355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Клайв Стейплз Льюис » Антология мировой фантастики. Том 10. Маги и драконы » Текст книги (страница 30)
Антология мировой фантастики. Том 10. Маги и драконы
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 23:21

Текст книги "Антология мировой фантастики. Том 10. Маги и драконы"


Автор книги: Клайв Стейплз Льюис


Соавторы: Олег Дивов,Пол Уильям Андерсон,Роберт Ирвин Говард,Далия Трускиновская,Леонид Кудрявцев,Джордж Генри Смит,Джек Холбрук Вэнс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 47 страниц)

Глава 20

Они два дня отдыхали в пещере, прежде чем Скэфлок засобирался в путь.

Фреда не плакала, рыдания застряли у нее в горле.

– Ты думаешь, что это будет для нас как рассвет, – сказала она на второй день. – Но это ночь.

Он посмотрел на нее удивленно.

– Что ты имеешь в виду?

– Этот меч весь пропитан злом. То, что мы собираемся сделать – зло. Из этого ничего хорошего не выйдет.

Он положил ей руки на плечи.

– Я понимаю, что ты не хочешь тревожить сон своих родных. Я тоже. Но кто еще из мертвых поможет нам? Останься здесь, если ты не можешь вынести этого, Фреда.

..нет…нет, я буду рядом с тобой даже у самой могилы. Я не боюсь своих родных. Живые они или мертвые, Но мы любим друг друга; а ты любишь меня. – Фреда опустила голову, губы ее дрожали. – Послушай, ни ты, ни я, даже не подумали об этом, у меня дурные предчувствия. Совет Лиа – не добрый совет.

– А зачем ей желать нам зла?

Фреда покачала головой и не ответила. Скэфлок сказал:

– Должен признаться, что мне тоже не нравится твоя встреча с Одином. Не в его правилах назначать низкую цену, но я не могу, понять что ему нужно.

– И меч… Скэфлок, если этот сломанный меч снова будет выкован, на свет выйдет страшное зло. Оно принесет с собой нескончаемые несчастья.

– Троллям. – Скэфлок выпрямился. Его глаза вспыхнули голубым светом. Другой дороги нет, хотя та, на которую мы встали будет тяжелой. Ни один человек не может избежать уготованной ему судьбы. Так лучше встретиться с ней смело, лицом к лицу.

– И я буду рядом с тобой. – Фреда положила голову ему на грудь, она плакала. – Я тебя прошу только об одном, милый.

– О чем?

– Не уезжай сегодня. Подожди еще один день, всего один и мы поедем вместе. – Она схватила его за руки. – Один день, не больше, Скэфлок.

Он неохотно покачал головой:

– Зачем?

Она ничего не ответила, и в ее объятиях он забыл о вопросе. Но Фреда помнила. Даже когда она крепко обнимала его и чувствовала, как бьется его сердце, она помнила, и это придавало горечь ее поцелуям.

Каким-то образом она знала, что это была их ночь – летняя ночь.

Солнце поднялось, его тусклый свет едва пробивался сквозь огромные тучи принесенные с моря. Ветер выл волком, разбивая вдребезги волны об утесы. Стемнело, и по небу разнесся далекий стук копыт, лай и визг, заглушающие шум ветра. Даже Скэфлок задрожал. Это скакал Дикий Охотник.

Они оседлали двух коней, два других везли их вещи, потому что они не собирались сюда возвращаться. К спине Скэфлока был привязан сломанный меч, завернутый в волчью шкуру. На боку у него висел меч, выкованный эльфами, в левой руке он держал копье. Оба всадника были в шлемах и кольчугах.

Фреда оглянулась на пещеру, когда они тронулись в путь. Холодной и мрачной была она, но в ней они были счастливы. Она посмотрела вперед.

– Поехали! – крикнул Скэфлок, и они пустились в галоп.

Ветер заунывно пел волынкой. Дождь со снегом и морские брызги блестели под белым мерцающим светом луны. Море неслось от горизонта и яростно бросалось на рифы и прибрежные камни. Когда волны откатывались от берега, камни скрежетали, напоминая стонущее, хрипящее чудовище. Вся ночь состояла из бури, снега, вздымающихся волн, ее шум несся в бегущие по небу тучи.

Луна поднялась выше, и не отставала от их несущихся вдоль утесов галопом лошадей.

Скорее, скорее, лучшие из лошадей, скорее. На юг, вдоль моря, пусть лед дробится под вашими копытами, пусть ваши подковы высекают искры из камней, скорее, скорее! Скачите, пусть ветер кричит у вас в ушах, скачите сквозь белый от лунного света мокрый снег, скачите через тьму и земли врагов. Скорее, скорее скачите, на юг, чтобы приветствовать мертвеца в его могиле! Раздался рог тролля, когда они проезжали по заливу Эльфхьюфа. С волшебным зрением или без него, они не видели замка, но они услышали стук копыт у себя за спиной, который скоро остался далеко позади; тролли скакали медленно, к тому же они не поскачут туда, куда они держат сегодня путь.

Скорее, скорее, через леса, где ветер плачет в покрытых льдом ветвях, носясь между деревьями и царапаясь своими острыми когтями – через замерзшее болото, через холмы, через голые поля – скорее, скорее!

Она начала узнавать дорогу. Ветер все еще кружил по воздуху снег с дождем, но тучи стали реже, и луна отбрасывала блики на пахотную землю и пастбища, покрытые снегом.

Она здесь бывала раньше. Она помнила эту реку. Здесь она охотилась вместе с Китилом, вон там в один из жарких солнечных дней они ловили с Асмундом рыбу, а на том лугу Асгерд собирала маргаритки и плела им из них венки… когда это все было?

Слезы замерзали у нее на щеках. Она почувствовала, что Скэфлок дотронулся до ее руки, обернулась и улыбнулась ему. Ей тяжело было выдержать это возвращение, но он был с ней, а когда они были вместе, он могли вынести что угодно.

Медленно, не говоря ни слова, они въехали рука об руку в то, что когда-то было поместьем Орма. Они увидели огромные сугробы, белые от лунного света, из которых торчали обгорелые бревна. А у залива возвышался склеп.

Вокруг него развивался огонь, ревя и сверкая бледно-голубыми языками холодный и мрачный он поднимался высоко в небо. Фреда перекрестилась, вздрогнув. Так загорались на закате огни на могилах языческих героев. Наверное, ее приезд на неправедное дело зажег этот огонь, земля, в которой покоился Орм, не была христианской. Но в какие бы далекие земли смерти он не заехал, он оставался ее отцом.

Она не могла бояться человека, у которого сидела когда-то на коленях, слушая его песни. Но все равно она дрожала.

Скэфлок слез с коня. Одежды его были мокрыми от пота. Никогда он раньше не использовал заклинаний, которые должен был произнести сегодня.

Он пошел вперед, и вдруг остановился, схватившись за меч. В свете луны и огня на вершине холма чернела неподвижная фигура, вокруг ревел огонь. Если ему придется сражаться с духом…

Фреда застонала, ее голос был похож на голос потерянного ребенка:

– Мама.

Скэфлок взял ее за руку. Вместе они пошли к вершине холма.

Женщину, которая сидела там, не обращая внимания на огонь, можно было принять за Фреду, удивленно подумал Скэфлок. То же смелое лицо, те же широко расставленные серые глаза, те же каштановые волосы искрят красной медью. Но нет, нет… она была старше, она была опустошена горем, щеки ее были впалыми, глаза бессмысленно смотрели в море, ее волосы развивал ветер. На ней была легкая меховая накидка, под ней какие-то лохмотья.

Когда Скэфлок и Фреда вошли в свет, она медленно повернула голову. Она смерила его взглядом.

– Добро пожаловать, Вальгард, – сказала она устало. – Вот я, здесь. Ты больше не можешь причинить мне зла. Ты можешь лишь убить меня, а это мое самое заветное желание.

– Мама. – Фреда упала на колени перед женщиной.

Эльфрида посмотрела на нее.

– Не понимаю, – сказала она наконец. – Похоже, это моя маленькая Фреда, но ты умерла. Вальгард увел тебя и ты не могла прожить долго. – Она покачала головой, улыбнулась и протянула к ней руки. – Как мило с твоей стороны, что ты покинула свою тихую могилу и пришла ко мне. Мне было так одиноко. Подойди, моя маленькая умершая девочка, подойди, положи мне голову на грудь и я спою тебе колыбельную, которую пела, когда ты была еще ребенком.

– Я жива, мама, я жива… и ты жива… Посмотри, потрогай, я живая. А это не Вальгард это Скэфлок, который спас меня. Это Скэфлок мой господин, и твой новый сын…

Эльфрида встала на ноги. Она опиралась о руку дочери.

– Я ждала, – сказала она. – Я ждала здесь, а они решили, что я сошла с ума. Они приносят мне еду, но долго со мной не остаются, потому что бояться сумасшедшей, которая не хочет покинуть своих умерших. – Она тихо рассмеялась. – Ну и что же здесь безумного? Сумасшедшие те, кто покидает своих любимых.

Она посмотрела Скэфлоку в лицо.

Ты похож на Вальгарда, – так же тихо сказала она. Ты такой же высокий как Орм, и ты похож на меня и на него одновременно. Но твои глаза добрее, чем у Вальгарда. – И она снова еле слышно рассмеялась.

– Пусть теперь говорят что я сумасшедшая! Я просто ждала, и вот, из ночи и смерти ко мне вернулись двое моих детей.

Скэфлок и Фреда помогли ей спуститься с холма.

– Мама жива, – шептала девушка. – Я думала, что она тоже умерла, но она жива, и она сидела здесь одна зимними ночами. Что я наделала?

Она зарыдала. Эльфрида успокаивала ее.

Скэфлок больше не мог ждать. На каждом углу кургана он воткнул в землю покрытые рунами палочки. На большой палец левой руки он надел бронзовое кольцо с кремнем. Он встал у западного конца могилы с поднятыми руками. Восточную сторону кургана омывало море, и луна бежала мимо рваных туч. Падал снег с дождем.

Скэфлок начал произносить заклинание. Оно высушило ему горло и сжало его тело. Потрясаемый силой, бушующей внутри его, он делал знаки поднятыми руками.

Огонь заревел громче. Ветер кричал, как рысь, и тучи поглотили луну. Скэфлок прокричал:

Проснитесь, вожди,

павшие воины!

Скэфлок зовет вас

песней бессонной.

Я заклинаю вас

священными рунами,

покиньте могилы,

встаньте и молвите.

Курган застонал. Выше взметнулся сноп пламени. Скэфлок продолжал:

Откройся могила.

Выйдете, мертвые!

Герои сраженные,

в землю ушедшие.

Встаньте с мечами,

покрытыми ржавчиной,

с щитами разбитыми,

кровавыми копьями.

Затем курган открылся, объятый огнем. У его входа стоял Орм со своими сыновьями. Вождь заговорил:

Кто ты, посмевший меня разбудить,

землю разверзнув песней и рунами?

Страшись, незнакомец, гнева умерших.

Дай им покоиться с миром во тьме.

Орм стоял, опершись о копье. Он был покрыт инеем и землей. Его глаза сверкали огнем, бушующим вокруг него. Справа от него стоял Кетил, неподвижный и бледный, рана зияла на его голове. Слева стоял Асмунд, его руки лежали на копье, торчащем из его груди. За ним во мраке был виден корабль, Скэфлок видел, как пробуждается его команда. Он прогнал страх и сказал:

Не остановит ужас меня.

Руны вас свяжут.

Встаньте и молвите!

В ребрах у вас поселятся крысы,

если не скажете, что я прошу.

Голос Орма прозвучал далеким ветром:

Мертвых сон глубок, волшебник.

Яростны духи, от сна пробужденные.

Месть их страшна и горе тому,

кто из могилы поднимет их кости.

Фреда вышла вперед.

– Отец! – крикнула она. – Отец, ты не узнаешь свою дочь?

Пылающие глаза Орма остановились на ней, и в них погас гнев. Он наклонил голову и стоял среди ревущего пламени. Кетил сказал:

Рады мы видеть

Деву прекрасную.

Здравствуй, сестра,

солнцем сияющая.

Холод могильный

в мертвой груди.

Но ты согрей нас,

рыжеволосая.

Эльфрида медленно подошла к Орму. Они посмотрели друг на друга. Она взяла его за руки, они были холодными как земля, в которой он лежал. Он сказал:

Не был спокоен сон мертвеца.

Слезы твои разрывали мне сердце.

Ядом змеиным пропитан был я,

если рыдания слышал твои.

Я прошу тебя, родная

будь счастливой, пой и смейся.

Смерть тогда – приятный сон,

среди мира роз цветущих.

– Но это выше моих сил, Орм, – сказала она. Она дотронулась до его лица. – В твоих волосах снег. Земля у тебя во рту. Ты холодный, Орм.

– Я мертв. Между нами Могила.

– Так пусть ее больше не будет между нами. Возьми меня с собой, Орм!

Его губы коснулись ее губ. Скэфлок сказал Кетилу:

Где живет огромный Больверк

пусть расскажет мне умерший.

Расскажи мне, воин павший,

как заставить мне Больверка

выковать булатный меч.

Кетил сказал:

Зря задумано злодейство.

Ты поплатишься несчастьем.

Позабудь о злом Больверке

Горе лишь приносит он.

Уходи от нас скорее,

если хочешь еще жить.

Скэфлок покачал головой. Тогда Кетил проговорил, опершись на меч:

Там на севере в Утгарде,

глубоко в горах Етунхайма

великан-кузнец живет.

Попроси корабль у Сидов,

чтоб отправиться на Север

и поведай великану,

что готовит Локи грозный

разговор мечей кровавых.

Теперь заговорил Асмунд. Печаль была на его лице, горестным был его голос:

Страшна и горька, брат и сестра,

судьба, что Норною вам уготовлена.

Лучше б не знали вы заклинаний,

правды тогда не открыли б ужасной.

Ужас охватил Фреду. Она не могла говорить, она крепко прижималась к Скэфлоку, и они стояли и смотрели в большие печальные глаза Асмунда. Он медленно говорил, пламя белело вокруг его черной фигуры.

Даже для мертвых священен закон.

Вы же в грехе и неведении.

Горькую правду открою я вам:

брат и сестра вы кровные.

Курган с грохотом закрылся. Пламя погасло.

Фреда рванулась от Скэфлока так, как будто бы он превратился тролля. Он пошел к ней, спотыкаясь как слепой. Она простонала и побежала от него.

– Мама, – шептала она. – Мама.

Но курган был пуст. Никогда больше и никто не увидит Эльфриду.

Небо низко нависло над морем, падали редкие снежинки. Фреда сидела на кургане и смотрела перед собой. Она не плакала. У нее просто не было слез.

Скэфлок вернулся из под навеса, под которым стояли лошади. Голос был мрачен, как и наступающий рассвет

– Я люблю тебя, Фреда.

Она не сказала ни слова. Он снова заговорил.

– Я не могу не любить тебя. Какое нам дело до того, что мы по воле случая оказались одной крови с тобой? Это ничего не значит. Я знаю страны, страны людей, в которых подобные браки – обычное дело. Фреда, останься со мной, забудь этот проклятый закон…

– Это закон Господа, – сказала она тихо. – Я не могу сознательно нарушать его. Мой грех и так уже слишком велик.

– На бога, который встает между людьми, которые так много значат друг для друга, я бы не обращал внимания. Такого бога я бы даже к себе близко не подпустил.

– Да. Ты был и остаешься язычником! – вспыхнула она. – Усыновленный бездушными эльфами, ради которых ты готов даже мертвых поднять из могилы и обречь на страдания. – Она стала мертвенно бледной. – Возвращайся к своим эльфам! Возвращайся к Лиа!

Она встала. Он тоже. Он попытался взять ее за руки, но она с силой вырвала их.

– И нет никакой надежды?

– Нет. – Она отвернулась и пошла от него. – Я пойду в соседнее поместье. Может быть, мне удастся искупить свой грех. – Неожиданно она повернулась к нему.

– Пойдем со мной, Скэфлок! Пойдем, забудь свое язычество, окрестись и примирись с Богом.

Он покачал головой.

– Только не с этим богом.

– Но… Я люблю тебя, Скэфлок, я тебя так люблю. И хочу, чтобы твоя душа попала на Небеса.

– Если ты любишь меня, останься со мной. Я до тебя даже не дотронусь, разве что… как брат. Останься со мной.

– Нет, – сказала она. – Прощай.

Она побежала.

Он побежал за ней. Снег хрустел под их ногами. Когда он догнал, остановил ее и попытался поцеловать.

Он увидел, что она отпрянула от него так, будто он замахнулся на нее ножом.

– Ты даже не поцелуешь меня на прощание, Фреда? – спросил он.

– Нет. – Она смотрела в сторону. Он едва слышал.

– Я не смею.

И она снова побежала.

Он стоял и смотрел, как она удалялась Ее волосы блестели бронзовыми искрами и были единственным ярким цветом в этом серо-белом мире. Она скрылась из виду. Он повернулся и пошел в другую сторону.

Глава 21

Через несколько дней суровая зима начала умирать. В один из вечеров, на закате Гулбан Глас Мак Грики стоял па вершине холма. Южный ветер уже принес первый, неуловимый запах весны.

Он стоял опершись о копье и смотрел, как тающий снег сползал по склонам к морю. Запад краснел закатом. А с востока надвигалась тьма и плыла рыбацкая лодка. Обычная лодка простых смертных, купленная или украденная у какого-нибудь англичанина. В ней сидел человек. Но было что-то странное в нем, и его изорванные одежды были покроя эльфов.

Когда он подплыл и прыгнул на берег, Гулбан узнал его, Ирландские Сиды жили отчужденно от всего Фэри, но когда-то они торговали с Эльфхаймом, и Гулбан помнил как однажды с Имриком приплывал молодой и веселый Скэфлок. Но сейчас он был худым и мрачным, даже более, чем того заслуживало горе его народа.

Скэфлок вошел вверх по холму навстречу вождю, фигура которого чернела под красно-зелено-голубым небом. Подойдя ближе, он узнал Гулбана Гласа, одного из пяти наставников Улстера, и приветствовал его.

Вождь ответил на мрачное приветствие, склонив го лову в золотом шлеме, его длинные темные волосы коснулись его подбородка. Он не смог удержаться и слегка отшатнулся, почувствовав зло завернутой в волчью шкуру ноши, покоящейся на спине Скэфлока.

– Мне сказали ожидать тебя, – сказал он.

Скэфлок устало удивился.

– У Сидов такие длинные уши?

– Нет, – сказал Гулбан, – но они чувствуют, когда что-то, чему суждено случиться, близко. А с чем это еще сейчас может быть связано как не войной эльфов с троллями? Поэтому мы ждали эльфа, который должен прийти со странными известиями. Видимо, это ты и есть.

– Да! – фыркнул Скэфлок. На лице его были глубокие морщины, глаза налиты кровью; он не следил за своими одеждами, как когда то он делал это в Эльфхайме даже в самые тяжелые времена.

– Пойдем, – сказал Гулбан. – Луг Длинной Руки должно быть считает, что это что-то очень важное, поскольку он позвал все Племя Богини Дану, а также господ других народов страны Сид на совет в пещере Круахан. Но ты устал и голоден. Сначала мы пойдем в мой дом.

– Нет, – сказал человек с грубостью не свойственной эльфам. – Я не могу ждать, не устал и не хочу есть. Я должен спешить. Проводи меня на совет.

Вождь пожал плечами. Он свистнул, и две красивые быстрые лошади страны Сид подскакали к ним. Они заржали, пятясь от Скэфлока.

– Им не нравится твоя ноша, – сказал Гулбан.

– Мне тоже, – коротко ответил Скэфлок. Он поймал лошадь за шелковую гриву и запрыгнул в седло. – Быстрее!

Лошади понеслись, почти так же быстро, как скакуны Эльфхайма, пролетая мимо холмов и долин, полей и лесов, прудов и замерзших рек. В сумерках Скэфлок различал мелькающую мимо него страну Сид: всадников в сверкающих латах, со страшными копьями в руках, угловатого лепрехуна, стоящего у входа в свою нору, странное лицо человека с клювом, гигантского, завернувшегося в мантию, с серыми перьями вместо волос. Ветер носил по воздуху легкий туман. Постепенно наступала ночь. Зажглись звезды, яркие, как глаза Фреды… Нет! Скэфлок гнал от себя подобные мысли.

Вскоре всадники достигли Пещеры Круахан. Четверо часовых подняли свои мечи, приветствуя их. Они взяли у них лошадей, и Гулбан ввел Скэфлока в пещеру.

По-морскому зеленый цвет заполнял большую, увешанную коврами, сводчатую пещеру. Ярко сверкающие сталактиты свисали с потолка, их свет отражался от щитов висящих на стенах. Хотя в пещере не было костра, было тепло. Пол был услан камышом. Его хруст под ногами был единственным звуком, который слышал Скэфлок подходи к столу совета.

Вокруг него стояли вожди народов Лупра, низкие, сильные, грубо одетые; Удан Мак Аудайн, король лепрехунов и его танист Бег Мак Бег; Гломар О. Гломрах с могучими мускулистыми руками; вожди Кону Мак Рихид, Гэрку Мак Гайрд, Метр Мак Митнан и Езирт Мак Бег, одетые в шкуры и золото.

Но во главе стола стояло Племя Дану, дети матери земли дану, пришедшие из Тирнан-Ога Золотого на совет в пещере Круахан. Они сидели молча, они были красивы, на них было приятно смотреть, в них чувствовалась необычайная сила. Они были богами Ирландии до того как Патрик принес туда Святого Христа, и хотя они вынуждены были бежать от Креста, они по-прежнему обладали могучими силами и жили в роскоши, как и в прежние давние времена.

Луг Длинной Руки сидел на троне во главе стола, по правую руку от него – воин Агнус Ог, а справа от него – морской король Мананнан Мак Лир. другие представители Племен Богини Дану тоже были здесь: Эохаид Мак Элатан Дагда Мор, Дав Берг Яростный, Кас Коррах, Колл Солнце, Кехт Плуг, Мак Грайна Орех и многие другие не менее достойные; вместе с господами пришли их жены, дети, арфисты и воины. Славное зрелище они представляли собой.

Но не для Скэфлока, которого больше не волновала ни величественность, ни удивление, ни страх. Он подошел к ним с высоко поднятой головой и приветствовал их.

Раздался сильный голос длинной Руки:

– Добро пожаловать, Скэфлок Эльфхаймский, выпей вместе с вождями страны Сидов.

Он сделал знак, чтобы Скэфлок сел в свободное кресло между самим Мананнан и его женой Фаид. Слуга принес золотые кубки с вином Тирнан-Ога, и, когда они его выпили, полилась музыка арф, запели барды.

Крепким и сладким было это вино: оно влилось в Скэфлока подобно огню и развеяло его усталость. Но от этого он стал еще мрачнее.

Ангус Ог, беловолосый воин, спросил

– Как идут дела в Эльфхайме?

– Вы знаете, что плохо, – выпалил Скэфлок. – Эльфы сражаются одни и проиграют – точно так же Тролльхайм по одиночке проглотит остальные народы фэри.

Луг твердо ответил:

– Дети Дану не боятся троллей. Нам, победившим Фоморов, нам, уступившим Сыновьям Миля и все равно ставшим их богами, чего нам бояться? Мы бы с радостью отправились на помощь Эльфхайму…

– Да, с радостью! – Дав Берг ударил кулаком по столу. Его волосы были красными как факел в голубых сумерках пещеры, его крик разбудил спавшее в пещере эхо: – Мы уже сотни лет не воевали по-настоящему! Почему нам не отправиться в Эльфхайм за победами и славой?

– Ты прекрасно знаешь почему, – сказал Эохаид Мак Элатан, Отец Звезд. Он сидел завернувшись в мантию цвета голубых сумерек, и маленькие яркие огоньки мерцали на ней, в его волосах и глазах.

– Это не просто война. Она часть долгой борьбы между старыми богами Юга и их врагами из Вечного Льда; и трудно сказать какой именно стороны следует опасаться. Вступив в эту войну мы рискуем потерять нашу свободу и стать пешками в общей игре за раздел мира.

Скэфлок сжал подлокотники кресла так, что руки его побелели. Его голос немного дрожал:

– Я пришел просить не помощи в войне, как бы она не была необходима. Я хочу попросить у вас корабль.

– А можно узнать зачем? – заговорил Кролл.

Скэфлок быстро рассказал о даре Эзира и добавил:

– Мне удалось выкрасть меч у Эльхфа и узнать при помощи колдовства, что у Сидов я смогу получить корабль, который доставит меня в Етунхайм. Вот за ним я и пришел сюда. – Он склонил голову. – Да, я пришел как нищий. Но если мы победим, вы убедитесь, что эльфы не скупы.

– Я бы хотел увидеть это лезвие, – сказал Манан нан Мак Лир. Он был высоким и сильным, с серебристо-золотыми волосами и белой кожей. Его глаза навивали сон, они были то зелеными, то серыми, то голубыми, голос его был мягок, хотя мог перерасти в рев. Он был богато одет; нож его был украшен золотом, серебром и драгоценными камнями, но на плечах его была огромная кожаная мантия, по которой было видно, что она пережила много дождей, бурь и солнца.

Скэфлок развернул сломанный меч и Сиды, которые могли дотрагиваться до железа, точно так же как и переносить дневной свет, столпились вокруг него. Но они тут же отскочили, почувствовав какое зло было заперто в этом лезвии. Ропот пробежал по их рядам.

Луг поднял голову и тяжело посмотрел на Скэфлока.

– В злом деле ты замешан, – сказал он. – Демон спит в этом мече.

– А чего вы ожидали? – пожал плечами Скэфлок. – Он приносит победу.

– Да, но он приносит также и смерть. Когда ты возьмешь его в свои руки, он станет твоим собственным проклятием и убийцей.

– Ну и что с этого? – Скэфлок снова завернул меч. Меч звякнул, в наступившей тишине этот звон прозвучал очень громко, и было что-то леденящее в этом звоне.

– Я прошу у вас корабль. Я прошу именем дружбы, которая была между Сидами и эльфами, именем вашей доблести, как воинов и именем милосердия как сыновей матери Дану. Вы мне дадите корабль?

Стало еще тише. Наконец Луг сказал:

– Становиться трудно не помочь тебе…

– А почему не помочь? – закричал Дав Берг. Он высоко подбросил свой нож и вновь его поймал. – Почему не собрать войско Сидов и не выступить против вероломного Тролльхайма! Представьте, какое унылое и серое зрелище будет представлять собой Фэри если эльфов раздавят!

– К тому же тролли все равно нападут на нас потом, – добавил Конан.

– Успокойтесь господа, – приказал Луг. Нам нужно все обдумать. – Он выпрямился. – Но так или иначе, ты – наш гость, Скэфлок Приемный Сын Эльфов. Ты сидел за нашим столом и пил наше вино, и мы помним, как нас раньше принимали в Эльфхайме. И мы не можем отказать в таком маленьком одолжении, как корабль. И еще, я, Луг Длинная Рука, и Племена Богини Дану вольны делать что захотят, не спрашивая позволения у Эзира и Етунов.

Тут поднялся шум, сверкнуло поднятое вверх оружие, мечи зазвенели о щиты и барды запели воинственные песни. Среди общего шума Скэфлок услышал спокойный и тихий голос Мананнана; он говорил Скэфлоку:

– Я дам тебе корабль. Величиной он всего с лодку, но он лучший в моем флоте. А поскольку он очень сложен в управлении, а путешествие обещает быть интересным, я поеду с тобой.

Этому Скэфлок обрадовался. Большая команда на корабле привлекала бы много внимания, а морской король был лучшим матросом, которого только можно было желать.

– Я могу поблагодарить тебя на словах, но достойней сделать это клятвой названных братьев. Завтра…

– Не надо так спешить, – улыбнулся Мананнан, и с тревогой посмотрел на Скэфлока. – Сначала мы немного отдохнем и попируем. Я вижу тебе нужно немного развеяться, и к тому же, путешествие в Страну Великанов нельзя предпринимать, не подготовившись к нему хорошо.

Скэфлок ничего не сказал против. Внутри он разозлился. Не развеется он за эти дни. Вино лишь будило память…

Он почувствовал как его легко коснулась чья-то рука. Он повернулся, перед ним была Фанд, жена Мананнана.

Величественной и прекрасной была женщина племени Богини Дану, она была рождена богами, а говорить об их великолепии не нужно. И среди них она выделялась.

Ее шелковые волосы, золотые от солнечного света летних вечеров, стекали волнами из-под ее короны к ногам. Ее одежды сияли оттенками радуги, ее округлые белые руки сверкали драгоценными камнями, но ее красота затемняла любые украшения.

Ее большие фиолетовые глаза смотрели прямо вовнутрь Скэфлока. Ее тихий голос лился музыкой: – А ты бы отправился в Етунхайм один?

– Конечно, госпожа, – сказал Скэфлок.

– Ни один смертный не возвращался живым оттуда, кроме Тьялни и Ресквы, которые путешествовали туда вместе с Тором. Ты или слишком смел или слишком безрассуден.

– Какая разница, где умереть? В Етунхайме или где-нибудь еще?

– А если ты останешься жив… – Она выглядела более огорченной, нежели испуганной. – Если ты останешься жив, ты действительно принесешь оттуда меч и выпустишь его на свободу… зная, что в конце концов он повернется против тебя самого?

Он безразлично покачал головой.

– Я вижу, ты смотришь на смерть как на своего друга, – сказала она тихо. – Странная подруга для такого молодого мужа.

– Зато самая надежная, – сказал он. – Можно быть уверенным, что смерть всегда будет на твоей стороне.

– Я вижу ты обречен, Скэфлок Сын Эльфов, и это меня огорчает. Со времен Ку Кулайна не рождалось у смертных такого человека как ты. И еще печально мне видеть, как веселый, радостный мальчик, которого я помню, вырос в мрачного, черного человека. Червь завелся у тебя в душе, и боль подталкивает тебя к смерти.

Он ничего не ответил, опустил руки и посмотрел на нее.

– Но горе тоже умирает, – сказала она. – Ты можешь его пережить. А я постараюсь защитить тебя, Скэфлок.

– Прекрасно! – проворчал он, не в силах больше сдерживаться. – Ты будешь оберегать своим волшебством мое тело, а она будет молиться о моей душе!

Он повернулся и пошел к винным чашам.

– Печальным будет твое Путешествие, Мананнан, – сказала она мужу.

Морской король пожал плечами.

– Пусть он делает, что хочет. Поездка все равно меня развлечет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю