Текст книги "Новый год с Альфой. Пленники непогоды (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 22

Откровенность слов Льва обожгла. Он не обещал мне романтики. Он предупреждал об опасности, исходящей от него самого. О силе, которую он мог не сдержать. И в этом снова была та страшная, притягательная честность, которой не было у Алексея.

– А ты? Человек в тебе? Чего хочешь ты? – спросила я, не отрывая ладони от его щеки.

Лев нахмурился, будто вопрос был для него сложным.

– Я хочу… тишины. Той тишины, что наступает, когда два существа понимают друг друга без слов. Когда биение одного сердца отзывается в другом. Но тишина эта… она может быть обманчива. За ней может скрываться буря. И я не уверен, готова ли ты к моей буре, Даша. И готов ли я… выпустить ее рядом с тобой.

Это было слишком. Слишком честно, слишком глубоко, слишком реально. Вся боль, весь стыд, вся ярость последних суток поднялись во мне комом и вырвались наружу слезами. Они потекли по моим щекам тихо, без рыданий, но неудержимо. Я не плакала о Алексее. Я плакала о себе. О той доверчивой дуре, которая разбилась вдребезги. О той женщине, которая сейчас стояла перед диким оборотнем и чувствовала больше жизни, чем за все месяцы лживых отношений.

– Я не знаю, чего я хочу, – прошептала я сквозь слезы. – Я ничего не знаю. Только то, что твое прикосновение… оно не обжигает ложью. Оно… притягивает. Только вот я не уверенна, что готова сейчас к новым отношениям. Не уверенна, что смогу любить…

Лев отпустил мою руку, но только для того, чтобы обхватить моё лицо обеими ладонями. Его большие пальцы осторожно стерли слезы с моих щек.

Руки Льва оставались на моих щеках, и в их прикосновении была какая-то невыносимая, почти священная бережность. Я стояла, уткнувшись мокрым лицом в его ладони, и дышала – глубоко, с надрывом, как будто впервые за долгое время вдыхала чистый воздух.

– Я не прошу тебя любить, – наконец произнёс Лев, и его голос прозвучал прямо над моей головой, низко и глухо, будто рокот далёкого грома. – Я не прошу тебя доверять. Я даже не прошу тебя думать. Просто… позволь этому быть. Позволь нам быть здесь и сейчас. Без прошлого. Без будущего. Без обязательств. Только этот момент. Только ты и я. И тишина между нами, которая громче любого слова.

Он медленно, давая мне время отпрянуть, наклонился и прижался губами к моему лбу. Это был не поцелуй в привычном смысле. Это было тихое, почти незаметное касание, в котором была вся его сила и вся его сдержанность.

– Я не знаю, как, – выдохнула я. – Я разбита. Я не знаю, что от меня осталось. Какой кусочек ещё можно взять в руки, не порезавшись об острые края.

– Тогда не бери, – прошептал он, и его губы скользнули с моего лба на виски, к месту, где под повязкой пульсировала ссадина. Его дыхание было горячим, влажным. – Не пытайся собрать. Просто позволь мне быть рядом с этими осколками. Позволь мне охранять их. Пока они не перестанут быть осколками, а станут просто… тобой. Новой. Сильной. Той, которая выжила.

Его слова лились, как тёплый мёд, заливая трещины в моей душе. Они не задевали, не требовали, не давили. Они просто были. Предложение. Не более того. Но какое предложение! Остаться в этом подвешенном состоянии, где не нужно решать, где не нужно бояться будущего, где единственная реальность – это треск дров в печи, вой метели за стенами и его руки, держащие моё лицо, будто самую хрупкую драгоценность в мире.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Золото в его глазах потускнело, уступив место глубокому, тёплому янтарю, в котором отражалось пламя камина и моё собственное, заплаканное лицо. В этом взгляде не было ни зверя, ни альфы, требующего покорности. Был просто мужчина. Сильный, одинокий, несущий свои собственные шрамы. И в этот момент он казался уязвимее меня.

– Хорошо, – прошептала я. – Здесь и сейчас. Без прошлого. Без будущего.

Глава 23

Я не знаю, кто из нас сделал первый шаг. Наверное, мы оба просто перестали сопротивляться тому притяжению, что висело в воздухе между нами с самой первой минуты. Его руки скользнули с моего лица на плечи, притягивая ближе, и я подалась навстречу, утопая в жаркой волне его тела. Поцелуй – нежный, сначала почти вопросительный – вспыхнул искрой и в следующий миг разгорелся в пламя, пожирающее все мысли, все страхи, все «но».

Он целовал меня так, будто я была единственным источником кислорода в этом занесенном снегом мире. Жадно, глубоко, но без той хищной, пугающей напористости, которую я ожидала. В его поцелуе была страсть, но была и мольба – о позволении, о доверии. Мои пальцы зарылись в его волосы, все еще влажные после недавнего выхода на улицу, и я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Он застонал мне в губы, низко, сдавленно, и этот звук отозвался во мне горячей пульсацией где-то глубоко внизу живота.

– Даша… – выдохнул он мое имя, отрываясь от моих губ лишь на секунду, чтобы тут же припасть к шее, покрывая поцелуями чувствительную кожу за ухом, спускаясь к ключицам. – Ты даже не представляешь… чем пахнешь для меня…

Я запрокинула голову, отдаваясь этим ощущениям. Его слова, низкие, хриплые, вибрирующие где-то в самой глубине его груди, проникали под кожу, смешивались с моим собственным участившимся пульсом.

– Чем? – выдохнула я, едва ворочая языком.

Он поднял на меня глаза – золотые, пылающие изнутри диким, звериным огнем. Но в этом огне не было угрозы. Было обнаженное, первобытное желание.

– Жизнью. Силой. Чем-то… что мой зверь готов защищать ценой собственной шкуры.

Его руки скользнули под мою одежду, и я вздрогнула от контраста – прохладного воздуха и обжигающей кожи его ладоней. Он гладил мою спину, талию, поднимаясь все выше, и каждое его прикосновение было подобно разряду тока. Я сама потянулась к краю его футболки, стягивая ее вверх. Он помог мне, на секунду разорвав объятия, и я наконец увидела его торс – совершенную скульптуру мышц, перевитых сухожилиями, гладкую, смуглую кожу, на которой не было ни единого шрама.

Он подхватил меня на руки, как в ту ночь, когда вытащил из покореженной машины, и понес не в гостевую комнату, а в свою – большую, с широкой кроватью, застеленной темным льном. Там он опустил меня на прохладную простыню и навис сверху, опираясь на локти. В его глазах бушевало золотое пламя, но он сдерживал себя. Ждал. Спрашивал без слов.

Я ответила, притянув его за шею и целуя сама. Желание, копившееся весь этот долгий, странный день, смешалось с остатками страха, отчаяния и какой-то отчаянной, всесокрушающей нежности к этому невероятному, дикому, честному существу.

Дальше все было как в тумане – горячем, плотном, сотканном из прикосновений, вздохов и поцелуев. Его губы на моей груди, его руки, сжимающие мои бедра, его имя, срывающееся с моих губ в тот миг, когда он вошел в меня – плавно, медленно, но с такой пугающей, первобытной силой, что мир вокруг взорвался миллионом искр. Я выгнулась ему навстречу, вцепившись в его плечи, чувствуя, как внутри нарастает сладкая, невыносимая волна…

И в этот момент что-то произошло.

Сначала мне показалось, что это игра света – отблески пламени из печи плясали на стенах, создавая причудливые тени. Но потом я почувствовала это кожей. Воздух вокруг нас будто сгустился, стал плотным, почти осязаемым. Он завибрировал, зазвенел, наполнился странной, потрескивающей энергией. Волосы на моих руках встали дыбом, а в груди, там, где билось сердце, разлился невероятный, обжигающий жар.

Лев замер надо мной. Его глаза, и без того золотые, теперь полыхали так ярко, что, казалось, освещали комнату ярче любого пламени. По его телу пробежала судорога, мышцы свело, и я почувствовала, как от него исходит волна силы – не физической, а какой-то иной, магической. Воздух вокруг нас буквально заискрился. Тени на стенах ожили, сплелись в причудливые узоры, а по коже Льва пробежали едва заметные голубоватые всполохи, похожие на маленькие молнии.

– Лев? – испуганно выдохнула я, пытаясь отстраниться, но он сжал меня в объятиях крепче, будто боялся, что я исчезну.

– Тихо, – прошептал он, но его голос звучал странно, с каким-то неестественным эхом. – Не бойся. Это пройдет. Просто… просто постой так.

Но я уже не могла не бояться. Я смотрела на голубоватые искры, пляшущие на его коже, на его полыхающие золотом глаза, на искаженное внутренней борьбой лицо – и не узнавала его. Тот сдержанный, контролирующий каждое свое движение Лев исчез. Передо мной была стихия. Сила, которую он больше не мог сдерживать.

Вспышка. Яркая, ослепительная, на миг затопившая всю комнату белым светом. Я зажмурилась, вскрикнув от неожиданности. А когда открыла глаза, Лев сидел на краю кровати, спиной ко мне, ссутулившись, будто под тяжестью неподъемного груза. Искры погасли. Воздух снова стал обычным. Только звон в ушах и бешено колотящееся сердце напоминали о том, что только что произошло.

– Лев… – мой голос дрожал. Я села, натягивая на грудь простыню. – Что это было?

Он не оборачивался. Его широкие плечи были напряжены, голова опущена.

– Прости, – глухо произнес он. Голос его звучал мертво, выхолощено. – Я не должен был… не здесь. Не с тобой.

– Что значит «не с тобой»? – страх начал потихоньку отступать, уступая место нарастающему непониманию и обиде. – Что это была за… магия? Ты же оборотень! У вас нет магии!

Он медленно повернулся ко мне. Лицо его было бледным, осунувшимся, глаза потухли до обычного темно-карего цвета. Но в них плескалась такая бездна усталости и боли, что у меня сжалось сердце.

– Нет, – тихо сказал он. – У обычных оборотней нет. Я не обычный, Даша.

– Что это значит? – переспросила я, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком. – Объясни мне. Пожалуйста.

***

Дорогие мои, если нравится история, то не забывайте, пожалуйста, ставить книги лайки и добавлять ее в библиотеке. Это, как и ваши комментарии, очень помогает книги в продвижение и вдохновляют мою музу!

С любовью, Кира)

Глава 24

Его молчание длилось бесконечность. Я сидела на его кровати, сжимая в пальцах край простыни, и смотрела на его широкую спину, на линию напряженных плеч, на то, как он сцепил руки в замок на затылке, будто пытаясь удержать самого себя от разрушения. Воздух в комнате все еще хранил отголоски той странной, потрескивающей энергии – волосы на моих руках до сих пор не хотели опускаться, а в груди тлело странное тепло, не имеющее отношения к печи.

– Лев, – позвала я снова, тише, но настойчивее. – Пожалуйста. Я не уйду отсюда, пока ты не объяснишь. Ты мне обязан хотя бы этим.

Он усмехнулся – горько, без тени веселья – и наконец повернулся. Лицо его в полумраке спальни казалось высеченным из камня, но в глазах, темных и глубоких, я увидела то, что заставило мое сердце сжаться: страх. Не за себя. За меня.

– Ты права, – глухо произнес он. – Ты заслуживаешь знать. Особенно после того, что только что произошло. Особенно потому, что ты… жива.

Последние слова он произнес с такой интонацией, будто это было чудом, не укладывающимся в его картину мира.

Лев встал, натянул штаны и, не глядя на меня, подошел к небольшому столику у стены, налил в стакан воды из графина и выпил залпом, не глядя на меня. После он сел на пол у кровати, прислонившись спиной к деревянной стойке, и уставился в одну точку перед собой.

Он сел на пол у кровати, прислонившись спиной к деревянной стойке, и уставился в одну точку перед собой.

– То, что ты видела… это не обычная сила оборотня, – начал он тихо. – Я не всегда был таким. Раньше, много лет назад, я был просто альфой. Сильным, да. Властным. Но обычным. Жил в стае, имел обязанности, терпел интриги и склоки, которые неизбежны, когда много хищников собраны в одном месте.

Я молчала, боясь спугнуть его откровенность. Он говорил, не глядя на меня, уставившись в танцующие тени на стене.

– Однажды я оказался ранен. Кровь, внутренние повреждения, слабость… я чувствовал, как жизнь утекает из меня с каждым ударом сердца, который становился все тише. У меня не было шансов выжить.

Я невольно затаила дыхание, представляя эту картину: он, молодой, сильный, истекает кровью в холодном лесу и сердце сжалось от боли. Только вот, как же он выжил?

– Меня спасла одна достаточно сильная ведьма. Но цена была слишком высока. У неё не хватало сил вытянуть меня. И тогда она… Она перелила в меня свой дар. Весь. До последней капли.

Его голос дрогнул. Всего на мгновение, но я услышала.

– После этого она умерла у меня на руках. Магия, что она использовала – имела свою цену. Жизнь за жизнь. Моя жизнь была в обмен на ее. На ее жизнь с ее даром.

В комнате повисла тишина. Даже ветер за окнами стих, будто прислушиваясь к этой исповеди. Я смотрела на Льва и видела не альфу, не дикого зверя, не опасного одиночку. Я видела мужчину, который нес тяжелый груз всю свою жизнь.

– Её дар соединился с моей сущностью, – продолжил он, и голос его окреп, но в нем появились нотки горечи. – Никто не знал, что будет, если ведьмовская сила попадет в оборотня. Тем более в альфу. Оказалось – взрыв. Усиление во много раз. Я стал первым. Единственным. Оборотнем-ведьмаком. Моя магия – это её магия, помноженная на мою звериную природу. И в первые годы… я не мог её контролировать. Понимаешь, Даша, – он наконец повернул ко мне голову, и в его глазах плескалась бездна, – магия ведьмы, попав в тело альфы, в тело существа, привыкшего доминировать, подчинять, впитывать силу… она не просто прижилась. Она взбесилась.

Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Первый. Единственный. Каково это – нести в себе то, чего нет ни у кого, то, что делает тебя не просто сильнее, а… другим?

– Тогда я не мог это контролировать, – продолжал Лев, и голос его звучал глухо, будто он снова переживал тот кошмар. – Дар выплескивался наружу при любой вспышке эмоций. При гневе, при страхе, даже при сильной радости. Я убивал. Нечаянно. Случайно. Но убивал. Тех, кто был рядом. Друзей, что пытались мне помочь. Врагов, что нападали. Однажды я чуть не уничтожил половину своей стаи, когда просто… разозлился на совете. Сила вырвалась наружу неконтролируемым потоком, и четверо оборотней, сильных, опытных, упали замертво, даже не поняв, что случилось.

Я слушала, и ужас леденил кровь. Представить его, несущего смерть тем, кого любил, тем, кто доверял… это было страшнее любого кошмара.

Глава 25

– Я ушел. Тогда же. Не мог оставаться среди тех, кому могу причинить вред, – продолжил Лев свой рассказ. – Ушел в лес, подальше от всех. И здесь, в изоляции, учился. Годами. День за днем, ночь за ночью. Контролировать каждый всплеск, каждую эмоцию, каждый выдох своей силы. Научился. – Он поднял на меня взгляд, и в нем была гордость, выстраданная и тяжелая. – Теперь я могу жить среди людей, если захочу. Могу прикасаться к ним, разговаривать, даже злиться – и дар не вырвется. Я держу его под контролем. Почти всегда.

– Почти? – эхом отозвалась я, уже зная ответ.

– Почти, – кивнул он, и в его глазах мелькнула тень вины. – То, что произошло сейчас… я не ожидал. С тобой. Мои эмоции… они были слишком сильны. Слишком глубоки. Я перестал контролировать их, и дар выплеснулся наружу. Должно было уничтожить все в радиусе нескольких метров. Должно было… – он запнулся, и вдруг в его глазах мелькнуло странное выражение. Недоумение. Озадаченность. – Должно было, но не уничтожило.

Лев замолчал. Нахмурился, уставившись в пространство перед собой, но я видела – он не просто смотрит на тени. Он думает. Лихорадочно, напряженно, сопоставляя какие-то факты в своей голове.

– Ты не пострадала, – медленно произнес он, будто пробуя слова на вкус. – Никак. Ни единого ожога, ни следа воздействия. А сила была огромна. Я чувствовал это. Она должна была… – Он резко поднял на меня глаза. В них больше не было вины. В них было что-то другое. Что-то, от чего мое сердце пропустило удар.

– Лев? – позвала я, чувствуя, как внутри разрастается тревожное предчувствие. – О чем ты думаешь?

Лев не ответил. Смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто перед ним сидел не просто человек, а что-то невероятное, невозможное. Взгляд его скользнул по моему лицу, по рукам, сжимающим кружку, по плечам, и я физически ощущала, как он сканирует меня, ищет что-то, пытается разгадать загадку.

– Это невозможно, – прошептал он наконец. Голос его звучал хрипло, сдавленно. – Этого просто не может быть.

– Чего не может быть? – я подалась вперед, забыв про кружку, из которой плеснуло горячим на простыню. – Лев, скажи мне! Что ты понял?

Он медленно поднялся с пола. Подошел ко мне, сел рядом на кровать, взял мое лицо в ладони – так же бережно, как несколько часов назад, когда стирал слезы. Но теперь в его прикосновении не было прежней сдержанной силы. Было что-то новое. Благоговение? Или страх? Я не могла понять.

– Есть только одно объяснение, – голос Льва упал до шепота. – Мой дар не воспринял тебя как чуждую. Как объект для атаки. Он… признал тебя. Принял. Как часть меня.

Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. Признал? Принял? Что это значило?

– Лев, я не понимаю, – призналась я честно. – О чем ты говоришь?

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря. Не та, дикая и звериная, что я видела раньше. Другая. Более глубокая. Более страшная. Потому что в ней зарождалась догадка, которая могла перевернуть все.

– Ты человек, Даша, – начал он медленно, будто вытаскивая слова из самой глубины души. – Обычный человек. Моя сила, когда я потерял контроль, должна была испепелить тебя, просто потому что ты – не я. Но она этого не сделала. Более того… – Он запнулся, сглотнул, и я видела, как дернулся кадык на его мощной шее. – Я чувствовал ее отклик. Свою магию. Когда мы были вместе. Она… тянулась к тебе. Обвивала. Не разрушала, а… оберегала. Как будто ты была для нее своей. Как будто вы с ней одно целое.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Страх и надежда сплелись в тугой узел где-то в груди.

– Что это значит? – прошептала я одними губами.

Лев медленно, очень медленно убрал руки от моего лица. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то такое древнее, такое фундаментальное, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел так, будто я была ответом на вопрос, который он задавал себе всю жизнь. Ответом, которого он боялся больше всего.

– Это значит, – произнес он, и его голос дрогнул впервые за все время нашего знакомства, – что ты – не просто случайная девушка, попавшая в аварию. Не просто жертва предательства, которую я спас из милосердия. Это значит, что есть причина, по которой ты выжила в той метели. Причина, по которой ты оказалась именно здесь, именно со мной. Причина, по которой мой дар, моя самая разрушительная часть, обнял тебя, а не уничтожил.

Он замолчал. Тишина в комнате стала абсолютной, даже метель за стенами, казалось, затаила дыхание. Лев смотрел на меня, и в его глазах разгорался тот самый огонь – золотой, звериный, но теперь в нем не было угрозы. В нем было потрясение. Осознание. И что-то еще, чему я не смела дать имя.

– О чем ты? – выдохнула я, хотя ответ уже зарождался где-то в подсознании, ледяной и пугающий. – Лев, скажи мне прямо.

Он открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент выражение его лица изменилось. Глаза расширились, зрачки сузились до точек, а потом вспыхнули тем самым золотом, что я видела во время вспышки. Но сейчас это было не бесконтрольное пламя. Это было озарение. Чистое, абсолютное, сокрушительное.

– Даша… – выдохнул он, и в этом единственном слове поместилась целая вселенная. Потрясение. Неверие. И надежда, такая огромная, что, казалось, могла растопить весь снег за окном.

Он замолчал. Просто смотрел на меня, и его молчание было красноречивее любых слов. Я видела, как шестеренки в его голове прокручивают варианты, отбрасывают невозможное, приходят к единственному оставшемуся. И этот вывод пугал его до дрожи.

– Что? – мой голос сорвался на хрип. – Лев, что ты понял? Скажи мне! Пожалуйста!

Он медленно, будто во сне, поднял руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев, невесомо, словно боялся, что я растворюсь, исчезну, окажусь миражом. Его глаза горели тем самым внутренним огнем, но в них плескалась такая бездна чувств, что у меня закружилась голова.

– Только в одном случае, – прошептал он, и голос его звучал глухо, как из-под толщи воды, – дар ведьмака может не атаковать, а принять. Только в одном. Когда его хозяин встречает… свою истинную пару. Только ей он никогда не причинит вреда.

Глава 26

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова. Его слова повисли в воздухе, тяжелые, невероятные, разрывающие ткань реальности, в которой я жила последние сутки. Истинная пара. Для него. Для оборотня-ведьмака, который только что объяснил мне, что его магия – смертоносное оружие, способное уничтожить все вокруг.

– Обычные оборотни по запаху с первого взгляда понимают, что перед ними их пара, но я не совсем обычный и видимо из-за этого… я просто не понял этого сразу, – выдохнул Лев, все еще сам потрясенный собственным открытием. – Но сейчас… что-то изменилось. Я… я чувствую тебя, Даша. Ты действительно моя пара.

Его слова эхом отдавались в моей голове, но сознание отказывалось их принимать. Слишком много всего обрушилось на меня за последние минуты. Сначала этот невероятный, сокрушительный всплеск его силы, от которого волосы до сих пор шевелились на затылке. Потом исповедь – страшная, выворачивающая душу история о том, как он стал тем, кто он есть. О цене, которую заплатила за его жизнь та самая ведьма. О годах изоляции, о контроле, о страхе перед собственной силой. И теперь это.

– Подожди, – я выставила руку вперед, словно пытаясь остановить невидимый поток, что хлынул на меня. – Подожди. Это… это невозможно. Я человек. Обычный человек. Я не чувствую никакой связи, никакого притяжения, кроме… – я запнулась, чувствуя, как жар заливает щеки. – Кроме того, что случилось между нами. Но это просто… это просто физиология! Химия! Не может быть…

– Химия, – повторил Лев, и в его голосе не было насмешки, только бесконечная усталость и что-то похожее на надежду, которую он сам боялся впустить. – Ты думаешь, я не задавал себе тех же вопросов?

Он резко поднялся, отошел к окну, за которым все так же бесновалась метель. Его спина, широкая, напряженная, казалась вырезанной из камня. Я смотрела на него и видела, как он борется с собой.

– Я должен был понять сразу, – глухо произнес он, не оборачиваясь. – В ту минуту, когда вытащил тебя из машины. Мой зверь… он успокоился. Впервые за долгие годы. Перестал рваться наружу, перестал требовать контроля. Он просто… замер. Смотрел на тебя. Слушал твое дыхание. Он никогда и ни с кем не вел себя так.

– Но я ничего не чувствую, – прошептала я, и это была чистая правда. – Не так, как ты описывал. Нет этого зова, этой тяги, которая сводит с ума. Я… ты мне нравишься, Лев. Ты пугаешь меня, но одновременно притягиваешь. Но это не то, что я читала в книгах об истинных. Это все потому что я… обычный человек?

Он резко обернулся. В его глазах горел тот самый огонь, но теперь в нем плескалось понимание. И нежность. Такая огромная, что у меня перехватило дыхание.

– Потому что ты человек, – кивнул он, делая шаг ко мне. – На людей этот зов не действует. Ты не чувствуешь того, что чувствую я. Ты не слышишь, как твой зверь внутри тебя поет, когда ты рядом. У тебя нет зверя. Но твое тело… твоя душа… они откликаются. Иначе ты бы не смогла так легко доверить мне.

Он подошел совсем близко, остановился в шаге, давая мне право выбора. Право отступить, убежать, закрыться. Но я не могла. Я смотрела в его глаза, такие разные – то золотые, то темные, то полыхающие внутренним огнем – и понимала, что уже не хочу никуда бежать.

– Я не знаю, что делать с этой информацией, – честно призналась я, и мой голос дрожал. – Я только что пережила предательство оборотня, который врал мне об истинности месяцами. А теперь ты говоришь мне, что я твоя истинная. Я… я не знаю, как реагировать на это помня, как ты отзывался об этой самой истинности. Ты ведь не хотел этого, а теперь, если все это правда, ты станешь зависим от меня…