Текст книги "Забытая колыбельная"

Автор книги: Кирстен Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Ты не мог бы притормозить на секундочку? – попросил он отца. – Что это там?

Эндрю Лэрд прищурился. Затем рассмеялся:

– По-моему, это овца.

– Коричневая овца, – пробормотал Чарли.

– Овцы бывают разных цветов, – пошутил Эндрю. – Эта выглядит так, как будто ее давно не стригли. Может, она потомок одной из знаменитых беглянок?

– Беглянок? – не понял Чарли.

Эндрю Лэрд нажал на газ и направил машину к зданию на холме:

– Здесь, в Орвилл-Фолс, когда-то была большая суконная фабрика, и ее владелец держал стадо овец в полях у замка. Насколько я слышал, с животными обращались не очень хорошо. Однажды кто-то пробрался в загон и освободил их всех. Горожане попытались окружить их, но большинство овец убежало в лес, и больше их никто не видел. Теперь они – местная легенда. Каждые несколько лет в газетах появляется статья о человеке, который утверждает, что наткнулся в лесу на бродячую овцу.

«Не эти ли беглянки обитали в кошмаре ИКК?» – размышлял Чарли, когда машина остановилась. Он взглянул через лобовое стекло и увидел, что они прибыли.

Снаружи их ждала симпатичная блондинка, очень похожая на свою племянницу.

– Чарли! Я не знала, что ты тоже приедешь! Добро пожаловать назад в Орвилл-Фолс! – Джозефина обняла мальчика и чмокнула его в макушку, а затем протянула руку Эндрю Лэрду: – Меня зовут Джозефина, я тетя Пейдж Бреттер и большая фанатка вашего сына.

– Ого, Чарли, ты определенно очень популярен в этом городе, – изумился его папа. – Я бы не удивился, узнав, что в центре города есть твоя статуя.

– Пока нет, – прощебетала Джозефина. – Скульптор над ней еще работает.

– Может быть, пойдем внутрь? – спросил Чарли, отчаянно пытаясь сменить тему до того, как отец поймет, что Джозефина не шутит.

– Конечно, – сказала Джозефина. – Следуйте за мной!

Она провела их в единственную сохранившуюся часть замка Кессог. Там было так же уныло, как запомнилось Чарли. Стены сложены из сырого грубого камня, а зачерненные окна напоминали о гоблинах, которые обитали здесь не так давно. Шагая вместе с отцом за Джозефиной, Чарли пытался себе представить, каково это – жить в подобном замке. Наверное, все равно что в тюрьме сидеть.

Пройдя совсем немного, троица очутилась в комнате в конце коридора. Маленькое помещение пустовало, и часть пола в нем отсутствовала. Джозефина рассказала им, что рабочие как раз отрывали половицы, когда наткнулись на ящик, стоявший теперь на брезенте.

– Этот? – спросил Эндрю Лэрд, опускаясь на колени возле странного контейнера. Примерно полметра в ширину, чуть меньше метра в длину и полметра в глубину. Ящик был полностью деревянный, а на маленькой металлической бирке, привинченной к верхней части, сохранилось пропечатанное черным цветом имя «Кессог».

– Точно, – ответила Джозефина. – Его нашли в тайнике под половицей. Один из рабочих рассказал, что, когда его достали, его покрывало несколько сантиметров пыли. Он, должно быть, пролежал там очень долго.

– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас, – отец Чарли щелкнул застежкой с одной стороны ящика, и он раскрылся, как книга, на две половины, соединенные петлями.

Присев на корточки, Эндрю Лэрд в изумлении уставился на содержимое ящика. Он только и смог произнести:

– Ух ты!

Внутри коробки рядами стояли маленькие стеклянные бутылочки с аккуратно надписанными от руки этикетками. Их тут была по меньшей мере сотня. Эндрю Лэрд взял одну и встряхнул белый порошок внутри.

– «Цианид натрия», – прочитал он надпись.

– Цианид! – Джозефина ахнула: – Яд?

– Да, – подтвердил Эндрю Лэрд.

Он взял еще одну бутылочку с белым порошком. Эту он трясти не стал:

– «Нитрат аммония». Главный ингредиент некоторого вида бомб. И гляньте-ка сюда, это же просто поразительно. – Он указал на еще одну бутылочку, казалось бы, скучного белого порошка: – Это азид натрия. Я слышал о людях, случайно выливших это в канализацию. Вещество вступает в реакцию с металлическими трубами, и они взрываются. Я бы сказал, что большинство химических соединений в этих бутылках – довольно заурядные, но около десятка из них чрезвычайно опасны.

– Зачем кому-то прятать коробку с химическими веществами под половицей? – спросила Шарлотта.

– И с каких это пор ты так хорошо разбираешься в химии? – добавил Чарли. – Ты же преподаватель истории.

– Ну, если начать с менее оскорбительного вопроса, – я полагаю, что найдется миллион причин прятать нечто подобное под половицами. Будь у меня такая коллекция, я бы тоже не хотел, чтобы к ней кто-нибудь прикасался. И если быть до конца честным, мой дорогой мальчик, я не очень-то разбираюсь в химии. Но именно этот набор хорошо мне знаком – у моего дедушки такой был. Он доставал его и показывал мне, когда я приходил к нему в гости. Это действительно отличный набор – и на внутренней стороне есть штамп, который говорит, что он был сделан в Лондоне. Думаю, где-то в тридцатых годах двадцатого века.

– Значит, Альфред Кессог в свободное время любил проводить химические эксперименты? – Это не укладывалось у Чарли в голове.

– Он принадлежал не Альфреду Кессогу, – раздался голос из дверного проема, в котором стоял очень старый человек.

– О, здравствуйте, мистер Пайк, – приветствовала его Джозефина. – Позвольте мне представить вам профессора Эндрю Лэрда и его сына Чарли. Эндрю работает в университете Сайпресс-Крик. Он любезно согласился приехать сюда сегодня и помочь нам разобраться с содержимым коробки. Эндрю и Чарли, это мистер Пайк. У него ферма чуть дальше по дороге.

– Я решил заскочить и попрощаться с этим старым бельмом на глазу, пока оно не превратилось в груду щебня, – объяснил мистер Пайк, пожимая руку отцу Чарли. – Это место полно воспоминаний. Не назвал бы их приятными, но в моем возрасте, полагаю, нужно радоваться любым.

– Означает ли это, что вы знали Альфреда Кессога? – спросил Эндрю Лэрд.

– Разумеется. Самый сварливый старый болван, какого я встречал в жизни.

– Вы сказали, что химический набор, который здесь нашли, принадлежал не ему? – Чарли не терпелось разгадать тайну. – Но его фамилия стоит на коробке. И я думал, что он жил в этом замке в одиночестве.

– Нет, – сказал мистер Пайк. – Полагаю, в округе я один настолько стар, чтобы помнить те дни. Альфред Кессог был жалким старым отшельником, и его единственным хобби были встречи с адвокатами и поиск способов усложнить жизнь другим людям. Эта коробка принадлежала не ему – нет. Она принадлежала девочкам.

Глава двенадцатая

Известочницы

– Они приехали в Орвилл-Фолс примерно в тысяча девятьсот тридцать девятом, – начал старик свой рассказ. – Мы с братом называли их известочницами^[2].

– Это сленговое слово, которым американцы обзывают англичан, – объяснил отец Чарли. – Считается довольно невежливым.

Мистер Пайк фыркнул:

– Может, и так, но остальные-то в городе и вовсе бесятами их прозвали. Их было две – с виду настоящие милашки, как сейчас помню. Всегда вместе – так трогательно. Ботинки без царапинки, юбки без пятнышка. Что было чертовски удивительно – ведь они все время попадали в неприятности.

Эндрю Лэрд рассмеялся – мысль о двух чопорных маленьких девочках, сеющих хаос в Орвилл-Фолс, казалась ему нелепой. Он ничего не знал об ИКК и ИНК.

– Какие неприятности? – В отличие от отца, Чарли был абсолютно серьезен.

– Всевозможные, – ответил старик. – За девочками никто не присматривал, а их странный дядюшка не разрешал им ходить в школу и никого не приглашал в гости. Непохоже, что им нравилось в Орвилл-Фолс. Думаю, они хотели натворить достаточно бед, чтобы их отослали домой.

– Куда домой? – уточнила Джозефина. – Похоже, этот химический набор сделан в Лондоне. Они приехали оттуда?

Старик пожал плечами:

– Точно не помню. Они могли приехать из любого места Британии. Тогда ведь была война, помните? Вторая мировая война. Враги Британии сбрасывали бомбы по всей стране, так что многие семьи отправляли детей сюда. Здесь, в Америке, было безопаснее, чем на родине, где небо взрывалось всякий раз, стоило на него посмотреть.

Чарли вспомнил, как ИНК говорила Джеку, что ее старую школу уничтожила бомба. Тогда он решил, что подрывниками были сами сестры. Теперь понял, что ответственными за это были немцы.

– Вы сказали, что девочки всегда попадали в неприятности. Что же они такого ужасного натворили? – спросил он.

– Ну, началось все с розыгрышей. Всякие глупости, которые дети и сегодня делают. Например, в ту весну, когда они приехали, известочницы были пойманы за поджиганием бомб-вонючек на фестивале садоводства. Несмотря на огромное количество цветов в здании, смердело там до конца года отвратительно.

Чарли не смог сдержать улыбку.

Старик усмехнулся:

– Да, мне это тоже показалось забавным. Потом они добавили пищевую соду во все бутылки кетчупа в закусочной на главной улице. Вещество вызвало какую-то химическую реакцию внутри бутылок. Всякий раз, когда кто-нибудь снимал колпачок, кетчуп извергался, как лава из вулкана. На этот раз девочек не поймали, но все в городе знали, что это их рук дело.

– Похоже, они хорошо разбирались в химии, – отметил Эндрю Лэрд.

– О да, – согласился старик. – Ходили слухи, что их отец в Англии был знаменитым химиком, а может, фармацевтом. Точно не помню. Как бы там ни было, он работал с химическими веществами и научил дочерей, как с ними обращаться. Готов биться об заклад, что именно он купил им этот набор. Если бы известочницы ограничились безобидными розыгрышами вроде бомб-вонючек и исчезающих чернил, они стали бы героями для всех детей в городе. Но на этом они не остановились, – лицо мистера Пайка помрачнело.

– Что же они сделали? – Чарли боялся услышать ответ.

– Всего и не перечислишь. Полгода город был все равно что в осаде. Девочки, наверное, отчаянно хотели вернуться домой, потому что, казалось, были готовы на все. Помню, они зашвырнули дымовые шашки в окна школы, так что всех пришлось эвакуировать.

Это еще не так ужасно, подумал Чарли. Но мистер Пайк, оказывается, только начал.

– Потом на городской ярмарке они добавили в чашу с пуншем рвотный корень. Знаешь, что это?

Чарли покачал головой.

– Это сироп, от которого тебя тошнит. Они, должно быть, влили эту дрянь прямо перед тем, как мэр поднял тост за открытие ярмарки. Пунш пили около двухсот человек. А теперь представь себе зрелище: их всех вырвало одновременно.

Поморщившись от этой мысли, Чарли взглянул на отца, которого, похоже, тоже подташнивало.

– Недели через две известочницы улизнули ночью и забили все дверные замки в центре города чем-то похожим на жвачку, но твердым как камень. На следующее утро ни один лавочник не смог попасть в свой магазин.

– Почему никто не попытался их остановить? – спросила Джозефина. – Девочек что, ни разу не наказали?

– О, уверен – их наказывали. Их дядя был не из тех, кто любит розыгрыши – даже безобидные. Но в конце концов известочницы получили то, чего добивались. И ушли они вовсе не по-английски – это уж точно.

– О нет, – Чарли догадывался, чем закончится история.

– По пути сюда вы, должно быть, проезжали мимо нашей городской площади – с фонтаном перед ратушей. Вокруг него небольшой парк.

– Конечно, – Чарли хорошо его помнил.

– Фонтан выглядит как старинный, но пожилые горожане знают, что он – всего лишь копия. Зимой тысяча девятьсот сорокового известочницы взорвали парк. По сей день никто не знает, как им это удалось, но однажды днем всю площадь поглотил огненный шар. К счастью, погода была ужасной, и в парке никого не было. Только пес мэра, который как раз в этот момент справлял нужду на фонтан. Бедняга Герти. Больше его никто не видел.

– Две маленькие девочки взорвали городскую площадь? – пробормотала Джозефина. – Я слышала об этой катастрофе, но не подозревала, что за ней могут стоять дети.

– Так точно, – сказал мистер Пайк. – Трудно поверить, но другого объяснения нет. Возможно, вы никогда не слышали об истинных виновницах, потому что их так и не поймали. Конечно, после того, что случилось, весь город отправился в замок Кессог. Известочницы месяцами доставляли нам неприятности, но до этого ни разу не угрожали ничьей жизни. Альфред Кессог лично открыл дверь прибывшей толпе. Он сказал, что это его дело, как наказывать племянниц, и он не позволит кучке линчевателей вмешиваться.

– Уверен, все были счастливы это услышать, – произнес Чарли с сарказмом.

– Они пытались выломать дверь и добраться до девочек. Но этот дом, если вы вдруг не заметили, – настоящая крепость. Дверь не поддалась, а другого пути, чтобы попасть внутрь, они не нашли.

– И что же было дальше? – поинтересовался Чарли.

Мистер Пайк пожал плечами:

– К тому времени уже стемнело и похолодало, так что все решили вернуться в город и прийти еще раз поутру. Но на следующий день у горожан появились дела поважнее. Понимаете ли, раньше на поле у замка паслось огромное стадо овец. А той ночью известочницы всех их выпустили. Сотни животных сбежали, и всем в Орвилл-Фолс пришлось помогать их ловить.

«Значит, это точно были овцы из сна ИКК!» – подумал Чарли. Он стал на шаг ближе к разгадке тайны.

– Я как раз рассказывал эту историю Чарли по пути сюда, – сказал Эндрю Лэрд. – Но я не знал, что в этом замешаны девочки.

– То был настоящий кошмар, это точно, – заметил мистер Пайк. – Всех овец так и не нашли. А к тому времени, как горожане вновь пришли к замку Кессог, им сообщили, что девочек уже нет.

– Нет? И куда же они делись? – спросил отец Чарли.

– Обратно в Англию, полагаю. Целый год им пришлось вести себя ужасно, но все ж таки они своего добились.

– Ну и скатертью дорожка! – воскликнула Джозефина. – Мистер Пайк, это же превосходная история для газетной статьи! Интересно, живы ли еще эти известочницы. Может быть, мы отыщем их в Британии.

Не было смысла искать девочек в Англии. Чарли знал, чем закончилась эта история, – и финал был намного страшнее, чем кто-либо в комнате мог предположить. Альфред Кессог не отправил племянниц домой. Он запер их в холодном, унылом маяке на пустынном побережье штата Мэн. Неудивительно, что они так ненавидели дядю. На их месте Чарли тоже презирал бы Альфреда Кессога.

Глава тринадцатая

Поджигательница

Чарли рано отправился в постель. Впервые за много дней ему не терпелось скорее заснуть. Ему хотелось расспросить ИКК о химическом наборе и истории мистера Пайка. Он поверил рассказу старика – не считая окончания. Химические преступления ИКК и ИНК не закончились поездкой в Англию. Вместо этого безжалостный Альфред Кессог отослал своих непослушных племянниц на маяк. Это было очень жестоко, но Чарли подозревал, что в истории не хватает какой-то важной части. Что-то должно было произойти с девочками в ту ночь, когда они выпустили овец, – что-то столь ужасное, что породило кошмар длиною в восемьдесят лет.

Едва Чарли закрыл глаза, как тишину ночи прорезал пронзительный крик. В одну секунду он выскочил из кровати и оказался у окна. Крик, похоже, раздавался из одного из домов у подножия холма, на котором стоял фиолетовый особняк. И издала его маленькая девочка.

Джек влетел в его комнату с вопросом:

– Это был ты?

– Я что, кричу как пятилетняя девчонка?

– Без комментариев, – Джек встал рядом с братом у окна: – Там что-то случилось?

Ответом на его вопрос стал второй крик. На это раз, очевидно, женский. Чарли осмотрел крыши Сайпресс-Крик в поисках каких-либо признаков беспорядков.

– Гляди, – Джек показал на дом меньше чем в квартале от них: между деревьев на заднем дворе поднималось облако дыма: – Это у Хендерсонов. Но с их домом, похоже, все в порядке. Что же горит?

Голоса раздавались очень громко, но Чарли не мог разобрать слов.

– Пойдем, – сказал он, подталкивая брата локтем: – Посмотрим, в чем дело.

В пижамах братья бросились вниз по лестнице.

– Папа! Шарлотта! Папа! – орал Джек, пока они бежали к входной двери.

Эндрю Лэрд вышел из библиотеки:

– Какого черта здесь происходит?

– Дом Хендерсонов! – крикнул Джек через плечо. – Звони пожарным! Их задний двор горит!

Через несколько секунд Чарли и Джек стояли у штакетника, их возбужденные лица освещало пламя. Потрясающий домик для игр восьмилетней Оливии Хендерсон, предмет зависти всей начальной школы, был в огне. Спроектированный как дворец – с башенками, вышками и кольями, на которые можно было бы насаживать головы врагов Оливии, – он был гораздо красивее, чем здание, которое Хендерсоны называли домом.

Теперь пламя плясало в окнах домика и вырывалось из его дверей. Маленькая Оливия, одетая как злая королева – в черное платье с оборками, – наблюдала за происходящим с крыльца родительского дома. Ее руки были скрещены на груди, а челюсти сжаты. Зная Оливию, можно было не сомневаться: она рисовала в воображении ужасные казни для виновного. Чарли оперся подбородком о забор и уставился на огонь. Он не мог понять, что именно, но что-то в этом пламени было не так.

– Горит уже довольно давно. Почему же домик не почернел и не обрушился?

Вопрос Джека попал в самую точку. Пламя полыхало, но дерево почему-то не горело.

– Может, он обработан огнезащитным химическим веществом, – предположил Эндрю Лэрд.

Чарли обернулся и увидел, что его папа и мачеха стоят сзади.

– Что вы здесь делаете? – потребовал он ответа.

Вопрос озадачил его отца:

– Вышли посмотреть на пожар. С вами все в порядке, мистер Лэрд?

– А как насчет системы безопасности? Вы включили ее, прежде чем уйти?

Эндрю Лэрд бросил взгляд на жену и покачал головой:

– Сейчас восемь вечера. Никто не…

Чарли не дал папе закончить предложение. Он уже бежал вверх по холму к особняку, где обнаружил открытую входную дверь. Чарли прокрался в дом и поднялся по лестнице на второй этаж, старательно избегая скрипучих ступенек. Добравшись до площадки, он услышал два тихих голоса со знакомым английским акцентом.

Чарли готов был надавать сам себе пинков. После всего, что он узнал в Орвилл-Фолс, следовало бы понять, что домик для игр – просто уловка, чтобы выманить Лэрдов из фиолетового особняка. ИНК хотела попасть внутрь, пока система безопасности отключена.

– Ты там со шпилькой для волос копаешься? – раздался приглушенный голос.

Он явно принадлежал ИКК, потому что доносился из-за запертой двери. Чарли остановился и присел на лестнице.

– Разумеется, нет! Я использую кислоту, – ответила ИНК. – Ты что, думаешь, я дура?

ИКК хмыкнула.

– Тогда почему же так долго? – спросила она скептически. – Ты уверена, что действительно стараешься?

– Конечно, стараюсь! – огрызнулась ИНК. – Здесь изрядное количество замков!

Чарли выглянул из-за угла и увидел, как девочка с помощью капельницы заполняет замочную скважину прозрачной жидкостью. Из отверстия вырвался дым, и замок открылся.

– Пока я работаю, хочу задать тебе вопрос. Когда папа создавал формулу, он использовал экстрактор Сокслета, не так ли?

– Я не собираюсь говорить о папиной формуле, Индия, – ответила ей сестра. – Если уж ты хочешь приятно поболтать, я бы предпочла побеседовать о маяке, дорогуша. И о том, почему ты решила его сжечь.

На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Чарли услышал, как ИНК глубоко вздохнула:

– Как ты узнала?

Но ответ заглушили крики.

– ЧАРЛИ! ТЫ ГДЕ? ЧТО ПРОИСХОДИТ? – орал Джек у входной двери.

Его присутствие было раскрыто, и Чарли вскочил на ноги. Но, как только он сделал первый шаг, его сбила с ног девочка, несущаяся вниз по лестнице.

Чарли рванул было следом, но понял, что не успеет ее поймать.

– Это ИНК, и она бежит к тебе! – крикнул он младшему брату, который все еще стоял в дверном проходе. – Останови ее!

Девочка неслась к Джеку на всех парах, и Чарли молился, чтобы она не врезалась прямо в брата. Однако, как оказалось, он мог не тревожиться – когда ИНК ринулась на него, Джек просто отступил в сторонку, давая ей пробежать мимо. Через несколько мгновений близняшка исчезла в ночи.

– Ты что творишь? – закричал Чарли на брата, слетев вниз по лестнице: – Ты только что дал пироманке уйти!

– Инди не пиро… – Джек замер на полуслове: – А что это такое?

Чарли покачал головой, удивляясь невежеству брата.

– Это человек, который любит устраивать пожары, – прорычал он. – В точности как тот, который мы сейчас видели.

– Инди не пиро-чего-то-там. И пожар оказался ненастоящий. Это было что-то вроде химического эксперимента. Никто не пострадал. Домик для игр не сгорел. Пожарные сказали, что это был всего лишь розыгрыш.

– Всего лишь розыгрыш? – Чарли кипел от злости: – А знаешь, какие розыгрыши любили устраивать ИКК и ИНК? Те, от которых погибают люди.

Джек скрестил руки и закатил глаза:

– Ну да. Например?

– Например, уничтожение городской площади в Орвилл-Фолс! Когда-нибудь задумывался, за что их отправили на маяк в штате Мэн? Мы с папой сегодня встретили старика. Он рассказал, что знал ИКК и ИНК, когда они по-настоящему были детьми. Тогда близнецы решили, что будет здорово взорвать фонтан перед зданием суда. Они убили собаку мэра!

– Может, ИКК и взорвала фонтан, – упрямился Джек, хотя голос его звучал уже не так уверенно. – Но Инди никогда не сделала бы ничего подобного.

– Откуда ты знаешь? – фыркнул Чарли.

– Потому что она мой друг. И я ей верю.

– Так же, как тем ограм, которые пытались напасть на тебя несколько месяцев назад? Когда же ты усвоишь этот урок, Джек?

Джек пожал плечами.

– Наверное, никогда, – ответил он и ушел прочь.

Глава четырнадцатая

Что случилось в Бруклине

На следующее утро начальная школа Сайпресс-Крик гудела как улей. Ученики толпились около дверей столовой, и Чарли был абсолютно уверен, что собрались они не ради омлета, который повара разбалтывали из порошка. Сперва он было подумал, что все обсуждают пожар возле дома Хендерсонов. Но затем Чарли удалось протиснуться сквозь толпу. Как восьмиклассник, он был выше большинства детей и поэтому увидел, что́ привлекло зрителей, до того, как войти внутрь. И следовало признать, картина ему открылась зрелищная.

Все четыре стены кафетерия превратились в одну потрясающую фреску. Каждую из стен украшал портрет одной буфетчицы. Одетые как богини, буфетчицы представляли четыре продуктовые группы. В белоснежном фартуке на симпатичной корове сидела молочница, наливая свежее молоко из кувшина в ведро, которое держал пухлый херувимчик. Богиню мяса (стоящую на почтительном расстоянии от коровы) украшали ожерелье из сосисок, корона из фрикаделек и пояс, сделанный, похоже, из болонской колбасы. Черноволосая богиня злаков, в свою очередь, прижимала к груди две охапки пшеницы, демонстрируя бублики вместо браслетов. И последней по порядку, но не по значению была пожилая богиня фруктов и овощей, изображенная в прыжке. За ней тянулась радуга из помидоров, манго, лимонов, артишоков, черники и баклажанов.

Разъяренный директор начальной школы Сайпресс-Крик выскочила из кухни в сопровождении четырех счастливых буфетчиц:

– Чьих рук это… этот?..

– Шедевр? – подсказала одна из дам кафетерия.

– Чудо мастерства? – предположила другая.

– Акт вандализма! – не согласилась с ними директор. – Кто это сделал?

Каждый в школе моложе тринадцати лет знал, чьих это рук дело, но раскрывать имя художника никто не хотел.

Чарли услышал рядом хихиканье. Он обернулся и увидел Олли Тобиаса, довольного беспорядком, который ему удалось устроить.

– Хорошая работа, – прошептал Чарли.

– Спасибо. Я ей горжусь. Даже поставил подпись – правда, на ее поиски может уйти несколько дней. – Он наклонился к другу и прошептал: – Она в левой ноздре молочницы.

Чарли усмехнулся, слыша крик директора:

– Впечатляюще или нет, а стены этой столовой являются собственностью государства! Я требую назвать мне имя виновника!

– Посмотрим, удастся ли ей узнать, кто это сделал, – сказал Олли. – Если нет, завтра я сам признаюсь.

– Тебя исключат, – предостерег Чарли.

– Сомневаюсь. У моей мамы черный пояс по выписыванию чеков.

Внезапно Чарли почувствовал, как чьи-то пальцы сжали его предплечье.

– Пойдем со мной, – велел ему знакомый голос, и Чарли поволокли по коридору в кабинет мисс Эббот.

Дверь за ними захлопнулась, замок щелкнул и хватка на плече внезапно ослабла.

– За что это? – воскликнул мальчик, массируя руку там, где в нее впивались пальцы мисс Эббот.

Она стояла перед ним, уперев руки в бока. Под ногтями у нее застряла грязь, помада размазалась, и Чарли был почти уверен, что на ней то же платье, что и накануне.

– Я думала, что могу доверять тебе! – прошипела она, понизив голос. Чарли показалось, что она вот-вот расплачется.

– Понятия не имею, что…

– Шарлотта знала, как это важно. Она сказала, что ты умеешь хранить секреты.

– Так и есть. Речь о вашем ядовитом саде? Клянусь, я никому и слова о нем не сказал.

Мисс Эббот, должно быть, поняла, что он говорит правду.

– Значит, это Пейдж.

– Нет, – уверил ее Чарли. – Не знаю, что произошло, но Пейдж тоже ни при чем. Она считает вас самой потрясающей женщиной на свете. Она бы никогда не сделала ничего, что могло бы вас расстроить.

Мисс Эббот рухнула на стул, уронила голову на руки и жалобно застонала.

– Что случилось?

– Она пропала, – сказала мисс Эббот, подавляя рыдания: – Белладонна, которую мы сажали. Пропала. Кто-то вломился в мой сад и украл ее. Вырвал прямо с корнем. Прошлым вечером я пошла в теплицу и увидела, что дверь открыта. Вор растворил замок какой-то кислотой.

И Чарли точно знал, что это был за вор.

– Она взяла белладонну? «Ночную смерть»? – Мисс Эббот кивнула, и Чарли тоже пришлось присесть. – Значит, она взяла только одно растение? Больше ничего?

Казалось немного странным, что ИНК отважилась на то, чтобы проникнуть в оранжерею только для того, чтобы похитить одно растение. Но, в конце концов, «ночная смерть» была не обычным садовым растеньицем. Всего одна ягода белладонны способна убить взрослого человека, а у ИНК их теперь были десятки.

Мисс Эббот вскинула голову:

– Подожди-ка. Ты все время говоришь «она». Ты все-таки думаешь, что это была Пейдж?

– Конечно нет! К вашему сведению, это была Индия Кессог.

– Девочка, которая исчезла после первого учебного дня? – Мисс Эббот была совершенно сбита с толку.

– Индия ненастоящая девочка.

– О чем это ты? – Мисс Эббот, похоже, решила, что он не в себе. – Если она не девочка, то кто же?

– Помните, Шарлотта говорила вам, что я хорошо умею хранить секреты? Так вот настоящая личность Индии – один из них. Сейчас я не могу рассказать вам больше, но вы должны мне верить. Она взяла что-нибудь еще из вашего дома?

– Да, – подтвердила мисс Эббот. – Химическое оборудование.

ИНК что-то затевала. Формула отца – разве не ее она упоминала в разговоре с сестрой? Если это должно стать следующим творением ИКК и ИНК, Сайпресс-Крик в большой опасности.

– А теперь у нее есть яд и все необходимое оборудование, – пробормотал Чарли себе под нос.

О чем только мисс Эббот думала, оставляя подобные вещи где попало?

– Думаешь, она собирается сделать что-нибудь ужасное? – спросила учительница слабым голосом.

– Нет, если мне удастся ей помешать. Но мне нужно, чтобы вы оказали мне услугу. Мне необходимо, чтобы вы выгнали меня из школы. Вместе с Пейдж Бреттер, Рокко Маркесом и Алфи Блуэнталем.

Полчаса спустя Алфи стоял на коленях на тротуаре перед школой, обхватив руками голени мисс Эббот:

– Я думал, мы друзья! Как вы могли сказать, что это я устроил этот акт вандализма в столовой? Клянусь, я не имею никакого отношения к этому граффити! Я даже рисовать не умею! Я левополушарный! ЛЕВОПОЛУШАРНЫЙ, ГОВОРЮ ВАМ!

Пейдж, видимо, испытывала противоречивые чувства, глядя на пресмыкающегося Алфи. Непохоже было, чтобы она наслаждалась зрелищем, но и на помощь тоже не кидалась.

– Алфи, мисс Эббот знает, что ты невиновен! – прошептал Чарли сквозь стиснутые зубы. – Все будет хорошо.

«Рендж Ровер» Шарлотты остановился возле школы. Она опустила окно.

– В машину, – приказала она.

– Все мы? – недоверчиво поинтересовался Рокко. – А мои мама и папа?

– Я им не звонила, – ответила мисс Эббот.

От занятий были отстранены четверо детей, но учительница позвонила родителям только одного из них.

– В машину! – повторила Шарлотта. – Все вы! И поживей.

– Миссис Лэрд! Эти обвинения ложны! – кричал Алфи, когда дети залезали в машину. – Мы должны бороться с несправедливостью! Если я не поступлю в Гарвард, родители от меня отрекутся!

– Закрой дверь, Алфи! – велел Чарли, и Шарлотта рванула с места.

Чарли смотрел в заднее стекло. Как только школа скрылась из вида, он повернулся к друзьям:

– Я попросил мисс Эббот отстранить нас.

– Ты – что? – завопил Алфи.

– Чарли! – воскликнул Рокко. – Они вышибут меня из футбольной команды!

– Нет, – уверил Чарли друзей. – Мисс Эббот обвинила нас в том, что мы раскрасили стены в столовой. Но Олли завтра планирует взять на себя ответственность за эти художества, что докажет нашу невиновность. Так что расслабьтесь! А до тех пор у нас есть свободный день.

Разинув рот, Алфи глядел на Чарли как на сумасшедшего:

– Занятия начались четыре дня назад, а ты уже хочешь прогуливать?

– Да, в чем же дело, Чарли? – спросила Шарлотта с переднего сиденья. – Ты и мне должен все объяснить.

– Мы отправляемся в фиолетовый особняк, чтобы составить план действий. Надо найти ИНК, прежде чем она перетравит весь город.

Чарли поведал им все, что ему было известно о пропавшей белладонне.

– О нет! Бедная Саманта, – простонала Шарлотта. – Она через столько прошла. Это последнее, что ей сейчас нужно.

Чарли не мог в это поверить. Он только что сказал, что жителей Сайпресс-Крик могут отравить, а Шарлотта беспокоится за Саманту Эббот.

– Через что именно прошла бедная мисс Эббот? – спросил он. – Тебе не кажется, что настал момент нам все рассказать?

– Я дала обещание молчать. Но, полагаю, я не могу помешать вам поискать в интернете информацию о Беатрис Свонсон.

– Кто это? – не понял Рокко.

Ответ осенил Чарли как вспышка молнии:

– Бьюсь об заклад, это настоящее имя мисс Эббот. Откуда ты его знаешь?

– Я узнала ее сразу же, как только увидела впервые. И, думаю, в Сайпресс-Крик я такая одна. Честно говоря, меня можно назвать ее фанаткой.

Пейдж набрала на смартфоне имя. Поисковик выдал десятки статей, большинство – из нью-йоркских газет:

БРУКЛИНСКАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ПРИЗНАЛАСЬ, ЧТО ОНА – УЧЕНАЯ ВЕДЬМА

НЕ ЗАТИХАЮТ СЛУХИ О «ВЕДЬМЕ ИЗ БРУКЛИН-ХАЙТС»

РОДИТЕЛИ ПРОТЕСТУЮТ ПРОТИВ «ВЕДЬМИНСКОЙ» ШКОЛЫ

Фотографии, сопровождавшие заголовки, были не менее шокирующими. До переезда в Сайпресс-Крик мисс Эббот была голубоглазой блондинкой со склонностью к сарафанам в цветочек.

– Я так и знал, что она прикидывается кем-то другим! – воскликнул Чарли.

– Ты бы тоже прикидывался, – ответил Рокко. – Только посмотри на все эти статьи!

Пейдж остановилась на материале «Нью-Йорк таймс». Учительница престижной школы в Бруклине была разоблачена как автор «Ученой ведьмы», популярного веб-сайта, посвященного волшебству природы и науки.