Текст книги "Путь к сердцу мужчины (СИ)"
Автор книги: Кира Муромцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава пятая
Когда я нервничала – начинала печь. Печь очень много, чтобы хоть как-то занять руки и мысли, передать все свои обиды и горечи тесту.
Тесто поймет и примет, хоть это и плохая для него энергетика. По крайней мере, мне оно помогало лучше всех психологов мира, еще и денег не просило.
А то, если я, вот сейчас, не испеку хоть что-то – взорвусь от праведного гнева!
Ишь ты! Не нравлюсь я ему! Чести мне моя настырность не делает! Он, можно сказать, счастье свое из рук выпускает и пинок ему под аппетитную пятую точку дает.
Счастье ведь разное бывает, даже такое взбалмошное, как я.
Выпавшую из-под косынки прядь волос, упрямо сдула со лба, при этом не переставая мешать в миске масло с сахаром.
Нет, разве нормально говорить такое девушке, которая ради тебя жизнью рисковала? Ну, оплошала – не спорю, только вот не повод это злиться и психовать. Я тоже, между прочим, умею злиться. Еще как умею! Вот сейчас корж в духовку поставлю и как разозлюсь! Так разозлюсь, что крем для придуманного на скорую руку шедевра, будет кроваво-красного цвета, а не шоколадного, как планировала изначально. Я буду размазывать его по коржу и представлять, что это чья-то кровь! Да, да! Вот такая я кровожадная и мстительная.
– А какие ему нравятся? – вслух сказала я, остановившись и резко вскинув голову. Еще и прищурилась. Не добро так! Конечно, гусь-свинье не товарищ, и все такое…
Злость клокотала во мне, аки лава внутри проснувшегося вулкана. Я ведь к нему со всей душой, а он?! Одно знала точно: что бы там перед КПП Гоша не говорил, отступать я не намерена.
– Навязчивая, значит?! Маньяка изображаю?! Будет тебе маньяк! – бубнила я себе под нос.
Танечка, видя моё состояние, несколько раз заглядывала и тут же убегала от греха подальше. Хорошая у меня помощница, умная!
– Валечка, ты такая злая, шо я даже боюсь тебе шо-то сказать! Но не в правилах тети Розы бояться, – послышался голос Розы Львовны от двери и я еле сдержалась, чтобы не застонать в голос. Не даст, чую, мне семейка Петеньки, покоя! Только вроде одного выпроводила, платочком шелковым вслед помахала, так теперь Петина мама тут как тут. И если Петю пронимал уставший взгляд и слезливая просьба умчаться с горизонта, то Роза Львовна Зубило была на редкость предприимчивой и упрямой особой.
– Тетя Роза, какой замечательный сюрприз, – я оставила в покое бедное масло в миске, взбитое с сахаром до полного единения и повернулась к вошедшей женщине. Мельком посмотрела, чтобы в зеркальной дверце холодильника отражалось чистое лицо, без следов муки, заправила успевшую надоесть своим произволом прядь волос и стряхнула невидимые пылинки с фартука, еще и пригладив его, на всякий случай, ладошками.
– Петенька бережет меня от положительных эмоций, – тяжело вздохнула тетя Роза, вплывая в святая святых, – мою кухню. – Я себе знаю, а вы себе думайте шо хотите, но мальчик страдает.
– От чего же страдает мальчик? – поспешила отвернуться и, закатив глаза, подошла к электрическому чайнику. Ну, Валюша, держись. Пришла тяжелая артиллерия и будут делать тебе беременную голову, как говорит сама же тетя Роза. – Чай? Кофе?
– Кофу, милая, – Роза Львовна без малейшего стеснения пристроила свою крупногабаритную фигуру на стул и сложила ручки на животе, не выпуская маленький ридикюль. – Так ты знаешь, шо я пришла?
– Тетя Роза, я Вас люблю и уважаю просто безмерно, – выдохнула я, про себя добавив:
«Когда вы далеко от меня и не трепете нервы», и вслух продолжила: – Но это не повод выходить замуж за Вашего Петю.
– Чем таки не повод? – удивилась тетя Роза, удивленно вскинув свои нарисованные, синим карандашом, брови. – Валечка, я знаю, шо мой сына таки не очень галантный кавАлер, но он очень хороший мальчик. Не пьет, не бьет, зарплату носит. То шо хиленький, так в детстве болел свинкой, корью, ветрянкой…
– Роза Львовна, у меня уже есть жених.
– Хто? От тот на дорогом джипе? Таки бросит он тебя, Валентина, помяни слово тети Розы. Тетя Роза любит тебя, як дочу свою, а ты тете Розе нервы делаешь.
– Роза Львовна! – возмутилась я и упрямо выпятила подбородок, скрестив руки на груди. – Нет!
– Почему нет, когда да? – хитро усмехнулась старая кошелка и покачала головой. – Вот бросит и хде ты будешь? К тете Розе придешь. Тетя Роза подождет. Она умеет ждать.
– Кофе готов, – говорить что-то еще было бесполезно, потому, пока Зубило Роза Львовна произносила сию пламенную речь, я сделала требуемый напиток и поставила чашку перед женщиной.
– Я с вас смеюсь, Валюша. И сама пей свой кофий. А я пойду, Петеньке котлетки пожарю, да вспоминать буду, кака невестка была хорошая, пока хахаля на джипе не встретила, – Роза Львовна с небывалой для своего веса прытью вскочила со стула и направилась на выход, пытаясь покачивать бедрами и огибать углы. Ты гляди, даже не возмутилась, что с такой шикарной фигурой, как у нее, ей негде пройти.
Когда за мамой Петеньки, наконец, закрылась дверь я спокойно выдохнула и, тыльной стороной ладони вытерла выступивший пот со лба.
Вот что меня больше всего удивляло в Розе Львовне, так это умение пользоваться своими корнями, в свою же выгоду. А ведь она прекрасно разговаривает на литературном языке, цитирует Бродского, Ахматову, любит балет «Лебединое озеро» и ходит в театры, но только в кругах абсолютно незнакомых людей. Со своими же, тетя Роза была такой, как видела ее сегодня я. И меня ужасно напрягало, что до сих пор Роза Львовна считала меня своей. Кошмар, как напрягало. Потому что, Петина мама была моей более старой версией и если чего-то хотела-добивалась. Возможно, потому так зацепилась за идею женить единственного и неповторимого сыночка на мне. Только вот моё мнение спросить как-то забыла.
Я устало опустилась на стул и волком глянула на все еще дожидавшуюся меня миску с маслом. Как-то и злость ушла и печь перехотелось.
Убрала миску в холодильник, сняла фартук и косынку, повесив униформу в шкаф, крикнула Танюше, чтобы не задерживалась, и пошла в свою пустую одинокую квартиру. Хотелось спать, а еще пожалеть себя, на судьбинушку поплакаться хоть кому-то. Однако, приняв душ, легла в кровать, и как только голова коснулась подушки – выключилась. Завтра меня ждал тяжелый день. Завтра я открываю новый сезон охоты на Георгия, и на этот раз «живым» ему уйти не удастся. Я надеюсь…
***
На КПП, светя унылой физиономией, обнаружился Илюша. Парень скучал, работать не хотел, и всем своим видом показывал, как он хочет спать и домой. Правда, ровно до тех пор, пока на пороге не появилась я.
– Валентина, – как-то слишком обреченно произнес он.
– Сергеевна, – поспешила добавить и, улыбаясь, возвестила: – Это я.
– Пироженку хочешь? А Серов на месте? А командир где? А ты любишь пироженки с заварным или белковым кремом?
– Стоп! – истерично взвизгнул он, аж на стуле подпрыгнув. Так-с, из себя вывела, осталось информацию выведать. Он же теперь, чтобы меня больше никогда не видеть что угодно скажет. Только вот «никогда» я обеспечить никак не могла.
– Серов вам зачем?
– Так я за него замуж собралась, – объяснила парнишке и тут же пироженку в красивой коробочке подвинула. – Кушай, ребенок, кушай.
– Я не ребенок, – фыркнул Скороходов, но коробочку тут же умыкнул, пряча под стол.
– Не ребенок, – согласно закивала.
– Мужчина, – многозначительно прибавил Илюша и я тут же закивала. Да хоть Сталин, только дай пройти на территорию базы СОБРа. – Но вас все равно не пущу!
– Как не пустишь? – опешила я.
– Вот так, – пожал плечами Илья и показал указательным пальцем вверх. – Приказ.
– Не пустишь, значит, – недобро прищурилась я, давая шанс на отступление, но мальчик был неумолим. Головой отрицательно замахал и от окошка отодвинулся, как будто боялся, что ему сейчас, оставшимися пироженками прилетит. Видимо, слава замазанного, покоя не дает.
– Ладно, – отступила от окошка и всю выпечку гордо вручила Илье. – Бери-бери. Сотрудников угостишь.
– А вы…?
– А я пошла, – махнула рукой и заулыбалась так, что сразу стало понятно: затеваю гадость. Масштабную такую, со всем размахом.
Скороходов тоже оценил и улыбочку, и взгляд. Оценил и впечатлился. Так впечатлился, что рука самопроизвольно к телефону потянулась, но я отрицательно покачала головой.
– Не стоит, – усмехнулась и, развернувшись на шпильках, отправилась покорять неприступное здание базы СОБРа. Хотели маньяка?! Получите-распишитесь. Не жалуйтесь.
Майор Завьялов Артем Михайлович лениво перелистывал документы, вертя ручку пальцами. Работы было много и утомляла она похлеще спортзала и тира. Кто бы еще лет пять назад сказал, что начальником будет – не поверил и рассмеялся, а сейчас сидит такой важный в кабинете и отчаянно хочет назад, к ребятам. Он ведь и так поднабрал и сидеть устал, кресло протирая своей давно уже не мускулистой задницей. А там учения, операции, настоящая жизнь.
Телефон на столе заголосил и командир тут же схватил трубку, как спасательный жилет от рутины, успевшей изрядно его измотать.
– Майор Завьялов на проводе, – строгим голосом произнес Артем.
– КПП беспокоит, товарищ командир. У нас тут, похоже, ЧП, – послышался неуверенный голос Скороходова на том конце провода.
– Какое ЧП? – вот и почему он не удивлен. Скороходов, – ходячая неприятность, в чистом виде.
– Валентина приходила, – неуверенно начал солдат.
– Ага, – довольно ухмыльнулся Артем. – Сергеевна. Ну? Требует пропустить?
– Никак нет, – Скороходов сделал драматическую паузу, заставив Артема Михайловича, предвкушающего веселье, подобраться. – Я сказал, как вы и приказывали, что не пущу. А она….
– Скандал устроила?
– Никак нет, товарищ майор. Ушла.
– Как ушла? Куда ушла? – опешил Завьялов, не ожидая такого поворота событий.
– А, неее, – хмыкнул Скороходов. – Не ушла….
– Так ушла или нет? – стал злиться командир, пытаясь понять, что же в конце концов хочет сказать ему подчиненный.
– Я думал, что ушла, а она не ушла, – хрюкнул от сдерживаемого смеха Илья. – Простите, товарищ командир. Просто, срочно включите пятую камеру. Наша Валентина Сергеевна через забор лезет…
***
Гоша вытер влажные, после душа волосы полотенцем и, взглянув на себя в зеркало, почесал подбородок. Зуд не утихал, но Георгий махнул на него рукой и пошел одеваться. Все же стоило утром побриться, но ночь была беспокойная и сны в высшей степени снились дурацкие. А всему виной Валентина, которая даже ночью покоя не давала и тянула к нему свои ручки, стремясь схватить и утащить в болото. Тьфу ты! Ведьма какая-то, а не баба.
Только сейчас, подумав о чем-то сверхъестественном, Гоша заметил, что вокруг не было ни души. В принципе, так даже лучше и спокойнее, но подозрение не утихало.
Потому, одевшись, Серов выскочил из душевой и, быстрым шагом направился по коридору, прямиком в кабинет командира. Не мог же он настолько задуматься и пропустить сигнал тревоги?!
Уже на подходе понял, что сигнала не было точно, а весь народ толпится в кабинете начальника и сотрясает стены диким хохотом. Нет, Гоша тоже не прочь развлечься, но не в рабочее же время!
– Что тут происходит? – громыхнул так, что все взгляды оторвались от экрана командирского монитора и устремились на него. Минуту стояла гробовая тишина, а затем, первым не выдержал Завьялов и захохотал. Мужской коллектив едино поддержал начальника.
– Ой, Гоша– Гоша, – покачал головой Артем Михайлович и быстро нажал на кнопку выключения монитора. – Так, все по рабочим местам, поржали и хватит. Серов сюда иди.
Мужики повздыхали, но послушно двинулись на выход, то и дело хихикая, как заправские школьницы, флиртующие с молодым преподавателем.
– Дай угадаю, – потер лицо Серов и присел за стол напротив Артема Михайлович, когда в кабинете, кроме них двоих, никого не осталось. – Валя?
– Уже Валя? Плодотворно, я погляжу, ты девушку до КПП довел, – ехидно протянул начальник Серова и повернул к нему монитор, не забыв его предварительно обратно включить. – Любуйся, к чему любовь приводит.
– А я говорил, надо то дерево срезать к х*рам, – философски заметил Георгий. – А сидит то она давно так?
– Минут десять, – пожал плечами Завьялов. – Иди, герой, спасай.
– Пошел ты, – беззлобно отозвался Серов и, встав, действительно отправился на помощь, хотя больше всего хотел оставить ее на заборе. Так, по крайней мере, она до него не доберется, но совесть была грызущей заразой и не дала бы воплотить мечты в реальность. А жаль…
– Долго ты там сидеть собралась? – поинтересовался Гоша, вскинув голову к верху и приложив ребро ладони к голове. – Или гнездо надумала вить?
– Только с тобой, милый, – улыбнулась я, и ножками замахала в воздухе. Любуйся, пока есть возможность. Ножки у меня – загляденье!
– Обойдешься, – фыркнул Георгий. – А если серьезно: слезать думаешь?
– Думаю, но не могу. Я высоты боюсь!
– А какого рожна ты на забор полезла? Тогда не боялась? – похоже, кто-то злиться начинает и кипеть, аки свистящий чайник. А я что? Я ножками махаю, да плечами пожимаю. Хотел почувствовать себя мужчиной? Пожалуйста. Снимай меня теперь, герой одиночка.
– Неа. Любовь преодолевает страх.
Хорошо сижу, далеко гляжу. Ветерок волосы развевает, солнышко припекает, птички поют – заливаются, а внизу – мужчина мечты. Красота…Лепота…
– Прыгай, давай. Любовь у нее, – хмыкнул Гоша и руки выставил вперед.
– Точно поймаешь? Или я сейчас прыгну, а ты – шаг в сторону. Была Валя и нет Вали.
– Будешь много болтать, так и сделаю. Прыгай! – приказал Серов, и кто я такая, чтобы ослушаться?! Глаза зажмурила, ручки в кулачки сжала и прыгнула. Если не поймает, буду призраком ночью приходить и проклинать.
Поймал, родимый мой. Поймал! Ручищами своими сжал, что аж дыхание перехватило и глаза непроизвольно распахнулись. И смотрит насмешливо так, по-доброму, будто и не его поганый рот гадости всякие говорил. До чего же милый, так бы и ударила! Ибо нечего честных и хороших девушек обижать.
– Страшно? – усмехнулся Георгий.
– Нет, – отрицательно качнула я головой.
– Врешь.
– Ага….
Глава шестая
– Врешь.
– Ага, – говорю я. Еще немного, еще совсем чуть-чуть остается до того момента как наши губы соприкоснутся. Он улыбается, а я только и думаю о том, что этот невероятный мужчина до ужаса упрям и строптив. Кажется, мне прямо сегодня нужно пересмотреть все фильмы с Адриано Челентано. Помнится, он тоже был таким же упрямцем.
– Голубки, может хватит уже? Все таки государственная структура, – насмешливо пропел командир и мне пришлось выглянуть из-за плеча Гоши, дабы взглядом высказать все, что я думаю о таком начальстве.
– Артём Михайлович, вы прямо непризнанный Петросян, – не переставая улыбаться, произнес Гоша и опустил меня на землю. – Что же вы девушке не помогли? Она, между тем, высоты боится. Только и можете, что сидеть в кабинете и ржать.
– Вы смеялись с меня? – изогнула я вопросительно бровь.
– Что вы, Валентина Сергеевна? Как я мог? – этот клоун даже руку на сердце положил и так театрально удивился, вытянув лицо, что стало ясно-издевается.
– Комедиант, – хмыкнул Георгий. – С вашего позволения, я провожу девушку!
– Конечно-конечно! Валентина Сергеевна, вы заходите, если что. Всегда вам рады, всегда! – покивал Завьялов.
– Обязательно, – теперь моя очередь была улыбаться на все свои имеющиеся зубы. Ой, а что это Гоша побледнел так? Неужели удар солнечный получил? Так, вроде, я на заборе сидела без панамки, а не он.
– Завьялов, я тебя прибью когда-нибудь, за твой длинный язык.
– Ты сейчас так специально говоришь, чтобы меня на свадьбу не приглашать. Знаю я твои штучки. Валентина Сергеевна, голубушка, уж вы то мне клятвенно пообещайте: лично отправить приглашение!
– Валя, пошли, – пропустил мимо ушей все сказанное начальником Георгий, и, схватив меня за плечи, подтолкнул в сторону КПП.
– Иду я уже, – фыркнула, и напоследок повернула голову, чтобы увидеть, как Артем Михайлович подмигнул мне. Ах, какой мужчина! Жаль, что занят, да и я другому отдана и буду век ему верна.
Посмотрела на впереди идущего Георгия и вздохнула, громче положенного. Вот, почему нельзя быть хоть чуть-чуть сговорчивее?! Я же все ради него! Абсолютно все! Чтобы я раньше ради мужика на забор полезла? Да никогда! Хотя….Раньше не для кого было и лезть. Разве что для Пети и то…Не, бред какой-то. Лезть на забор ради Петеньки? Такое сотворить может только Роза Львовна.
Попыталась представить, как Роза Львовна перелазит через забор и, не удержавшись, тихонько засмеялась.
– Смех без причины… – начал Гоша, обернувшись ко мне.
– Признак хорошего настроения, – перебила я, дабы он опять никакую гадость не сказал.
– Ну, конечно, – съехидничал Серов и, не сбавляя шага, пошел дальше. Э, нет. Мне такое не подходит. Такими темпами мы совсем скоро будем у КПП и опять попрощаемся, чего я очень не хотела бы.
– Гоша, а Гоша! А ты чего такой колючий? – спросила я у его спины. Спина от неожиданности резко притормозила, позволяя мне ускорить шаг и поравняться с Георгием.
– А ты чего такая настырная? – нашелся с ответом он.
– А вопросом на вопрос неприлично отвечать, – парировала я.
– То есть, законопослушным гражданам надоедать прилично?
– Кому это я надоедаю? – укоризненно протянула.
– Мне! – воскликнул он, нахмурив брови и сверля меня тяжелым взглядом. Я, конечно, ни разу не забоялась, но показывать этого не стала. Пусть порычит, – полезно. Сейчас пар выпустит, глядишь поласковее станет.
– Ты просто не привык, – отмахнулась я. – Ты же мне даже шанса не даешь.
– Валя, не морочь мне голову и чеши домой, – Гоша скрестил руки на груди, выжидая когда я соизволю продолжить путь, но я и не думала подчиняться.
– Фи, быть таким грубым, Серов, – скривила носик, но сказать что-то еще почему-то не решилась. На самом деле, сей диалог ужасно утомил, да и своими речами я в высшей степени ничего не добьюсь. Нет, я ни в коем случае не сдалась и завтра опять приду, но с Гошей не пройдет, если переть напролом слишком настойчиво. Вода камень точит, так что, каким бы угрюмым, грубым и колючим не хотел показаться Серов, этим он меня нисколечко не оттолкнул.
Именно поэтому, не говоря больше ни слова, направилась к КПП. Преодолевать обратный путь через забор было не в моих силах.
– Ну и куда ты пошла?
– Домой. Ты же сам сказал, – не оборачиваясь, произнесла я. Вот, не поймешь этих мужиков. Говорят: уходи, – и ты уходишь, а они стоят и удивляются, почему и куда ты пошла. Еще что-то про женскую логику твердят.
– Ну иди, – прилетело в спину.
– Ну и пойду, – буркнула себе под нос. Ох, доведет меня он до нервного срыва. Сто пудов, доведет!
***
Она не приходила несколько дней, и Гоша, сам себе удивляясь, даже начал переживать, не случилось ли чего? Удивительно, как за какой-то небольшой промежуток времени Валентина успела влиться в его размеренную жизнь и перевернуть ее с ног на голову. Еще никогда он не встречал таких настойчивых девушек.
Серов всегда предпочитал быть один. Были какие-то мимолетные увлечения, но сейчас, по прошествии времени, он даже не мог вспомнить ни то, что имен, но и как выглядели те женщины, побывавшие в его постели. Возможно, кому-то это покажется эгоистично, но Георгий Николаевич был приверженцем «раз и навсегда», а такой женщины с ним, увы, никогда не было.
Гоша не исключал, что однажды все же женится. Заведет семью, поменяет работу на более мирную, но все это будет в каком-то далеком будущем, о котором сейчас и думать не хотелось. Всему свое время…
– А потом он убежал с криками, что я сумасшедшая, – воскликнул женский голос. – В высшей степени странные нынче грабители пошли!
– Так он обезумел от вашей красоты, – вторил мужской.
– Скажешь тоже, – звонко засмеялась гостья, когда Гоша потянулся к ручке двери, ведущей в столовую.
– Что здесь происходит? – поинтересовался Серов, наблюдая занимательную картину.
Валентина, а это именно ее сладкие речи слышал Георгий, восседала с осанкой королевы на столе, а вокруг нее столпился весь мужской коллектив. Любопытно, ничего не скажешь. А что самое интересное, мужики, выпрямившись, при виде Гоши, вместо того, чтобы разойтись, дружно спинами закрыли Валю, опасаясь гнева Серова. Черти что!
– Обедаем, – пожал плечами Астахов. Тот самый, которого совсем недавно приложили тортом по голове.
– Я вижу, как вы обедаете, – еще раз обвел взглядом столовую и жестом приказал парням отойти, дабы узреть причину бедлама. А он еще переживал, что ее долго нет. Глупый, не понимающий своего счастья, человек был.
– Товарищ капитан, а пирога хотите? Вкусный! С черникой! Тут у нас еще булочки с маком и печенье кокосовое! – распылялся Астахов, и не думая отходить.
– Ладно, Дим. Пусть уже ругает. Я привыкла, – выглянула из-за плеча Валентина и вся толпа, посмотрев на Серова с укором, отошла. Отлично просто! То есть, теперь он плохой, а Валя бедная несчастная девочка, которую он обижает? Ну, прямо злодей! Синяя борода!
– Дима? То есть пару дней назад замазанный, а сегодня уже Дима? – непонятно почему разозлился Георгий.
– Георгий Николаевич, Вы, конечно, старше по званию, но и укорять никого тут не надо. Девушка, между тем, пришла не с пустыми руками!
– А еще у нее очень пирог вкусный. Я даже рецепт взял, – выступил повар, выпятив вперед свой круглый пивной живот, обтянутый белоснежным фартуком.
– И вообще, она только вам мешает почему-то, – выкрикнул кто-то еще из толпы.
– Так, – протянул Гоша, пребывая в полнейшем шоке. – Дурдом какой-то.
– Я, пожалуй, пойду, – Валентина улыбнулась своим защитникам и поправив юбку, спрыгнула со стола. – Лучше вы ко мне все приходите в пекарню. У меня как раз новый тортик в продажу на следующей неделе выйдет. Обещает быть очень вкусным.
– Обязательно зайдем, – уверил повар и нестройный гул мужских голосов тут же это подтвердил. Какое единогласие, аж противно!
Звонко стуча каблуками по плитке и покачивая крутыми бедрами, Валентина вышла из столовой, обойдя Георгия и не сказав ему ни слова. Гоша посмотрел на подчиненных, затем на дверь, за которой скрылась Валина фигура и, недолго думая, последовал за ней, дабы удостовериться, что она покинет территорию СОБРа, а еще лучше и его жизнь раз и навсегда. Устроили проходной двор, понимаешь ли!
– Решила поменять тактику и настроить против меня весь коллектив? – догнал Валентину Серов.
– И в мыслях не было, – отчеканила Валя, остановившись. – Хотела угостить тебя, наконец, своей выпечкой, раз ты не выполняешь свои обещания, а тут парни голодные…
– Угу, голодные! Именно поэтому ты болтала с ними и улыбалась всем и сразу, – бесновался Гоша.
– Во-первых, мы просто общались, а во – вторых….Постой! Ты что, ревнуешь меня?
– Еще чего, – поспешно заявил Георгий, открестившись от такого глупого предположения. Он ее ревновал? Да, ни в жизни! С чего он должен ревновать женщину, которая его совершенно не привлекает?! Да он скорее Завьялова приревнует, чем Валю.
– Ясно, – насмешливо пропела девушка. – Так вот: во-вторых, кормить ребят не преступление. Не спорю, ваш повар замечательно готовит, но выпечка у него далека от моих мучных изделий.
– Ты сама скромность, – невзначай заметил Гоша, закатив глаза. – Тогда о каких невыполненных обещаниях ты мне сейчас говоришь?
– О твоих, Гошенька. О твоих. Ты меня сколько раз спасал? Правильно, четыре. А что ты после четвертого раза обещал? Выпить со мной чашечку кофе.
– Женщина, как же ты меня бесишь, – возвел глаза к потолку капитан Серов и застонал.
– Ну, раз бешу, тогда точно не стоит, – покачала головой Валентина.
***
Мне было обидно за всю ту сцену в столовой и настроение как-то плавно скатилось ниже нуля. Признаться, ревность Гоши была приятна и была хорошим доказательством, что мои действия имеют результат, но она никак не перечеркивала неприятный осадок, оставшийся на душе. Возможно, я просто впадаю в депрессию или устала от скопившейся в пекарне работы, из – за которой я дала Гоше несколько дней отдохнуть от своего общества.
Парни у них и правда были замечательные. Умные, обходительные, и ни один из них не позволил в мой адрес какую-то неуместную шуточку или грубость. Мы перезнакомились, пообщались и даже прониклись друг к другу особой симпатией. А их защита вообще стала неожиданной, но безумно приятной. Все же хорошие мальчики, ничего не сказать.
Следующие дни, несмотря на упаднические мысли, я все равно таскалась в СОБР. Носила выпечку, общалась с их поваром, давая мастер-классы, и выбила у Завьялова обещание переговорить с высшим начальством о поставках моих булочек в столовую.
Гоша бесновался. Орал, требовал у Артема Михайловича не пускать меня, но тот лишь разводил руками. Даже Скороходов, который раньше опасался меня, проникся искренней симпатией и потихоньку сливал мне всю информацию, что только знал о своем капитане. Именно, благодаря ей я узнала, что Гоша никогда не был женат и что женщины в его жизни явление редкое, непостоянное. А еще, что серьезный он такой всегда и лишь у меня есть способности его выводить из спокойного состояния в бешенство, всего за несколько секунд. Вот это я умелица, однако! Ничего не скажешь. Хотя, если подумать, я же не виновата, что он не признает мою правоту.
Я и не заметила, как прошло больше недели. Недели невыносимой, состоящей из сплошных попыток: моих, – добиться Гошиного расположения, и его, – избавиться от меня. Ни те, ни другие так и не увенчались успехом и иногда мне казалось, что я бьюсь головой о непробиваемую стену.
Я готова была сдаться и выбросить белый флаг. Я была в полнейшем отчаянии и набрала еще парочку килограмм к имеющимся, из-за постоянного заедания стресса. Пора было признать: Серов оказался крепким орешком.
Однако, видимо судьба была на моей стороне. Ведь совсем скоро мне выпал еще один шанс доказать Георгию свою любовь, и этот шанс стал моей последней надеждой, которая не имела права не оправдаться.
***
Это была обычная спецоперация, каких не сосчитать на его службе, но именно в тот день что-то пошло не так. Гоша, ведь, и не понял, что произошло. Вот он идет с автоматом…, и внезапно руку простреливает резкая боль. Он морщится, будто это не пуля, а комариный укус, и лишь сквозь зубы произносит все, имеющиеся в его словарном запасе ругательства.
Несмотря на ранение Серова, спецоперация проходит успешно. Гоша с чистой совестью берет больничный и понимает, что ему благоволит сам Бог! Кость и крупные сосуды не задеты, а он, наконец, сможет отдохнуть от Валентины! Пусть недолго, пока заживает огнестрел, но и этого вполне достаточно. Три недели, минимум. Три недели без нервов, угрозы быть перекормленным и всех тех цветастых платьев, от которых рябит в глазах. Три недели наедине с пивом и телевизором. Это ли не блаженство?!
Звонок в дверь отвлек от безумно увлекательной книги. Послать бы всех и вся и не открывать, но соседка, кажется, упоминала о визите газовщиков, для проверки счетчиков. Только поэтому, кряхтя, подобно старому деду, Гоша поднялся с дивана и обув тапки, поплелся к двери, подошвой шаркая по полу. Телом овладела полнейшая нега, от которой не было никакого желания избавляться. У него, между прочим, пусть и незапланированный, но отпуск.
Георгий, ведь, и не помышлял, что может прийти кто-то другой. А зря. В последнее время нужно просчитывать все, вплоть до мелочей. Яркий ураган налетел на него, не успел он толком и дверь открыть. Сжал так, что тут же дала о себе знать больная рука, заставив своего хозяина зашипеть от боли.
– Прости-прости, – запричитала Валентина и отпустила его. – Ты не представляешь, как я испугалась! Думала, разнесу ваш СОБР по кирпичикам!
– Тише ты, неугомонная! – от греха подальше отошел на пару шагов Георгий. – Ты откуда мой адрес взяла?!
– Артем дал, – виновато отвела взгляд Валя, но тут же спохватилась и стала ощупывать Гошу, крутя в разные стороны, как куклу.
– Валентина! – прогремел мужчина, отстранившись. – У меня болит рука, я сейчас далеко не в лучшей форме, так что, тебе лучше сейчас уйти.
– Ты серьезно? Думаешь, я тебя так одного, раненого оставлю? Нет уж, пока ты не выздоровеешь – я буду с тобой жить! – заявила Бизонова, упрямо скрестив руки на груди. Кажется, тот факт, что он на больничном, Гоше резко перестал нравиться. Интересно, с чего это вдруг?!
