Текст книги "Сталкер (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 33

Полина

Макс не появился вчера. Хотя я сама сказала, что буду занята вечером на репетиции, но всё же... Девочки такие девочки... Мы не всегда говорим то, что думаем.

Опускаю взгляд на экран и не знаю, в какой раз перечитываю слишком короткое, но очень лаконичное сообщение от него.

«Скучаю».

Так что же не приехал?

Тянет позвонить, но я сдерживаюсь. Не хочу быть навязчивой. Он обещал, что приедет на мой день рождения, и я жила этой мыслью последние тридцать шесть часов.

Пора собираться. Обвожу взглядом комнату. Я немного взвинчена, если честно. На нервы действует даже этот чёртов костюм – подарок мамы. Сегодня будет скандал, я это чувствую. Но, странным образом, мне даже хочется поскандалить.

Наношу довольно яркий макияж, укладываю волосы. Облачаюсь в белые брючки от костюма и бархатный топ. Смотрю на себя в зеркало. Голова и руки балерины, вытатуированной на животе, немного прикрыты, всё остальное – нет.

– Полина, ты готова?

Пару раз стукнув в дверь, мама заходит. Никакого личного пространства, чёрт возьми! Отвернувшись, хватаю пиджак, быстро надеваю его и застёгиваю пуговицы.

– Да... Да, готова, – с беззаботной улыбкой поворачиваюсь к маме.

Она шикарно выглядит, и я сразу говорю ей об этом. Чёрное платье в пол с вырезом до середины бедра и этот серебристый жакет ей очень идут.

– Ммм... Ты тоже у меня красотка! – обнимает меня. Потом отстраняется. – Дай-ка, я на тебя посмотрю.

Поправляет мне волосы, проводит ладонями по полам пиджака. Мне кажется, сейчас она его расстегнёт...

– Надень полусапожки, чтобы в туфлях не промокнуть. На улице сугробы превратились в жижу.

– Хорошо.

Поспешно обуваюсь, беру клатч, кладу в него телефон. Спускаемся в гостиную. Марина Захаровна тоже принарядилась и причёску сделала. Мы обмениваемся комплиментами.

– Так, всё, на выход, – подгоняет нас мама. – Вова нас уже в машине заждался.

Владимир Андреевич решил не вызывать такси и сам сесть за руль.

Едем в ресторан – любимое место моей мамы. Не моё. Сама бы я справила своё восемнадцатилетие в пиццерии с друзьями, но не судьба.

Из гостей у меня сегодня Марк, Ева с Дамиром и Светка. Я позвала бы всю труппу, но мама запретила. Она хотела посидеть только в кругу семьи и согласилась лишь на небольшую уступку...

В ресторане «Белая лилия» администратор провожает нас в вип-зал. Здесь красиво. И довольно скучно. Играет ненавязчивая живая музыка в общем зале. Скрипка. Её, к счастью, не слишком слышно в випе. Уж больно мелодия грустная и совсем не праздничная.

Стол уже накрыт. Вино, свежевыжатые соки и изысканные блюда... Из моих друзей сюда впишется разве что Марк. Остальные предпочли бы бургеры.

Ребят пока нет, рассаживаемся вчетвером. Марина Захаровна сжимает мою руку.

– Рвани после этого с друзьями в клуб. Завтра же выходной.

Улыбаюсь.

– Было бы неплохо.

Она мне подмигивает и тут же накрывает свой бокал ладонью.

– Нет, Вова, я на таблетках.

– А что случилось? – ползут вверх его брови.

Она отмахивается.

– Просто погода. Сердце иногда шалит.

Появляются мои гости, я подрываюсь их встречать. Света крепко обнимает меня и расцеловывает в обе щеки. Всучивает какую-то коробочку с огромным бантом. Потом открою...

Дамир смущённо дарит букет роз, Ева обнимает. Они тоже что-то дарят... Не разворачивая подарки, я просто складываю всё на диванчик возле двери и нетерпеливо смотрю на дверной проём.

Заходит Марк. Не Максим.

– Я сейчас ослепну от такой красоты! – Марк восторженным взглядом окидывает меня с головы до ног. – Потрясно выглядишь, Поля!

В руке у него дизайнерская корзина цветов и конверт. Всё это также отправляется на диванчик. Друзья обнимают меня все сразу... А у меня внутри пусто. Словно чёрная дыра в центре груди.

Мы рассаживаемся. Ева садится рядом со мной и сжимает под столом мои пальцы.

– Он уже в дороге. Едет, – шепчет в ухо.

Ух... Пульс резко подскакивает, тело обдаёт волной жара.

– Давайте начнём, – мама берёт бокал.

Я её не останавливаю, и она с улыбкой декламирует какой-то стишок с поздравлениями. Раньше мама любила открытки с такими стишками. Но сейчас есть интернет. По-видимому, она готовилась и выбрала этот стих давно. Он о совершеннолетии, об ответственности и ни разу не о свободе.

А мне так хочется верить, что моя жизнь с этого дня изменится! Что я расскажу маме о том, что влюблена в Макса, и она меня не осудит.

Марк, сидящий с другой стороны, ухаживает за Светой и мной. Дамир неловко молчит, и Ева сама за ним ухаживает, подкладывая разные вкусности в тарелку.

Я всё время смотрю на прикрытую дверь, вполуха слушая поздравления. Кажется, у меня даже получается вовремя вполне искренне улыбаться.

Когда дверь распахивается, я уже готова броситься Максиму на шею.

Вот так, дожив до восемнадцати лет и бегая от чувств, понимаешь, что тебя интересует лишь один-единственный человек. Всё остальное просто фон. Серо, безлико. А он – центр вселенной. Бог. Или дьявол, который меня пленил. Не знаю...

Стараюсь не бежать к нему навстречу, а идти уверенно и красиво. Обшариваю жадным взглядом его образ. Рубашка, брюки, волосы подстрижены и уложены... Он великолепен!

Мы замираем у двери. Вносят огромный букет белых роз. Там, наверное, не меньше двухсот штук! Я столбенею... Максим протягивает мне пакетик. В него я заглядываю. Духи. Судя по бренду, очень дорогие. Но это не всё. Ещё один доставщик вносит огромного кролика, слегка напоминающего моего мистера Морфеевича. Только этот кролик с мой рост.

– Макс! – с тревогой смотрю ему в глаза. – Зачем? Это очень дорого... И ты уже подарил мне подарок.

– Я никогда не устану делать тебе подарки, – отвечает он хриплым шёпотом.

Мы стоим в полуметре друг от друга. А так хочется быть ближе... хочется дотронуться до него. Оглядываюсь на маму и отчима. По застывшему лицу Владимира Андреевича вообще невозможно что-либо понять. А мама застыла в шоке, обхватив ладонями пылающее лицо.

Официанты приносят вазы. Расставляют в них цветы. Для букета Макса требуется гораздо больше двух...

Не в состоянии больше бороться с притяжением, я обнимаю парня. Он притягивает меня к себе, впечатывая моё тело в свой торс. Замираем, дыша в унисон.

– С днём рождения, принцесса, – шепчет он в ушко.

– Это самый лучший день рождения в моей жизни, – шепчу в ответ.

И дело не в подарках, а в том, что он здесь, со мной. И я хочу, чтобы он был со мной. Я вообще хочу только его. И впервые в жизни хочу что-то больше, чем танцы.

– Кх-кх, – прокашливается мама. – Давайте к столу.

Беру Максима за руку. Ева и Дамир смещаются вправо, освобождая ему место. Теперь я сижу между Марком и Максом.

Максим пожимает руки всем мужчинам. Сдержанно здоровается с моей мамой. Подмигивает Еве, игнорирует Светку и целует ручку бабушке.

– Максик, ты мой красавец... – та стирает слезинки со щёк.

– Ба... не начинай. Не позорь меня перед Миром.

Дамир фыркает:

– Максик, значит?!

Потихоньку пространство наполняется атмосферой праздника. Моего праздника. А раз он мой, то...

Расстегнув пиджак, снимаю его и вешаю на спинку стула. Мама не видит тату, пока я сижу, но если встать...

Меня продолжают поздравлять. Самый душевный тост звучит от Марины Захаровны. А самый милый – от Евы. Марк тоже не скупится на комплименты. Он ведёт себя весьма раскованно, потому что для него это привычная атмосфера. Его семья часто ходит по ресторанам. А вот Максим немного нервничает и зажат.

Наши пальцы переплетены за столом, и мне приходится держать столовые приборы левой рукой. Иногда я напарываюсь на строгий взгляд мамы. Конечно, ей не нравится наша близость. А мне плевать!

Владимир Андреевич время от времени отлучается, чтобы ответить на звонки по работе. Замечаю, что Марина Захаровна довольно часто притрагивается ладонью к груди, и это начинает меня беспокоить. Ловлю её взгляд.

– Всё в порядке?

– Да. Не обращай на меня внимания.

Мама тепло смотрит на Марка.

– Как твоя рука?

– Терпимо, – тот благодарно улыбается ей, демонстрируя замотанную эластичным бинтом кисть. – Скоро буду в строю.

– Отлично! – восклицает мама. – Один парень на всю труппу!.. Что они будут без тебя делать?

Дамир что-то бубнит себе под нос. Вроде бы матом. Ева шлёпает его по ноге под столом. Видимо, присутствие Марка в нашей труппе – для их пары тоже больная тема.

– Ты ведь будешь участвовать в «Капелле» в конце месяца? – спрашивает мама у Марка.

– Обязательно. И с Полей мы станцуем так, что её обязательно заметят.

Вилка выскальзывает из моих пальцев. Макс, потянувшийся к бокалу с соком, замирает. А мама щебечет дальше:

– Уверена, что ты всё сделаешь, как надо. И я так тебе благодарна, что не бросаешь Полю в такой сложной ситуации!.. – кивает на его сломанную руку.

Максим прокашливается и разворачивается ко мне всем телом. Напряжённо улыбается.

– Он будет танцевать с тобой перед Зайцевой?

Мы с Марком отвечаем одновременно.

– Нет, – говорю я.

– Да, – говорит Марк.

Смотрим с ним друг на друга, и я качаю головой.

– Нет, Марк. С тобой мы танцуем лишь в «Капелле».

Он пожимает плечами.

– Как хочешь, Поля. Я лишь хочу тебя поддержать.

– И поддержишь! – вклинивается мама. – Полина, не глупи! Марк – профи! Ты должна танцевать с ним!

– Мама, прошу тебя... – цежу сквозь зубы.

Пальцы Макса каменеют, и он неосознанно очень больно сжимает мои. Потом совсем отпускает.

– Я даже обсуждать это не хочу, – хмурится мама. – Ты будешь танцевать с Марком. Он твой партнёр. А Максиму, конечно, спасибо за помощь.

– Спасибо за помощь и свободен! Так? – вдруг выплёвывает Дамир.

Макс качает головой, мол «не лезь». Ева куда-то уводит Дамира. Между мной и мамой начинается перепалка. Она словно не понимает, что обижает Макса и вообще лезет не в своё дело.

А Макс молчит. Кажется, он в ярости. И сейчас его бомбанёт...

Даже Марк уже пытается успокоить мою мать и говорит, что я должна танцевать с Максимом.

– Всё, мама! Хватит! Мы можем поговорить об этом потом! – выставляю обе руки перед собой.

Сжав губы в тонкую линию, она пару секунд сверлит меня недовольным взглядом. Потом расслабляется и берёт бокал вина.

– Конечно. Потом. Прости, – переводит взгляд на Максима. – И ты меня прости. Просто эти танцы – вся Полинина жизнь. Дело не в тебе, а в её успехе. С тобой у неё меньше шансов. Восприми это с достоинством.

Господи...

Максим резко встаёт.

– Конечно. Как скажете.

– Ты куда? – хватаю его за руку.

– Проветрюсь. Скоро вернусь.

И он стремительно уходит.

Я вскакиваю. Ни минуты не хочу здесь оставаться без него!

– Сядь! – строго говорит мама.

И тут её взгляд падает на мой живот. Губы начинают белеть и подрагивать. Ноздри раздуваются.

– Полина! Это что?

– Татуировка! – несдержанно фыркаю я и выхожу из-за стола.

– Ты в своём уме? Что ты наделала? – мама подрывается за мной.

– Хватит! – восклицает Марина Захаровна.

– Нет, не хватит! Я вообще не узнаю свою дочь! Ты с кого пример берёшь? С Максима? Ну так сразу на лице себе что-нибудь нарисуй! Чтобы окончательно своё будущее испортить!

В вип влетает отчим.

– Что происходит? – встревоженно смотрит на нас.

Жаль, что Владимир Андреевич пропустил этот дурдом, устроенный моей матерью. Жаль, не увидел, как она унижает его сына.

Мне стыдно за неё перед Максом. И перед друзьями тоже.

– Ничего не происходит, просто мы с Максимом уходим. Спасибо за праздник, – едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

– Полина! Кто-нибудь! Помогите! – вдруг выкрикивает Света.

А следом за ней начинает причитать Марк:

– Марина Захаровна, что с Вами? Эй! Может быть, на воздух надо?

Резко повернувшись, с ужасом смотрю на бабушку Максима. Отчим с мамой подбегают к ней. Она очень бледная. Судорожно хватает ртом воздух, как-то криво сидя на стуле. Света придерживает её за плечи. Марк распахивает окно, впуская морозный воздух в помещение. А дальше всё как в тумане...

Суета персонала, возвращение Максима, его застывшее от ужаса лицо, взволнованные лица Дамира и Евы, причитания мамы, всхлипывания впечатлительной Светки...

Скорая, носилки... Давящая мрачная атмосфера... Словно мы вот прямо сейчас можем потерять нашу Марину Захаровну. Но мы ведь её не потеряем, правда?

Липкий страх сковывает моё тело. Не могу дышать.

Владимир Андреевич едет со своей матерью в больницу на машине скорой помощи. Максим, я и мама – на такси следом.

В больнице мы просто сидим у дверей реанимации и ждём. Марина Захаровна в руках медиков. Что-то с сердцем. Отчим сам не свой. Мама пытается его утешить. Максим подавленно молчит...

На телефоне время от времени всплывают сообщения от Марка и Евы. Они очень волнуются и спрашивают, как там Марина Захаровна. Но я не знаю, что им ответить. Я ничего не знаю...

Около двенадцати ночи Максим вдруг резко встаёт и куда-то уходит. Я бегу за ним, догоняю лишь на улице. Мы оба без верхней одежды, она осталась на скамье возле палаты. На улице похолодало, изо рта вырываются клубы пара.

– Я не могу, Полин... Это какой-то пи*дец! – Максим начинает метаться туда-сюда. – Я так много ей не сказал!.. Вдруг больше не получится? Я – худший внук на свете, мать твою! Бл*ть! Бл*ть! – рубит кулаками воздух.

Я ни разу не видела его в таком состоянии. Он сломлен. Его потрясывает. В глазах – бездна боли.

Почти запрыгиваю на его спину, чтобы поймать и остановить. Вжимаюсь лицом между лопатками.

– Максим... Всё будет хорошо... Не хорони её раньше времени, пожалуйста. Так нельзя. Она жива. И обязана справиться. Она справится.

Он тяжело и надсадно дышит. Сжав мои пальцы, отрывает от себя, разворачивается ко мне лицом и притягивает к себе. Утонув в его объятьях, не сдерживаю тихих рыданий. Мне больно за Максима.

– Ты права, – мягко целует в лоб. – Она будет в порядке. Она выкарабкается. Бабушка у нас сильная.

У нас... Наверное, он прав, она и моя бабушка тоже, хоть и неродная. Я её полюбила.

Мы стоим так, пока оба окончательно не замерзаем. Возвращаемся в больницу. Нам навстречу идёт совсем бледная мама. Правда, в её взгляде нет прежнего отчаяния.

– Всё в порядке... – выдыхает она. – Марине Захаровне стало лучше, её переводят в палату. Ей поставили капельницу, сделали кардиограмму и теперь хотят понаблюдать за состоянием несколько дней.

– Что это такое было вообще?! – взрывается Макс. – Она чем-то больна, а мы не в курсе?

– Нет, Максим, это просто кризис. У пожилых людей так бывает. Перемена погоды, стресс, – последнее слово мама произносит почти беззвучно и тяжело сглатывает.

Встречаемся глазами. Ну конечно, виноваты мы. Устроили скандал, и Марина Захаровна этого просто не выдержала. Точнее, её сердце.

– Я хочу увидеть бабушку.

Максим обходит маму и идёт дальше по коридору. Она поворачивается вслед ему:

– К ней сейчас нельзя! Пустят только рано утром. Марина Захаровна уснула, она на успокоительных.

Максим тормозит. К нему подходит отец, они о чём-то говорят, но я не слышу.

– Полина, ты меня очень разочаровала, – произносит мама уставшим голосом. – Надо узнать насчёт татуировки, можно ли её свести без последствий.

– Мам, ты серьёзно? – всплёскиваю руками, вперив в неё неверящий взгляд.

Мы чуть бабушку не потеряли, а она думает про тату?

– Я не буду её сводить!

– Поезжай лучше домой. Не могу сейчас с тобой разговаривать.

Поджав губы, она подходит к Владимиру Андреевичу, и они опускаются на скамейку. Отчим обнимает маму, а она его. Макс подходит ко мне, держа в руках нашу верхнюю одежду.

– Поехали домой. Они до утра останутся, а мы потом их сменим.

Взяв меня за руку, уводит.

– Где твоя машина? – затарможенно осматриваюсь по сторонам и вдруг вспоминаю, что и сюда мы ехали не на его мустанге.

– Сегодня я без нее. Идем, вон наше такси.

В такси мы молчим. Я дремлю, положив голову на его плечо.

С трудом преодолев скользкую дорожку, добираемся наконец до входа в дом. В гробовом молчании раздеваемся и поднимаемся на второй этаж. Иду за Максом в его комнату.

Мы вообще ничего не обсуждаем. Просто нуждаемся сейчас друг в друге, как никогда.

Снимаю пиджак, потом брюки. Оставшись лишь в топе и трусиках, забираюсь под одеяло на матрасе Максима.

Макс не раздевается, замерев, стоит надо мной.

– Я лишь должен был тебя проводить, – подавленно сообщает он. – Твоя мать не одобрит, что мы провели эту ночь вместе и без их контроля. Но… Я не могу уйти... Не получается.

Его голос звучит хрипло и болезненно.

А мой срывается на шёпот:

– Моей мамы здесь нет, Максим. И я не хочу, чтобы ты уходил.

Откидываю край одеяла в пригламительном жесте.

Раздевается, ложится рядом и бережно обнимает.

Не знаю, сколько проходит времени, когда ком в горле становится меньше, и я наконец-то чувствую, что могу говорить без надрыва.

– Через несколько дней Марина Захаровна будет уже дома, а мы забудем о случившемся, как о страшном сне.

– Так и будет, – активно кивает Макс. – Но я лично буду контролировать, чтобы она тщательно следила за своим здоровьем. Ну я ей устрою! – беззлобно угрожает он. Потом смотрит мне в глаза: – Твой день рождения испорчен. Я чувствую свою вину.

– Не вздумай! – прижимаю пальцы к его губам. – Ты не виноват, что у меня такая скандальная мать. И тем более не виноват, что у твоей бабушки шалит сердце.

– Думаешь? – грустно ухмыляется. – Думаю, я первый, кто виноват. Столько дичи творил... А она нервничала из-за меня.

– Мы не можем знать наверняка, в чём причина проблем с сердцем. Мы не медики, Максим. И я не хочу слушать, как ты себя обвиняешь! – строго говорю ему.

Он тяжело вздыхает.

– Ладно, не буду...

Переворачивается на спину, устремляет взгляд в потолок. Его пальцы неторопливо перебирают мои волосы, касаются плеча. Я становлюсь оголённым нервом, подрагивая от его прикосновений. Перемещаюсь чуть выше и прижимаюсь губами к его щеке. Потом касаюсь уголка губ. Повернув голову, он впивается в мои губы долгим и нежным поцелуем.

– С днём рождения, принцесса. Обещаю, следующий будет лучше.

Это обещание стирает оставшиеся во мне сомнения, и я притягиваю лицо Максима к своему. Губы к губам. Зарываюсь пальцами в волосы. Наши языки кружат в каком-то диком танце. Дыхание учащается. Сердечный ритм разгоняется до предела.

Макс начинает терять контроль над собой, и я оказываюсь распята его телом и вдавлена в матрас. И, как ни странно, совсем не паникую. Уверена, что всё происходящее чертовски правильно.

Немного отстранившись, Макс заглядывая мне в глаза.

– Нам лучше... остановиться… прямо сейчас, – говорит срывающимся шёпотом.

– Не хочу останавливаться... – едва слышно выдыхаю я.

Глаза Максима вспыхивают. В них и возбуждение, и неверие. Он хмурит брови.

– Ты уверена?

Вместо ответа снова тянусь к его губам.

Да, я уверена. Пусть сделает так, чтобы это было волшебно.

Даже если у нас ничего не получится в итоге, я знаю, что Максим должен быть моим первым.

Но ведь у нас получится, правда?

***

Тёплые ладони скользят по моей спине и бёдрам. А потом я, кажется, парю в невесомости. Веки такие тяжёлые, что не могу их поднять. Мягко проваливаюсь в прохладу простыней, меня укутывают одеялом. Горячий поцелуй обжигает висок, а потом и губы.

Протянув руку, наощупь хватаюсь за плечо Максима. Отпускать не хочу. С трудом открываю глаза, сразу соображая, что я в своей комнате и на своей кровати. Максим полностью одет.

– Куда? – сонно шевелятся мои губы.

– В больницу. А ты ещё поспи, принцесса, – гладит меня по волосам.

– Нет... Нет, я с тобой поеду, – вяло пытаюсь встать.

Тело будто не моё. Немного болит там, где никогда прежде не болело. И к щекам тут же приливает жар от воспоминаний.

– Всего шесть утра, – Максим укладывает меня обратно и мягко уговаривает: – Отдыхай, моя девочка. Тебе нужно ещё поспать. Мы вечером вместе съездим.

Смиренно проваливаюсь головой в подушку, закрываю глаза. Спать действительно очень хочется. Мы уснули всего пару часов назад.

Максим гладит мои щёки.

– Такая красивая ты у меня... Нежная... Самая лучшая на свете!..

Моё сердце поёт, губы вздрагивают от подступившего счастливого всхлипа. Макс прижимается губами к моим губам лёгким поцелуем и отстраняется, но я вновь хватаюсь за него и притягиваю обратно.

– Ты ведь вернёшься, правда? – смотрю ему в глаза.

– Конечно, – обещает он. – Я без тебя уже никак.

И я без него никак.

Он шарит по моему лицу обожающим взглядом. Проходится губами по скуле, целует в бровь, потом в кончик носа.

– Всё, спи.

Ещё один чувственный поцелуй в губы – и он уходит. Веки опускаются, и меня тут же уносит в сон. Очень реалистичный... Я вновь переживаю все события прошедшей ночи...

Горячие объятья, нежные прикосновения, ласки, наше дыхание в унисон... Умелые руки, правильные слова... Максим нашёптывал мне всякие нежности, призывая расслабиться. И я расслабилась. А он всё сделал очень хорошо. Свой первый раз я запомню навсегда.

Меня будит вибрация телефона. Не нахожу его под подушкой и открываю глаза. Телефон на тумбочке. Видимо, Максим положил его туда. На экране высвечивается «Ева».

Принимаю вызов. Хриплым ото сна голосом рассказываю, что бабушку ночью перевели в палату, и что кризис миновал. Ева с облегчением выдыхает. Мы прощаемся, и я смотрю, который сейчас час. Двенадцать дня!..

Вот это я поспала!

Приняв душ, одеваюсь в домашние шорты и майку. Укладываю феном волосы в лёгкую волну. Хочется быть красивой для Максима.

Спускаюсь вниз. В доме не пахнет ни выпечкой, ни блинами. Потому что Марины Захаровны тут нет... В гостиной застаю маму с чашкой кофе в руках. Она сидит в халате, заспанная. Слепо смотрит на огромного кролика, который стоит в центре комнаты. Тут же стоят вазы с цветами. А под ёлкой, которую мы ещё не убрали, лежат остальные подарки.

– Полчаса назад привезли из ресторана, – говорит она, не глядя на меня.

– Во сколько вы вернулись? – сажусь с ней рядом. – И где Владимир Андреевич?

– Мы вернулись в семь. Он пока спит.

– И ты поспи, – глажу её по плечу.

Вижу, как она вымотана.

Мама дёргает плечом, скидывая мою руку. Встаёт и уходит на кухню. Понятно, мы всё ещё воюем. Иду за ней. Конфликтов с матерью я не переношу. Меня это выматывает.

– Мам, поговори со мной, – сажусь за стол напротив неё.

– О чём? О твоём безрассудном поведении? Или о том, что ты спишь с Максимом? – выстреливает она вопросом в лоб.

– Я не...

Замолкаю, кусая губы. Мама горестно усмехается.

На моём лице написано ВСЁ!

– Полина... – разочарованно качает головой. – Что же ты делаешь со своей жизнью?

– Правильно! Со своей! – вспениваюсь от её тона. – Меня в моей жизни всё устраивает, если тебе интересно.

– Это пока. После ты пожалеешь о своих поступках.

– Нет!

– Да.

Да Господи!

– Я сегодня же скажу Вове, что больше не хочу видеть здесь Максима, – заявляет она.

– Он его сын! Ты не вправе такое решать!

– А я сообщу ему о вашей связи. Вова поддержит меня!

– Хорошо, говори. Но если он его выставит, я тоже уйду.

– Хм... И куда? – с издёвкой. – Ты не работаешь, себя содержать пока не можешь. Поэтому живёшь здесь по моим правилам. И моё новое правило – никаких Максимов!

Мне хочется заорать. Выругаться матом. Затопать ногами. Впасть в истерику, в конце концов! Она не хочет слушать меня!

Что ж... Сейчас услышит.

– Мам, а расскажи мне об отце. О моём настоящем отце.

Замирает, не донеся чашку до рта. Лицо идёт красными пятнами.

– Что, прости? – её голос срывается на шёпот.

– От кого ты меня родила, мам? Только правду скажи. Я знаю, что мой отец, вернее, человек, которого я всю жизнь считала папой – не мой биологический отец. Он взял тебя беременную, да? Ты его обманывала? Соврала, что ребёнок его?

– Нет, я ему не врала! – тихо рявкает она, стукнув чашкой о стол. – Откуда ты вообще это знаешь?

– Ну ладно хоть, не отрицаешь. Так кто мой отец?

– Какая разница? Я не видела его с тех самых пор, как он заявил мне, что не готов им стать. Всё. Конец истории. Хотя нет, скажу тебе кое-что ещё. Я была безумно в него влюблена! Наивная глупая девочка повелась на сексуальную фигуру, красивые глазки и образ плохиша. Все девочки от него млели, в том числе и я. Слава Богу, к тому моменту родителей уже не было в живых, они бы не перенесли такого позора. Я жила с крёстной. Впрочем, и она, мягко говоря, осудила меня за ту связь. Я её не виню. Смотрю на тебя и не виню. Потому что теперь я должна помочь тебе избежать подобной ситуации. И да, я буду жёсткой, Полина. Забудь о Максиме! Теперь только танцы и школа. После уроков сразу домой. Я сама тебя буду отвозить и забирать.

– Нет! Сегодня мы с Максимом едем к бабушке.

С этими словами я вылетаю из кухни. Желание заорать слишком сильно. Но криками ничего не докажешь.

Слёзы брызгают из глаз, и я долго рыдаю в подушку. Этот день, который должен был стать самым лучшим, безвозвратно испорчен.

Когда вновь спускаюсь вниз, сталкиваюсь с отчимом. Он смотрит на меня виновато.

– Давай поговорим, Полина.

Произносит это добродушным и мягким тоном, но я знаю, что сейчас и он будет меня прессовать и говорить о том, что я не должна быть с его сыном. Наверняка напомнит о будущем поступлении в Москве.

– Не сейчас, – отрезаю я.

И под его ошеломлённым взглядом волочу тяжёлого кролика наверх по лестнице. Затаскиваю его в комнату, сажаю возле кровати и обнимаю. Мне чудится, что от него пахнет Максом, и я зарываюсь носом в его мягкую шёрстку.

Макс... Почему он не звонит?