Текст книги "Мой Главный (СИ)"
Автор книги: Кира Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 18. Борьба за жизнь
АЛСУ
Июль. Город наполнен духотой и запахом раскаленного асфальта. Я привыкаю к своей новой жизни. Все экзамены сданы, до сентября можно не появляться в институте. Смены в клинике мне поставили на месяц две через две, работаю. Иногда мы с Егором приезжаем и уезжаем вместе, но ведет он себя со мной как с сотрудницей, никаких интимных движений. Думаю, что все сильно удивятся, когда узнают, что мы женаты. Эти мысли вызывают усмешку, и я чувствую себя агентом под прикрытием из какого-нибудь фильма.
С Кириллом у нас вроде установился нейтралитет, он больше не задает мне неудобных вопросов и обращается по имени. Я стараюсь обеспечить нормальный быт для обоих Беловых. У младшего плотный спортивный график и пара репетиторов он-лайн. Старший готовится к выступлению на конференции, помимо своих рабочих задач.
В моей жизни тоже расписание помимо рабочих смен: один раз в неделю психолог и два дня в неделю спортзал с инструктором. У Василия и Дианы развивается роман, и я рада за них. Жизнь продолжается.
***
Открываю дверь квартиры ключом, захожу. В теле усталость, ноги еле идут, наш инструктор не дает расслабится, мне кажется, Василий слишком ответственно подошел к вопросу и гоняет меня и Диану больше, чем наша физическая форма позволяет. Поэтому возвращаясь, обычно наливаю ванну и отмокаю после уроков самообороны не меньше часа. Мой бывший охранник еще предлагает и пробежки по утрам добавить. И даже почти раскрутил на это Диану. Но я не соглашусь, мне вполне хватает этой нагрузки.
Егор улетел на два дня на медицинскую конференцию, мы с Киром одни.
– Кирилл? Ты дома?
– Дома… – Открывает дверь своей комнаты. Хмурый, взъерошенный, глаза больные.
– Ты заболел?
– Не я. – закусывает губу, смотрит вдруг исподлобья. – Рексу плохо.
***
АЛСУ
Захожу в его комнату, оглядываюсь, легкий беспорядок, что для ему не свойственно. Пес лежит на коврике, глаза прикрыты, тяжело дышит, бок движется: поднимается и опадает.
– Его вырвало, трясется, дышит тяжело. Он совсем не встает. – Егору самому плохо, мне кажется, они с псом заболели оба. Проверяю лоб Кира, вроде нет температуры. Тревога охватывает меня. Нужно что—то делать, а что именно, я не знаю.
Ищу контакт круглосуточной ветеринарной клиники, звоню, описываю ситуацию, говорят, что лучше приехать. Собираемся, вызываю такси. Я забыла совсем про свое желание налить ванну горячей воды, с удивлением запинаюсь о сумку в коридоре, убираю ее в шкаф, все потом… В такси я смотрю на Кирилла, который держит пса, завернутого в плед, и прижимает к себе, как маленького ребенка. У меня ноет сердце, такая жалость к обоим топит меня, хочется обнять и поплакать вместе с ними. Но я сейчас старшая, Егора нет, и мне нужно оставаться взрослой и рассудительной. Я в напряжении.
Еще через три часа я выдыхаю, по крайней мере диагноз есть – экспресс-анализ показал пироплазмоз, хорошо, что приехали. За окном ночь, мы с Киром сидим в коридоре, пьем кофе из автомата и ждем, когда Рексу прокапают лекарство. Я откидываюсь на стену и пишу Егору, он просил дать знать, как что-то будет понятно. И хотя, пока не ясно, выживет Рекс или нет, мне кажется, что все будет хорошо. Что это такой момент семейного испытания, который нужно пройти. Короткие строчки от Егора, его сын рядом и наш пес – мы все семья, и нужно просто заботиться друг о друге и все будет хорошо.
Я поворачиваю голову на звук, показалось? Нет. Вижу, как по щеке Кира ползет слеза, а он шмыгает носом.
– Кир? Ты чего? Мы же вовремя приехали, поправится Рекс. Вот увидишь!
Он качает головой и стирает со щеки слезы.
– Я его рядом со спортивной школой подобрал, там гаражи, мы с ребятами часто мимо ходим. А тогда я один был и услышал, как он скулит в проходе между боксами. На шее веревка с петлей, он ее перегрыз, грязный, голодный. Сидит и скулит, никому не нужный… как и я. – Кирилл тяжело вздыхает, грустно усмехается. – У матери новая жизнь, отец – с тобой… А теперь может, и Рекса не станет.
Я теряюсь, не знаю, что на это ответить. Кир забирает мой пустой стаканчик, вкладывает в свой и идет выкидывать. Садится обратно, откидывается и закрывает глаза. Какой он, оказывается, ранимый мальчик, ни за что бы не подумала.
– Знаешь, у меня есть брат. – Решаю, что хочу стать ближе, не оставлять одного парня с этими мыслями. – Но мы не общаемся, так получилось… Брат есть, но как будто его нет, мне в детстве очень хотелось с ним играть, дружить, но мне не разрешали. Он много болел, пока был маленьким, а потом я ушла жить к деду. Я знаю, что ты чувствуешь, мне знакомо. Ты живешь с человеком в одном доме, но у него своя параллельная жизнь, без тебя.
Вспоминаю отца. Да, точно, так ведь и было. И мама пыталась нас всех собрать временами. И даже у нее иногда это получалось, но как-то не по-настоящему, как декорации в одну комнату принести и расставить. Но мне кажется, что Егор в самом деле переживает за Кира, просто… он не говорит про отношения, совсем.
– Твой отец трудоголик, и правда, очень занятой человек. Но он помнит о тебе и переживает. Поверь, мне есть с чем сравнить. А мне… мне всегда хотелось, чтобы у меня с братом были хорошие отношения. Ему тоже сейчас четырнадцать, как и тебе. – Открывает глаза, прищуривается, смотрит недоверчиво. – Тебе очень обидно, что родители развелись, ты в них разочарован. Но так уже случилось, ты тут ни при чем. Это их отношения. А у тебя с каждым из них будут свои. И вот… теперь еще я с вами. Давай, ты мне как брат будешь? И если я могу тебе чем-то помочь, ты просто говори… Ты не один, я буду рядом.
Кирилл качает головой, и вдруг взмахивает рукой, открывается.
– Ну иди сюда, систер!
И я, смеясь, подаю ему на плечо. Он приобнимает, молчим.
– А ты любишь отца? – Вот это вопрос... Забываю, как дышать. Как на него ответить я не знаю, но ответить важно, а врать Киру не хочу. Сама же решилась сделать шаг на сближение. И себе врать не хочу.
– Наверное… Он очень-очень мне помог… Я не знаю, что бы с моей жизнью было, если бы не Егор.
***
Мы возвращается домой глубокой ночью. У меня список лекарств, ближайшую неделю Рекс – мой пациент: капельницы и витамины, диета. И я верю, что пес будет жить. А еще мне хорошо от того, что мы поговорили с Кириллом, мне он все больше нравится.
И вопрос, на который я так и не ответила себе: про любовь. Но я думаю, что мою благодарность и сексуальный интерес вряд ли стоит называть любовью. Ведь любовь – это что-то иное? А с другой стороны, зачем ему моя любовь? У нас договор…
***
ЕГОР
Я в самолете. Закрываю глаза, четыре часа, чтобы поспать. Программа конференции оказалась насыщенной. Много толковых выступлений, хорошо, что не отказал организаторам. И сам выступил и других послушал. Есть пару мыслей, что стоит опробовать у себя в клинике, взял контакты. Было бы правильно съездить в следующем году на профильную международную конференцию, если это станет возможным.
Все-таки врач и ученый во мне сильнее бизнесмена. И все вопросы, связанные с администрированием клиники скорее тяготят. Но передать управление не смогу, как и отказаться от практики хирурга. Поэтому по-прежнему тащу все на себе. Но стало чуть легче. Всплывает мысль, что нужно составить список дел на завтра. Засыпаю.
Аля. В нашей кровати. В каком-то сумасшедшем белье из секс-шопа. Черные шелковые веревочки с маленькими лоскутами ткани. Волосы ее смоляные рассыпаны по подушке. Улыбается и просит массаж. Переворачиваю ее на живот и оглаживаю руками, сминаю веревки, натягиваю и те рассыпаются. Ее кожа под пальцами гладкая, нежная, в масле с тонким ароматом. Пальцы скользят по бокам вверх, замираю, веду вниз и накрываю ладонями ягодицы. Мну, глажу, развожу половинки и свожу вместе. Вся красивая. Все линии идеальные… Хочу перевернуть и увидеть ее соски.
Просыпаюсь на объявлении пилота о посадке. Черт! Нужно выдохнуть и успокоится. Хорошо хоть пледом укрылся.
Никогда раньше не замечал за собой такого желания трогать и гладить женщину. К Але тянет все время, и я сам себя сдерживаю. Когда увидел ее с синяками после инцидента, включилась злость на себя, виноватым чувствовал. Казалось, что нужно дать ей полностью восстановиться, держал дистанцию. Но Алька умница, сделала шаг навстречу, растопила лед сама. И теперь этот зов прикасаться к ней внутри почти все время.
Хочу ее. Интересно, это пройдет? Медовый месяц не может же длиться вечно. Гормоны должны успокоиться. Два дня не был дома. Сходя с трапа, думаю уже не о работе, а о своей жене. Устрою сегодня нам приятную физическую нагрузку по полной.
Решаю заехать за цветами и бутылкой хорошего вина. Хочу радовать ее.
***
– Пап, лето скоро кончится, а ты обещал со мной в лес сходить. – Кирилл притормаживает у дома, оглядываясь, ищет глазами Рекса. Сегодня первый раз после болезни взяли с собой пса на пробежку, и он плетется рядом. Аля покачала головой, но отпустила с нами своего пациента.
– Обещал. В августе могу несколько рабочих дней освободить и съездим с тобой к бабушке с дедом. Там и в лес выберемся. – Родителям так и не сказал, что женился. Приеду и обрадую, удивятся. Мама звонила. Когда узнала, что Кир живет со мной, звала в гости. Вот и совмещу. – Только ты пару тренировок пропустишь.
– Это ничего, каникулы все же. – Подхватывает Рекса на руки и останавливается на крыльце, мнется. – Пап, давай все вместе поедем? Алсу с собой возьмем?
Неожиданно. Последние дни они общаются, мне радостно. Но на родину ехать хотел только с сыном. Не то, чтобы собирался скрывать Алсу от родителей, просто не думал об этом.
– С сюрпризом приедем?
– Она теперь – часть семьи. Чо ж ее оставлять тут? – смотрит внимательно и серьезно.
– Хорошо, давай позовем с собой.
Поднимаемся в квартиру. Понимаю, что это место становится новым домом. Жизненные пазлы вроде бы сложились. Мне нравится, какая картина получилась. С сыном все нормально. Аля… с Алей хорошо…
ГЛАВА 19. Снова прошлое
АЛСУ
– Мы очень давно к отцу на родину не ездили. Я уже забыл, как бабушка и дед выглядят. – Кир тянется руками вверх и делает наклоны в стороны. Мы на заправке на трассе, Егор занят машиной, а мы с Киром и Рексом отошли к лесу.
– Почему? – этот вопрос у меня в голове всю дорогу, но про другое… «Почему позвали с собой?», а еще «Зачем это Егору, если он видит наши отношения короткими, для чего знакомить с родителями?». Мне непонятно и неуютно. Наша роспись в ЗАГСЕ была спонтанной, никаких гостей. Понятно, почему мой отец был не в курсе. А его родители, наверняка обиделись, что их не пригласили. И немного страшно, что мне могут быть высказаны какие—то претензии. А я… я не знаю, что можно, а чего нельзя говорить. Обсудить это с Егором не получилось, а теперь рядом его сын и тоже не обсудишь.
– Папе все некогда было. Он и в походы уже несколько лет не ходит. – Кир жмурится и подставляет лицо солнцу, улыбается. – Зато сейчас обещал мне рыбалку с ночевкой!
– Любишь рыбалку? – надо же, я думала, что хобби для пенсионеров.
– Да, мне очень нравилось, когда мы вдвоем с отцом ходили, было круто!
Егор выезжает с заправки и сигналит нам. Забираемся в машину, еще часа три ехать. Пес просто делая нам одолжение, переставляя лениво лапы вползает в машину и залезает на заднее сиденье, морду кладет Киру на колени. Никогда так долго не ездила на машине, я его понимаю, тоже устала.
– Мороженное? – Белов протягивает нам по стаканчику пломбира.
Чем ближе к родному городу моего мужа, тем тревожнее у меня на душе. Решение поехать было спонтанным. Что за люди – его родители? А если мне будут не рады и что—то резкое скажут? Чем мы там будем заниматься несколько дней? Зря согласилась, нужно было в городе остаться.
Егор вдруг накрывает мою коленку своей рукой и сжимает, поворачиваюсь к нему.
– Аль, не переживай, все будет хорошо. Они простые люди, без понтов. Расслабься.
***
У меня в руках торт, Кир держит коробку с крутым кухонным комбайном, Егор нажимает на звонок. Дверь открывает женщина в фартуке, невысокого роста, очки на носу, волосы собраны в пучок, улыбается. Когда замечает меня, во взгляде мелькает удивление.
Проходим в коридор, квартира небольшая и нам всем тесно. А еще из комнаты выходит мужчина, очень похожий на Егора. Отец, понимаю я.
– Кирилл, какой ты большой стал! – Коробка с подарком переходит к деду, бабушка обнимает внука, тот улыбается и ответно прижимает ее к себе.
– Мам, отец, знакомьтесь. Аля – моя жена. – Представляет меня Егор.
Немая пауза тянется. Лица родителей надо видеть… Смотрят на меня как на инопланетянку. Мне почему—то дико стыдно, как будто я сделала что—то плохое. Ну всё, мои опасения были оправданы. Чувствую, как холодеет спина, стягивает что-то в груди, наверное, и уши уже красные. Эта пауза все тянется и тянется, мне кажется, что уже прошла вечность и я хочу что-то сказать, но никакие слова не приходят. Егор кладет руку мне на спину, чуть выдвигая вперед, наверное, что-то хочет пояснить. Но свекровь отмирает и начинает командовать.
– Так, вы с дороги, давайте, мойте руки и за стол! Отец, доставай коньяк! – забирает из моих рук торт, огладывая с головы до ног, стреляет глазами в сына. – Ты нам, Егор и расскажешь все новости. Удивил!
За столом прозвучали имена и отчества, вроде познакомились. Узнав, что мы уже больше месяца как женаты, свекровь вздохнула.
– В этом году ты нас прямо удивляешь! – качает головой, а Егор в ответ хмыкает и пожимает плечами, вроде как извиняясь.
– Так получилось. Решили быстро, расписались без гостей. Так что да – сюрприз.
Свекровь зыркает на меня, а я вдруг понимаю, что пытается рассмотреть мою фигуру. И меня опять заливает неприятным ощущением, краснею, но выпрямляю спину и втягиваю живот. Чувствую себя препарируемой на каком-то лабораторном столе зверушкой. Егор, зря ты меня позвал.
***
АЛСУ
Но разговор идет в другую сторону, и я осторожно рассматриваю родителей. Они общаются, но как будто не видят меня. За ужином обсудили дорогу, погоду, давление у свекрови, пару слов о клинике Егора, потом все внимание опять ушло к Кириллу, его футбольным успехам. Я все ждала вопросов про нас, про меня. Но их не было, меня просто не замечали. Уже не знаю, что лучше, пристальное внимание и неудобные вопросы, или такое вот игнорирование. Егор был спокоен, его рука пару раз оказывалась на моей спине, поглаживал, будто успокаивал. Мужчины выпили по паре рюмок коньяка, потом отец Егора засобирался.
– Суббота, сегодня в шахматы в старом клубе играем, у меня там своя компания. Пойду я, вы отдыхайте!
Свекровь от моей помощи по приборке кухни решительно отказалась, свёкор уехал. А мы ушли гулять по набережной. Я была растеряна, молча брела по дорожке рядом с Беловыми, они, кажется, не замечали моего состояния, наслаждаюсь моментами ностальгии от этого места. Из кафе звучала музыка, много гуляющих парочек и семей. Свернули в парк и Кир увидел волейбольную площадку, познакомился с ребятами, его взяли в команду. Мы с Егором сели на лавочку, Рекс бегает рядом. Какое—то время просто молча наблюдаем за игрой. Кирилл отлично справляется. Оказывается, не только ногами с мячом умеет работать: быстрый, верткий, координация отличная, можно любоваться.
Но меня сейчас больше интересует другое. И, я все же разворачиваюсь к Егору с вопросами. Несмотря на все мои внутренние сомнения про то, что я могу, а чего не могу в своем статусе, вся уже изведенная переживаниями внутри, решаюсь спросить.
И только открываю рот, как оказывается, что вопросов уже масса и они вылетают из меня целой очередью.
– Егор, я не понравилась твоей маме? Она тебе что-то сказала? Зачем вообще ты позвал меня поехать сюда?.. Конечно, внешне твои родители ведут себя ровно, но… мне кажется, они как будто поставили барьер, чтобы не знакомиться со мной по-настоящему. – Догадка обжигает меня, и я внимательно заглядываю в глаза своему мужу. – Ты сказал им, что у нас договоренность? Поэтому так ко мне отнеслись?
Егор хмурится, кажется, удивлен. По его лицу не всегда могу эмоции разобрать.
– Ты сегодня слишком мнительная. Я не обсуждал и не собираюсь обсуждать наши с тобой отношения ни со своими родителями, ни с кем—то еще. – Егор притягивает меня к себе, молчит некоторое время, вздыхает. – Мама всегда такая, она не очень быстро сходится с новыми людьми. Отец, как вышел на пенсию, скучает без работы. Вот придумал себе ритуалы, то дача, то шахматы, не принимай на свой счет.
Это не ответы на мои вопросы… Пытаюсь поймать мысль, что меня еще напрягло за сегодняшним ужином. Близкие люди не виделись давно, наверняка было что обсудить глубже, наверное, я мешала… Поэтому разговоры были какими—то поверхностными, как на светском рауте, о погоде.
– Я с отцом тоже ничего не обсуждала. Ему было не интересно, да и времени вечно не было. Но у меня был дед! Вот с дедом можно было говорить часами и всегда было о чем. О книгах, о событиях, даже про политику он со мной говорил. Много рассказывал о маме… – Егор водит рукой по спине, чуть перебирая пальцами и молча слушает. – Дед спрашивал, о чем я мечтаю и порой я придумывала себе мечты, чтобы болтать до самой ночи с ним, сидя на кухне с чашкой чая. Он всегда интересовался, что мне нравится, а что нет, переживал за меня на каждом экзамене. Мы обсуждали книги и фильмы. И я переживала за деда, мне было важно, чтобы он не пропускал прием своих лекарств, и чтобы у него было хорошее настроение. Мне было рядом с ним… тепло. Мы заботились друг о друге… дед был моим… другом. Единственным.
Что-то острое звенит внутри меня, хочется плакать. Мне не с кем говорить о своих эмоциях и чувствах, а они копятся, теснят друг друга, мне плохо от этого сложного клубка, с которым я не справляюсь.
– Мне так его не хватает его… Наших разговоров… Его улыбки… Даже порой чрезмерной опеки его тоже не хватает. Он был моим единственным близким человеком в этой жизни…
Рука Егора замирает на моем плече.
– Близких людей и близких отношений не может быть много. – говорит тихо, совсем низко. Его голос и так меня обычно трогающий, сейчас проходит сквозь кожу и задевает сердце. Оно чуть замирает.
– Не может… знаю. Даже родственники не всегда становятся родными людьми... – Набираюсь смелости, хочу спросить о прошлом, сейчас мне кажется это важным, чтобы понять его отношения с родителями. – Скажи, а твои родители поженились по любви? Их же никто не заставлял, они выбрали друг друга, значит, хотели быть вместе? И были близки друг другу? Просто…
Наконец у меня сложились ощущения в слова, я поняла, что меня удивило и задело, это было заметно в мелочах, но я думала о другом.
– Я вижу их в первый раз, всего один вечер, но мне кажется, что они как соседи, чужие друг другу люди, живущие в одной квартире. Они не интересны друг другу, и… мы им тоже интересны формально совсем. – Выпалила и испугалась, обидеть не хотела, сказала, как прочувствовала.
Егор молчит какое—то время, мое сердце замирает, потом тянет меня к себе и укладывает на своем плече.
– Не знаю про любовь. Они встречались совсем молодыми, мама забеременела, когда ей было двадцать, поженились. Появился я. Жили мы ровно, без всяких скандалов. Она выучилась на бухгалтера и кажется, всегда считала и сводила цифры в балансах. Много лет работала в торговой компании и еще дополнительно отчетность мелких фирм вела. Мама очень педантична. Так что любовь к порядку у меня от нее, наверное. Отца всегда все устраивало, он был хорошим мастером на заводе, нормально по советским меркам зарабатывал, гордился очень, когда дачу построил, все сам, своими руками и на свои деньги. – Говорит Егор так непривычно медленно, спокойно, даже растягивая слова и делая паузы, что мне кажется, будто он говорит и обдумывает это все одновременно. – Я в старших классах много ходил в походы. Любил момент возвращения домой из леса. В квартире всегда было чисто, все было всегда на своих местах и вкусно пахло жареной картошкой. Это как родная гавань для корабля. Приходишь, все знакомо и тебя ждут…
Он замолкает. Я дышу уже ровно. Вообще Егор немногословен обычно и нечасто что-то рассказывает. Затаилась, тоже жду.
– Но ты в чем—то права, я уехал учиться в Москву. Главного центра общей заботы не стало. Мама еще пару компаний взяла на обслуживание, отец на даче пропадал, часто один. Каждый нашел свой круг интересов и забот. Потом мы с Киром стали приезжать в гости, но это редко, пару раз в год. А когда я клиникой всерьез занялся, даже на эти поездки времени не стало. Мы очень давно не виделись, отдалились. – Егор ведет губами по моему виску, прижимается щекой.
– Наверное да, живут они вместе по привычке, как многие. Но разве это плохо?
– Я не знаю... – Очень хочется его обнять крепко—крепко, но я не осмеливаюсь. Но мне так хочется сделать шаг навстречу к нему, хоть на словах, и говорю – Обещаю, что буду тебя ждать. Хочешь жареную картошку на ужины? Сказал бы раньше.
Егор тихо смеется.
– Пора уже возвращаться, темнеет.
***
После вчерашнего разговора с Егором я как—то отпустила свои переживания по поводу его родителей, и настроила себя побыть просто наблюдателем. Сразу стало проще.
В интернете нашла информацию о городе, достопримечательностях, составила себя план на день. Решила, что развлеку себя сама, пока Егор с Киром будут на рыбалке. Наверное, если бы не наши договоренности с Беловым, и я была бы настоящей женой, я бы по-другому использовала это время, постаралась бы наладить отношения, сама проявила инициативу к близкому знакомству со свекровью. Но… Егор мне никак на это не намекал, это было не нужно.
Я так и не поняла, зачем меня позвали в эту поездку. Буду ставить цели сама, пойду знакомиться с городом и Рекса возьму с собой.
***
ЕГОР
На этом озере я не был несколько лет.
Вроде ничего не изменилось, и в то же время я сейчас ощущаю как-то по-другому это место. В этих краях прошло мое туристическое детство. С этого берега я карпа килограмма на три поймал. Смотрю на вечернее небо, вдыхаю запах костра и слушаю тишину. Хорошо!
Сын сегодня радовал. Мы вдвоем, Алсу не поехала, и спасибо ей за это. Взяла Рекса и пошла знакомиться с городом. Кир рядом, не отходит, все делаем на пару. Поставили палатку, развели костер, разобрались со снастями и пару часов посидели на берегу. Поймали мелочевку, но все равно приятно.
Сейчас Кир занят ухой. А я просто любуюсь тем, что вокруг. В городе у меня обычно нет времени, чтобы остановиться и посмотреть вокруг, найти красоту…
Небо чуть темнеет и опускается сочными красками к воде, вдоль дальнего берега. Каждый раз эти переходы из желтого в розовато—красный, полоски синего и опять желтое. Солнце почти село. Зеркало воды так точно дает симметрию рисунку неба в озере. Любуюсь.
Смотрю на своего парня и понимаю, что хоть он и вырос в городе, но руками все делать умеет. Молодец, горжусь им.
Большую часть лета я сам с детского сада проводил у бабушки в деревне. Мамина мама тянула домашнее хозяйство, потому что иначе на селе не выжить. Так она говорила. Но я был уверен, что если у бабушки отнять ее кур, коз и огород, то она просто не будет знать, чем занять целый день. И как мог, помогал ей по хозяйству. К четырнадцати годам я умел и вскопать огород, и окучить картошку, скосить лужайку и собрать скирду, подколотить доску, если отошла, и много чего еще по хозяйству.
Вот же, достанется кому—то такое счастье – говорила часто бабушка.
Забавно, что вспомнил это сейчас и подумал об Алсу. С Наташей таких мыслей не было. Может, это возраст? Тянет вспоминать молодость?
– Пап, думаю, уха готова. Будешь пробовать?
– Давай разливай в миски, я хлеб порежу.
Уха вышла отличная. Мы собирались вернуться на берег к удочкам. Но пошел дождь.
– Кир, смотри, что убрать нужно и давай в палатку!
Достаю из багажника большой фонарь и спальники, закидываю в палатку. Залезаю сам.
Еще не поздно. Интернет тут не берет. Даже карты взять не догадались.
Устраиваемся в палатке и заваливаемся на спины.
– Пап?
– М?
– А ты о чем мечтал, когда был таким, как я?
Ничего себе вопрос. Это при том, что после развода он стал совсем немногословен. А здесь заход на целый разговор.
– Да я уже и не помню. Велосипед новый хотел себе и бабуле мотоблок. Замордовала она меня своей картошкой – смеюсь и пытаюсь вспомнить, а что там было еще, когда мне было пятнадцать.
– Пап, меня в Краснодар в молодежку приглашают, тебе тренер на следующей неделе звонить будет. Там отличный клуб, хорошая база, школа—интернат для иногородних. Ты ж знаешь, я люблю футбол.
– Это хорошо, что в тебе видят перспективного спортсмена. Сам-то хочешь ехать?
– Я не знаю… я раньше об этом мечтал, чтобы оценили, чтобы пригласили…
– А сейчас что?
– А сейчас не знаю.
Да, еще полгода назад он бы плясал от радости и уговаривал его отпустить, это точно. А сейчас боится, что мы уйдем в новые семьи и его забудем?
Когда я уехал учиться в Москву, я был чуть старше. Меня быстро закрутила новая жизнь. Я все реже и реже звонил родителям. Вот мой парень, умный, сильный, самостоятельный. Готовый в принципе жить в школе-интернате и пахать как взрослый на тренировках. Наши отношения истончатся и сойдут на нет? От этой мысли становится грустно. Не хочу. Но это его жизнь.
– Что ты чувствуешь?
– Чувствую? – примеряет к себе это слово – ну… мне тревожно, это важное решение.
– Я сегодня смотрел на тебя и радовался, каким самостоятельным ты стал. Ты справишься, я уверен. Но мне будет жаль, если мы потеряем друг друга.
Нахожу его голову и похлопываю по макушке. Короткая стрижка, и не уцепишься за волосы.
– Кир, пусть это будет твой выбор. Я поддержу любое решение. И даже если ты решишь уехать в другой город, я обещаю, что мы будем не только созваниваться. Ты будешь приезжать к нам, а мы к тебе. И если что-то пойдет не так, ты в любой момент можешь вернуться.
– Правда?
– Да. Просто помни, что я рядом, я есть у тебя. Если что, не молчи.
– Хорошо.
Мы замолчали. Но было очень легко.
Дождь прошел, мы посидели с удочками, правда без результата.
Рано утром Кир ушел сам на соседний мыс, дал мне выспаться.
Я уже сворачивал бивак, убирая следы нашего присутствия на берегу, когда вернулся Кирилл. Пара приличных щук и рыба помельче. На лице сына счастливая улыбка довольного человека. Так быстро за это лето повзрослевшего.
Рыбу оставили маме, заехали на дачу к отцу и выдвинулись обратно в сторону Москвы. Домой.
