Текст книги "Путь к сердцу мужчины (СИ)"
Автор книги: Кира Муромцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава девятая
– Что за? – глаза скользкого и противного округляются до невероятных размеров, грозя то и дело вырваться из орбит и укатить в закат. Да, Валя, у тебя явно больное воображение. Хотя, после всего того стресса, что я испытала, проделав огромную работу по отпугиванию сей нечисти, то ничего удивительно.
– СОБР, – услужливо подсказала я инспектору. Даже то, что окно теперь придется менять нисколько не омрачило моего, моментально ставшим одухотворенным, настроения.
– А что собственно тут происходит? – наконец, вступает в наш диалог Георгий и так зло щурит глаза, что мне моментально хочется его расцеловать. До чего же миленький, когда вот так злиться, подобно вскипающему чайничку. Еще немножко и пар из ушей и ноздрей повалит, поэтому мне бы, по-хорошему, его успокоить, отшутиться, но делать я сего, хоть убивайте, не желаю. Нет, ну а что? Мужчина пришел же меня спасать? Вот пусть и спасает. К тому же злыдень, по имени, Виктор Петрович заслужил. Нечего обижать маленьких и беззащитных.
– Проверка, – злыдень отошел от меня на несколько шагов, будто чисто случайно рядом оказался. Мимо, так сказать, пробегал козлик горный и заблудился.
– Проверка? – изогнул бровь Серов, буравя взглядом минимум Марианскую впадину в инспекторе. – И как? Успешно?
– Что? – не поняла нечисть, но и позорно бежать не спешила. Ух, так же неинтересно. Хоть бы пятиться начал или, я не знаю, убегать. А то Гошенька мой глаза об него ломает и ломает, а этому хмырю, хоть бы что.
– Проверка, – Гоша скрестил руки на груди, тем самым подчеркнув еще сильнее свои, нажитые долгими годами тренировок, мышцы.
– Я бы так не сказал….– и надулся, словно индюк.
Я посмотрела на Гошу, перевела взгляд на пышущего недовольством инспектора и громко, со всей силой своих легких, вздохнула, дабы прервать воцарившуюся тишину. Правда, мой вздох не возымел эффекта, мужчины так и стояли друг напротив друга меряясь, черт знает чем, а из окна уже хорошенько так поддувало. Я снова вздохнула. Тяжело так, с надрывом. Нет, я не подгоняю и не хочу разрядить обстановку, просто холодно, как бы. Сквозняк.
– Вот как, – отмер, наконец, Георгий. – Тогда я бы с удовольствием обсудил с Вашим начальством это маленькое недоразумение.
Он под недоразумением результат проверки имел в виду или все-таки самого инспектора?!
– Как Вам будет угодно, – пропыхтел Виктор Петрович, однако, спесь ему Гоша явно сбил. Вон как пальцы нервно задрожали, когда тянулись, чтобы узел галстук ослабить.
– Тогда всего доброго, – Серов подошел к выходу и демонстративно открыл дверь, махнув инспектору в приглашающем жесте. Мол, чеши ногу об дорогу, пока эти самые ноги у тебя в целости и сохранности.
Виктор, гад такой, Петрович дураком явно не был. Сволочью был, редкостной при чем, по одному взгляду видно, а вот дураком ни разу. Поэтому благоразумно кивнул на прощание, бросил в меня то ли злой, то ли тоскливый взгляд и ушел, гордо вскинув свои два подбородка.
– Теперь ты, – Серов поворачивался ко мне, словно в замедленной съемке или это уже мне тормознутость надуло. Я, правда, раньше думала, что некоторым детей надувает, а вот я везунчик. Мне тормознутость досталась.
– А что я?
– Ничего мне сказать не хочешь? – хочу. Много чего хочу. Только что ты захочешь услышать – это уже другой вопрос. – Например, что на самом деле хотел от тебя этот индивид? Почему ты так одета? Что, собственно, вообще происходит?
– У меня встречный вопрос, – скрестила я руки на груди, вздернув подбородок. – Что ты здесь делаешь? Раньше тебя сюда никаким калачом не заманишь!
– Я мимо проходил!
– Мимо. С другого конца города, как же, – фыркнула я.
– Ты мне голову не заморачивай, Валентина, – сквозь зубы процедил мужчина и в несколько шагов оказался совсем рядом. Большой такой, сильный, красивый. Мечта, в общем. Ожившая, настоящая, эротическая.
– Почему? Разве у меня плохо получается? – главное глазами убедительнее хлопать, чтобы постоянное желание меня придушить, превратилось в желание поцеловать. По-настоящему, а не как вчера.
– Валя, – Гоша тяжело вздохнул, потер переносицу и провел ладонью по короткому ежику волос.
Между прочим, больной рукой провел и даже не поморщился. А вот это уже совсем паршиво. Потому что, если ему лучше, значит, мне пора собирать чемоданы. Или не надо? Вот и пойми его. Сначала целует, потом опять спасает, а потом снова отпрыгивает как от прокаженной, как сейчас. Даже, чтобы не смотреть на красоту мою неземную в старом бабкином платье в окно задумчиво глядит. В то самое, которое недавно вынес своими большими и красивыми плечами.
– Я вызову службу по ремонту, они заменят окно. Будет кому проследить и закрыть кондитерскую?
– Конечно, я прослежу, – киваю, делая вид, будто его отстраненность меня совсем, вот ни капельки, не задевает.
– Нет, – Серов хмурит брови, осматривает меня с ног до головы и, наконец, бросает: – Сходи, переоденься, и мы поедем.
– Куда?
– Гулять!
– Зачем? – кажется, мои глаза тоже скоро из орбит выпадут. Гоша? Меня? Гулять? Что???
– Валя, – рявкнул так, что стекло второго окна нервно задребезжало. – Не беси меня, женщина.
– Да иду-иду, – послушно закивала и унеслась переодеваться. Мужчин надо слушаться, особенно когда они такие хорошенькие.
***
Зеркало отражало действительность, и эта самая действительность, мне не очень то и нравилась.
– Неужели я такая толстая?! – спросила сама себя, а потом от недовольства хлопнула ладошкой по своим же губам. Ибо нечего, глупости всякие городить.
Нет, безусловно, лишние кг имелись. На животе вот складка. Не уродливая до невозможности, но складка. И бока пусть подтянутые, но слишком уж округлые. А Гоше такие не нравились. Уж я-то знаю.
Следует, конечно, начать с того, что Георгию я вся не очень нравилась. По крайней мере, с самого начала. И это было понятно, я даже умудрилась привыкнуть. А тут бац и такие резкие перемены! Будто и не он рычал на меня целыми днями и фыркал, стоило меня завидеть издалека.
Так, что-то я слишком отвлеклась. Между прочим, ревизия, стратегических запасов жиров, еще к концу не подошла. Снова бросила тоскливый взгляд на свои нижние «девяносто», которые таковыми никогда не были и подумала, что бабушкино платье, впрочем, неплохой вариант. А что?! Живот скрывает, попу далеко не модельных параметров тоже. …
Подумала – подумала и бросила эту гиблую затею. Нет, ну право слово, похудеть на считанные минуты я не смогу, а прятать оставшуюся красоту не очень и хотелось. Да, и к черту, эту рефлексию! Я же не доллар, чтобы всем нравится.
«Всем – не всем, а одному вредному гражданину очень уж хочется» – ехидно добавил внутренний голос. За что и был, так сказать, послан.
Вредный гражданин, дожидался меня внизу, успев вызвать ремонтников, которые на первое время затянут окно пленкой.
– Ребята все измеряли, окно я заказал. Пришлось приплатить за срочность, – отчитался Серов, взглядом скользя по моей фигуре в ярко-красном сарафане.
– Я верну, – стало как-то неловко и я смущенно отвела взгляд. Я? Смущенно? Серьезно?!
– Х…Фигню не неси, – быстро исправился Гоша и выдав последние важные указания работникам и Тане, схватил меня за руку, утаскивая на улицу.
Я молчала. Просто, впервые, наверное, в жизни своей не знала, что сказать. Гоша тоже молчал. Но он сам по себе не шибко разговорчивый, поэтому я и не надеялась, что он первым разорвет тишину.
– Тебе идет, – наконец, выдал он.
– Что? – опешила я, не забывая шустро перебирать ногами. Я, пусть и не маленькая, девочка, но мои ноги, явно, были короче Гошиных. Поэтому и приходилось семенить, чтобы хоть чуть-чуть поспевать и не зарыться носом на ближайшей кочке.
Серов, казалось, этого совершенно не замечал. Тащил меня за собой на буксире, в неизвестном направлении, но почему-то, на моем уточняющем вопросе, резко остановился и посмотрел на меня, как на полную идиотку. Полной я, конечно была, но за идиотку успела обидеться. И плевать, что сама все это придумала. Женщина я, или кто?!
– Платье, Валя, – еще и ухмыльнулся. Иронично так, будто все это его ужасно забавляет. Может и правда, забавляло, но мне отчего-то стало грустно.
– Спасибо, – буркнула я и руку вырвала из стального захвата. Нечего хватать то, что не нравится. Гоша, правда, моего посыла не понял и руку вернул назад, сжав еще крепче. Интересненько….
За размышлениями, о всех Гошиных странностях, не заметила, как мы оказались в парке. Серов присел на скамеечку, утянув меня за собой и посадив рядом, спросил:
– Так ты из-за него вчера плакала?
– Из-за платья? – не совсем уловила я, все еще пребывая в глубокой задумчивости. Нет, а что это значит то все?! Право слово, еще говорят, что женщины сложные и непонятные существа.
– Валентина, – прорычал Гоша и я, встрепенувшись, непонимающе уставилась на мужчину. – Из-за этого хмыря ты вчера рыдала в три ручья?
– А, – протянула я и отрицательно помахала головой. Еще и подборок гордо вскинула. Посвящать его в свои проблемы, я все еще не желала.
– Ну, конечно, – хмыкнул этот, до невозможности вредный, мужчина. – В принципе, от тебя я другого ответа не ждал. Но с начальством его я переговорю.
– Зачем? Я сама справлюсь, Гош. Это не твои проблемы.
Не знаю какую гневную речь хотел произнести Серов, но ему помешал, а меня спас, телефонный звонок. Гоша зло нажал на кнопку приема вызова и чем дольше слушал собеседника, тем сильнее хмурился, в бессильной злости сжимая зубы.
– Нам пора домой, – наконец, завершил он разговор. – Нас затопили.
Серов вскочил со скамейки и так и не увидел, как мои губы растягиваются в довольной улыбке. Нет, плохо, конечно, что затопили. Но хорошо, что «нас». Кажется, не так уж сильно я ему не нравлюсь, как он пытается показать.
***
В квартире царил Армагеддон. Пока Гоша разбирался с соседями, я как электровеник, а если быть точнее, электрошвабра, носилась по всему дому с тазиками и тряпками. Хорошо хоть в чемодане нашлись шорты, а сам чемодан не успел катастрофически пострадать.
И вот, спустя несколько долгих часов работы, сидя на мокром и вздувшемся ламинате, я дула на упрямую прядь волос, что выбилась из хвоста, и наслаждалась теплом, исходящим, от сидевшего рядом, Серова.
Он напоминал мне большую такую печку. Теплую, до невозможности уютную, что я то и дело одёргивала себя, лишь бы только не прислониться к его крепкому плечу.
Если бы меня однажды спросили, какой самый лучший момент в моей жизни, я бы без раздумья ответила, что этот. И плевать, что вокруг воняет сыростью, пол влажный и голые ноги, в коротких шортах, то и дело прилипают к поверхности пола, что мы устали, как не знаю кто. Все это было такой ерундой, по сравнению с мужчиной, который сидел рядом, откинув голову назад и опершись затылком в стену.
А еще, от усталости и тепла, клонило в сон. В конце концов, я отбросила все сомнения и положила голову Гоше на плечо.
– Валь, – тихо позвал он и ладонь его легла на мою макушку, нежно и почти невесомо, поглаживая. Лишь усилием воли я заставила себя не подскочить от неожиданности и затихла, подобно мышонку, наслаждаясь этими короткими моментами ласки. Правда, сон как рукой сняло, но Гоше этого знать было необязательно.
– Умм, – промычала я, боясь пошевелиться.
– Мужики завтра планируют выезд с палатками. Поедешь со мной? Каждый будет с женой, невестой, а я не хочу один ехать.
Я даже сначала обрадовалась, что меня прировняли к жене и невесте, но на последней фразе весь флёр слетел напрочь. То есть берут меня, только потому, что не хочется ему одиноким бирюком казаться, среди мужской разношерстной компании.
– Валь, – позвал снова он, не дождавшись ответа, а я струсила. Ибо одно дело возмущаться про себя, а совсем другое высказать претензии в голос. А если после этого он передумает и выставит меня из квартиры? Я же вижу, что рука его почти не беспокоит… – Пожалуйста.
И это его «пожалуйста» сорвало напрочь все предохранители. Какие сомнения? Какие мысли? Еще одно его слово, и я послушной собачонкой побегу, неся в зубах мячик.
– Конечно, – я подняла голову и заглянув ему в глаза, улыбнулась. Черт, черт, черт! Похоже, я действительно окончательно и бесповоротно влюбилась в этого мужчину.
– Здорово, – он подскочил с пола, галантно подал мне руку, чтобы я тоже встала и хлопнул в ладоши. – Так, жить тут нереально. Бригаду рабочих мы уже не найдем, ночь на дворе. Поэтому, предлагаю поехать в гостиницу.
– Может ко мне? – предложила я.
– Нет, Валя. Гостиница ближе. А нам еще выезжать рано утром, – отверг он моё предложение и тут же поспешил в спальню, наводить ревизию в шкафу, чтобы забрать все, что уцелело. У меня такой проблемы не было. Чемодан я так и не разобрала, поэтому пока дожидалась Серова, решила сварить кофе.
А потом была гостиница. И отдельные номера. И бессонная ночь. Потому что, что делать со своими чувствами, я не представляла. И вся моя напускная храбрость и целеустремленность улетучились враз, обнажая ранимую внутреннюю суть. Может зря я все это затеяла? Вышла бы замуж за Петеньку, нарожала ему таких же, как он, детишек и не изводила бы себя ненужными чувствами. Только от мысли этой рыдать хочется. А я и так слишком много рыдаю, в последнее время
Глава десятая
Никогда не страдала лунатизмом, но иначе объяснить свое поведение я никак не могу, как бы не старалась. Вот, вроде, лежу в своей кровати, пытаюсь осмыслить все происходящее со мной, в последнее время, но спустя пару минут уже стучу в дверь соседнего номера, где остановился Серов. Зачем я это делаю, что я ему скажу, понятия не имела. Но и сбежать не давали упрямые ноги, словно приросшие к ковру, перед гостиничным номером.
Дверь открылась почти бесшумно и, судя по Гоше, он, как и я, страдал бессонницей.
– Я… – начала и запнулась, глядя ему в глаза. Он молча посторонился, будто бы это было делом привычным, что я вот так вламываюсь к нему среди ночи, и так же молча лег в постель, пока я неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить. Уйти? Резонный вопрос возникает: «зачем приходила?». Остаться? Тогда совершенно не ясно, на каком таком основании.
– Ты долго еще будешь стоять и сопеть?! Я спать хочу, – пробурчал недовольно Серов и похлопал ладонью на место, рядом с собой.
Наверное, та я, у которой мозги в нужном месте, не приправленные любовными парами, возмутилась бы. Мало того, что дает ложные надежды, так еще и безбожно наговаривает. Мои мыслительные процессы уж никак не сопровождались сопением. Однако, другая, по уши влюбленная я, мартовской кошкой запрыгнула на предложенное место и прижавшись, как можно ближе к крепкому, теплому мужскому телу, уткнулась носом в широченную грудь и действительно засопела, моментально погружаясь в блаженный сон. А там были: и свадьба, и кольца, и толпа карапузов, так похожих на Серова.
Утром мы дружно сделали вид, что ничего не произошло. Гоша даже не пытался выяснить причину моего вторжения к нему среди ночи, а я благоразумно молчала. Так как сама не понимала, что со мной происходит и когда я умудрилась стать такой мямлей.
В лес мы поехали на машине Завьялова. Он как истинный друг, который не бросает в беде, приехал на своем внедорожнике, помог загрузить вещи и нисколько не удивился, когда увидел, что Георгий взял с собой меня.
– Валентиночка Сергеевна, какой приятный сюрприз, – еще и подмигнул Серову, который, кстати сказать, выглядел не совсем довольным. Правда, чем именно было неясно. То ли моим присутствием, то ли тем, что это самое присутствие, для Артёма Михайловича стало сюрпризом, еще и приятным.
– Поехали уже, – фыркнул, похлеще взбешенного жеребца, Гоша и сел на переднее сиденье, предварительно усадив меня назад.
– Злюка ты Серов, – товарищ майор довольно усмехнулся, кидая в зеркало заднего вида на меня хитрые взгляды. – Ночь бессонная выдалась?
– Ночь нормальная, но вот вечер… – протянуло устало я, вспоминая, как бегала по квартире, пытаясь устранить следы катастрофы.
– Валя! – возмутился Серов.
– Что Валя? А то скажешь тебе понравилось воду вычерпывать, когда нас затопили, – фыркнула я. Не я же виновата, что его соседи решили устроить нам вечерние купания.
– Так вас затопило? – хмыкнул Завьялов, после чего расстроенно протянул: – А я уж подумал…
– Фи, товарищ майор, моветон при даме вести такие разговоры, – фыркнула я.
– Нижайше прошу прощения у дамы, – начал Артём, но поймав мой далеко не обиженный взгляд, засмеялся.
Я же в свою очередь отвернулась к окну, наблюдая за пейзажами, проплывающими за окном. Никогда не любила лес, больше предпочитая морское побережье, но сейчас вид за окном совсем не отталкивал. Я даже воодушевилась. Лес, палатка, Гоша и я. Все-таки события последних дней очень сблизили нас, пусть он, возможно, этого не признает. Но то, что Серов меня вчера не прогнал, говорило мне о многом.
– Какая-то Валентина Сергеевна сегодня молчаливая, – разорвал мои мысли голос Завьялова.
– Слава Богу, – буркнул Гоша. Я уже тут себе размечталась, а он одной фразой вмиг испортил мне настроение.
– Ну если Вам так мешают мои разговоры, Георгий Николаевич, то и нечего было меня с собой брать, – благо внедорожник остановилась, и я, с чистой совестью, выскочила на свежий воздух, не забыв хлопнуть дверью. Понимаю, что авто не виновато, но выплеснуть обиду очень уж хотелось.
– Валя, – окликнул Гоша, но я даже не повернулась. Лишь голову повыше задрала, чтобы выглядеть гордой и неприступной, направляясь в сторону ребят, с которыми, в большинстве своем, была знакома.
– Мальчики, привет, – погорячилась, конечно. Тут же просто бешеное скопление тестостерона на одном небольшом участке. Таких-то красавцев и мальчиками грешно называть. Однако, мужчины совершенно не обиделись. Приветственно загалдели: кто со спутницами более сдержанно, кто в одиночестве – весело размахивая руками и подзывая присоединится к нескучной компании.
Я повернула голову и встретилась взглядом с Гошей. Он не вмешивался, но глаза то и дело метали молнии. А я что? Ему же не нравится моя разговорчивость. Так смысл навязываться? Хватит. Свою прививку, его недовольства, я уже получила.
Но Серов удивил. Всех, в том числе, меня. Резкими, уверенными шагами, подошел ко мне, встал рядом и схватив мою руку в свою лапищу, крепко сжал.
Воцарившаяся тишина оглушала. Я подняла голову и снова посмотрела на Гошу. А этому хоть бы хны, только руку сильнее стиснул, что я невольно пискнула. Такими темпами он мне все кости переломает. Хватка слегка ослабла и меня, молча, потащили знакомиться с женами, невестами, девушками, старательно огибая мужскую часть компании. Был бы это кто-то другой, я с уверенностью бы сказала, что мужчина ревнует, но с Серовым я не могла быть в этом убежденной. Поэтому решила плыть по течению. Здоровалась, шутила, кивала старым знакомым и все это под неусыпным контролем Гоши. Благо моего «телохранителя» отвлек Завьялов, который, кстати говоря, был без жены и требовал внимания к своей персоне.
– Да, Валя, – усмехнулась одна из девушек, с которыми мне довелось познакомиться. – Впервые вижу Серова таким агрессивным. Обычно он непрошибаемый.
– Да, да, – вторила другая. Если не ошибаюсь Люба. – Я думала он робот, у которого одна работа на уме.
Девочки дружно засмеялись, стреляя глазами в сторону Серова. Мне же стало за него обидно. Работал мужик, деньги зарабатывал, старался свою личную жизнь ограждать от таких вот кумушек, но появилась я. Репутация хладнокровного и непробиваемого, канула в лету, ибо выводила я его всегда и везде, независимо от моего на это желания.
В остальном отдыхом на природе я была довольна. Птички пели, шелестели листья на деревьях, мы жарили шашлыки и сидели у костра, распевая песни на всю мощь своих легких. Ну, как распевали. Я жалась к теплому боку Серова, наслаждаясь тяжестью его руки на своих плечах, парни, оставшиеся сегодня без вторых половинок, играли на гитаре и пели. Было тепло, хорошо и спокойно. Даже комары не омрачали столь прекрасного вечера.
По палаткам мы разбрелись глубоко за полночь. Благо мужчины поставили их, как только мы приехали и сейчас, в кромешной темноте, не пришлось решать эти проблемы.
Ожидаемо, что палатка нам осталась одна на двоих. Я старалась делать вид, что меня это несколько не смущает. Я же взрослая девочка, мудрёная жизненным опытом, однако трусила все равно знатно. И дело даже не в том, что наши с Гошей отношения перейдут в другую плоскость, а в страхе сделать что-то не то, опять разочаровать его и вывести из себя.
Я не была идеалом. Ни внешне, ни внутренне. И мысль, что рядом он не по своему желанию, что я вынудила его, заставила, добила, так сказать, разрывала мой мозг похлеще ядерной бомбы.
– Ты опять сопишь, – хмыкнул Гоша, а я повернулась к нему лицом, чтобы увидеть его глаза. Мне казалось он давно спит.
Его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Хотя куда еще ближе, если палатка была рассчитана на двоих, тесно знающих друг друга, человек.
– Зачем ты меня поцеловал?
– Что? – брови Серова взлетели вверх, выражая всю степень удивления моим вопросом. – Валя, зачем люди целую друг друга?
– Но мы то не люди, – фыркнула я, но тут же поспешила исправить сморозившую глупость: – То есть….Я хотела сказать…Из жалости, да? Ты поцеловал меня из жалости?
– Валя, – захохотал мужчина и убрав руку с талии, повернулся на спину. Холодок одиночества тут же поспешил пробежать по спине. – Ты вроде бы умная, но такая дура.
Я в праведном своем возмущении ударила кулачком Гошу в плечо. За что и была поймана, в считанные секунды оказавшись под тяжестью его тела.
– Ни одно на свете чувство, кроме желания, не заставит мужчину целовать женщину. Какая бы эта, женщина не была настойчивая и настырная, – ухмыльнулся Георгий, а затем поцеловал. Так словно никогда и ни одну женщину в своей жизни не целовал. Страстно, горячо, терзая своими губами мои губы.
– Святые ёжики, – голос бравого командира разлетелся по всей поляне. И я, оглушенная эйфорией, сначала даже не поняла, что произошло. А потом вход в палатку открылся, Гоша слетел с меня, а между нами вклинилось огромное тело товарища, гада такого, майора. Дышать стало тяжело. Без того маленькая палатка, казалось, порвется по швам. Гоша и я оказались по разные стороны баррикад.
– Я у вас переночую, – не спрашивая, а поставив перед фактом, произнес Артём. – Там змея, а я змей ужасно боюсь. Вот жена у меня, огонь женщина. Она и коня на скаку остановит и тещу заставит домой уехать.
– Ты ничего лучше не мог придумать? Почему именно к нам? – пыхтел недовольством Серов.
– Нет, ну как ты представляешь себе это? Командир и боится каких-то змей. Что про меня подчиненные подумают?
– А то, что ты орал на всю поляну тебя не смущает? – парировал Гоша.
– Ни сколько, – Завьялов повернулся на бок, лицом ко мне и хитро подмигнул. – Вон видишь Валентиночка Сергеевна не против.
Валентиночка Сергеевна была против, еще как против, но судя по виду майора, его отсюда и калачом не выманишь. Пришлось смириться с неизбежным. Кидать тоскливые взгляды на Гошу и терпеть невыносимый храп, которым, спустя каких-то десять минут, осчастливил нас Артём Михайлович.
– Почему ты говоришь его жена не приехала? – приподнялась я на локтях, чтобы видеть лицо Серова.
– К маме уехала, – вздохнул мужчина, разглядывая потолок нашей палатки. Ночка нас жала незабываемая.
***
В Гошину квартиру мы вернулись вечером следующего дня злые, голодные и не выспавшиеся. Завьялов же наоборот рассыпал флюиды благодушия и прекрасного настроения. Еще бы, он то, в отличие от нас, выспался. Нам же всю ночь пришлось слушать его трели. Можно было, конечно, выйти из палатки, оставив ею в полное распоряжение товарища майора, но, во-первых, на улице знатно похолодало, а костер перед тем как уходить, мужики затушили, а во-вторых никто из нас не горел желанием сидеть на обдуваемой всеми ветрами полянке. Поэтому пришлось выбрать меньшее из зол.
В квартире все так же царил хаос и кошмарно воняло сыростью. Такими темпами совсем скоро по стенам пойдет грибок, который вывести будет очень сложно.
– Завтра вызову бригаду, пусть глянут, что с этим можно сделать, – цокнул недовольно языком Гоша и повернулся ко мне: – Жрать хочется, невероятно. Давай что-то приготовим, а потом в гостиницу?
– Может все-таки ко мне? – уточнила я, разглядывая творившейся бедлам.
– Не лучшая идея. Валь, я на работу выхожу. Больничный закрыли, – он сказал это так просто, обыденно, а у меня сердце с грохотом опустилось вниз. Конец. Баста, карапузики.
– Понятно, – выдохнула еле слышно, пытаясь сделать вид, что это меня совсем не трогает. – Тогда давай поедим, да я к себе поеду. И так пекарня без меня целый день, завтра в любом случае выходить.
– Валь, посмотри на меня, – попросил Серов, а я только сейчас поняла, что стараюсь не сталкиваться с ним взглядом. Боюсь просто. Никогда и ничего не боялась, а сейчас боюсь в его глазах увидеть облегчения. Ноша сама слезла и собирается укатить в закат. А потом работа, дела и тотальное отсутствие времени. – Валя…
И я посмотрела. Потому что жизнь учит своим страхам в лицо смотреть. Особенно когда лицо такое мужественное и красивое.
– Останешься? – подошел совсем близко и пальцами нежно подбородок приподнял. Я почти не дышала, будто воздух из легких выкачали, а как обратно его вернуть не научили.
– Сейчас? Конечно, я же сказала, что… – я начала тараторить, пытаясь перебороть своё волнение, но Гоша лишь отрицательно махнул головой.
– Не только сейчас, Валь, – усмехнулся он и опять поцеловал, как тогда, в палатке.
Думала ли я, что будет дальше? Нет. Я наслаждалась. Его руками, которые были везде, губами, что так нежно, но в то же время настойчиво целовали меня, его дыханием, которое согревало, его запахом, которым я хотела пропитаться с головы до кончиков пальцев. Врасти в него, пустить корни. И да, со всей уверенностью могу сказать, что секс на подоконнике ничуть не хуже секса на кровати. Правда, кровать мы тоже опробовали, только чуть позже, уже в гостинице.
