Текст книги "Искатель, 1998 №5"

Автор книги: Кир Булычев

Соавторы: Даниэль Клугер,Тэлмидж Пауэлл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Речь шла о сыне Натаниэля Йосефе, жившем вместе со своей матерью в Бостоне. Натаниэль пожал плечами.

– Мне некуда звонить, – ответил он. – Йосеф сейчас в колледже. Живет в кампусе и домой приезжает в пятницу. Куда я буду звонить?

– Позвони ей, – сказала мать. – Скажи ей, чтобы она напомнила мальчику. – Мать никогда не называла бывшую жену Натаниэля по имени, только «она».

– Она не передаст, – сказал Натаниэль. – Ты же прекрасно знаешь, что она не передаст. Она не хочет, чтобы мальчик приезжал, – такой разговор возникал между ними в среднем раз в месяц. Розовски мог не задумываться над ответами. Подсознание само подкидывало необходимые слова, это было довольно удобно. Но сейчас даже подсознание было занято совсем другими проблемами.

– Тряпка, – сказала мать.

– Ради Бога, мама, – с досадой произнес Натаниэль. – Можно я сначала поем?

Мать замолчала и вышла из кухни. Натаниэль пододвинул к себе тарелку с бутербродами и чашку кофе.

Спокойно поесть ему не дали. Едва он сделал первый глоток, как раздался звонок в дверь. Натаниэль насторожился. Услышав голос Зеева Баренбойма, весело здоровавшегося с матерью, он с тяжелым вздохом отодвинул чашку и вышел из кухни.

– Привет, Натан, – Баренбойм энергично потряс руку Натаниэля. – Я только сейчас узнал, что ты, оказывается, в отпуске. Если ты в отпуске, то что ты делал сегодня на работе?

– Только сегодня? А вчера? – добавила мать. – Спросите его, Володя, спросите. Я уже молчу. Когда все люди ищут возможности устроиться на государственную службу, мой замечательный сын все бросает и нянчится с баццитами – не про вас, Володя, будь сказано. Хорошо. Пусть возится с бандитами. Пусть живет так, что матери стыдно смотреть в глаза соседям. Но он может себе позволить отпуск?

– Может, – твердо сказал Баренбойм.

– Нет! Он не может. Он незаменим.

– Да? – Баренбойм перевел взгляд на Натаниэля. Тот стоял с невозмутимым выражением лица.

– Натан, – сказал Баренбойм. – Я должен сводить тебя на кладбище. – Он повернулся к Сарре. – Слышите, тетя Сарра? Я должен сводить его на кладбище!

– Зачем? – спросил Натаниэль. – Еще успею.

– На кладбище ты увидишь очень много людей, которым вовремя не нашлось замены, – серьезно сообщил Баренбойм.

Натаниэль хмыкнул.

– Ладно, – сказал он. – Мама, напои гостя чаем.

– С коржиками, – сказала Сарра. – Вы любите коржики, Володя?

– Ваши коржики? О чем вы спрашиваете, Сарра? – Баренбойм в восхищении закатил глаза. – Я их обожаю.

Мать с гостем пили чай, обсуждая последние новости – сначала израильские, потом зарубежные. Придумывать темы для обсуждения не стоило большого труда – перед приходом Баренбойма Сарра Розовски переключила телевизор на российскую программу.

– Вы слышали? В Киеве опять вводят новые деньги, – сказал Баренбойм.

В это время зазвонил телефон. Розовски взял трубку.

– Натан, я уже возвращаюсь, – по интонации Натаниэль понял, что Маркину есть о чем рассказать.

– Выкладывай, – сказал он, пытаясь не слушать разговор матери с гостем. Те, похоже, не обратили внимания на телефонный звонок и продолжали болтать с прежней громкостью.

– Они сошли с ума, – убежденно заметила Сарра.

– А что там у тебя за шум? Гости? – спросил Маркин.

– Если это можно назвать так, – проворчал Розовски, слыша как Баренбойм объясняет Сарре Розовски тонкости изготовления бумаги с водяными знаками. Он прикрыл трубку рукой и сказал: – Вы не могли бы чуть-чуть приглушить громкость? У меня важный разговор. – Баренбойм с готовностью замолчал.

– Слава Богу, я застал дома тещу Мееровича, – сообщил Алекс. – Оказывается, в тот самый день он приезжал к ней.

– В какой день?

– В тот самый, когда его убили, – объяснил Маркин. – Насколько я мог понять, теща у них в семье имела решающий голос – по всем вопросам. Ну, это чувствуется с первого взгляда. Весьма серьезная дама… – Алекс издал короткий смешок. – По ее словам выходит, что Шломо примчался к ней попросить о содействии в восстановлении семейного очага. То есть чтобы она переговорила с дочерью. По возвращении последней.

– А что – дочь приезжала после ссоры к ней?

– Да. И жила у нее все эти дни, до отъезда. Так что пожилая дама знала об их ссоре.

– Понятно. Значит, на вопрос, где провела эти дни Далия Меерович, мы получили ответ, – сказал Натаниэль. Он еще не решил, устраивает его этот ответ или нет. – Что еще?

– Ты спрашивал у меня – есть ли у Мееровича партнеры?

– Спрашивал.

– Есть. И звонил он своему партнеру из Димоны, при теще. В день убийства. Судя по разговору, партнер – мужчина. И Меерович назначил ему встречу у себя в квартире на семь часов вечера.

– На сколько?

– Ровно на семь. Кстати говоря, по мнению тещи, разговор был достаточно напряженным. Нервным. Суть пожилая дама не поняла, но точно помнит, что в конце разговора зять сказал: «Хорошо, это мы утрясем». И дальше назначил время встречи. Ну как?

– Замечательно, – мрачно ответил Натаниэль. – Просто здорово. Лучше не бывает. Версия номер тысяча четыреста тридцать два. По количеству версий мы скоро сравняемся с количеством резолюций ООН. Ну это ладно. Лишь бы результативность хоть немного отличалась. Дай-ка мне номер домашнего телефона тещи Мееровича. Надеюсь, ты не забыл поинтересоваться этим?

– Не забыл. – Маркин продиктовал Натаниэлю номер.

– Ладно, спасибо, Алекс. Ты молодец. Отдыхай, – Розовски положил трубку. – Итак, Зеев, – сказал он послушно молчащему Баренбойму, – чему обязаны визитом? То есть я очень рад, но ты же не приезжаешь без дела?

– Я просто решил, что утром наш разговор получился скомканный, – объяснил Баренбойм. – Вот, решил поздравить тебя по-человечески.

– С чем? – спросила Сарра, подозрительно посматривая на сына.

– А он вам не сказал? – Баренбойм был страшно удивлен. – О нем же написали в газете!

– Да, – сказал Розовски. – Спасибо, что напомнил… – он быстро нашел в записной книжке номер домашнего телефона стажера.

– Илан? Забыл сказать: нужно, чтобы ты заехал завтра за мной в восемь тридцать. Нам с тобой нужно нанести визит в редакцию «Ежедневной почты». На Швуот, 29.

– Ну вот, – сказал Розовски удовлетворенно. – А теперь поедем громить редакцию. Обожаю скандалы.

Конечно, он вовсе не собирался всерьез устраивать скандал Михаэлю Когану. В конце концов, его бывшие коллеги не читают газет на русском языке. Да и в статье ничего предосудительного сказано не было. Исключение составлял идиотский заголовок.

Но Розовски воспользовался поводом нанести еще один визит в редакцию газеты.

Когана на месте не оказалось, что несколько разочаровало Натаниэля. Он хотел дать относительно безобидный выход негативным эмоциям.

Стоя с разочарованным видом посередине редакции, Розовски заметил Сашу, который приветственно махал ему рукой. Детектив ринулся к нему, стремясь как можно быстрее преодолеть безумный лабиринт.

– Привет, как дела? – спросил Саша, когда Натаниэль наконец ввалился в его закуток. – Садитесь, я вас угощу кофе. Если вы к Михаэлю, так его сегодня уже не будет.

– Собственно, я скорее к вам.

– Опять гороскопы? – спросил Саша, включая чайник.

– Н-нет… А где ваш коллега? – спросил Розовски, оглядываясь по сторонам. – Такой приятный молодой человек, как его… Гена!

– Генки сегодня нет, – ответил Саша.

– Выходной?

– Да нет, вообще-то он должен был прийти. Но почему-то не пришел.

– Вот как? А что, это похоже на него?

– Вообще-то нет, – Саша в упор посмотрел на Натаниэля. – Вам нужен Гена?

– Допустим.

– А зачем – это вы, конечно, не скажете.

– Не скажу.

– Хорошо. Сейчас я позвоню ему и скажу, что есть срочная работа.

– Только…

– Не волнуйтесь. О вас я не буду говорить, – Саша снял трубку. – У нас всегда может случиться что-нибудь экстренное. Он не удивится… Странно, – сказал он, послушав некоторое время. – Похоже, его нет дома.

– А вы не знаете, где он может быть?

Саша пожал плечами.

– Ну, мало ли… Потом, я бы не сказал, что мы с ним близкие друзья. Видимся только на работе. – Он замолчал, сосредоточившись на приготовлении кофе.

– Сегодняшний день для него рабочий? – спросил Натаниэль, принимая пластиковый стаканчик. – Спасибо… Так он в принципе должен был находиться здесь или нет?

– В принципе? – Саша задумался. – В принципе – нет, не должен. У него вообще-то свободный график. Он сам решает, когда ему приходить, а когда – нет… – он снова задумался, сосредоточенно глядя перед собой. Потом вдруг засмеялся: – Странно, вы не первый, кто задает мне такие вопросы!

– Вот как? – Натаниэль осторожно поставил стаканчик на стол. – А кто же был первым?

– Один господин, вчера. Приходил сюда, часов, по-моему, в пять – начале шестого. И очень интересовался рабочим графиком Гены.

– В начале шестого? – переспросил Розовски. – Интересно… А кем был этот господин? Он представился?

– Представился, – Саша кивнул. – Сказал, что они старые друзья, но обычно встречались дома, а вот сегодня… – он нахмурился. – Стойте, выходит, его и вчера не было дома! Так?

– Да, возможно… – неожиданная мысль возникла у Натаниэля. – Скажите, Саша, а вы сами бывали у него дома?

– Я? Один раз, по-моему. Или два. По делам. А что?

– То есть вы знаете, где он живет?

– Н-ну-у… – протянул Саша. – Примерно… А вот я сейчас узнаю у секретаря! – Он вскочил, едва не опрокинув чайник, и пулей вылетел из комнатки.

Натаниэль с удовольствием выпил кофе, осмотрелся. Стол исчезнувшего Геннадия был девственно чист. Видимо, перед уходом с работы парень позаботился.

«А почему исчезнувшем? – подумал Натаниэль. – В конце концов, парень мог просто загулять».

Вернулся Саша.

– Есть! – сказал он торжественно. – Улица Мигдалей-Кнаа-ним, 18, квартира 8.

«Они долго ругались, не выходя из машины, – вспомнил Розовски слова Илана. – Потом она ушла, а мужчина вошел в подъезд и поднялся в квартиру 8. В квартире никого не оказалось…»

– Что-то случилось? – озабоченно спросил Саша.

– Что? – Натаниэль непонимающе посмотрел на него. – Ах, да… Нет, надеюсь, что нет. Скажите, а этот вчерашний посетитель… вы могли бы его описать?

– Ну, можно попробовать. Словесный портрет, да?

– Да. Сколько ему лет, по-вашему, как одет? Не было ли особых примет, бросившихся в глаза?

Выслушав ответ, Розовски поблагодарил парня. Описание сходилось с тем, которое Натаниэль уже слышал от Илана. Знать бы еще, кто это…

Розовски вздохнул.

– Вы могли бы мне рассказать о Геннадии? Хотя бы в общих чертах: что он за человек, с кем общается, какие имеет привычки.

– Привык не убирать за собой, – проворчал Саша. – Вечно у него на столе черт знает что творится. И вокруг стола тоже.

– Вы не путаете? – недоверчиво спросил Натаниэль. – По-моему, у него на столе – идеальный порядок. Я уже обратил на это внимание.

– Я тоже. Потому и обратил, что вчера он, перед уходом, начал вдруг активно все убирать. Я онемел. Представляете, наш Геночка – и вдруг каждую бумажечку обследовал, все аккуратненько сложил и…

– Выбросил? – быстро спросил Натаниэль.

– Унес! – с удовольствием сообщил Саша. – Унес, как юный пионер на сборе макулатуры.

Натаниэль озабоченно нахмурился.

– Эго после моего второго возвращения его обуяла любовь к чистоте? – спросил он. – Ах да, вы же… Он говорил, что я возвращался?

– А вы возвращались? – Саша удивился. – Зачем?

– Забыл телефон астролога… Значит, он вдруг полюбил порядок. Хорошо. Что-нибудь еще можете рассказать о нем?

– А зачем вам? – подозрительно спросил Саша. – Я как-то сразу не сообразил: вы же сыщик. Генка что, куда-то влип?

Натаниэль молча пожал плечами. Саша поджал губы.

– Мы с ним не были близкими друзьями. И я о его привычках и образе жизни не могу сказать ничего определенного, – сухо произнес он.

Розовски скривился как от зубной боли.

– Господи, Саша, ну что за советские комплексы… Сыщик, ничего не знаю. Что я – офицер КГБ? И выясняю, не рассказывал ли ваш товарищ анекдоты о Владимире Ильиче Ленине? – Он покачал головой. – Черт-те… Неужели вы не понимаете, что тут произошло серьезное преступление? Неужели вы не видите, что ваш Гена что-то об этом знает? Что он вчера смертельно испугался чего-то? После моего визита.

– Испугался? – задумчиво переспросил Саша. – Да, пожалуй… Мне тоже так показалось. Хорошо, попробую рассказать.

Только учтите, я действительно, знаю о нем не так много… – он замолчал, исподлобья посмотрел на детектива.

Розовски взял стаканчик с кофе, сделал глоток. Снова отставил стаканчик в сторону.

– Он производит впечатление человека, во-первых, не очень устроенного и, во-вторых, – неконтактного, – сказал Саша. – По-моему, он трудно сходится с людьми. Ни разу не слышал от него, что у него есть друг или друзья. Впрочем, говорят, многие художники такие.

– Он художник?

– Говорят, раньше был совсем неплохим художником. Даже выставлялся. Еще в Союзе. Здесь я о таком не слышал. У нас он просто подбирает материалы из российских газет для дайджест-разворота в еженедельном выпуске. Иногда делает оформление. На подхвате.

– Понятно. Что-нибудь еще вспомнили?

Саша немного помедлил, прежде чем продолжить.

– Как-то раз я видел его вечером не одного. В районе старой автостанции. Но компания, с которой он там гулял, меня не очень вдохновила, так что я даже не окликнул его.

– Он был пьян? – спросил Розовски. – Вообще, он злоупотреблял спиртным?

Саша покачал головой.

– Случалось.

– Скажите, а есть ли у Гены родственники?

– Здесь?

– Здесь или в России.

– Насчет России не знаю, а здесь нет. Это точно. Живет он один.

– А подруга?

– Подруга есть. Зовут ее, по-моему, Лиора. Точно, Лиора.

– Живет в Тель-Авиве?

– Нет, в Холоне. Он несколько раз звонил ей при мне. А один раз звонил ей я, – Саша помрачнел. – Лучше бы не звонил. По его же просьбе, кстати говоря. Ему зачем-то надо было, чтобы я передал, будто он очень занят на работе и не сможет к ней приехать.

– Ну и как? Передали?

– Лучше бы не передавал. Получил по полной программе. До сих пор, как вспомню, уши горят.

Натаниэль с интересом посмотрел на его уши. Поскольку сидел Саша как раз напротив окна, уши его действительно горели ярко-рубиновым светом в солнечных лучах. Розовски хмыкнул и тут же посерьезнел.

– Адрес знаете? – спросил он.

– Сейчас найду. И адрес, и телефон. Но учтите: ей я звонить не буду, – предупредил Саша. – Вы ведь хотите позвать к телефону его? Дамочка с темпераментом, у меня трубка в руках разлетится… Вот, пожалуйста. Астрологу звонили?

– Астрологу? Нет, пока не звонил. Что ж, спасибо за помощь. И за кофе. – Розовски посмотрел на сегодняшнюю газету, лежавшую на столе. – Передайте господину Когану мою самую искреннюю благодарность за статью.

– Что дальше? – спросил Илан, когда Розовски вернулся из редакции в машину. – Куда поедем?

Натаниэль, не отвечая, закурил, с наслаждением затягиваясь. В редакции ему было неловко курить – может, от обилия бумаг вокруг, а может быть, оттого, что у Саши на столе не видно было пепельницы. Докурив, он извлек из поясного футляра телефон и набрал номер инспектора Алона. Тот отозвался сразу же. Розовски даже подумал, что Ронен только и ждал его звонка. Он неза-медлил сообщить об этом бывшему сослуживцу.

– Вот еще… – буркнул инспектор. – Больше мне делать нечего: сидеть у телефона и ждать от тебя весточки.

– Жаль, – сказал Розовски. – Мне было бы приятно. Скажи, а почему у тебя всегда такой неприветливый голос, когда говоришь по служебному телефону? А вот когда по домашнему – совсем другое дело.

– Ты только для этого позвонил? – спросил инспектор. – Других вопросов ко мне нет?

– Есть, как не быть… Послушай, Алон, у меня есть сведения, что покойный Шломо Меерович вдень убийства навещал тещу в Димоне, – сказал Розовски, оставляя шутливый тон.

– С какой целью?

– За пару дней до этого он крепко поскандалил с женой, – ответил Розовски.

– Откуда сведения? – поинтересовался инспектор.

– Из глубины подсознания, – сообщил Натаниэль.

Инспектор фыркнул.

– Нет, серьезно?

– О скандале – от соседки, – честно признался Натаниэль. – От пожилой соседки по имени Циппора. А о посещении тещи – от нее самой.

– Ты что, успел побывать в Димоне? – удивился инспектор.

– Нет, конечно, мне и тут дел хватало. Маркин ездил.

– Ну хорошо, а мне ты зачем рассказываешь? – подозрительно спросил Алон. – Чтобы я пришел в восторг: ах, какой ты энергичный? Ты делаешь свое дело, за которое тебе платят, а я делаю свое.

– За которое тебе тоже платят, – заметил Натаниэль. – Послушай, что ты такой злой сегодня? Сам понимаешь, я звоню не для того, чтобы похвастаться. Сообщаю тебе эти сведения: вдруг пригодятся. Поскольку я, в отличие от тебя, занимаюсь отнюдь не поисками убийцы. Моя задача куда скромнее: найти свидетельницу. Прекрасную незнакомку, которая вызвала вас в тот вечер. Кстати, о дамах. Далия Меерович не ночевала дома с момента ссоры.

– Представь себе, я так и предполагал, – произнес инспектор. – Только не надо рассказывать мне сказки. Он не ищет убийцу! Ну ладно, сообщил ты мне сведения. Спасибо. Это все?

– Нет, не все, – серьезно сказал Розовски. – Мне нужна твоя помощь. Дело в том, что Шломо Меерович звонил из Димоны своему партнеру. И назначил ему встречу у себя в квартире в семь часов вечера.

На этот раз инспектор Алон долго молчал.

– И ты знаешь, кто этот партнер? – наконец спросил он.

– Догадываюсь, – ответил Натаниэль. – Но называть не буду. Хочу, чтобы ты это проверил. Можешь выяснить, куда звонил Меерович из Димоны?

– Диктуй номер тещи. Ты уверен, что он звонил не по сотовому телефону?

– Нет, не уверен. Но думаю, ты легко узнаешь и этот номер. А в Димоне – пожалуйста. – Розовски продиктовал несколько цифр. – Повторить? – спросил он.

– Я пока на слух не жалуюсь… Хорошо, – сказал инспектор. – Узнаю.

– Сообщи мне сразу же, – попросил Натаниэль.

Инспектор Алон проговорил что-то неопределенное и положил трубку. Розовски немного подумал, набрал другой номер:

– Лаборатория? Доктора Нохума Бен-Шломо, пожалуйста. Скажите, старый друг звонит… Нохум? Привет, это Натаниэль Розовски. Послушай, можешь ты мне ответить на один вопрос?

– Смотря какой вопрос, – осторожно ответил доктор.

– На одном из бокалов в квартире убитого Шломо Мееровича были обнаружены следы помады. Так?

– Допустим.

– Послушай, доктор, – с досадой произнес Натаниэль. – Я ведь ничего от тебя не требую. Не надо невразумительных фраз. Отвечай четко и ясно, как раньше.

– Раньше ты был офицером полиции, – возразил Бен-Шломо. – А сейчас – никто, посторонний. Я не имею права отвечать на твои вопросы.

– Мне нужна самая малость, элементарная информация, – все более раздражаясь, заявил Розовски. – Отвечай только «да» или «нет».

– «Да» или «нет»? – повторил доктор. – Хорошо, я согласен… Подожди-ка минутку… Так, – тон его внезапно изменился. – Господи, Натан, ты что, ничего не понимаешь? Я был не один. Тут торчал на редкость нудный тип – из новых, ты его не знаешь. И он тебя тоже. Так и уставился на меня, стоило мне заговорить. Давай по-быстрому, что тебе нужно?

Розовски облегченно вздохнул: он уж было подумал, что старый друг Нохум впал в маразм, именуемый кастовой солидарностью.

– Помаду обнаружили? – повторил он свой вопрос.

– Еще бы! Такой жирный след, словно гостья целовалась с этим бокалом.

– Определили марку?

– Помады?

– Да.

– Определили.

– «Мисс Барба», – сказал Розовски.

– Так ты знаешь? А зачем спрашивал?

– Чтобы убедиться. Все, спасибо, Нохум.

– Сказать еще кое-что?

– А есть что? – Натаниэль сразу же насторожился.

– Я проводил тест. Знаешь, по микроскопическим капелькам слюны, оставшимся на бокале, можно много чего установить. Так вот…

– Погоди-ка, – Натаниэль перебил доктора. – Держу пари, что я угадаю с первого раза.

– Попробуй, – доктор Нохум Бен-Шломо хмыкнул.

– На стенках бокала вообще не оказалось слюны, – сказал Натаниэль. – Иными словами, из этого бокала…

– … вообще никто не пил, – продолжил доктор. – А помада нанесена непосредственно тюбиком на край бокала…

– … чтобы ввести в заблуждение полицию, – закончил Натаниэль и облегченно рассмеялся. Доктор тоже рассмеялся.

– Как в старые времена, – сказал он. – Как в добрые старые времена, Натаниэль.

Розовски тоже вспомнил эту их привычку перебивать друг друга при обсуждении результатов криминалистических экспертиз.

– Да, – сказал он, – как в добрые старые времена.

– Тебе чем-нибудь помогут эти сведения? – спросил доктор.

– Конечно, Нохум. Я почти закончил дело.

– Да? – доктор усмехнулся. – В таком случае, не говори Ро-нену о нашем разговоре. Он ревнив, как жених накануне свадьбы. Пока, Натан. Рад был помочь тебе.

Натаниэль спрятал аппарат, кивнул стажеру:

– Поехали. Направление – Холон. Ты город знаешь?

– Более-менее.

– Вот адрес. – Розовски протянул ему листок, полученный от Саши.

Они около получаса кружили по городу в поисках нужной улицы.

– На месте, – коротко сказал Илан и показал на серый четырехэтажный дом.

– Вижу. – Розовски вышел из машины, наклонился к окну. – Посиди в машине. Будь внимателен. На всякий случай, обращай внимание на всех, входящих в подъезд.

Дом имел весьма почтенный возраст, без лифта, но зато с обилием разноязычных граффити на стенах. Граффити как бы олицетворяли собой волны репатриации разных лет и одновременно сообщали, что хозяевам (или хозяину) дома не до таких мелочей, как побелка подъезда.

Поднявшись на третий этаж, Натаниэль нашел нужную дверь. Дверь, в отличие от подъезда в целом, выглядела новенькой – видимо, ее поставили последние жильцы. Укрепленная (пладе-лет), она производила впечатление куда большей надежности, чем весь дом. Впрочем, при втором взгляде на дверь Натаниэлю пришло в голову сравнение с новеньким зубным протезом во рту глубокого старика.

На звонок поначалу никто не отозвался, но Натаниэль готов был поклясться, что слышал в квартире осторожное движение. Он позвонил еще раз. Потом еще и еще. «Ну нет, дорогой, я тебя заставлю отозваться. Мне очень не нравятся столь пугливые люди».

Терпение людей за дверью не выдержало состязания. После пятого или шестого звонка послышались шаги и женский голос спросил:

– Что вам нужно?

Голос звучал достаточно напряженно.

– Простите, Лиора, я ищу Геннадия, – ответил Натаниэль. – На работе мне сообщили, что он может быть здесь. Дали ваш адрес.

– А кто вы такой?

– Вы не могли бы открыть дверь? Так разговаривать не очень удобно…

– Я не открываю дверь незнакомым людям.

– Что ж, давайте познакомимся. Меня зовут Натаниэль Розовски, я частный детектив.

Пауза.

– Вы не могли бы придумать что-нибудь поновее? – иронически спросила женщина.

– Что значит – поновее? – Розовски удивился. – Если вы о моем имени, так мама придумала его сорок пять лет назад, на этом ее фантазия иссякла. А самому себя переименовывать – как-то неловко. А если вы о профессии, так она довольно нова. Каких-нибудь пять лет назад я был офицером полиции, – он подождал немного. – Вас устраивает ответ?

За дверью молчали. Потом тот же голос сказал – уже без иронии:

– У меня сегодня уже был один частный детектив. По имени Натаниэль Розовски.

– Как? – переспросил Розовски, не веря собственным ушам. – Какой детектив?

– Частный детектив.

– Нет, имя, имя у него какое?

– Натаниэль Розовски, – повторила женщина.

– Послушайте, – сказал Натаниэль. – Вот моя лицензия, – он приложил запаянную в пластик карточку к дверному глазку. Не знаю, кто у вас был утром, но я действительно частный детектив. И меня действительно зовут Натаниэль Розовски. Кстати, вы проверяли документы у предыдущего?

– Нет, – ответила женщина после недолгого колебания. Теперь в ее голосе слышалась растерянность, смешанная с тревогой.

– Ваш друг попал в серьезный переплет, – терпеливо заговорил Розовски. – В очень серьезный переплет. И помочь ему могу только я. С вашей помощью.

– Убийство? – спросила вдруг женщина. И пояснила: – Этот утренний детектив говорил то же самое.

Натаниэль был ошеломлен.

– Погодите, – сказала женщина, приняв решение. – Я сейчас открою.

Подруга Гены оказалась молодой женщиной лет двадцати восьми, маленькой, черноволосой, с короткой стрижкой. Очки в круглой металлической оправе придавали ей сходство с отличницей из старших классов. Светлые джинсы были живописно разорваны на коленях.

– Проходите, – сказала она. – Я вам верю. Но Гены здесь нет.

Натаниэль вошел. Первое, что ему бросилось в глаза, был огромный абажур, спускавшийся чуть ли не до самого пола. Абажур был прихотливо разукрашен странными искаженными фигурами. Заметив его удивление, Лиора сказала:

– Гена делал. В прошлом году. Красиво, правда? Садитесь.

– Да, – сказал Натаниэль, разглядывая причудливые фигурки. – Во всяком случае, оригинально. Где-то я уже видел такие… – он задумался.

– Может быть, на выставке? – предположила Лиора.

– Что?.. Да, возможно, – ответил Натаниэль. – Правда, я не был ни на одной выставке… Ну, неважно, – он сел на маленький диванчик в углу.

– Вы сказали, что сегодня утром у вас был посетитель, – сказал он.

– Да, был.

– И назвался моим именем.

Лиора пожала плечами.

– Не знаю, кто из вас чьим именем назвался.

– Да, действительно, – Розовски улыбнулся. – С тем же успехом можно предположить, что это я назвался его именем.

– Именно так.

– Что ж… – Натаниэль немного подумал. – Сделаем так: вот телефон моего агентства. Вы сейчас позвоните туда и попросите секретаря – ее зовут Офра – описать мою внешность, – он протянул Лиоре визитную карточку. – Заодно спросите, не звонила ли мне мама. Договорились?

Лиора пожала плечами, взяла карточку.

– Ладно, – сказала она. – Я вам верю, я уже говорила. Иначе я бы не открыла дверь. – Она положила карточку на столик. – Что вы хотите узнать?

– Я ищу вашего друга, – сказал Натаниэль. – Как ни странно, ваш утренний посетитель сказал правду. Иное дело – для чего ему нужен Геннадий. Но факт остается фактом: Геннадий оказался замешанным в деле с убийством. Правда, полиция его еще не разыскивает. Впрочем, это уже вопрос времени.

Лиора покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Я знаю Гену не первый год. Он физически не способен на… – она замолчала.

– На убийство? – подсказал Натаниэль. – Но я и не говорю, что он участвовал в нем. Быть замешанным и принимать участие – не одно и то же. Я совершенно уверен в том, что он даже не знал поначалу. Он просто оказал любезность. И не очень важную, хотя и не совсем… как бы это сказать… Словом, такие вещи делать не следует.

Лиора недоверчиво посмотрела на него.

– Что-то я вас не понимаю, – сказала она. – Какие-то недомолвки: что-то сделал, что-то не сделал. А точнее выразиться вы не можете?

– Боюсь, что нет, – Натаниэль виновато улыбнулся. – Боюсь, что не могу. Честно говоря, я и сам еще не все понимаю. Вам остается лишь одно: поверить мне на слово и помочь встретиться с Геннадием.

– Я не могу этого сделать, – сухо сообщила она. – Я обещала ему. И привыкла выполнять обещание.

Натаниэль поднялся с диванчика.

– У меня нет времени, – сказал он. – У вас тоже. Или, вернее, у вашего друга Геннадия. Он оказался в очень опасной ситуации. И я не думаю, что в его интересах отсиживаться. Видите ли, его непременно отыщет кто-нибудь: либо полиция – это не самый худший вариант, либо «частный детектив», наведавшийся к вам недавно. Лучше всего будет, если его найду я. – Натаниэль замолчал, выжидательно глядя на Лиору. – Так что? Что мы будем делать?

– Я уже сказала, – голос подруги Геннадия стал несколько менее уверенным. – Я уже сказала, что верю вам. Но… – она беспомощно оглянулась. – Но его нет… Я передам, правда, передам, что вы приходили. Я думаю, он позвонит вам… – она замолчала.

Натаниэль разочарованно покачал головой.

– В вашей квартире есть второй выход? – неожиданно спросил он. Лиора недоуменно посмотрела на сыщика.

– Второй выход? Зачем? Нет, конечно, нет.

– Затем, что в таком случае ваш друг мог только улететь по воздуху. Причем именно сейчас, пока мы с вами разговариваем, – он красноречиво посмотрел на пепельницу. Лиора тоже посмотрела туда. Лицо ее мгновенно залила краска. В пепельнице, кроме сигареты сыщика, лежала еще одна. От нее поднималась еле заметная струйка дыма. Розовски тяжело вздохнул.

– Видите, у вас нет опыта конспирации. – И повысив голос, сказал: – Гена, хватит прятаться! Выходите, нам нужно поговорить. Даю слово, с вами не случится ничего плохого. Если вы сами, конечно, не наделаете глупостей.

Лиора поспешно отошла к окну и опустила голову. Розовски ободряюще ей улыбнулся, но женщина не видела.

Геннадий, тихо вышедший из соседней комнаты, походил на напроказившего школьника. Причем не старшеклассника. Скорее, на первоклассника-переростка. На нем были те же выгоревшие джинсы и куртка. Вид его так подействовал на Натаниэля, что тон детектива, когда тот обратился к художнику-газетчику, напоминал тон старого учителя.

– Ну-с, молодой человек, – строго сказал он, – вы заставили меня побегать.

Геннадий исподлобья посмотрел на него.

– А что бы вы сделали на моем месте? – спросил он мрачно. – Я же не сделал ничего плохого. Не преступник, в конце концов. И вдруг – такое обвинение…

– Минутку, – Розовски поднял руку. – Во-первых, что бы я делал на вашем месте – это, конечно, вопрос. Но не очень актуальный. Поскольку вряд ли я мог бы оказаться на вашем месте. По ряду причин. Во-вторых, вас еще никто ни в чем не обвинил. Так что – присядем и побеседуем, – он мимолетно улыбнулся парню и тут же посерьезнел. – Садитесь, садитесь, Гена. У меня нет времени. У вас тоже, – Натаниэль сел на диван, протянул Гене сигареты. Поколебавшись, тот взял. Розовски дал ему прикурить. – Собственно говоря, у меня всего лишь один вопрос… – Натаниэль спрятал зажигалку в карман. – Скажите, кто и для чего попросил вас поменять текст в астрологическом прогнозе?

Гена поперхнулся. Натаниэль терпеливо ждал, пока он справится с кашлем.

– Это была шутка, – ответил наконец Гена. – Просто шутка, понимаете? Он сказал, что хочет разыграть одну женщину. Знакомую. Он сказал, что она – знакомая – зациклилась на астрологии. Все делает строго по гороскопам, и это уже выглядит прямо-таки… – Гена не сразу нашел нужное слово, нетерпеливо пощелкал пальцами.

– Патологически? – подсказал Натаниэль.

– Ну да, ненормально. И что они решили немного подшутить. Что вот придумали текст гороскопа. Вроде бы ее ожидает свидание, она, конечно, побежит – она очень верит во все эти штуки. А после они сами придут туда, ну и… – он запнулся. – Конечно, шутка не очень красивая. Но все-таки шутка!

– Так, – сказал Розовски. – Значит, шутка. Кто, говорите, вас попросил?

– Какое это имеет значение? – мрачно спросил Геннадий. – Вы же сказали, что она вляпалась в неприятную историю. Я так понял, что эта самая, помешанная на астрологии. Что неприятная история связана чуть ли не с убийством. И вроде бы из-за этого проклятого гороскопа. Выходит, я во всем виноват! – Он немного помолчал и добавил: – А когда я увидел, что вы возвращаетесь, тут уж… – он махнул рукой.