Текст книги "Сталкер (СИ)"

Автор книги: Кира Сорока

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31

Полина

– Ну как вы тут? – спрашивает мама, присаживаясь на мою кровать.

Я мнусь посередине комнаты и не знаю, куда деть руки. Всё это её спокойствие и доброжелательность – напускное. Я вижу, как она недовольна присутствием Макса в нашем доме. Понятия не имею, что он сделал ей такого плохого...

– Да ты же знаешь, что всё в полном порядке, – беззаботно улыбаюсь. – Репетиции, подготовка к школе... Я как белка в колесе все каникулы.

Наконец придумываю, чем можно заниматься во время этого допроса. Подхожу к шкафу и начинаю разбирать свою одежду. А заодно складываю новые вещички, которые привезла мне мама.

– Танец почти отрепетирован. Марк идёт на поправку. Всё в порядке, – продолжаю я радостно вещать.

– Оо, Полина, не убирай это. Примерь!

– Что? Сейчас?

Поворачиваюсь к ней с белым брючным костюмом в руках.

– Да. Вон тот фиолетовый топ будет прекрасно с ним смотреться. Наденешь этот костюм в ресторан на день рождения, – распоряжается мама, не замечая, к счастью, моего побледневшего лица.

Топ слишком короткий. А брюки будут слишком низко сидеть на бёдрах. В общем, татуировку мама, конечно, увидит. И будет звиздец...

Хочу оставить этот «сюрприз» для неё на своё совершеннолетие. Возможно, в этот день она не линчует меня...

Какого чёрта я сделала тату на таком видном месте?

– Мам, я не хочу сейчас. К тому же Марина Захаровна вот-вот позовёт всех к столу, – быстро убираю плечики с костюмом в шкаф. – Но я вижу, что он шикарный. Спасибо, мам.

Подхожу к ней и, обняв за плечи, звонко чмокаю в щёку. Мама улыбается.

– Взрослая ты у меня уже, ребёнок... – голос становится немного грустным, хотя она с весёлой улыбкой щёлкает по моему носу, а потом гладит по щеке. – И какая-то ты сегодня потерянная... Или нервничаешь... Точно всё в порядке?

– Просто каникулы быстро пролетели, – беспечно пожимаю плечами и отстраняюсь. – Опять начнётся нервотрепка с этими ЕГЭ.

Дело, конечно, не в этом... Мне не с кем поделиться своими переживаниями. Хотя... Наверное, стоит встретиться с Евой. Она поймёт меня как никто другой, ведь её Дамир – такая же непростая личность, как и Максим.

Не хочу его прощать!

И чертовски хочу, чтобы он попросил прощения... И вообще исправил всю эту ситуацию.

И я так устала от собственной амбивалентности, чёрт возьми!

– Идём есть? – вновь натягиваю на лицо улыбку.

– Пойдём, – соглашается мама.

Мы наконец-то покидаем мою комнату и спускаемся вниз. Стол накрыли в гостиной, возле ёлки. Максим с отцом уже здесь. Марина Захаровна носит закуски и посуду из кухни. Я спешу ей помочь.

– Возьми бокалы, Полина, – говорит женщина, а сама хватает тарелки. Потом смотрит мне за спину: – Максик, а ты – вино и сок.

– Да, конечно, – хрипло отвечает Макс за моей спиной.

Его бабушка выходит из кухни, и мы остаемся вдвоём.

Пульс подскакивает. Взяв поднос, я переставляю хрустальные бокалы на него, чтобы не нести их в руках. Чувствую, как Максим подходит ближе. Тянется через моё плечо за графином с соком. Воздух между нами накаляется и буквально обжигает кожу.

– Я хотел уехать отсюда прямо сегодня, – негромко говорит Максим, касаясь подбородком моих волос.

– Так что же не уехал? – шепчу, теряя голос.

– Хотел бы сказать, что из-за отца. Но это не так, принцесса. Не хочу верить, что всё у нас закончилось вот так.

Я молчу. Просто... не знаю, что сказать.

Давить на него не хочется. Требовать правды тоже. Он сам должен мне рассказать. Я ведь ничего от него не скрываю!

– Я остался, чтобы продолжить репетиции, – говорит Максим. – Или ты больше не нуждаешься в моей помощи?

Первый порыв – сказать, что не нуждаюсь. Просто из вредности. Но я всё же нуждаюсь в партнёре, поэтому отвечаю:

– Да, репетиции мне нужны.

Получается довольно резко и холодно.

– Отлично, – сухо роняет Максим и отходит.

Держась за поднос, с минуту стою неподвижно. Когда оборачиваюсь, Максима уже нет.

Мне не хватает его прикосновений. Не хватает его поцелуев. Заставить себя разлюбить невозможно по щелчку пальцев.

Тяжело вздохнув, беру поднос и иду в гостиную. Расставляю фужеры рядом с тарелками. Все стулья уже заняты, и я опускаюсь на последний свободный – тот, что рядом с Максом. Мама снова кривит губы, когда смотрит на нас. Правда, ничего не говорит и сосредотачивает своё внимание на муже.

Они рассказывают о поездке. О деловых банкетах, о продвижении в бизнесе Панфилова-старшего. Оказывается, через месяц он вновь улетит в Европу.

Мама слушает мужа с лёгкой грустью на лице. Меня она оставить не сможет, значит, Владимир Андреевич полетит один. Мама знала о том, какой образ жизни ведёт этот мужчина. Она знала, что придётся месяцами ждать его из поездок, ведь отец Макса построил свой бизнес именно за рубежом. Чего уж теперь расстраиваться?

Во время ужина Макс напряжённо молчит и ковыряет вилкой в тарелке. Пару раз он, извинившись, выходит из-за стола, потому что у него звонит телефон. Владимир Андреевич провожает сына озабоченным взглядом, что, естественно, не ускользает от мамы. И когда Марина Захаровна откланивается и уходит в свою комнату, потому что устала и хочет полежать, мама спрашивает у своего мужа:

– Он опять что-то натворил, да?

Это она про Макса, конечно.

– Ничего он не натворил, – расслабленно улыбается отчим, сжимая в руке мамины пальчики и поднося её кисть к губам. – Просто у него непростая ситуация дома.

– Да, ты говорил, – кивает мама. – Ты выяснил, что там происходит?

Отчим как-то неопределённо машет рукой, что, видимо, означает «неважно, я разберусь». Но маму это не устраивает, и она начинает напирать:

– Вова, ну я же слышала, как ты говорил по телефону о том, что его мать связалась с уголовником. Максим вполне может нажить себе неприятностей. Это коснётся и нас.

У меня чуть челюсть не падает от шока. Какой ещё уголовник?

– Жанна, перестань! – отчим смеряет её предупреждающим взглядом. – Максим изменился. Он уже не тот безалаберный парень, каким был раньше. Он же взрослеет. К тому же сын не отвечает за поступки своей матери.

– Хорошо, если это так, – мама просто не может не оставить последнее слово за собой. – Но все его прошлые поступки говорят о другом. Сколько раз ты забирал его из участка?

Кажется, они сейчас поругаются...

В этот момент Максим возвращается за стол, и вид у него такой, словно он всё слышал. Его взгляд, полный ненависти, направлен на мою мать.

– В чём дело, Максим? Хочешь что-то мне сказать? – она вызывающе выгибает бровь.

– Да, – кивает Макс. – Хочу заметить, что не питаю иллюзий на Ваш счёт. Такие люди, как Вы, редко дают другим второй шанс. Они всегда придерживаются своего первого впечатления.

– Ты прав, – бросает моя мать.

Мне за неё ужасно стыдно...

Макс вскакивает.

– Спасибо за ужин, – хриплым голосом говорит он и уходит, не слушая окриков своего отца.

И направляется Максим не на второй этаж в свою комнату. Прихватив свою куртку, он вылетает из дома.

Похоже, он не вернётся сюда больше...

Отчим с мамой начинают препираться, а я даже слушать их не хочу. Выскакиваю на улицу прямо в том, в чём была: лосинах и футболке. Но трачу слишком много времени, чтобы надеть сапоги, потому что в домашних тапках я далеко не уйду.

Мне нужно извиниться перед Максом за мать. Она часто бывает резка, но это её, конечно, не оправдывает.

Но когда я выбегаю за ворота, то понимаю, что опоздала. Задние фары мустанга уже далеко, в конце улицы. Макс уехал.

***

Когда я, совершенно продрогшая, наконец возвращаюсь в дом, меня буквально трясёт от холода. Не знаю, сколько я простояла на улице в надежде, что Макс вернётся. За это время стол из гостиной исчез, а грязная посуда уже бултыхается в посудомоечной машине.

Направляюсь к лестнице. Хочется закрыться в комнате, залезть под одеяло и прижать к груди мистера Морфеевича. Этот кролик всегда помогает мне успокоиться.

Дверь кабинета Владимира Андреевича приоткрыта. Останавливаюсь. Отчим сидит за компьютером. Возможно, я должна что-то сказать... Но не знаю, что. Судя по выражению лица отчима, они с мамой серьёзно поругались. Подливать масло в огонь нельзя. И лезть сейчас с расспросами о каком-то уголовнике – тоже. Тихо смываюсь к себе.

Заснуть не удаётся. Ворочаюсь с боку на бок, пока экран телефона не вспыхивает уведомлением. Беру телефон в руки. Вотсап... Сообщение от Евы.

«Привет. Поль, у вас с Максом всё нормально?»

Вот так прямо в лоб, да? С чего бы вдруг? О «нас с Максом» я никому не рассказывала. Хотя Ева знает о том, что он меня преследовал. Встречал после репетиций у студии ещё до того, как поселился здесь.

Я: Почему ты спрашиваешь?

Ева: Мы с Дамиром в клубе. Максим тоже здесь. И он, мягко говоря, не в лучшей форме. Объясняется какими-то междометиями. Всё, что я поняла – что ты «зараза эдакая».

Чудесно, блин!

Я: Мы поругались. И он первый накосячил. Так что пусть теперь не обзывается.

Отправляю. Но тут же жалею об этом. Ева-то тут при чём? А я будто бы злюсь и на неё тоже.

Я: Он там в компании какой-нибудь красотки, да?

Блин! Бьюсь затылком о подушку. Чувствую себя ужасно уязвимой, обнажая свои тайные страхи. Словно голая посреди толпы.

Ева: Нет, мы втроём. Так что произошло?

Я: Мы расстались.

Ева: Ничего себе! А вы встречались?

Я: Вроде того. А теперь всё.

Ева: По чьей инициативе расстались?

Я: По обоюдной.

Ева: Не надейся, что всё так просто закончится. Такие, как Макс, не сдаются. Мы с Дамиром расставались раз сто.

А следом прилетают смеющиеся смайлики.

Выключаю экран, с трудом погасив в себе желание собраться и поехать в клуб. Убираю телефон под подушку. Меня даже ненадолго выключает...

Просыпаюсь от дикой жажды. Потому что снился Макс и его «взрослые» поцелуи... Выбравшись из постели, покидаю комнату. В коридоре темно. Дверь родительской спальни плотно закрыта.

На лестнице слышатся звуки шагов. Спускаюсь вниз и вижу, как мама заходит в кабинет отчима. Похоже, пошла мириться. На цыпочках прохожу мимо кабинета. На кухне выпиваю стакан воды и отправляюсь обратно к себе. Но по пути невольно останавливаюсь и прислушиваюсь к голосам, раздающимся из кабинета.

– Ты обещала мне, Жанна, – устало говорит Владимир Андреевич. – Обещала, что будешь к нему терпимее. Он же мой сын! – произносит с болезненным надрывом.

Мама какое-то время молчит. Слышу, как щёлкает зажигалка. По ногам проходит порыв холодного воздуха. Видимо, отчим открыл окно, чтобы покурить.

– Я разговаривала с Элей, – наконец произносит мама таким же усталым голосом. – Она аккуратно намекнула мне о неоднозначных отношениях наших детей.

Щёки вспыхивают. Спасибо Вам, Эльвира Эдуардовна! Блин...

– Допустим, они друг другу понравились. И что? – подаёт голос отчим.

– А то! – возмущённо восклицает мама. И тут же с отчаянием шепчет: – Прости, Вова, прости... Не хочу на тебе срываться. Просто Поля так похожа на меня в этом возрасте!..

– Но она не ты, – отрезает отчим. – А мой сын – не... Как там его?

– Неважно, как его звали. Важно, что он вскружил мне голову в семнадцать, а потом бросил. Ты же знаешь, что мне пришлось пережить.

– Ты не воспитывала ребёнка одна и не побиралась. Ты в полном порядке, Жанна. Ты со всем справилась и стала прекрасной женщиной с закалённым характером. Немного вредной, правда, – добавляет игривым тоном Владимир Андреевич.

– Ах, вредной?! – мама тоже флиртует с ним.

А потом слышатся звуки поцелуев и приглушённые стоны...

Надо бы уйти. Но я не могу сдвинуться с места, огорошенная услышанным.

У мамы был какой-то другой мужчина до отца? Или я что-то не поняла?

Из ступора меня выводит рваный вздох за спиной. Резко разворачиваюсь. В тёмной гостиной у стены кто-то стоит. Видимо, поняв, что я его заметила, этот кто-то выходит из тени, и на него падает свет уличного фонаря.

Макс.

Давно он здесь? Тоже всё слышал?

Мои губы невольно дрожат.

– Пойдём.

Максим берёт меня за руку и тянет за собой наверх. Не останавливаясь возле моей комнаты, заводит в свою. Берёт на руки, укладывает на свой матрас, ложится рядом. Всё делает так быстро, что я не успеваю даже возразить, находясь в какой-то прострации.

Прижимает меня к себе и гладит по волосам.

Почему он... утешает меня?

Да, именно так это выглядит – как утешение.

Не понимаю...

Позволяю себе немного поплавать в этом дурмане. Его бережные руки, крепкие объятья, нежный поцелуй в висок...

У нас всё нормально. Не было никакой ссоры, и мы не расстались. И моя мама не сказала только что о том, что мой покойный отец на самом деле не был мне родным отцом.

Так... Дурман рассеивается. Я резко сажусь. Максим тоже садится и внимательно смотрит на меня.

Губы вновь начинают дрожать. Пытаюсь выдавить из себя что-то членораздельное и не слишком жалкое.

– Я... Наверное, я что-то не так поняла.

Да? ДА?! Скажи «да», пожалуйста!

Но Максим качает головой, и слова его безжалостны.

– Всё логично, принцесса. Некто, похожий на меня, разбил ей сердце и бросил. И она родила тебя одна. Или ей пришлось обмануть твоего отца... Немудрено, что она меня ненавидит.

Режет без ножа...

Я вскакиваю.

– Всё! – выставляю руки перед собой. – Ничего не хочу слышать!

Максим тоже поднимается на ноги.

– Но я не тот, кем она меня считает. Да какая, к чёрту, разница, кто ей там сердце разбил?! – психует он, пиная матрас. – Есть ты и есть я! Все остальные пусть идут нахер со своим багажом и личным опытом!

Часто моргая, пытаюсь избавиться от слёз в глазах.

– Ты просто эгоист! – тычу в него пальцем. – Дело сейчас не в нас! А в том, что мне лгали всю жизнь!

– Тут ты права, – сразу сдаётся Максим и притягивает меня к себе. – Прости... Не хотел повышать голос.

Вновь укладывает на матрас и шепчет:

– Я знаю, что ты чувствуешь себя очень паршиво, принцесса. Вообще-то, я не наделён эмпатией, но твою боль чувствую. И хочу избавить тебя от неё. Что мне сделать?

Слёзы вновь жгут глаза. Если он будет меня жалеть, я разрыдаюсь в голос. Не знаю, почему... Вроде бы уже взрослая и вполне могу пережить эту информацию. Отец мой давно умер. Да и какая разница, биологический он был или нет? Главное, что он любил меня, а я его.

Но мне всё равно паршиво. В частности оттого, что моя мать оказалась лгуньей. Пытается уберечь меня от ошибок, которые совершила когда-то сама! Я уверена, что так это не работает.

Максим поглаживает меня по щеке. Я лежу на спине, а он на боку. Его внимательный взгляд обжигает мою скулу.

– Просто обними меня, и всё, – шепчу я, сдерживая предательские слёзы.

Обнимает. Вжимается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает.

– Поспи, принцесса.

Закутывает нас одеялом.

Послушно закрываю глаза. Вряд ли я усну. Но и разговаривать не хочется. В объятьях Макса мне просто спокойно.

Глава 32

Макс

Мне кажется, я держу её в своих руках всю ночь. Даже моё подсознание понимает, что Поля может убежать, и даёт команду рукам быть начеку.

Поля не убегает.

Просыпаемся мы почти одновременно. Я на несколько минут раньше, что позволяет мне просто полюбоваться на неё немного. Такую хрупкую и красивую во сне, что в груди болезненно жжётся.

Что со мной будет, если я её потеряю?

Влюбиться в восемнадцать раз и навсегда... Это показалось бы мне бредом ещё пару месяцев назад. А теперь я в этом бреду функционирую. Я по уши влюблён в эту девушку и не представляю своей жизни без неё.

Осторожно утыкаюсь носом в густые волосы и дышу, дышу, дышу... От её аромата быстро хмелею и не могу сдержать пьяную улыбку.

Полина открывает глаза. Проснулась... Напряжённо смотрит на меня, медленно моргая.

Нехотя отпускаю её. Если захочет уйти, держать не буду. Я и так постоянно удерживаю Полину и принуждаю. Так было с самого начала. Преследование, откровенные зажимания по углам, украденные поцелуи... От неё тоже должно быть хоть немного инициативы. В одиночку я эти отношения не вытяну.

– Ты как? – подпирая ладонью щёку, смотрю Полине в глаза.

– Не знаю.

Она кажется расстроенной.

– Будешь говорить маме о том, что слышала?

– Тоже не знаю, – качает головой. – Боюсь, будет скандал.

– Может, тогда просто забыть? – предлагаю я.

– Забыть я тоже не смогу. Буду думать, что со всем этим делать, – отчаянно вздохнув, она садится и раскутывается. – Максим, можно задать тебе вопрос? – спрашивает, не глядя на меня.

– Можно, – теперь я любуюсь её спиной.

– Твоё странное поведение как-то связано с уголовником, который живёт с твоей мамой?

Да бл*ть!

Не знаю, есть ли во мне переключатель с нормального на психа и обратно... Но если есть, то Полина мастерски умеет нажимать на этот тумблер.

– Уже сообщили, да? – рычу я, поднимаясь. – Мамаша твоя постаралась?

– Они обсуждали это за столом, – растерянно и виновато продолжает Полина. – Может... просто... я могла бы чем-то помочь?..

Чем?!

Мы оба уже на ногах. Меня выворачивает наизнанку от её участливого взгляда. Так смотрят на детей-сирот, оставшихся без сладкого подарка на праздник.

– Дела моей мамы никого не касаются, – решительно встаю за мать и за себя заодно. – У нас всё в полном порядке. Её сожитель – нормальный мужик.

– Я поняла, Максим, успокойся! – Полина выставляет перед собой руки и упавшим голосом добавляет: – Не хочешь обсуждать это со мной – и не надо. Ладно, я пойду.

И решительно выходит из комнаты.

Провожаю её растерянным взглядом. Ну чё я сорвался-то, бл*ть? Не привык, что кто-то лезет мне в душу? Да, это так... И признаваться в том, что отчудили мы с Игорьком, я тоже не собираюсь. Это в прошлом.

Жду, когда Поля выйдет из душа. Когда дверь в ванную комнату наконец открывается, проскальзываю внутрь, заталкивая свою принцессу обратно. Прижимаю спиной к двери. Обнимаю.

– Максим! – шикает Полина. – Нас родители увидят!

– И что? – тихо рявкаю я. – Не сексом же занимаемся.

– Ты знаешь, что так нельзя, – давит в мою грудь ладонями.

Твою ж мать! Чё всё так сложно?

Упираюсь лбом в её лоб, пытаясь усмирить дыхание.

– Дай мне просто немного так постоять, – шепчу ей в губы. – Ну пожалуйста, принцесса. Скучаю я без тебя.

Перестаёт сопротивляться, обвивает руками шею. Мы не целуемся, но наши губы в жалком сантиметре друг от друга. Прикасаемся друг к другу рваным горячим дыханием. И телами...

Это как ходить по краю пропасти и мечтать упасть... Но мы почему-то не падаем. Хотя я знаю, почему. Между нами слишком много вопросов без ответов.

– Мы будем сегодня тренироваться? – шепчу ей в ушко, убирая прядку волос.

– Если ты хочешь...

– Больше всего на свете, – касаюсь губами её скулы.

– Тогда да. Студия свободна в одиннадцать.

– Полина! – слышится голос её матери из коридора.

Оба застываем, как каменные статуи.

– Полина! – голос сопровождается стуком в дверь.

Поля открывает рот, который я тут же закрываю ладонью. И отвечаю Жанне:

– Здесь Полины нет.

Ответила бы она сама – и её мать осталась бы дожидаться под дверью.

– Ой... Прости...

Шаги удаляются. С грустью усмехаюсь:

– Похоже, тебе пора бежать.

– Да, – её голос дрожит.

Немного смещаюсь в сторону, позволяя Полине дотянуться до дверной ручки. Бросив на меня затуманенный взгляд, девушка сбегает. А я встаю под холодный душ, чтобы хоть немного снять с себя это охренительное возбуждение. И стресс тоже.

За завтраком мой отец ведёт себя довольно настороженно. А его жена – непринуждённо. Нахваливая бабушкину стряпню, пытается выглядеть милой и приветливой. Несколько раз смотрит мне в глаза так, словно хочет извиниться. Ну или у меня мозг воспалился от видочка принцессы, и я всё себе придумал.

Полина уже переоделась, собираясь ехать на репетицию. На ней офигенный комбинезон, обтягивающий её, как вторая кожа. И он, кстати, кожаный. А на бёдрах вставки из змеиной кожи. Молния спереди поднята не до конца, открывая весьма соблазнительный вид. Мой взгляд так и норовит упасть в эту манящую расщелину.

Боже!.. Что ж ты со мной делаешь, детка?

Кажется, отец замечает мой похотливый взгляд, потому что в какой-то момент мне прилетает пинок под столом. Прямо в малоберцовую кость.

Ауч!

Напарываюсь на его свирепый взгляд.

Так и хочется возмущённо бросить: «А чё такого?» Я что, даже смотреть на неё не могу по вашим дебильным правилам?

Закончив с завтраком, первым ухожу из кухни. Жанна за каким-то бесом идёт за мной.

– Максим, – настигает в гостиной. – Я хотела бы извиниться.

– Отец просил Вас это сделать?

– И да, и нет. Конечно, он говорил об этом... Но я и сама хочу. За столом я была груба. Извини.

Ох, это не все твои косяки дамочка…

– А если не извиню? – решаю немного подёргать эту хищницу за усы.

– Тогда мне будет очень жаль, – нахмуривается она. – Жаль, что мы так и не смогли наладить отношения.

– Хорошо... Извинения приняты, – сухо бросаю я.

Поворачиваюсь и иду в прихожую. Мне не хочется её прощать. Теперь я зол на неё ещё больше. И она – главное препятствие между мной и Полей. Но она – её мать. Как такое препятствие безболезненно ликвидировать?

***

– Тебе не жарко? – игриво дёргаю за собачку на молнии её бомбического спортивного комбеза.

– Макс... – смущённо выдыхает Поля, отстраняясь. – Перестань, мы не одни.

Да, чёртова тренерша здесь. И смотрит на нас коршуном. Не иначе, мать Полины попросила бдить за нами.

Полина вновь включает трек сначала, и мы снова повторяем танец. Могу сказать, что я справляюсь довольно неплохо. Не мацаю свою принцессу, как это было раньше, не допускаю никаких откровенных движений. У нас всё четко, слаженно. И уверен, что красиво.

Понятно, что Полина вывозит весь танец, но... Я тоже молодец, как она говорит.

Кажется, наша последняя ссора осталась где-то в прошлой жизни. Хотя мы и не мирились вроде. Ну просто хочется это проехать.

Да, я немного лжец. А Полина – плохая девочка, которая попёрлась ночью в боулинг-клуб! Но если посмотреть под другим углом...

Просто я не хочу вовлекать её в свои проблемы, а она просто хотела увидеться с друзьями. И какой-то хер поднял её на руки, потому что, по-любому, захотел её. Но она вырывалась, кстати. И принадлежит только мне! Поэтому тот хер получил заслуженно.

Да, под этим углом ситуация нравится мне гораздо больше.

Ловлю Полину в последний раз, прижимаю к груди, и мы целомудренно соприкасаемся губами. Всё в рамках танца. За моей спиной раздаются хлопки. Опустив Полину, поворачиваюсь.

– Прекрасно! – закончив хлопать в ладоши, Эльвира строго смотрит на Полину: – Иногда мне кажется, что ты зря выбрала балет. В других направлениях ты даже интереснее.

– Спасибо, – скромно отвечает Полина и смотрит на меня: – Идём. Тут и правда жарко.

Мне кажется, или эта тема для неё неудобна?

Прощаемся с тренершей и уходим. Сегодня мы без переодеваний и душа, потому что раздевалки все битком. Полина лишь забирает наши куртки. Я тренировался в спортивных штанах и футболке, и меня совсем не смущает, что немного взмок.

Накинув куртки, выходим на улицу. Идёт снег, напоминающий дождь. Бежим к машине. Пока открываю для Полины дверцу и обегаю тачку, мои волосы промокают насквозь от этого снежного ливня.

– Главное, не простыть, – стучит зубами Полина.

Волосы у неё тоже мокрые, а щёки горят. Врубив печку на полную, выезжаю с парковки и тут же торможу у ближайшей кофейни.

– Сейчас вернусь.

Чмокаю Полину в щёку и под её ошеломлённым взглядом вылетаю из машины. Покупаю два кофе, на этот раз капучино. Ещё каких-то круассанов с клубничным джемом. Продавщица уверяет, что они свежие, только что из печки. Возвращаюсь к своей принцессе, вручаю ей стаканчик и пакетик с выпечкой.

– Ты читаешь мои мысли, – краснея, говорит Полина.

– Хотела капучино?

– Да... И обожаю эти круассаны!

– Ммм...

Мы кормим друг друга кусочками круассанов, пьём кофе... Почти не разговариваем. Я пожираю её глазами, она тоже не отводит от меня взгляда. Люблю когда у неё такое игривое настроение. После изнурительных тренировок оно чаще всего именно такое. Танцы её заряжают.

Так... А что там у нас с балетом?

Прокашливаюсь.

– Эльвира сказала, что ты зря выбрала балет. Тебя это смутило. Почему?

Предпочитаю не ходить вокруг да около.

– Давай не будем об этом, – настроение Полины тут же падает.

Она допивает кофе. Забираю у неё стаканчик, вставляю в свой. Круассаны мы уже доели. Кидаю стаканы в пустой пакет и швыряю его на заднее сиденье.

– Почему не будем? – обхватываю лицо девушки ладонями. – Мне ты можешь рассказать всё, что угодно.

– А я не знаю, что сказать, – трепещут её ресницы. – Я не знаю, что именно хочу танцевать. Мне нравятся разные стили. Но и балет бросать не хочется. Хотя и дураку понятно, что я не балерина.

– Дураку, может, и понятно, а мне нет, – хмурюсь. – Объясни.

– Мой вес на пять килограммов больше общепринятых норм в балете, а подготовка далека от идеала. Балет для меня скорее хобби, я никогда не построю в нём карьеру. Но всё же мне очень нравится танцевать классику... Иногда я чувствую себя в тупике от этих противоречий внутри.

Опускает взгляд. Чувствую, как закрывается от меня.

– А та женщина, Алла Зайцева... Она что преподаёт?

– Она занимается разными стилями. Но в основном современной хореографией.

– Так значит, тебе и выбирать не нужно. Попадёшь к этой Зайцевой – и будешь танцевать то, что она поставит. Ведь ты этого хочешь, так?

Полина мягко улыбается, вновь оживая.

– Ты так уверен, что я к ней попаду?

– На двести процентов.

И я не вру. Полина для меня лучшая, идеальная...

Мы касаемся губами и улетаем в какую-то другую реальность. Где нет танцев, родителей и каких-то недомолвок. Только мы. Наши губы, объятья...

Возвращаться не хочется. Из динамиков магнитолы звучит наш трек. Полина отстраняется, чтобы глотнуть немного воздуха, а я с улыбкой подпеваю:

– Душу забрала... На небо лупили звёзды, уплетая мармелад...

– С тобою лечу свободно, без тебя я в кандалах!.. – подхватывает Полина.

И мы вновь целуемся... Пока не раздаётся назойливый телефонный звонок. Это мне. Мой айфон трезвонит и трезвонит, и нам приходится прерваться.

– Ответь, – выдыхает Полина, отодвигаясь от меня.

Смотрю на экран. Игорёк. Первый порыв – вырубить телефон. Но он ведь с моей матерью живёт... Вдруг, как тогда, что-то срочное. Тогда бандиты заявились прямо к нам домой.

Прижимаю трубку к уху.

– Я занят!

– Переживёшь! – рявкает Игорёк. – Ты мне срочно нужен. Дело на миллион.

– Я не могу...

– Реально на миллион. Давай, дуй домой, Макс. Если не приедешь, я бабки поделю с кем-нибудь ещё. А мне хочется поделить их с тобой. Не забывай: нам ещё тем быкам отдавать.

– Тебе отдавать! – рычу в ответ.

Но всё же жму на газ и трогаюсь с места. Зажав телефон плечом, хватаю руль обеими руками, пытаясь выбраться из мокрой снежной жижи у обочины.

– Объясни в двух словах, что от меня нужно.

– Сопровождение, – размыто говорит Игорёк. – Просто довезти из пункта А в пункт Б. Всё.

– И где эти пункты?

– Недалеко. К утру управимся.

Бл*ть! Надо отказаться... Но меня так сильно привлекает вопрос лёгких денег, что я не отказываюсь.

– Ладно, скоро буду.

Медленно двигаемся в плотной пробке.

– Куда-то уезжаешь? – небрежно спрашивает Полина.

Перевожу на неё взгляд.

– Да. По делам.

– Понятно.

И всё. Километровая пропасть между нами снова на месте. Но я сам виноват. И чтобы немного сгладить, выдаю:

– Твоя мама не соврала, говоря о зеке, с которым живёт моя мать. Это ведь она тебе рассказала?

Полина кивает.

– Максим... Я понимаю, что это не моё дело, – резко даёт заднюю.

Хватаю её за руку, переплетаю наши пальцы.

– Моя мама действительно живёт с мужиком, недавно освободившимся из тюрьмы. Но он не так уж плох. И ему иногда нужна моя помощь... Чтобы он смог лучше освоиться в нашем мире.

Знаю, так себе объяснение.

Полина зависает. Тем временем пробка рассеивается, и я поддаю газу. Быстро долетаем до дома.

– Наверняка ты даже не зайдёшь, – смотрит на меня слегка растерянным взглядом. – А что мне сказать твоему отцу?

– Я еду к матери, – пожимаю плечами. – Да и вообще, когда его волновало моё местонахождение?

Теперь в глазах Полины грусть.

– Твой папа – хороший человек.

– Да, наверное.

– Ладно... – Полина дёргает дверную ручку. – Я пойду. Завтра в школу.

Точно. И наши школы в разных районах. И видеться теперь мы будем значительно реже.

– До скольки ты завтра учишься? – придерживаю Полину за локоть.

– Не знаю. До часа вроде.

– Я приеду за тобой и заберу. Потом поедем тренироваться.

– Не получится. Завтра у меня репетиция с труппой.

– Весь чёртов вечер?

– Может быть, – пожимает плечами.

Разозлить меня хочет? Или вновь намекает на то, что мы расстались? Но наши поцелуи говорят об обратном, чёрт возьми!

Отпускаю её. С Полиной надо как-то по-другому. Любое давление на неё приводит к тому, что она начинает сопротивляться и обороняться. Я не хочу, чтобы она оборонялась. Хочу просто прожить с ней вместе как можно больше эмоций. Они-то и приведут нас к истине. А истина в том, что мы влюблены друг в друга. И неважно, что больше не говорим об этом вслух.

Она медленно выбирается на улицу, потом заглядывает в салон.

– На день рождения хоть придёшь?

Мои губы дёргаются в ухмылке.

– Ни за что не пропущу, принцесса.

Полина фыркает. Хочет отстраниться, но я подаюсь к ней, хватаю за ворот куртки и, втянув в салон, обрушиваюсь на её губы коротким, но запоминающимся поцелуем.

Всё. Теперь пусть идёт.

И она уходит с улыбкой на губах.