебе боль”.

Конечно, она не расслабилась, ни на йоту. “Ты просто медленно отступаешь”, – сказала она высоким и напряженным голосом. Затем, не сводя с меня глаз, она порылась в ящике с инструментами. Она была напугана, но не беспомощна.

– Не надо... – начал я, но она уже отвела руку назад.

На этот раз я поймал предмет, который она бросила, хлопнув себя по ладони. Я оглянулся и увидел, что это был большой металлический фонарик.

– Я живу здесь, – сказала я, пытаясь сдержать гнев в моем голосе. Пытаюсь быть разумной. “Ты в моем доме”. Эта фраза прозвучала как рычание. Черт. Я опустила фонарик на столешницу рядом с раковиной. Делая это, я поймала собственное отражение.

Я знал, что позволю себе расслабиться. Я был здесь ради одиноких творческих поисков. Какая, черт возьми, разница, как я выгляжу? Но в последнее время я не очень внимательно рассматривала себя в зеркале.

Неудивительно, что женщина испугалась за свою жизнь.

Когда я снова посмотрел на нее, ее острый маленький подбородок дрожал.

Моя грудь болезненно сжалась, на мой разум внезапно напал образ моей матери, удерживающей меня и моих старших братьев у себя за спиной, в то время как наш мудак-отец кричал ей в лицо. Мамина челюсть была сжата, руки сжаты.Но даже такой юной, какой я была, и такой храброй, какой была она, я знала, что означает этот дрожащий подбородок.

Мой гнев – теперь обращенный прямо на меня саму – душил меня. Выводить людей из себя – это одно. Но заставлять женщину бояться за свою безопасность? Чтобы мой гнев вызвал слезы? Это была черта, которую я никогда не переступал – и которую я только что прямо растоптал.

“ Анита. – Кто я? – рявкнул я. – Кто я?

– Митчелл Уильям Франклин Харрингтон, – представилась Анита.

Женщина моргнула. Этого было недостаточно.

– Кто владелец этого дома? – спросил я.

“Митчелл Уильям Франклин Харрингтон”.

Наконец женщина вздохнула и закрыла глаза. По ее лицу скатилась слеза, но она смахнула ее кулаком. “Только потому, что ты владелец, не означает, что ты не опасный засранец”.

Я подавила гримасу; желание настаивать на том, что я не опасна. “Тебе следует уйти”, – сказала я, мой голос был едва ли громче ржавого скрежета.

“Меня позвали в этот дом. Меня пригласили внутрь. Ты звал меня!”

“ Черта с два я это сделал. Я не звоню таким людям, как ты. Это работа Сэла.”

Я понял, как это звучало, в тот момент, когда это прозвучало. Ты нравишься людям. Но было слишком поздно брать свои слова обратно. Кроме того, это была правда. Сэл, моя помощница, заботилась обо всей моей чертовой жизни с вершины одной из башен моего офиса в Сиэтле, где я оставил ее шесть месяцев назад. Куда я должен был вернуться через месяц, с книгой или без книги.

“ Здесь никого не должно было быть, ” сказал я. Это было жалко, и она это знала.

Но, по крайней мере, мои идиотские слова снова разозлили ее, а не напугали.

“Приятель. Твои люди позвонили мне. Чтобы помочь тебе. И Блейк хороший, поэтому я сказала «да». Очевидно, он унаследовал хорошую личность в семье. Но знаешь что? Забудь об этом. Мне не нужна эта работа. Ни в коем случае.

У меня закружилась голова. “ Ты знаешь моего брата? Это он послал тебя? Я сказала Сэлу ни по какому поводу не связываться с Блейком. Он знал, что я здесь. Черт, он был причиной, по которой я был здесь. Блейк построил для себя счастливую жизнь. Он нашел женщину своей мечты. Послал папу нахуй. Думаю, я хотела насладиться его счастьем по доверенности. Или подсунуть пиявку, или что-то в этом роде. Но Сэл знал, что я хотела контакта только на моих условиях.

Женщина начала громко и усердно бросать какие-то предметы в свой ящик с инструментами. “Я не знаю, как ваши люди нашли меня, и мне все равно”.

Значит, не Блейк. Вероятно, Анита предупредила Сэла, что что-то было не так.

Мне не следовало больше ничего говорить. Я получил то, что хотел – она уходила. Мне следовало просто позволить этому болтливому, швыряющему гаечные ключи фейерверкеру собраться и убраться ко всем чертям, чтобы я мог вернуться к своей гребаной пустой странице в моем унылом офисе в доме у бассейна. Написать проклятый роман, который не собирался писать сам. Роман, который был моим последним шансом доказать ... что, я все еще не был уверен.

За исключением того, что я не мог оторвать взгляда от ее лица. От того, как она сжала челюсти. Напряженные ее щеки и дрожащий подбородок. Это выражение – это было унижение. Я хорошо помнил этот взгляд. Я практически чувствовал его. То, как это обжигало так сильно, что было больно существовать.

– Прекрати, – сказал я.

Она проигнорировала меня. Она почти закончила.

Она бросила инструмент в свою коробку. Лязг.

“ Стой! Я повторил громче.

Она сердито подошла к раковине и потянулась за фонариком, который я положил на столешницу, но, очевидно, была слишком взволнована, чтобы схватить его. Вместо этого она отбросила его в сторону. Он отскочил от мрамора и с грохотом упал на землю.

“ Черт, ” выругалась она. Она присела на корточки, чтобы поднять его.

Но я оказался там первым.

Я наклонился и схватил длинный металлический цилиндр, отодвинув его подальше. Она снова сузила глаза, и на мгновение мы оказались в тупике.

Под этим углом, когда я склонился над ней, а она держалась, как бегунья на стартовой линии, я еще раз поразился тому, насколько она привлекательна. Немного более соблазнительная, чем супермодели, с которыми журналы любили меня сводить. Немного пухленькая во всех нужных местах. Я видел, как она присела на корточки, на ней было гораздо меньше одежды, юбка развевалась на ветру, ее губы сложились в "о" от удивления; она поднесла к ним пальцы в упс!

Мой член, всегда послушный трахальщику, подпрыгнул.

Я был достойен порицания.

“ Дай мне мой чертов фонарик, ” прошипела она, вставая, чтобы встретиться со мной взглядом. Это не сработало. Она все еще была по крайней мере на фут ниже меня. Мне пришлось вздернуть подбородок, чтобы посмотреть на нее как следует.

“Ты слишком много ругаешься”, – сказал я. Лицемерка.

– Вы предпочитаете, чтобы ваши сантехники были более женственными?

Она потянулась за фонариком, но я отдернул его. Я эгоистично хотел продолжать смотреть на нее. Провести инвентаризацию всего, что я видел. У виска болтается заколка для волос. Маленький бантик над верхней губой. Что-то, написанное курсивом, было вытатуировано на внутренней стороне ее левого запястья. Нашивка с именем, перевернутая вверх ногами на ее связанном комбинезоне. Я все еще мог разобрать это.

Вайнона.

“ Какого черта ты делаешь? – Спросила Вайнона, снова начиная выглядеть встревоженной.

Что, черт возьми, я делал? Но слова вырвались раньше, чем я смог их остановить. “Останься, Вайнона. Исправь это”.

Ее глаза вспыхнули от удивления, когда я назвал ее по имени. Затем она опустила взгляд на все еще видимую нашивку с именем. Она была проницательна.

Она прищурилась. Взгляд переместился на фонарик, который все еще был у меня в руке. – Положи это наместо, детка.

Я нахмурился. – Что?

Вайнона стиснула зубы, снова хватаясь за фонарик.

На этот раз я позволил ей взять это. Что, черт возьми, это было? Отложи это? Это было по-английски?

Она швырнула фонарик в коробку.

Мне не следовало ничего говорить. Я хотел, чтобы она ушла. По крайней мере, хотел, минуту назад. И все же я услышал свой голос: “Выставь мне двойной счет за то, что тебе предложил Сэл. Тройной. Сколько угодно”.

– Она и так платила мне втрое больше моего чрезвычайного тарифа.

– Тогда утроите сумму.

У Вайноны отвисла челюсть, но только на мгновение. Она махнула рукой в сторону все еще открытого буфета. “Ты можешь починить это за небольшую сумму. Особенно после того, как все почти готово.

“Неужели похоже, что меня волнует, сколько это будет стоить?” Было глупо так говорить. Но я, скорее всего, заработал больше денег за то время, что мы были вместе в этой комнате, чем она за год. Это был просто неприятный факт.

Вайнона захлопнула ящик с инструментами и встала, ее глаза сузились, пальцы крепко сжали ручку ящика. “Мне было бы наплевать, – сказала она, – на то, что волнует и какие у тебя есть деньги”.

В ее словах был яд. Она презирала богатых людей. Хорошо. Я тоже так думал . Я никогда не собирался им становиться, но было логично, что я превратился в кого-то, кого я ненавидел. Тем не менее, ее отношение было впечатляющим. Я не получал от кого-то такого дерьма целую вечность.

“Сэл наняла бы тебя, только если бы ты был лучшим”, – сказал я. “Зачем мне нужен кто-то, кроме лучших?” С таким же успехом я мог бы вести себя как мудак. То, что она ушла отсюда в бешенстве, было победой по сравнению с альтернативой.

Ее челюсти сжались, но мельчайший проблеск чего-то еще просвечивал сквозь них. Гордость? Смирение? Я не был уверен, но это заставило меня захотеть узнать больше о том, как кто-то вроде нее делал то, что она делала. Как она стала такой жесткой.

Но хотеть было опасно.

Наконец, я пожал плечами. “Хорошо. Делай это. Не делай этого. Мне насрать”.

Она наклонилась, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не закрыть глаза от ее запаха. От нее пахло потом, жиром и ... цветами. Это было совершенно неуместно.

“Такие придурки, как ты, – сказала она, – заслуживают того, чтобы потерять все”.

Что-то внутри меня раскололось, как будто слишком рано вытащили шов из раны. Не только от ее слов, но и от того, что она так на меня смотрела. Как будто она смотрела дьяволу в лицо.

У меня отвисла челюсть. Затем я рывком открыл дверь, оставив ее там.

Я вел себя как последняя скотина. Я знал это. Она знала это.

Так какого хрена мне вдруг стало не все равно?

Я помчался по коридору, свет зажегся для меня, когда я проходил мимо. – Отвали, Анита, – прорычал я.

Свет погас.

Я схватил пиво из холодильника, сорвал крышку и швырнул его на землю с такой силой, что оно срикошетило. Он ударился о край островка и соскользнул в коридор, по которому я только что спустился. Я с минуту смотрела на него, уговаривая себя оставить его там.

Затем я представил Вайнону, выходящую из ванной, идущую по коридору и наступающую на эту штуку. Она соскальзывала вбок, ударялась головой об пол и...

“Черт”. Я подошел и, схватив эту штуку, с силой швырнул ее в банку.

ГЛАВА 4

Талисман на Удачу

МИТЧЕЛЛ

Я

плюхнулся на пол перед древней электрической пишущей машинкой в моем домике у бассейна, где я открыл магазин в первую неделю своего пребывания здесь. Я поднесла вспотевшую кружку пива к губам. Но пить не стала.

По моей шее пробежало покалывание. Я застрял на этой сцене на неделю. Сотня фальстартов вывалилась из мусорного ведра в углу. За последние шесть месяцев у меня было много таких дней. Но этот был худшим из всех. Мне нужно было написать о женщине, которая появилась в жизни моего главного героя и дала бы ему надежду на будущее. Которая показала бы ему, что он уже знает дорогу. Я вообще не мог до нее дотянуться.

Но теперь, впервые, ее образ сформировался в моем сознании.

У нее были бы светлые волосы. Я не был уверен, каким ртом она смогла бы поцеловать свою мать. Огонь в ее глазах и пульсация на подбородке, когда она сдерживала то, что думала на самом деле.

Я поставил банку с пивом на стол, где она чуть не опрокинулась. Я едва обратил на это внимание. Вместо этого я сунул в машинку новый лист бумаги. Затем я начал стучать по клавишам.

К моему удивлению, эти слова прозвучали сами собой. Они хлестали, как вода из лопнувшей трубы, пока я не успел опомниться, как заполнил текстом три страницы.

Я намеренно держался подальше, пока она уходила. Но теперь, сделав паузу в этом непристойном потоке слов, я достал свой телефон и нажал на свое приложение для мониторинга, отодвинув его на час назад. Там, на экране, Вайнона быстро шла к входной двери. Она остановилась, оглядываясь через плечо. Я почувствовал, что она все еще сердита, судя по напряженным плечам. Боже, эти плечи. Мускулистые, но в то же время мягкие и изогнутые. Сильные, но уязвимые.

Я нажал на паузу видео, увеличив изображение ее лица. Вблизи оно было размытым, но я все равно мог разглядеть огонь в ее глазах. Острый кончик этого подбородка. Я провел большим пальцем по ее изображению.

Затем нажмите, чтобы начать воспроизведение снова.

Уходя, она хлопнула за собой дверью. Или попыталась это сделать. Мягкие петли не поддавались ей, и я действительно почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке, представив, как это, вероятно, разозлит ее еще больше.

Вайнона.

Я положил трубку и сделал большой глоток уже теплого пива. Затем я собрал листы бумаги, откинулся на спинку стула и перечитал то, что написал.

В отличие от всего остального, что я выплевывал за последние несколько недель, я был поражен, обнаружив, что они на самом деле были… хорошо. Или, по крайней мере, не ужасно. Снаружи запел Щегол.

Я поднял голову. По другую сторону бассейна прыгала желтая птица. За ней виднелся дом. Я уставился так, словно Вайнона все еще была там. Разъяренный. Сыплет проклятиями в мой адрес.

Трахни меня. Эта маленькая хлопушка была талисманом на удачу.

ГЛАВА 5

Мудак

ВАЙНОНА

“А

”дыра". Я прошептала это слово, когда мчалась через тот мрачный лес к уже открытым воротам. Я мог бы закончить эту работу за пять минут, если бы он не был таким придурком. Я бы не просил больше денег.

Я воспроизвел взаимодействие с Митчеллом Уильямом Франклином Харрингтоном (я насмехался над его именем каждый раз, когда думал о нем). Я продолжал видеть разные части этого. Придумывал лучшие отклики. Ненавидя то, что я все еще думаю об этом, и пытаясь понять, почему меня это вообще волнует.

“Придурок”, – прошептала я себе две ночи спустя, когда слова расплылись в регистрационной форме имени, которую я заполняла. Я потерла горящие глаза. Я не спала слишком поздно, не желая повторения вчерашней ночи. Вчера он испортил весь день. Я даже пропустила звонок от Кэлвина, потому что была на улице и яростно подстригала газон, размахивая машинкой, как будто это она меня так глубоко оскорбила.

“Придурок”, – сказала я вслух следующей ночью, когда опустилась ниже в ванну с пеной, которую налила, когда не могла уснуть. Только мое лицо было над поверхностью, остальная часть меня была поглощена обжигающей водой.

Я много общался с придурками. Всех мастей. Из любого прошлого.

Никто не действовал на меня так.

Но та ночь была самой ужасной.

Потому что в темноте, когда вокруг меня витал аромат моего масла для ванны, я подумала о том, как полностью изменилось его поведение, когда он увидел, что я вот-вот заплачу. Я прокручивала это в голове тысячу раз, пытаясь найти какую-то ошибку в том, как он отреагировал в тот момент.Но все, что я могла видеть, это то, что он не испугался моих слез, как некоторые мужчины. Он не вел себя так, будто я сумасшедшая. Он знал, что был источником моих страданий, и действовал быстро, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

Тот факт, что он вообще это увидел, был тревожащим. Я хорошо умела скрывать свои эмоции. По крайней мере, я так думала. Но этот незнакомец видел меня насквозь.

Размышляя об этом, мои руки скользнули по моему парящему телу, касаясь мягкости между ног.

Мое дыхание эхом отдавалось в душной комнате, когда я остановилась там, прижимая пульсирующую жилку к своему центру. И в своем воображении я увидела халат, который был распахнут слишком широко, мягкий слой темных волос выглядывал из-под него. Я увидела неожиданную резкость мышц под ним. Я увидел, как чье-то лицо плавно пригнулось, когда мимо пролетел гаечный ключ; услышал, как его рука с сильным шлепком поймала фонарик.

Я сел, обливаясь брызгами.

Собирался ли я на самом деле трогать себя, думая об этом абсолютном мудаке?

Шер была права. Мне нужно было потрахаться.

“ Придурок, ” прошептала я, выдергивая вилку из розетки. Я вышла из ванны, сдергивая полотенце с полки, злясь на этот раз только на себя.

ГЛАВА 6

Незаконченная идея

МИТЧЕЛЛ

МИТЧЕЛЛ: Это мой номер.

БЛЕЙК: Кто это?

МИТЧЕЛЛ: Твой брат, придурок

БЛЕЙК: Предположительно, у меня их два.

МИТЧЕЛЛ: Прости, что заблокировал тебя. В этом не было ничего личного.

МИТЧЕЛЛ: И ты мог бы узнать мой новый номер у Конрада.

БЛЕЙК: Ты имеешь в виду хорошего брата? Тот, кто не спустился из своей башни из слоновой кости, чтобы объявить, что живет в моем родном городе, не позабыв сказать мне, где именно, а потом не позвонил мне призраком через один звонок?

МИТЧЕЛЛ: Я снова близок к тому, чтобы заблокировать тебя .

БЛЕЙК: Ты не блокировал меня. Ты выбросил свой телефон. На номере было написано «не работает». Что ты сделал, разбил его? Выбросить его из своего частного самолета?

МИТЧЕЛЛ: Ты отвлекал меня. Ты и твоя хорошенькая жена. У всех, блядь, лунные глаза.

БЛЕЙК: Она еще не моя жена. И не называй ее хорошенькой. Зови ее Кассандрой, или я повалю тебя на землю и сяду на тебя, как ты когда-то любила.

МИТЧЕЛЛ: Не смог этого сделать, когда мне исполнилось двенадцать.

БЛЕЙК: Иди к черту, Митч. Я серьезно.

МИТЧЕЛЛ: Нет, ты не понимаешь.

БЛЕЙК: Я не хочу. Но я * мог * бы взять тебя.

T

шляпа на самом деле вызвала у меня ухмылку. Мой старший брат не был маленьким, но я был на добрых три дюйма выше его и перевешивал его по меньшей мере на тридцать фунтов. Может быть, больше с тех пор, как я был здесь. Помимо того, что я писал и напивался до отупения, большую часть оставшегося времени я проводил, делая круги в бассейне и выполняя гимнастические упражнения в тюремном стиле на баскетбольной площадке. Это было жестоко.

Все это было.

МИТЧЕЛЛ: Хотя она симпатичная. Не знаю, что она в тебе нашла.

БЛЕЙК: Я бы сказал, что, возможно, тебе следует найти свою собственную женщину, в которую ты мог бы влюбиться, но я бы не хотел никого подчинять тебе.

Это было больно, даже если бы я согласился.

Мы обменялись еще несколькими уколами, и, поскольку я по-прежнему не говорил ему, где живу, я закончил тем, что вяло пообещал навестить его и Кассандру в какой-то момент. Может быть, никогда. Я знал, что веду себя чертовски странно. Я до чертиков любил и Блейка, и нашего среднего брата Конрада, там, в Сиэтле. Но я изолировался не просто так.

Я отбросил телефон в сторону, запрокинул голову и прижал тыльную сторону ладоней к глазницам. Причиной было желание закончить написание этой книги. Но это не сработало.

За исключением того единственного дня, который у него был.

Понедельник – день, когда эта гребаная петарда была в моем доме. Всю ту ночь слова стекали с моих пальцев на клавиши пишущей машинки так, как не стекали месяцами. Клац-клац звук был подобен воде, льющейся на какую-то умирающую, иссушенную часть моего мозга. Женщина—

У нее есть имя, придурок.

Вайнона.

Вайнона подарила мне огонь.

Вайнона.

Она была какой-то ведьмой. Должно быть, так.

Я встала. Мне не следовало снова давать свой номер Блейку. Он был бы только отвлекающим фактором.

Но я уже был чертовски отвлечен. Я направился на кухню, намереваясь взять пива на обед.

Переписка с Блейком была отвлечением от того, что не покидало мой чертов разум.

Вайнона.

Ее имя отдавалось в моей голове, как сердцебиение на мониторе. Как бегущая строка. Ночью это крутилось в моем мозгу, обволакивая язык, как конфета. Как что-то еще, что я почти ощущал на вкус.

Я откупорил пиво, на этот раз держа крышку в руке.

Мне нужно было оставить это в покое. Сосредоточиться на книге.

Но она заставила себя произнести эти слова.

Я был в таком чертовски приподнятом настроении после прочтения этих страниц, что поставил песню, которую она пела. У меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

На следующий день я написал еще несколько, по сравнению с предыдущим.

Но на следующий день, после срочного звонка от Сэл по поводу маячащего на горизонте слияния, к которому мне нужно было вернуться, я сел наготове, держа пальцы на клавишах.

И ничего, блядь, не вышло.

После этого я снова погрузился в неудачу, как будто это было моим естественным местом отдыха. В жизни такого не было, за исключением этой части.

Сегодня я так усердно ходил взад и вперед в течение стольких часов, что был удивлен, что на террасе у бассейна не была выжжена дорожка. Я проплыл тысячу кругов, поднял тысячу фунтов. И все же знакомые воспоминания нахлынули на меня, как это бывало всегда, когда с книгой что-то не ладилось.

Что это, черт возьми, такое?

Голос моего отца в моей голове был подобен удару холодной воды. Я вернулась в тот момент, увидев свой неуклюжий, высокопарный почерк двенадцатилетней давности, открытый и выставленный напоказ на странице под осуждающим гневным взглядом моего отца.

Не будь идиотом, Митчелл. Ни один мой сын не станет гребаным поэтом-киской.

Это не поэзия!

Затем книга, брошенная в камин, и эти искренние слова, растаявшие в углях.

Блейк получил удар слева за попытку защитить меня. Я натерла мозоли, пытаясь вытащить книгу из камина.

Папа посмеялся над нами обоими.

Теперь я проглотил ядовитый вкус воспоминаний на моем языке. Мне было двенадцать.

– Чертовы двенадцать, – сказала я вслух, и мой голос прозвучал поразительно тихо в тишине кухни.

Я писал эту книгу в качестве послания своему отцу "пошел ты". Он собирался увидеть мое имя в печати. Он собирался увидеть слова, которые я написал о нем в предисловии. Он собирался увидеть все это, и это значило бы больше, чем все слияния и поглощения, которых я достиг в своем бизнесе. Это значило бы больше, чем мой первый доллар, заработанный без него, и миллиард, заработанный с тех пор.

Если бы я, черт возьми, мог когда-нибудь закончить.

Я ногой открыла дверцу буфета, намереваясь выбросить крышку от бутылки в мусорное ведро. Но мой взгляд упал на трубу под раковиной. Я смотрел на него добрую минуту. Затем я снова посмотрел через бассейн туда, откуда я пришел, туда, где в моей пишущей машинке лежал этот чистый лист.

Вайнона была единственным, кто мог это исправить.

Я снова посмотрел на эти трубки. Мои пальцы так крепко сжимали бутылку, что я был уверен, она вот-вот треснет у меня в руке. Я поставил ее на стол. Затем я зашагал обратно к домику у бассейна. Не в писательскую студию внутри, а за дом, к пристроенному сараю для инструментов.

Кувалда в моих руках казалась твердой; вес был восхитительным, когда я вернулся на кухню и встал рядом с пустым буфетом.

Я замахнулся. Сильно.

Потребовался всего один удар, чтобы отсоединить трубу. Грязь из раковины забрызгала внутреннюю полку. Я несколько раз ударил по трубе, пока пластик не разлетелся на осколки.

Я подбросил кувалду вверх, затем отнес ее обратно в сарай и повесил на крюк.

Покончив с этим, я взяла телефон. “ Сэл, – сказала я, как только она ответила. – Мне понадобится номер телефона водопроводчика.