Текст книги "Новый год с Альфой. Пленники непогоды (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 35

Первое января встретило нас абсолютной тишиной. Впервые за несколько дней за окном не выло, не завывало, не бросало в стены пригоршни колючего снега. Буря выдохлась, обессиленная собственной яростью.

Из постели мы вылезли лишь во второй половине дня. Лев, вопреки своей привычке вставать с рассветом, не пытался меня будить, и я платила ему той же монетой, уютно устроившись на его плече. Просыпаться, чувствуя его тепло, его дыхание, его руку на своей талии – это было просто чертовски приятно.

Мы вместе пообедали остатками вчерашнего ужина, сидя за столом в тишине, нарушаемой только звоном ложек и потрескиванием дров в печи. Между нами больше не было напряжения, не было недосказанности. Было только спокойное, глубокое течение чего-то нового, что мы начинали строить вместе.

Лев отодвинул пустую тарелку и посмотрел в окно, где солнце, наконец пробившееся сквозь тучи, искрилось на миллионах снежинок.

– Буря утихла окончательно, – сказал он, и в его голосе мне послышались нотки сожаления. – Дороги, наверное, ещё не чистили, но пешком добраться до твоей машины можно.

Я замерла с кружкой чая в руках. Машина. Авария. Вещи. Реальность, от которой я так успешно спряталась в этом заснеженном убежище, снова напоминала о себе.

– Я схожу, проверю, что там, – продолжил Лев, вставая из-за стола. – Заодно заберу твои вещи, если они уцелели. И посмотрю, можно ли вытащить машину или совсем всё плохо.

– Я с тобой, – я тоже встала, но он мягко остановил меня, положив руку на плечо.

– Нет, Даша. Там сугробы по пояс, и идти придётся быстро. Ты ещё не до конца оправилась. Посиди здесь, отдохни. Я вернусь через пару часов.

Я хотела возразить, но встретилась с его взглядом и поняла – спорить бесполезно. В этом взгляде была не властность, а забота. Чистая, настоящая забота.

– Хорошо, – сдалась я. – Но будь осторожен.

Лев усмехнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Я всегда осторожен. Иначе не прожил бы здесь столько лет.

Он оделся – та же тёмная куртка, высокие ботинки, шапка – и вышел за дверь. Я смотрела в окно, как его фигура, огромная и уверенная, быстро удаляется, увязая в снегу, но не замедляясь. Он двигался по сугробам так, будто они были для него не препятствием, а частью привычного ландшафта.

Когда он скрылся за деревьями, я вздохнула и оглядела комнату. Тишина, которая ещё утром казалась такой уютной, теперь давила. Я собрала посуду со стола, вымыла её, поставила на место. Подбросила дров в печь. Сделала ещё десяток мелких, ненужных дел, лишь бы занять руки.

Мысли лезли в голову сами. О будущем. О том, что будет, когда дороги расчистят окончательно. О бабушке, которая, наверное, с ума сходит от беспокойства – я ведь так и не добралась до неё, и телефон молчит. Об Алексее. Интересно, ищет ли он меня? Или уже нашёл новую «наивную идиотку» для своего дурацкого спора?

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не хочу. Не сейчас. Сейчас я здесь, в этом доме, и это единственное, что имеет значение.

Прошло, наверное, минут пятнадцать. Я как раз разглядывала корешки книг на полке, прикидывая, что бы почитать в ожидании Льва, когда звук, разорвавший тишину, заставил меня подпрыгнуть на месте.

Удар. Тяжёлый, гулкий, от которого, казалось, содрогнулся весь дом.

Я замерла, вцепившись в полку. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Ещё удар. Громче. И ещё.

Дверь. Кто-то ломился в дверь.

Удар. Еще удар.

Дверь слетела с петель, с грохотом рухнув на пол.

В проёме, на фоне ослепительно белого снега, стоял мужчина.

Он был незнаком мне. Высокий, но не такой огромный, как Лев. Одет в дорогую тёмную куртку, явно городскую, не приспособленную для местности. Лицо – злое, хищное. И глаза. Глаза светились желтоватым, звериным огнём.

Оборотень.

Он шагнул внутрь, и его взгляд упёрся прямо в меня. На его губах расцвела нехорошая, самодовольная ухмылка.

– Вот и настал мой долгожданный час, – выдохнул он, и голос его, низкий и шипящий, прозвучал в тишине как приговор.

– К-кто вы? – выдавила я, с ужасом понимая, что Льва нет. Что я совершенно одна перед этим хищником, который смотрит на меня как на добычу.

– Смерть твоя нежданная, – оскалился он, делая ещё один шаг в мою сторону.

– Я… я не понимаю, – покачала я головой.

– Ах, ну да, откуда тебе понимать, человечка, – протянул он, лениво оглядывая комнату. – Ты же даже не знаешь, в какую задницу вляпалась, правда?

Он двинулся ко мне, и я инстинктивно рванулась в сторону, к печи, где лежала кочерга. Металлический прут оказался в моих руках, и я выставила его перед собой, как копьё. Оружие жалкое против оборотня, но лучше, чем ничего.

– Не подходи, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Лев скоро вернётся.

– Лев, – он хмыкнул, и в этом звуке было столько презрения, что мне стало по-настоящему страшно. – Я знаю. Я видел, как он ушёл. Специально подождал, пока этот выродок уберётся подальше. Так что он тебе не поможет. Просто не успеет.

Он говорил это, а сам медленно приближался.

– Ещё шаг, и я закричу, – предупредила я, сжимая кочергу так, что побелели костяшки. – Лев услышит.

– Не услышит, – отрезал мужчина, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что у меня внутри всё оборвалось. – Он сейчас у твоей машины. Ветер в ту сторону. Даже если он обернётся и побежит со всех своих волчьих ног – не успеет. А я не собираюсь тратить время на пустые разговоры.

Он двинулся ко мне, и я рванулась в сторону, заскакивая за стол. Метр разделял нас. Всего один метр деревянной столешницы.

– Зачем я тебе? – выкрикнула я, пытаясь выиграть хоть секунду. – Я тебя даже не знаю! Что тебе нужно?

– Мне? Лично мне от тебя нужно только одно, – он сделал ещё шаг, поигрывая мышцами под дорогой курткой. – Чтобы Лев знал: это из-за него. Чтобы эта боль впилась в его чёрное сердце и осталась там навсегда. Как та, что он оставил в моей.

Я похолодела. Это была не просто случайная встреча. Это была месть.

– Ты ошибся, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я для него никто. Просто случайная девушка, застрявшая в метель. Если ты убьёшь меня, ему будет всё равно.

– Хорошая попытка, но мы оба знаем, что эта ложь, – усмехнулся он.

Оборотень резко двинулся ко мне, и я замахнулась кочергой, вкладывая в удар всю силу отчаяния.

Он перехватил металлический прут на лету, вырвал из моих рук, будто у ребёнка, и отшвырнул в сторону. Кочерга с грохотом покатилась по полу.

– Дерзкая, – хмыкнул он, надвигаясь. – Таких я люблю больше всего. Жаль даже тебя убивать.

Я рванулась в сторону, к выходу, к разбитой двери, к белому снегу и спасительному лесу. Но он был быстрее. Его рука сомкнулась на моём запястье, дёрнула назад, швыряя на пол.

Я упала, больно ударившись плечом – тем самым, ушибленным в аварии. Перед глазами вспыхнули искры. Он навис сверху, тяжёлый, воняющий злобой и лесом.

– Кричи, – прошипел он мне в лицо. – Кричи громче. Может, твой Лев услышит и успеет попрощаться.

– Пошёл ты! – выдохнула я и плюнула ему в лицо.

На мгновение в его глазах мелькнуло искреннее удивление. А потом – лютый гнев. Он занёс руку...

Глава 36

Он занёс руку... но я не стала ждать удара. Отчаяние придало сил. Вместо того чтобы закрываться, я рванулась вперёд, вцепившись ногтями в его лицо, целясь в глаза. Он взвыл скорее от неожиданности, чем от боли, и отшатнулся, давая мне спасительную секунду.

Я вскочила, споткнулась о край медвежьей шкуры и, не раздумывая, метнулась не к двери – он был быстрее, он перехватил бы меня на пороге. Я рванула в глубину дома, в ту самую кладовку, где мы с Львом брали продукты. Сердце колотилось где-то в горле, застилая глаза кровавой пеленой ужаса.

Влетев внутрь, я навалилась на дверь плечом, лихорадочно шаря руками в поисках засова. Пальцы нащупали холодный металл щеколды. Лязг! Я задвинула её за секунду до того, как тело оборотня врезалось в дерево с другой стороны.

– Выходи, глупая! – его голос, искажённый яростью, прозвучал приглушённо. – Только затягиваешь неизбежное!

Дверь жалобно скрипнула, но выдержала первый удар. Крепкое дерево, сделанное на совесть, чтобы защищать припасы от лесных хищников. Я отшатнулась в глубь кладовки, лихорадочно оглядываясь. Выхода нет. Маленькое зарешёченное окошко под потолком. Полки с банками. Мешки с крупой. Лопата, прислонённая в углу.

Лопата!

Я схватила её, сжимая черенок побелевшими пальцами. Второй удар в дверь. Третий. Древесина затрещала, щеколда жалобно завыла, готовая вырваться из пазов.

– Лев, – выдохнула я в пустоту, молясь всем богам, в которых никогда не верила. – Пожалуйста, Лев…

Дверь не выдержала четвёртого удара. Щеколда с противным скрежетом вылетела, и створка распахнулась, едва не слетев с петель. В проёме стоял ОН. Его лицо было в крови от моих царапин, глаза горели бешеным звериным огнём.

– Всё, поиграли – и хватит, – прорычал он, переступая порог.

Я не стала ждать. Взмахнула лопатой, целясь ему в голову, вкладывая в удар всю злость, весь страх, всю боль последних дней. Лезвие встретилось с его плечом, но он даже не покачнулся. Лишь дёрнулся, перехватил черенок и рванул на себя, вырывая оружие из моих рук.

– Сука! – рявкнул он, замахиваясь лопатой для ответного удара, но в последний момент отбросил её в сторону. – Нет, так быстро ты не сдохнешь. Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза.

Он схватил меня за грудки и с силой швырнул обратно в комнату. Я пролетела через порог, больно ударившись спиной о дубовый стол. На пол посыпалась посуда, жалобно звякнув осколками.

Перед глазами всё плыло, в лёгких не хватало воздуха. Я попыталась подняться, опираясь на разбитую губу – когда я успела прикусить её? – но он уже был рядом. Навис, прижимая меня к полу своей тяжестью.

– Смотри на меня, – прошипел он, сжимая моё горло. Пальцы, сильные, нечеловечески сильные, перекрыли доступ воздуха. – Смотри и думай о нём. Думай о своём Льве. Это он виноват. Он!

Я хрипела, задыхалась, царапала его руку, но он лишь сильнее сжимал хватку. В глазах темнело, в ушах стоял оглушительный звон. Сквозь этот звон, где-то на грани сознания, я услышала далёкий, полный боли и ярости вой. Лев. Он почуял. Он бежал.

– Слышишь? – ухмыльнулся убийца, тоже услышав вой. – Бежит. Спасать свою ненаглядную. Только вот не успеет.

Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы я могла сделать один судорожный вдох. Воздух ворвался в лёгкие обжигающей болью.

– Лев... – прохрипела я, не ему, а просто в пустоту. Имя любимого стало последним словом, слетевшим с моих губ.

Оборотень ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. Он убрал руку с моего горла и резким, точным движением вогнал мне в грудь подбранную им кочергу. Ту самую, которой я пыталась обороняться.

Боль была мгновенной и ослепительной – и тут же погасла, уступив место странной, звенящей тишине и темноте. Я больше не чувствовала своего тела, не чувствовала холода пола. Только смутное, угасающее сознание, в котором последней вспышкой пронеслось лицо Льва. Его золотые глаза, полные нежности, его улыбка, его руки. Наш Новый год, который должен был стать началом нашей новой, совместной жизни, а стал концом.

«Прости...» – беззвучно прошептала я, проваливаясь в бесконечную, холодную пустоту.

Глава 37

Лев

Я впервые за долгое, бесконечно долгое время чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Это чувство было настолько непривычным, что я то и дело прислушивался к себе, словно проверяя, не исчезло ли оно, не было ли оно миражом. Но нет. Оно никуда не делось. Оно пульсировало где-то в груди, рядом с сердцем, разливая по телу странное, забытое тепло.

Даша.

Я улыбнулся, пробираясь через сугробы к тому месту, где оставил ее машину. Не видел её всего, а уже скучал по ней. Представлял, как вернусь, а она встретит меня, обнимет, поцелует…

Я даже мысленно рассмеялся. Тот, кто так боялся истинности, кто годы провел в добровольном изгнании, чтобы избежать чужой боли и собственной слабости, теперь шел по сугробам и чувствовал себя самым везучим существом на земле.

Я шел быстро, проваливаясь в сугробы, но не чувствуя холода – внутри меня горел огонь. Ее огонь.

И вдруг...

Я остановился как вкопанный.

Страх.

Он накатил внезапно, ледяной волной, не имеющей ничего общего с морозным воздухом. Чужой страх. Такой сильный, что у меня перехватило дыхание. А следом за ним – ужас. Ослепляющий, животный, парализующий ужас.

А потом – боль.

Острая, рвущая, пронзившая меня насквозь, будто кто-то вогнал раскаленный клинок мне в грудь. Я согнулся пополам, не в силах вздохнуть, чувствуя, как эта боль разрывает меня изнутри.

Даша.

Это была не моя боль. Это была ее боль.

– Нет... – выдохнул я, и мой голос сорвался на звериный рык.

Я рванул с места, срывая с себя куртку, которая мешала движению. Обернуться. Нужно обернуться. Сейчас же.

Переход произошел мгновенно, без усилий – зверь внутри меня, всегда такой сдержанный, вырвался наружу, подгоняемый ужасом. Мир стал черно-белым, запахи ударили в нос с удесятеренной силой. Я бежал. Бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни. Ветки хлестали по морде, снег взрывался фонтанами из-под лап, сердце колотилось где-то в глотке, готовое вырваться наружу.

Я чувствовал ее. Связь, которую я не осознавал до конца, теперь пульсировала в моей крови обнаженным нервом. Ее страх. Ее боль. Ее отчаяние. Я чувствовал, как она борется. Как сопротивляется. Как зовет меня.

– Держись! – мысленно кричал я, не зная, слышит ли она. – Я бегу! Я уже рядом! Держись, Даша!

И вдруг...

Боль стала абсолютной.

Она не просто усилилась – она заполнила всё. Каждую клетку моего тела, каждую частицу моей души. А потом... оборвалась. Резко. Неожиданно. Как лопнувшая струна.

Тишина.

Пустота.

Я больше не чувствовал ее.

Связь, только-только зародившаяся, такая хрупкая и такая прекрасная, погасла. Оборвалась. Растворилась в ничто.

Я споткнулся на бегу, едва не упав, зарываясь мордой в снег. Нет. Этого не может быть. Этого просто не может быть!

Я рванул дальше, не веря, отказываясь верить. Она жива. Она должна быть жива. Это просто помехи, просто страх исказил восприятие. Сейчас я добегу, увижу ее, и она будет стоять на пороге, живая, невредимая, и улыбаться мне.

Я бежал. Бежал, разрывая легкие, чувствуя, как силы покидают меня, но продолжая двигаться вперед на чистом отчаянии. Дом показался между деревьев слишком быстро и одновременно слишком медленно. Я вылетел на поляну и замер.

Дверь была вырвана с петель.

Я шагнул внутрь, оборачиваясь в человека еще на пороге. В доме пахло смертью.

Я увидел ее сразу.

Она лежала на полу, раскинув руки, у самого стола, который мы с ней накрывали вчера вечером. Ее глаза были открыты и смотрели в потолок, но в них не было жизни. А из груди, прямо из того места, где билось ее сердце, торчала кочерга. Моя кочерга, которой мы ворошили дрова в печи.

Из моей груди вырвался вой. Нечеловеческий, полный такой боли, что стены дома, казалось, содрогнулись. Я упал на колени рядом с ней, подхватил ее тело, прижимая к себе, чувствуя, как оно уже начинает холодеть.

– Нет... нет... нет... – твердил я как заведенный, зажимая руками рану, из которой уже почти не текла кровь. Слишком поздно. Слишком.

Я обернулся в человека, потому что зверь внутри меня выл и рвался наружу, готовый рвать, убивать, мстить. Но врага не было. Только запах. Чужой, враждебный, пропитавший весь дом. Запах оборотня. Я вдохнул его, запоминая, впечатывая в память каждую молекулу.

А потом я посмотрел на Дашу.

Она была такой красивой. Даже сейчас, с остекленевшими глазами и синевой, разливающейся по губам. На ней была моя рубашка – та самая, которую я дал ей в первую ночь. Она так и не сняла ее. Захотела оставить.

Я прижался лицом к ее волосам, вдыхая исчезающий запах. Яблоки, корица, она сама. Мой запах. Запах женщины, которую я успел полюбить за эти несколько дней. Которая подарила мне надежду. Которая должна была стать моим будущим.

– Прости... – выдохнул я, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слезы, которых я не проливал годами. – Прости, что не уберег... Прости, что оставил одну... Прости...

Я качал ее на руках, прижимая к груди, пытаясь передать ей свое тепло, которого она больше не чувствовала. А в голове билась одна мысль: убийца ушел. Он успел уйти до моего возвращения. Он был здесь, в моем доме, трогал ее, убивал ее, а я бежал по лесу и чувствовал ее боль, но не успел. Не успел!

Ярость поднялась во мне темной, разрушительной волной. Дар внутри взбунтовался, готовый выплеснуться наружу, уничтожить все вокруг, стереть этот дом, этот лес, самого себя. Но я сдержал его. Ради нее. Чтобы не осквернить ее тело своим безумием.

– Я найду тебя, – прошептал я в пустоту, обращаясь к тому, кто это сделал. – Я найду тебя, где бы ты ни прятался. И ты пожалеешь, что родился на свет.

Я сидел на полу, прижимая к себе мертвую истинную, и понимал, что жизнь кончилась. Моя жизнь. Которая только начала обретать смысл, снова рухнула в бездну. И на этот раз – навсегда.

Эпилог

Полгода спустя. Лев

Шесть месяцев. Сто восемьдесят два дня. Четыре тысячи триста шестьдесят восемь часов, если считать с того момента, как я в последний раз видел её лицо. С тех пор, как держал её в руках, уже холодную, уже неживую, и чувствовал, как вместе с ней умирает та часть меня, которая ещё могла чувствовать что-то, кроме боли и ненависти.

Я перестал считать, сколько раз прокручивал в голове тот день. Снова и снова. Если бы я не ушёл. Если бы взял её с собой. Если бы бежал быстрее. Если бы почуял убийцу раньше. Если бы, если бы, если бы...

Бесконечная петля самобичевания, которая не приносила ничего, кроме новой порции ненависти к себе.

Пытаясь отомстить, я потерял счет убитым. Потерял счет дням и ночам. Осталась только цель. Только жажда мести. Только холодная, вымораживающая пустота внутри, которую ничто не могло заполнить.

Кроме одного.

Мысль, которая зародилась в моей голове где-то на третьем месяце этого ада, росла, крепла, обрастала деталями.

Я искал. Рылся в древних фолиантах, которые хранились в библиотеках дальних стай. Выпытывал знания у старых ведьм, которых находил в глухих деревнях. Платил кровью, жизнями, обещаниями. И нашел.

Ритуал возвращения.

С помощью него можно было повернуть время вспять.

Только вот он требовал немыслимого.

Цена была просто невероятно высокой, но я не колебался ни секунды.

Главное – ее жизнь.

Ритуал удался и вот, время повернулось вспять.

Я стоял на улице. Городской улице, залитой холодным декабрьским солнцем. Вокруг суетились люди, пахло выхлопными газами и кофе из ближайшей кофейни. Мир был цветным, шумным, обычным.

И в этом мире была она.

Даша.

Она стояла у подъезда многоэтажки, спиной ко мне, вздрагивая плечами. Я видел, как она вытирает слёзы, как судорожно вздыхает, пытаясь взять себя в руки. Тот самый день. Тот самый момент. Она только что узнала правду об Алексее и выбежала из его квартиры, раздавленная, уничтоженная.

Я смотрел на неё и не мог дышать.

Она была жива. Жива! Её грудь вздымалась от рыданий, по щекам текли слёзы, но она дышала. Её сердце билось. Её душа горела, обожжённая предательством, но живая. Настоящая.

Мои ноги сами сделали шаг к ней. Один. Второй. Я хотел подойти, обнять, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо, что она не одна, что я здесь. Я хотел сделать всё то, что не успел сделать тогда, в лесу.

Но я остановился.

Потому что если я подойду к ней сейчас, если позволю себе коснуться её, если наша встреча произойдёт – всё повторится. Встреча со мной приведет ее к гибели.

Я не могу этого допустить.

Я должен её отпустить.

Мысль обожгла больнее, чем нож в сердце. Отпустить. Ту, ради которой я готов был уничтожить весь мир. Ту, без которой моя жизнь превратилась в ад. Ту, чей образ преследовал меня все эти полгода.

Я должен отпустить, чтобы она жила.

Даша двинулась с места, побрела по улице, не разбирая дороги. Я последовал за ней, держась на расстоянии, сливаясь с толпой прохожих. Я смотрел, как она идёт, спотыкаясь, задевая плечами встречных, не замечая ничего вокруг. Я видел, как она заходит в какой-то двор, садится на скамейку и плачет, закрыв лицо руками. Я стоял за углом и плакал вместе с ней – беззвучно, впервые за полгода позволяя себе эту слабость.

Потом она поднялась и пошла дальше. К своему дому. Я ждал внизу, глядя на её окна, представляя, как она мечется по комнате, собирает вещи, принимает решение бежать. Я чувствовал каждую её эмоцию – теперь, когда связь не была установлена, но моя проклятая магия всё равно позволяла мне ощущать её присутствие.

Она вышла через час. С сумкой наперевес, решительная, собранная. Села в такси. Я побежал за ней, используя свою скорость, скрываясь в тенях, не давая ей заметить меня. Сервис. Она зашла в автосервис, а через несколько минут выехала на своей старенькой машине.

Я знал этот маршрут. К бабушке. За город. Через тот самый участок трассы, где её настигла метель. Где разбилась машина. Где я нашёл её.

Я не мог этого допустить.

Когда она выехала за пределы города и прибавила скорость, я сделал то, что планировал с того момента, как оказался в этом времени. Я выпустил магию. Тонкий, едва уловимый импульс – не разрушительный, нет. Просто маленькое заклинание, чтобы вмешаться в работу двигателя. Заставить его чихнуть, кашлянуть, остановиться.

Машина Даши дёрнулась, чихнула и заглохла прямо посреди пустой дороги.

Я наблюдал из-за деревьев, как она выходит, пинает колесо, чертыхается, лезет под капот. Как её руки, замёрзшие и злые, беспомощно тыкаются в детали, в которых она ничего не понимает. Как она в отчаянии садится обратно в машину и, судя по всему, пытается завести снова – безрезультатно.

Она застряла. Здесь, на полпути между городом и деревней. В безопасности. Далеко от моего леса. Далеко от меня.

Моё сердце разрывалось от боли.

Я видел её. Живую. Настоящую. В двадцати метрах от себя. Я мог бы выйти, подойти, предложить помощь. Она бы удивилась, но, возможно, согласилась бы. А потом... потом всё пошло бы по кругу.

Нет. Только не это.

Я смотрел на неё, запоминая каждую чёрточку. Как хмурятся её брови, когда она злится. Как кусает губы, пытаясь сдержать ругательства. Как поправляет выбившуюся прядь волос, заправляя её за ухо – тот самый жест, который я так любил.

Увидел, как проезжающая мимо машина остановилась. Из нее вышел мужчина и поспешил ее помочь. Из их разговора я понял, что Даша вернется в город и устроит грандиозный скандал в автомастерской, в которой совершенно не умеют ремонтировать автомобили.

– Прощай, Даша, – прошептал я, и ветер унёс мои слова в сторону леса. – Живи. Будь счастлива. Найди кого-то, кто не принесёт в твою жизнь опасность. Кого-то, кто сможет дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь.

Я развернулся и пошёл прочь. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием, будто я шёл против урагана, вырывающего мне сердце из груди. Я не оборачивался. Я не мог обернуться. Потому что если бы я увидел её ещё раз – я бы не ушёл.

Я уходил в лес. В свою войну.

Потому что впереди у меня было дело. Месть. Я найду ту тварь, что убила её в прошлой реальности. Я найду его, даже если мне придётся перевернуть весь мир. Я больше не буду прятаться в лесу, зализывая раны. Я выйду на охоту. Я уничтожу всех, кто встанет на моём пути. Всех, кто связан с ним. Всех, кто посмеет угрожать тому, что моё.

Даша будет жить. В безопасности. Вдали от меня. А я... я стану тем, кем должен был стать с самого начала – оружием. Машиной для убийства. Призраком, несущим смерть.

Я шагал прочь, а за спиной у меня оставалась она – моё сердце, моя душа, моя единственная любовь. Я оставлял её там, в той обычной, человеческой жизни, которую она заслуживала. Жизни без оборотней, без магии, без смертельной опасности.

Я оставлял её, чтобы она жила.

Даже если сам я без неё уже не жил – только существовал, движимый жаждой мести.

– Я люблю тебя, Даша, – прошептал я, когда лес сомкнулся за моей спиной, скрыв от меня её образ. – Прости меня. За всё.

И я ушёл.

Впереди меня ждала война и тяжелый груз воспоминаний о том, чего я сам себя лишил. Ради нее. Ради ее счастья.

Будь счастлива, Даша.

А я… я буду помнить за нас двоих о той реальности, где мы хоть и недолго, но были счастливы.

Я буду любить тебя пока мое сердце не перестанет биться.

***

Дорогие мои, вот и подошла к концу эта история. Спасибо всем, кто был со мной в процессе ее написания! Спасибо вам за вашу поддержку, которая помогала мне писать эту историю!

По поводу финала... Лев сделал свой выбор. Он отпустил свою истинную, чтобы та жила и была счастлива, но без него. Ему непросто было сделать этот выбор, но иного пути он не видел. Правильно ли он поступил? Как сложится жизнь Даши без него? И... смогут ли они еще раз встретиться? Ответы на эти вопросы вы узнаете в моей новой истории «Преданная Альфой. Истинная для проклятого».

продолжение истории Даши и Льва...