Текст книги "Мой Главный (СИ)"
Автор книги: Кира Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 21. Привет от деда
ЕГОР
– Кир не хромает? Он, конечно, говорит, что у него все в порядке, но мне кажется, он просто не хочет, чтобы его жалели. – Аля накладывает жареную картошку с мясом мне в тарелку.
Она с Кириллом общается регулярно. Они переписываются и посылают друг другу какие-то мемки и ссылки на ролики. Аля в курсе всех его спортивных и житейских событий. И мне радостно, что он нашел в ней поддержку. Спросил его сегодня, как часто созванивается с мамой, а он пробурчал, что достаточно, чтобы не забыть друг друга.
Я все понимаю, уже ноябрь и Наташке сегодня-завтра рожать, но могла бы сама чаще парню звонить. Но говорить ей ничего не собираюсь. После той встречи в аэропорту у нас не было повода для общения.
Я прилетел из Краснодара и сразу домой. Жена встретила счастливой улыбкой, нежным поцелуем и приглашением поужинать. И да, она отлично жарит картошку.
– Все нормально у него, не хромает. Я поговорил с их спортивным врачом, добавят физиопроцедуры. Связка чуть надорвана. Щадящие нагрузки, пару недель и все будет хорошо.
Наслаждаюсь ужином в компании моей красавицы. В жизни как-то все устоялось, сложилось. Дооборудовали еще одну операционную и вышел новый хирург на работу. Оставляю себе только сложных клиентов, один операционный день в неделю. С НИИ все также сотрудничаю. Рабочий график плотный, но выходные мои. Провожу их с Алей или к сыну летаю одним днем.
Аля составила список тех мест в Москве, где ей хочется обязательно побывать. И мы идем по нему, скоро будет половина пунктов. По четвергам спортзал. И хоть Калинин почти не появляется там, я хожу регулярно, не хочу терять набранную за лето форму. Помогаю иногда Але подготовиться к семинарам в институте. У нее хорошая память и цепкий ум. Мне кажется, она притворяется, что ей нужна моя помощь. Но я ей подыгрываю. Секс – отдельная тема радости. Мою женщину тянет на эксперименты, и я активно этому способствую.
Телефонный звонок обрывает мои фантазии. Аля поднимает смартфон, смотрит на номер и отвечает.
– Да. Это я. Что? – Замирает, очень внимательно слушает.
Откладываю вилку. Киваю – что там?
– Да, Руслан Муратович, я поняла. Можно, я вам завтра перезвоню? Спасибо.
Аля завершает звонок и смотрит на меня с какой-то печалью в глазах. Жду.
– Нотариус звонил. Это старый друг деда. Завещание вступает в силу. Я единственная наследница, нужно съездить, документы получить и решить, что с квартирой делать.
***
– Аля, посадку объявили, допивай кофе. —Аля смотрит на меня и не слышит. Накрываю ее пальцы своей рукой и сжимаю.
– А?
– В самолет пора.
Она грустит в последние дни и уходит в себя. Помню, что дед для нее был очень важным, если не самым главным человеком в жизни. Поездка в ее город, это еще и возможность пересечься с ее родственниками и знакомыми из прошлого, это тоже, так думаю, давит на нее.
Подхватываю дорожную сумку, и мы идем на посадку. Через полчаса самолет выруливает на взлетную, а Аля все так же зависает.
– Ты подумала, что с квартирой будешь делать? – пытаюсь ее мысли развернуть в будущее, подумать о делах. Понятно, что эта квартира для нее как дом родной. Она прожила последние несколько лет там. Но задав этот вопрос, понимаю, что ответ будет касаться не только ее. Мне совсем не хочется услышать, что она после института планирует вернуться в родной город и жить в этой квартире.
– Понятия не имею… – она слегка качает головой, а потом берет меня за руку и укладывается на мое плечо. – Давай с бумагами разберусь, и обсудим, что с ней делать.
Это ее «обсудим» радует. Если она готова обсуждать важные дальние планы со мной, это хорошо. Обычно мы живем сегодняшним днем и не планируем ничего дальше недели вперед.
– Договорились. Кроме нотариуса и квартиры, куда еще ты хочешь заехать? – Аля переживала, что мы можем за один день не успеть, поэтому обратно летим завтра вечером.
– К деду на могилу, если получится.
– И все?
– Да.
***
Осматриваюсь. Широкий коридор и двери в разные стороны. Паркет. Высокие потолки с лепниной, много воздуха. Четыре комнаты: две спальни, большая гостиная, кухня и кабинет ее деда. Я с любопытством рассматриваю комнату Али. Уж не знаю, почему, ожидал увидеть розовую комнату принцессы, но нет. Зеленые и песочные оттенки, вполне современная качественная мебель. Полуторная кровать. Одному– много, двоим тесно. Только если обнявшись.
Рассматриваю фотографии в рамках на стене над столом. Большое фото – портрет Али с седым красивым мужчиной восточной внешности. Гордая осанка, серьезный взгляд очень внимательных глаз. Аля подросток, счастливая светлая девочка. Зависаю на этом фото. Заочно мне и так нравился ее дед. Но это фото как—то сразу делает его очень реальным. Он любил Альку. По—настоящему заботился. Неожиданно чувствую глубокую благодарность этому человеку.
Еще несколько фото. Аля совсем ребенок, с мамой. А вот чуть постарше, как сестры на этой фотографии. А вот вся семья на большом крыльце. Мальчик похож на отца. Аля грустная.
Задумываюсь о том, что она была бы сейчас вполне себе завидная невеста. Умница, красавица, с приданным: отличная квартира, денег, что оставил дед хватит образование не только в России получить, а еще папины возможности. Если бы не претензии ее отца, не быть бы нам вместе. Но ее чувство благодарности ко мне не будет вечным, наша договоренность закончится. Плохо мне будет, когда она решит, что пора уходить. Я, конечно, тоже чего—то в этой жизни добился и стою.
Но, Белов, будь честным! Аля достойна принца, а я, увы не принц. Но пока она со мной, и я хочу получить от нее все что смогу, по максимуму. И ей хочу дать то, что успею.
В квартире тишина. Куда моя красавица делась? Иду и заглядываю в комнаты. Кабинет. Антикварная мебель, большой письменный стол, шкафы с книгами. Да здесь библиотека! Причем, пройдясь взглядам по корешкам книг, понимаю, что это не советская литература. Книги в основном старые, есть на английском языке.
Аля сидит за столом. В руках лист бумаги, читает.
– Аля? – Не слышит. – Аль, все в порядке?
Поднимает глаза, а там слезы. Да что ж такое! Подхожу ближе, медленно вытягиваю лист из ее рук, вижу первую строчку. Письмо от деда. Пожалуй, читать не буду.
– Где нашла?
– В верхнем ящике стола лежало. Нотариус еще по телефону сказал, что дед письмо здесь оставил.
Поднимаю ее, притягиваю к себе и глажу по спине, голове. Алька утыкается в мою грудь и тихо всхлипывает.
– Дед такой мудрый… его уже нет, а он все обо мне заботится.
***
АЛСУ
Здесь все как было. Любимые его домашние тапочки стоят в прихожей. На кухонном столе банка с зеленым чаем. Я не была здесь почти год, а кажется, что намного больше. Щемит внутри. Здравствуй, дед! Я в гости приехала. Но не ответит. Хочется все потрогать. За окном уже темно, включаю свет, открываю и поправляю шторы, прохожусь пальцами по столу, по спинке дивана. Запах чуть другой, но, если проветрить и найти одеколон деда… Нет, не к чему это. Просто открываю форточку на кухне.
Наша квартира в Москве совсем другая, но мне кажется, что оба эти места для меня чем—то схожи. Это Дом, прямо вот с большой буквы. Конечно, наша квартира – квартира Егора, но мне кажется, что и моя тоже. Я получила разрешение обустроить ее как хочу. Перекрасила стены. Потом появились постеры в коридоре и комнатах, большой ковер в гостиной, новая посуда, занавески, покрывало на кровати и новое постельное белье. Заменила кое—что из мебели. Я «включала» маму—дизайнера и подбирала, подбирала, подбирала. Даже банные халаты и полотенца сочетаются с аксессуарами в ванной. У Белова было не так много вещей, когда я переехала к нему. Сейчас же, мне кажется, полный комплект для удобной жизни. И когда к нам заезжал последний раз его друг Михаил, он даже отметил, что квартира сильно изменилась и выросла в цене. Надеюсь, ценность этой внешней гармонии для Егора не только в деньгах.
Я как—то вжилась в нашу семейную жизнь. Да, Егор очень много работает, иногда и приходя домой читает статьи, пишет что—то. Но когда он переключается из режима доктора в режим моего мужчины, я таю. Секс у нас почти каждый день, понятно, что при таких аппетитах Егора, ему нужна постоянная партнерша рядом. Как он несколько месяцев после развода жил?
Пройдясь по всей квартире, я сажусь на кресло деда в кабинете. Обычно я не смела сюда садится, это его место. Оглядываю предметы на столе. Как всегда, все на своих местах. Настольная лампа с бронзовой основой, ежедневник, коробка с ручками и карандашами. Пара книг на углу стола. Провожу по столу руками и мне кажется, что он теплый. Вспоминаю, что говорил нотариус и открываю верхний ящик стола. Там конверт.
Сердце замирает. Это письмо мне, но сейчас так волнительно, что я не сразу беру его в руки. Переворачиваю. Для Алсу. Вскрываю.
Перечитываю два раза, горячо внутри, пальцы подрагивают, к глазам подступают слезы.
И когда Егор вынимает меня из кресла и притягивает к себе, из меня льется поток слез. Рыдаю в пиджак мужа, не могу остановиться. Он гладит меня по голове и успокаивает.
– Что там, Аль? Есть о чем волноваться?
– Дед прощается. Он знал, что сердце работает на грани, в любой момент может остановиться. – Вытираю слезы, дышу ровнее, замираю в руках Егора.
– Пойдем, включим газ и воду, сделаем чай? – разворачивает меня и выводит из кабинета.
Через полчаса я наливаю нам чай. Егор, вернувшись из ближайшего маркета достает продукты из пакета.
– Ну что, завтра утром с коммунальными счетами разобраться и все?
– Да. – Вспоминаю, о чем подумала, когда увидела сумму на счету в банке, что оставил мне дед. – Егор, я могу следующий семестр сама оплатить.
– Даже не думай! – То ли обиделся, то ли разозлился. – Я обещал это, я выполняю свои обязательства, мне это по силам.
– Хорошо. – Сразу делаю шаг назад, не хочу с ним спорить, совсем не хочу.
– Сумма на твоем счету приличная, можно квартиру в Москве посмотреть. Если эту продать и добавить, хороший дом в ближнем Подмосковье вполне реально выбрать. – Смотрит на меня с вопросом в глазах и такое ощущение, что я прохожу сейчас какое—то испытание своим ответом.
Если решить вопрос с недвижимостью в Москве, ему будет проще со мной расстаться. Ведь тогда будет куда мне сразу съехать, а я не хочу! Я с ним хочу.
– Не знаю, мне тяжело как—то от самой мысли, что нужно продавать эту квартиру. – Это тоже правда, тут я не кривлю душой. – Сдавать ее я пока тоже не готова. Не хочется пускать чужих людей сюда жить. Пусть до лета так останется, буду платить за коммуналку и охрану. А дальше видно будет.
Егор легко соглашается, и я успокаиваюсь. Опять вижу в этом его заинтересованность во мне. И мы вдруг обсуждаем, что можно купить мне машину, достоинства разных моделей, а потом переходим на то, в каких странах я бы хотела побывать и накидываем список. И мне кажется, что это все не просто так. Но ничего конкретного в итоге Егор не предлагает. А я не решаюсь взять и предложить поехать в отпуск на зимних каникулах. Хоть он и говорит, что финансово я ему не в напряг, но я выяснила недавно у Марии Петровны, что у Белова есть кредит за клинику и он по нему до сих пор рассчитывается. Еще я думаю, что он оплачивает все расходы Кирилла. Ну и мои инициативы по обустройству дома тоже стоили денег. Не уверена, что он согласится, если я предложу ему поехать в отпуск на деньги деда, а напрягать его Мальдивами, пока у него есть другие обязательства, не хочу.
Спать мы ложимся в моей кровати. Егор прижимается к моей спине, мы лежим как ложки в наборе, повторяя изгибы друг друга. Он гладит мои волосы, нежно целует плечи.
– Спи! – и это разрешение просто спать мое тело принимает как приказ, глаза тут же закрываются.
***
Неожиданно солнечный день в ноябре. Легкий морозец прихватил лужи и грязь. Аккуратно ступаю по дорожке.
Я не запомнила, где могила деда, вчера спрашивала у нотариуса. Сегодня утром он скинул схему, выручив нас. Нашли, положили цветы у мраморной плиты. Егор отошел, оставив меня одну, а я рассказала деду, что со мной произошло после того, как его не стало и сказала спасибо за письмо и за то, что он был в моей жизни. Слез уже не было. Была светлая грусть. Пронзительная свежесть вокруг бодрила, не давая свалиться в воспоминания слишком глубоко.
Под ногами хрустит лед, дышу полной грудью и успокаиваюсь. Мне кажется, что именно сейчас я окончательно прощаюсь со своей прошлой жизнью. Рядом со мной мужчина, которого я бы хотела считать своим. И мы уходим от могилы деда. Если ты слышишь, я люблю тебя, дедушка!
Думаю, дед одобрил мой брак. А я постараюсь, чтобы он стал настоящим.
За воротами кладбища нас ждет на парковке такси, осталось пройти несколько метров. Справа небольшой киоск с цветами и я замедляюсь, когда узнаю в женщине, что выбирают цветы, свою тетю. Мое воспитание говорит, что нужно остановиться и поздороваться, но желание совсем другое. И я уже собираюсь проскочить мимо, когда она разворачивается и видит меня. Сначала в ее глазах читаю недоумение, а потом что—то происходит и она кидается ко мне, замахиваясь. Это странно, неприятно, и мне кажется настолько безосновательно, что от неожиданности замираю. И мне уже кажется, что сейчас будет удар и боль, зажмуриваюсь.
Но ее рука не касается моего лица, Егор перехватывает.
– Аля? Это кто? – Его глубокий голос сейчас как труба и рык одновременно. Тетка с недоумением смотрит на него. – Что вы себе позволяете?
Она вырывает руку, ее глаза мгновенно превратились в щелки, рот некрасиво кривится. Кричит на татарском проклятия, и я не могу понять, за что, почему это все происходит?
– Аля, кто эта сумасшедшая? – Егор отодвигает меня от нее, ищет глазами машину. Я же с ужасом смотрю на лицо женщины, с которой прожила целый год. Это не может быть она! Где вся та интеллигентность и правильность, что ставилась мне в пример? Почему она кричит? Нужно что-то еще ответить Егору.
– Апа – двоюродная сестра отца. Она со мной жила в Москве весь год. – все же выдавливаю из себя, пытаясь понять, что происходит.
Егор внимательно разглядывает уже замолчавшую женщину. Челюсти той плотно сжаты, впрочем, как и кулаки, пыхтит, она зло смотрит то на меня, то на Егора.
– Я ни слова не понял из того, что вы кричали, но как муж Алсу, хотел бы знать, с чего такой выпад. Ну, есть что сказать или язык проглотила?
Тетка заводится снова, взмахнув руками и направив свой палец в мою сторону, выдает порцию ненависти.
– Дрянь! Опозорила отца! Из-за нее хороший человек чуть не умер! А еще… еще она воровка!
Тетя шипит и выплевывает слова, переводя взгляд с меня на Егора и обратно.
– Это что еще за обвинения, дамочка? Конкретнее!
Теперь уже тетка кидает обвинение мне в лицо, да еще пытается пальцем тыкнуть, но Егор не дает.
– Вещи кое-как собирала в Москве или специально мне назло не все положила? Воровка! Тебе отец такого жениха нашел! А ты что сделала? Вместо благодарности парня посадить захотела? Хорошо Марат за сына всегда горой! Так тебе и этого мало? Нажаловалась, гадина! Айдар с Маратом разругался, бизнес трясло, как они расходились! Марат слег, сердце, скорую вызывали, еле откачали! А все ты, поганка! – тычет в меня пальцем, а я с неверием в реальность происходящего, пытаюсь понять ее слова.
– Замолчите! – Резко и громко командует Егор, и правда, она замолкает. Только так же зло зыркает на меня.
На татарском она меня куда хуже называла. Но на русском и рядом с мужчиной такими словами не кидается. А мне и этого хватает, лицо красное, мне стыдно перед Беловым и перед случайными свидетелями. Я не чувствую себя виноватой ни в чем из того, что она говорит, но то, что я оказалась в такой ситуации у кладбища, выносит, и мне плохо. Егор смотрит на меня, мол, будем что—то объясняться или поедем? А мне хочется уйти и не видеть, и не слышать ее.
– Егор, я ее год терпела, сейчас… не хочу слушать этот бред, а оправдываться мне не в чем, ты знаешь.
– Идем. – Он отодвигает женщину в сторону и подталкивает меня в сторону такси. Оборачивается. – Есть претензии? Подавайте в суд.
Мы обходим кипящую от злости, но молчащую тетку по дуге и садимся в такси. Прижимаюсь к Егору, меня колотит. Я ничего плохого лично ей не сделала, вещи все, что были в квартире, отправила по ее адресу. Она ни разу не звонила, не искала меня. Не понимаю.
– Как ты с ней жила целый год?
– Жила... У меня вариантов не было.
Егор успокаивает, обнимает, гладит меня по плечам и голове, я молча согласно киваю, что да, не стоит обращать внимания. Я не хочу обсуждать все это в такси, гоняю в голове то, что сейчас произошло, лицо тети, слова ее и прошлое, складываю по крупицам и вдруг понимаю, откуда могла вырасти эта злость. Наивная девочка, я даже подумать не могла…
До вылета еще много времен и мы садимся за столик в кафе. Выпиваю стакан воды и могу разговаривать.
– Мама иногда жалела ее, что она всю жизнь старой девой живет, так и не вышла замуж. Дед рассказывал, что у нее был роман в молодости, который ничем не закончился. Мужчина взял в жены другую девушку, ту, что выбрал его отец. А она осталась одна, страдала, ни с кем не встречалась. Мой отец почему—то считал важным ей помогать. Но я только сейчас поняла, что тот мужчина – отец Бахтияра! Она так на него всегда смотрела на праздниках! Она его любила, а он ее бросил. – потираю виски, голова разболелась.
Вот это страсти, оказывается, кипели рядом! Дядя Марат, наверное, чувствовал свою вину за ее судьбу, а мой отец, его друг, помогал ей материально или передавая деньги от него? Как родственнику это можно, а бывшему так открыто говорить «извини» – нельзя. И она брала, принимала эту поддержку много лет.
– Значит, твой отец проверил информацию по сыну друга. Теперь бывшего друга, судя по всему. – Егор вздыхает и берется за меню. Мы так и не поели днем, он голодный. А в меня сейчас ничего не полезет. Мысль о том, что отец поругался с со старым другом кажется нереальной, никак не укладываясь в моей голове.
– Не верю, что отец с дядей Маратом по бизнесу разошлись. Они всегда стремились идти рядом и поддерживать друг друга… – И вспоминаю строчки из письма. – Знаешь… Дед мне написал про отца… чтобы я не обижалась на него.
Егор внимательно слушает, и я решаюсь рассказать то, что сама еще не приняла и старалась сегодня не вспоминать.
– Папа любил маму, а ее первая беременность протекала сложно и после тяжелых родов мама очень долго восстанавливалась. Я была на редкость здоровым ребенком, не болела совсем. И кто-то из старших родственников сказал отцу, что это я забрала здоровье у матери. Тот поверил в наговоры. – Голова гудит, накатывают воспоминания из детства, горькая обида комом толкается в горле. Проглатываю. – Однажды, сильно выпив, папа сам сказал об этом деду, когда уже не стало мамы. Он вроде как понимал, что это все пустое, но не мог с собой справиться. Ему было тяжело видеть меня все время рядом. И тогда дед пришел с просьбой забрать меня к себе.
Мне снова хочется плакать, но я держусь, не выплескиваю все эмоции наружу.
– Я очень похожа на маму, и это, оказывается, тоже было тяжело для отца. Дедушка как знал, что папа попытается меня сразу выдать замуж. Ну… чтобы пристроить за обеспеченного мужчину, и больше не переживать за мою судьбу. Вроде как что должен – сделал, и можно видеться только по праздникам.
– Надо же, какая забота.
– Дед мне написал, чтобы не слушалась его, а жила своей жизнью. И замуж сама решила, за кого идти. А отца простила. Вот… перевариваю.
– Аль… – Егор тянется рукой через стол, подхватывает мои пальцы и переплетает со своими. – Все будет хорошо. Я согласен с твоим дедом. Не оглядывайся назад. Иди вперед.
ГЛАВА 22. Верь мне
ЕГОР
Темный вечер, под ногами грязь. Парковка вся освещена, но фонарь над моей машиной не горит. Попадаю ногой в лужу, матерюсь. Вроде начало декабря, а снега нормального все нет. Одна грязь под ногами. Завтра дам втык Петровне за темный угол.
День сегодня был сложный, последняя операция затянулась. Домой бы скорей. Сажусь за руль и откидываюсь. Пару минут посижу и поеду.
Пассажирская дверь вдруг открывается и в машину садится человек. Был бы не таким усталым, удивился. А так чувствую только раздражение и злость. Поворачиваю голову.
– Кто вы? Что нужно?
Мужчина в спортивной одежде, толстовка и утепленная жилетка, капюшон на голове. Лица не вижу.
– Нужно поговорить. А кто я, думаю, вы знаете. – Голос глухой. Прокуренный или что-то со связками у него не в порядке.
Он поднимает руку и медленно снимает капюшон. Всматриваюсь в лицо. Через пару секунд приходит узнавание. Мать его! Даже в темноте вижу черты лица. Внимательно вглядываюсь в свою работу. Шрамы остались, но практически не видны. А вот взгляд его мне незнаком. Не видел я его глаз. Практически все время, что он провел в отделении института, был в отключке. А как стал приходить в себя, я его быстро выписал.
Мой сердечный ритм нарастает, внутренняя дрожь проходит по всему телу. Но мне важно сейчас, чтобы не дрогнул голос. Не стоит показывать, что я его испугался.
– Я вас не знаю. Чего вы хотите? У меня был сложный день и мне пора ехать.
– Это даже хорошо, что вы так настойчиво Егор, меня не помните. Но важно, что я вас помню. – Он делает паузу и прищуривается. – И знаю, как очень хорошего хирурга.
Непрошенный гость спокоен и уверен в себе, произносит слова медленно. Каждое кажется весомым.
– Очень нужна частная консультация и скорее всего после этого – операция. И, как вы понимаете, раз я к вам пришел не на прием, а вот сюда, важно чтобы никто об этом больше не узнал и все было анонимно. Есть человек, которому я хочу помочь и которому очень нужны ваши профессиональные услуги.
– Послушайте, я не понимаю, о чем речь. Я не оказываю анонимных услуг, вы точно меня с кем-то путаете. Покиньте машину. – Не хочу больше таких рисков, но и грубить этому мужику нельзя. Говорю максимально четко. Я, блять, сама корректность!
– Именно, потому что у вас уже был такой опыт, успешный опыт, я и пришел сам, чтобы об этом напомнить. Сейчас у вас своя территория, вам проще все организовать. Не нужно усложнять, Егор. За помощь могу хорошо заплатить или оказать услугу. Мало ли что в жизни может случиться. У нас есть время, где-то с месяц, повременить с этой просьбой. Подумайте хорошо. – Мой бывший пациент протягивает руку и кивает. – Дайте ваш телефон, Егор?
Тон такой, что отказывать не решаюсь. Не показываю свое состояние собеседнику, хотя уже все мышцы в напряжении и уровень адреналина в крови взлетел. Снимаю блокировку отпечатком пальца. Мужчина берет телефон и вбивает номер, делает дозвон. В его кармане раздается рингтон.
Надевает глубокий капюшон, и выходит из автомобиля. Аккуратно закрывает дверь.
Еще несколько секунд сижу не двигаясь, а потом откидываюсь на сиденье и потираю лицо руками. Хочется кричать. Дышу и завожу двигатель.
Мой телефон лежит на пассажирском кресле. Смотрю. В списке звонков последним сохранен контакт: Иван Иванович. Ну да, надо было еще фамилию дописать – Иванов.
Черт!
Набираю бывшего тестя. Не хотел же к нему ехать. Но его телефон недоступен. Ладно, перезвоню позже.
Собираюсь с силами и выезжаю в сторону дома. Вымыться и спать, нужно выдохнуть и подумать.
Рано утром пришло уведомление, что абонент снова в сети. И Геннадич тут же отписался, что он на две недели улетел на Бали. Чтоб его! Но время есть, к Новому году приедет. Поеду с ним разговаривать. Он-то мне сказал, что все закончилось. А что тогда этот мужик делал в моей машине?
***
Хорошо, сегодня нет операций, прием короткий, раньше ухожу из клиники. Оставляю дела на Марию Петровну. Хочу выдохнуть и переключиться на хорошее. Еду встречать Алю из спортзала, сделаю ей сюрприз, может заедем куда-нибудь поужинать.
Рядом с ней мне спокойнее. Вчера отмазался усталостью, хотя она почувствовала, что я не такой, как обычно, пыталась выпытать. Она вообще очень хорошо меня чувствует. Наверное, в моей жизни не было такого чувствующего человека. И обычно ее внимание приятно. Но вчера пришлось закрыться наглухо.
Машина Василия на месте, значит, они еще занимаются. Не звоню, просто жду. Хотя минут двадцать, как должны были выйти.
Открывается дверь, выходит сразу компания. Человек шесть парней и Аля с Дианой.
Они о чем-то весело переговаривают и смеются, меня не замечают. Наблюдаю за своей красавицей со стороны, любуюсь.
И тут… к ним присоединяется еще один боец, высокий симпатичный качок. Аккуратно так берет мою жену за локоток и отводит в сторону. А потом распахивает куртку, достает оттуда большую красную розу. Протягивает Але, наклоняется и что-то шепчет на ушко. Не вижу их лиц. Мне хреново от этой картины. И я замираю.
Ну… что дальше, Аля? Что ты будешь делать дальше, красивая моя?
И такой вброс гормонов в крови происходит, ревность расцветает внутри, что не могу хладнокровно сидеть и смотреть. Выхожу, хлопаю сильно дверью. Иду к ним.
– Аля?!
Вся компания замирает, смотрят на нее и на меня. Василий делает шаг вперед, идет здороваться. Хочет сгладить. Но я смотрю только на свою жену. Нет, она не взяла розу, парень так и держит цветок в руках. Нет, он не обнимает ее, только наклонился.
Аля отодвигается, улыбается открыто. Рада меня видеть. Рада! И только один этот ее взгляд как усмиряющая таблетка гасит силу волны, что поднялась сейчас внутри меня. Я притормаживаю, успеваю взять себя в руки. По дороге останавливаюсь все же поздороваться с Василием и Дианой и затем подхожу к Але и этому парню.
– Егор! Не ожидала, что ты приедешь! – радость ее замирает, она внимательно ко мне присматривается. – Это Сергей, он сегодня победитель соревнования.
Смотрит на него.
– Егор – мой муж. – Я оцениваю реакцию парня, а она протягивает руку к нему. – За розу спасибо!
Вынимает цветок из рук застывшего качка. Подходит ко мне и целует в щеку.
– Всем пока! До следующей недели. – Оборачивается и чуть толкает меня. – Ты чего? Поехали домой?
А я смотрю на парня. Вижу в его глазах реальный вызов. Да что б тебя! Но драться я не намерен. Моя женщина идет со мной. Она, не задумываясь, выбирает меня. А вот розу нам не надо. Поэтому забираю цветок, отдаю в руки Диане. Увожу Алю к машине. Василий все понял, качает головой.
Ну что, Белов, получил хороший вечер?
***
АЛСУ
Сегодня занятия по самообороне проходят не в обычном формате. Зал с татами занят, там какой-то зачет у сотрудников охранного агентства, где работает Василий. И мы с Дианой полную нагрузку берем в тренажёрном зале. Устали обе. Василий балагурит с парнями в коридоре. Дианка заскучала, решает присоединиться, уходит к нему. Через пять минут слышу громкий смех, выглядываю и смотрю на компанию со стороны.
Диана прислонилась к своему Васе, он поглаживает ее спину, что-то нашёптывая на ушко. И они даже не слушают анекдот, что рассказывает смуглый парень рядом с ними. Дианка выглядит такой легкой и счастливой, я очень рада за нее. Наверное, стоит тихонько собраться и уехать. Подруге я сейчас точно не нужна.
Прохожу осторожно мимо и притормаживаю, когда вижу в руках у того смуглого парня наручники. Зачем?
– Так, бойцы, кто откроет без ключа? – Он быстро перехватывает руки Дианы и защелкивает браслеты. Парни смеются, типа поймал, Вася обижается. Берет из рук парня канцелярскую скрепку, крутит ее и проволочкой этой ковыряет в наручниках, ворчит на всех, в итоге открывает.
– Хорошо, а на себе? – боец не берет у него наручники, а кивает, мол одень сам.
А дальше парни дают советы, потом сами цепляют эти браслеты на себя и открывают. Так становятся похожи на подростков: подкалывают друг друга и решают открывать на время, типа маленького соревнования. Стою, улыбаюсь, увлеченная азартом и общей атмосферой.
Василий объявляет результат по времени лучшего. Из зала выходит высокий блондин с широкими плечами. Его тут же зовут и приглашают поучаствовать. Я уже видела этого парня, он приходит в зал на прошлой неделе, замечала его взгляды в мою сторону. Но никак не реагировала. Сам он ко мне не подходил.
– Серега, давай! Ты как-то, помнится, удивлял таким умением! – Василий передает блондину наручники. Он смотрит вдруг на меня и улыбается.
– Ладно, покажу мастер-класс! – подмигивает мне и подставляет руки Васе.
И действительно, за несколько секунд снимает только что застегнутые на его руках наручники.
– Это все легко, а вот если на второй замок закрыть, то уже не откроешь. – Протягивает железный аксессуар тому, кто все это затеял.
Из зала выглядывает строгий мужчина с седыми волосами и просит освободить помещение тех, кто сдал зачет. Зыркнул на меня с Дианкой и, видимо, сдержался от более резких слов.
Парни уходят в раздевалку, мы с Дианкой тоже идем в свою сторону.
– Алсуш, ты про Новый год слышала? Никифорова предлагает большую компанию собрать. Можно плюс один! Неважно, что не с курса. Так что будет настоящая новогодняя тусовка. Сейчас выбирают в какой клуб идти, уже мало времени до праздников осталось.
Хочу, очень хочу пойти с Егором куда-то, где его можно представить, как моего мужчину и при всей компании танцевать и сидеть рядом. И даже обниматься на людях хочу, хотя вряд ли он повторит наш вечер на юбилее, ведь там у него была цель позлить бывшую, а сейчас нет такой цели.
– Ты, конечно, Васю уже позвала?
– Ну да. На вас с Егором рассчитывать?
– Не знаю. Обсудим, скажу.
Выходим всей толпой на крыльцо, парни вспоминают какой-то случай и ржут. Я не понимаю, анекдот или реальный случай рассказывают. Весело и легко с ними. Меня отвлекает Сергей, тянет в сторону. Достает цветок. Неожиданно и так неуместно. Он ни разу со мной не разговаривал, только смотрел.
– Это тебе! – Рассматриваю алую розу, крупный бутон, длинный стебель, потом перевожу взгляд на Сергея. Он нервничает. – Хочу пригласить на свидание, но не знаю, куда, чтобы ты согласилась пойти со мной. Подскажешь?
Я не хочу такого внимания. У меня на пальце кольцо, я его не снимаю практически, как ушла из клиники. Неужели он не заметил. Или что, ему тоже все равно, и муж не стенка?
– Аля!? – Егор! Поворачиваю голову, радостно улыбаюсь, но ловлю его темный взгляд.
Дальше все происходит быстро. Оказываюсь в машине, мы едем домой. Егор хмурится и мочит. Кажется, он опять на меня злится, хотя я ничего плохого не делала.
Обидно. Понимаю, что нужно обсудить, собираю мысли, но Егор опережает, лихо обгоняя притормаживающую машину, бросает слова мне, глядя четко в лобовое стекло.
– Что это было, Аля? Объяснишь? – его голос становится сейчас сухим и хриплым. Вроде и не ругается, но в то же время претензия ко мне звучит настоящая.
– О чем именно твой вопрос? – говорю как можно спокойнее, я не хочу ссоры, я хочу его понять.
