Текст книги "Искатель, 1998 №5"

Автор книги: Кир Булычев

Соавторы: Даниэль Клугер,Тэлмидж Пауэлл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Газета выпала из рук детектива.

– Он что, с ума сошел?! – потрясенно вопросил Розовски.

– А? – Баренбойм озадаченно посмотрел на Натаниэля, перевел взгляд на его помощников. Алекс откровенно хихикал. Лицо Илана было невозмутимым. – В чем дело? Чем ты недоволен? По-моему, очень красиво. Я даже позвонил Мише и поблагодарил от твоего имени.

– Да? – мрачно произнес Натаниэль. – Поблагодарил? – Первый шок уже прошел. Розовски снял трубку. – А я вот его сейчас сам поблагодарю, – угрожающе сообщил он Баренбойму, набирая номер «Ежедневной почты». – Алло! – сурово сказал он. – Михаил Коган? Когда будет? Завтра? Нет, ничего передавать не надо. – Натаниэль положил трубку. – Завтра так завтра. Нагряну как снег на голову, – мечтательно произнес он. – И тогда… – он поднялся из-за стола. – Ладно, у меня уже нет времени. Алекс, ключи от машины!

– О Боже… – пробормотал Маркин, подчиняясь. – Сколько можно…

– Что? – Розовски остановился в дверях. – Ты что-то сказал?

– Нет, все нормально, Натан, – поспешно заявил Маркин. – Я просто хотел спросить: нам что делать сегодня? Или ты скоро вернешься?

– Вам? – Розовски на мгновение задумался. – А ты отправляйся в Димону. К матери Далии Меерович. Выясни, что она знает об отношениях своей дочери с мужем в последнее время. Ну и, конечно, насчет того, что тебе сказала соседка-пенсионерка. Потом: ты сказал, что есть адрес бывшего мужа вдовы Меерович. Попробуй навестить его.

– Ну-ну, – мрачно заметил Алекс. – Ты мне даешь командировку на несколько дней?

– С чего вдруг?

– Ты же забираешь машину!

Натаниэль несколько озадаченно посмотрел на ключи в собственной руке.

– Да, действительно. Что же делать?

– Я могу тебя подвезти, – предложил Илан. – Если у тебя нет других планов.

– Прекрасно! – обрадовался Розовски. – Алекс, забирай ключи и отправляйся.

Маркин пулей вылетел из кабинета.

– Жду тебя вечером! – крикнул вдогонку Натаниэль. – Вперед, Илан. Зеев, извини, дела.

– А куда это мы едем? – спросил Натаниэль, словно очнувшись от сна.

– Вообще-то еще не едем, – сообщил Илан, выворачивая руль до предела, чтобы избежать столкновения с встречным грузовиком. Грузовик – вернее, его водитель – мало внимания обращал на прочие автомобили. Тем более на такую крошку, как «Фольксваген» стажера. – Мы пытаемся остаться целыми…

Натаниэль понаблюдал за грузовиком.

– Как думаешь, – спросил он парня, – во всем мире водители грузовиков солипсисты? Или только у нас в Израиле? «Весь мир – мое воображение…»

– Не знаю… Вот так, – удовлетворенно сказал Илан, выбравшись на более-менее свободную трассу. – Теперь жду указаний.

– Да? – Розовски задумчиво посмотрел на стажера. – Что, если мы навестим нашу клиентку? Ты уже был там. Вчера. Так что – выруливай, дорогой, в сторону Яффы. На улицу Тель-а-Мелех.

Илан послушно повернул на юг. За всю дорогу он не произнес больше ни слова. Натаниэль был благодарен ему за это. Начавшая было складываться картина преступления страдала отсутствием нескольких достаточно важных деталей. И с этими деталями нужно было разобраться в кратчайшие сроки.

Заверещал радиотелефон. Натаниэль поморщился, вытащил аппарат из футляра.

– Слушаю.

– Натаниэль, это Грузенберг.

– Здравствуйте, Цвика, как дела?

– Спасибо, все хорошо. А как наши дела? – адвокат сделал ударение на слове «наши».

– Наши дела движутся, – сообщил Натаниэль. – Вместе с нами. Например, сейчас наши дела движутся в южном направлении. Я, кстати говоря, собирался вам звонить, но несколько позже. Вы виделись с подзащитной?

– Нет, разговаривал по телефону.

– Сегодня?

– Вчера.

Натаниэль хотел было спросить, не Цвика ли ссорился вчера с Ларисой в светло-голубом «Дайатсу», но вовремя вспомнил о том, что у адвоката темно-вишневый «Опель».

– Собственно, я звоню по вашей просьбе, – сказал Грузенберг. – Вы просили выяснить, когда возвращается вдова Мееровича.

– Когда же?

– Завтра, вечерним рейсом из Мюнхена. Как вы полагаете, Натан, мы сможем представить полиции свидетельства невиновности Головлевой в ближайшие дни?

Розовски пожал плечами, словно адвокат его видел. В трубку сказал:

– Абсолютной уверенности у меня нет.

– А неабсолютная есть?

– Тоже нет. Скажите, Далия Меерович уже знает о смерти мужа?

– Да, ей сообщили. Иначе она вернулась бы только через шесть дней, вместе с группой.

– Ясно… Скажите, Цвика, если честно – зачем вы звоните?

Голос адвоката звучал чуть смущенно.

– Видите ли, Натан… мне, право, неловко, но…

– Бросьте кокетничать, Цви, мы же деловые люди. Ваши клиенты хотят прекратить расследование?

– Если кратко, то да. Не то чтобы прекратить, но высказывают явное недовольство вашей медлительностью. Это не мое мнение, я лишь передаю их слова.

– Я понимаю. Да, действительно, три дня на то, чтобы найти одного человека из пяти миллионов – это много. Учитывая исчерпывающую об этом человеке информацию.

– Словом, я пообещал вас поторопить, – сказал Грузенберг. – Но только пообещал. В действительности вы можете действовать так, как пожелаете.

– Спасибо, – проворчал Натаниэль. – Если бы в деле не появилось несколько любопытных моментов, я охотно бросил бы его. Это все?

– Все.

– Хорошо. Передайте клиентам – послезавтра я жду их в конторе. В два часа дня. С вами, разумеется.

После небольшой паузы адвокат спросил:

– Это серьезно?

– Абсолютно, – буркнул Розовски и отключил аппарат.

– Приехали, – сказал Илан. – Вот этот дом. Номер 132.

– Вижу.

– Мне подождать?

– Конечно. Думаю, я ненадолго.

Если бы Илан последовал за шефом, то был бы весьма удивлен его поведением. Подойдя к квартире, в которой жила Головлева, Натаниэль некоторое время постоял перед дверью и даже потянулся к кнопке звонка. Но вдруг решительно повернулся и поднялся на третий этаж. При этом он подумал, что Лариса могла заметить его из окна. «Что ж, пусть ждет. Пусть чуть-чуть понервничает, это полезно».

Суровая Шошана оказалась дома. Окинув детектива взглядом с ног до головы, она изрекла:

– Воспитанные люди предупреждают о своем визите телефонным звонком.

– Полностью с вами согласен, – Натаниэль виновато улыбнулся. – Я дитя улицы, Шошана. Моим воспитанием никто и никогда не занимался. Мне даже иногда кажется, что все мои жизненные неудачи проистекают из этого. Клянусь, впредь я буду предупреждать о своем визите за год как минимум тремя заказными письмами и телефонным звонком.

– Ваши жизненные неудачи скорее всего происходят от вашего безусловного нахальства, – возразила Шошана. – Думаю, вы решили немного поиздеваться над пожилой женщиной. И это говорит… Впрочем, свой взгляд на уровень вашего воспитания я уже высказала, – прервала она себя. – Что вам угодно?

Розовски огляделся.

– А нельзя ли войти? – спросил он. – Как-то неудобно вести серьезный разговор на лестнице.

Шошана молча посторонилась, пропуская его внутрь.

– Спасибо, – поблагодарил Натаниэль.

– Садитесь, – величественно сказала Шошана. Розовски подождал, пока хозяйка сядет в громадное кресло, после чего сел напротив.

– Слушаю вас.

– Собственно, я уже вам представлялся, – начал Розовски. – Я частный детектив. По просьбе моих друзей пытаюсь по мере сил помочь вашей соседке выпутаться из неприятной истории. К сожаления, она не очень помогает мне в этом. Знаете, люди не всегда четко определяют, кто им друг, а кто нет. Ну, в жизни это встречается сплошь и рядом, вы согласны?

Шошана кивнула.

– Вот! – Розовски обрадовался так, словно выиграл в «то-то». – Видите, вы это прекрасно знаете! А уж если говорить о моих клиентах… – он огорченно покачал головой. – Шошана, вы даже не представляете себе, насколько приезжие из России избегают каких бы то ни было контактов с представителями закона. Даже такими, как я.

– Их запугали коммунисты, – сказала Шошана. – Ничего удивительного в этом нет.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Розовски. По опыту он знал: для того чтобы войти в контакт с малознакомым человеком, нужно заставить его почаще соглашаться с вами. И одновременно соглашаться с ним. Неважно, о чем говорить. Важно, чтобы человек кивал и поддакивал.

– Мой покойный муж был репатриантом из Польши, – сказала Шошана. – Он приехал в сорок девятом, коммунисты уже были у власти.

– В таком случае, мне не нужно объяснять вам всех сложностей, – Натаниэль облегченно вздохнул. – Я имею в виду – психологических сложностей. Так вы позволите задать вам несколько вопросов? Кстати, – поспешно добавил он, – я хочу сразу же предупредить: вы не обязаны на них отвечать. Я не полицейский, я частный детектив. Ваши ответы – чисто добровольное дело.

Шошана негодующе фыркнула:

– Если я не захочу отвечать, меня и полиция не заставит!

– Нисколько не сомневаюсь…

– Задавайте вопросы, – разрешила Шошана.

– Скажите, вы давно живете в этой квартире?

– С семьдесят шестого. Почти двадцать лет.

– О, – сказал Розовски уважительно, – вот это стаж… Вы хорошо знаете Мирьям Шейгер?

– Настолько хорошо, насколько можно знать соседку.

– Я полагал, что ваша соседка – Лариса, родственница Шейгеров, – сказал Натаниэль. – Разве они раньше жили в этом доме?

– В этом доме? Вовсе нет, – ответила Шошана. – И потом: не они, а она. Мирьям. Она жила здесь… время от времени.

– Вот как? – Розовски задумался. – Я полагал, что она сняла квартиру для родственницы, недавно.

– Она снимает эту квартиру почти год, – сказала Шошана. – Совсем не для родственницы. Для себя. Родственницу она здесь поселила, конечно. И, думаю, немного сожалеет об этом.

– Вот как? Да, видимо, неплохо иметь еще одну квартиру, – пробормотал Натаниэль. – Почему бы и нет, если человек может себе позволить… Иной раз хочется от всего отдохнуть, никого не видеть. Что ж, вполне понятное желание. Значит, она снимала эту квартиру около года, говорите?

– Да. Но, мне кажется, вовсе не для отдыха, – Шошана поджала губы. – Впрочем, можно назвать это отдыхом, но особого рода. Конечно, не мне осуждать чужое поведение, тем более – поведение молодой женщины, но она… Надеюсь, вы меня понимаете?

Розовски глупо захлопал глазами.

– Не для отдыха? Для чего же?

– Вы женаты? – спросила Шошана вместо ответа.

– Женат, – соврал Натаниэль. Шошана кивнула.

– Холостяк бы скорее понял, – сказала она.

– Да, наверное, – согласился Розовски. – Кажется, я понял. Вы хотите сказать, что она встречалась в этой квартире с любовником?

– Она не рассказывала мне, – заявила Шошана. – Но глаза-то у меня есть, слава Богу. Она приезжала сюда два-три раза в неделю, иногда вечером (но не очень поздно), иногда – в первой половине дня. Вместе с мужчиной.

– С одним и тем же мужчиной? – уточнил Розовски.

– Конечно, с одним и тем же. Я не говорила, что Мирьям настолько распущенна.

– Вы говорите: два-три раза в неделю, – сказал Натаниэль. – Значит, в остальные дни квартира пустовала?

– По-моему, да.

– Но ведь это расточительно! Платить за квартиру и пользоваться ею только от случая к случаю.

– Не уверена, что платила она, – сухие губы Шошаны сложились в многозначительную улыбку. – Но об этом я могу лишь догадываться.

– Конечно, конечно. Я понимаю. А после приезда Ларисы? – спросил Натаниэль с невинным видом. – Она не приезжала с этим мужчиной?

– Ну конечно, нет, – сердито ответила Шошана. – Это было бы верхом бесстыдства!

– Вы правы, – поспешно согласился Розовски. – Конечно, она не могла так поступить. Возможно, у них это серьезно. Я имею в виду Мирьям и этого мужчину.

– Не знаю. Конечно, нынешние нравы переменились. Я бы на ее месте сначала развелась с мужем, а уж потом бы… – она замолчала.

– Вы совершенно правы, Шошана, – серьезно произнес Натаниэль. – В прошлый раз вы говорили, что Мирьям и Лариса недавно ссорились.

Шошана кивнула.

– Вы, случайно, не знаете причины?

– Конечно, нет! – резко ответила Шошана. – Не исключено, что тоже из-за мужчины. Знаете, современные молодые женщины… – она осуждающе покачала головой.

– А этот мужчина? Приятель Мирьям? Что вы можете сказать о нем?

– Ничего. Я видела его мельком, из окна.

– Но не один раз?

– Не один. Но что можно разглядеть из окна? Могу лишь сказать, что лысины у него нет. Довольно буйная шевелюра. Пожалуй, он старше Мирьям.

– Вы, конечно, знаете, когда именно случилось это… мм… неприятное происшествие? – спросил Розовски.

– Знаю. Кажется, в воскресенье, да?

– Совершенно верно, у вас прекрасная память.

– Не жалуюсь.

– Вы не видели, когда именно Лариса ушла из дома? В тот день?

– Около половины восьмого, – Шошана сказала это не задумываясь. – Я как раз стояла у окна («Традиционный наблюдательный пункт», – подумал Натаниэль, сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности) и посмотрела на часы. В тот самый момент, когда она села в машину.

– Как вы сказали? – переспросил Натаниэль чуть озадаченно. – В машину? Вы имеете в виду такси?

– Нет, не такси. Нормальная легковая машина. Ждала ее. Но не у самого подъезда, чуть поодаль. – Шошана подошла к окну, поманила Натаниэля. – Вон там, видите? Вон, где сейчас стоит желтый автомобильчик, – она показала на «Фольксваген» Илана. – Кстати, этот желтенький, по-моему, торчал здесь вчера довольно долго. Это случайно, не ваша машина?

– Нет, не моя, – честно ответил Натаниэль. О том, что это машина его стажера он вполне резонно решил не сообщать бдительной даме. – А машина, в которую села ваша соседка, – вы не запомнили, как она выглядела?

– Во всяком случае, не так. Большая машина, современная. Особенно запомнить я не могла – уже стемнело. По-моему, светлая.

– Светлая, – задумчиво повторил Розовски. – Светлая… – Он отошел от окна, снова сел в кресло. – Скажите, пожалуйста, а как вы оцениваете вашу нынешнюю соседку? Я имею в виду – какой она вам показалась?

Шошана тоже вернулась на свое место.

– Трудно сказать, – ответила она. – Я ведь не могла с ней поговорить. Русского языка я не знаю, а она не говорит ни на иврите, ни на идиш. Но мне кажется, она все время ждет чего-то очень плохого. Или боится чего-то.

Поблагодарив Шошану, Натаниэль отправился к Ларисе. По его предположениям, Головлева должна была порядком понервничать за это время – если только видела, как он входил в подъезд.

Дверь отворилась сразу после звонка, что подтверждало его предположение.

– Здравствуйте, – Натаниэль улыбнулся. – Извините, что я без предупреждения.

– Ничего страшного, здравствуйте. Проходите.

«Она и правда нервничает, – отметил Натаниэль. – Интересно, по какому именно поводу?»

– Ждете кого-то? – спросил он, оглядываясь. В отличие от их первого посещения, сегодня квартира в Яффе не производила впечатления запущенной. Сравнение с логовом дикой кошки уже не приходило на ум.

Головлева чуть пожала плечами.

– Кого я могу ждать? – Она взяла со стола пачку сигарет, закурила. – Садитесь.

Розовски сел на диван.

– Надеюсь, вы изменили свое решение? – спросил он.

– Какое решение?

– Относительно нежелания отвечать на мои вопросы.

Головлева пожала плечами.

– Спрашивайте, конечно. Вы должны меня понять, я ведь была очень издергана. Весь этот кошмар… там, в квартире Семена. Приезд полиции, арест… Вам приходилось когда-нибудь ночевать в полиции?

– Неоднократно. Правда, я тогда сам был полицейским, – ответил Розовски.

Головлева улыбнулась – скорее, из вежливости.

– Да, это другое. Если хотите курить – пожалуйста, – сказала она, усаживаясь в кресло напротив. – Я забыла вам предложить, – она пододвинула сигареты детективу.

– Спасибо, – Натаниэль положил перед собой пачку. – Мне показалось, что вы не очень дружите с родственниками. Это так? – спросил он.

– Допустим, – Головлева нахмурилась.

– Могу я узнать причину?

Головлева молча смотрела на дымящийся кончик сигареты.

– Думаю, вы все равно узнаете, – наконец произнесла она. – Если уже не знаете. Впрочем, какая разница. Мой бывший муж Семен…

– Шломо Меерович? – уточнил Натаниэль.

– Что? Нуда, Шломо. У него был роман с Мирьям. Собственно, они несколько лет были любовниками, – она вздохнула, погасила сигарету. – Они познакомились на нашей свадьбе. Мирьям была у меня свидетельницей. Мы действительно были с ней очень дружны когда-то. Выросли вместе, вместе учились. Говорят, были немного похожи друг на друга. Нас даже считали не двоюродными, а родными сестрами. Поэтому я не придавала особого значения тому, что она вдруг зачастила к нам после свадьбы. Мне и в голову не могло прийти… – Лариса замолчала. – В общем, детали, я думаю, не имеют значения, – она улыбнулась с некоторой долей искусственности. – Однажды я пришла домой с работы не очень вовремя.

– Это и стало причиной вашего развода? – спросил Натаниэль после небольшой паузы.

– Да.

– А когда вы восстановили отношения?

– Ну… – Лариса задумалась. – Я написала ей первый раз в прошлом году. Полтора года назад. Написала о себе, прислала фотографии. На празднование моего прошлого дня рождения пришло много народу. Веселились, у кого-то из гостей был фотоаппарат. Сделали кучу снимков. И я отправила…

– Те самые фотографии? – спросил Натаниэль.

– Что? Да, те самые, – Лариса нахмурилась. – Потому я и не помню точно, кому их дарила. Та фотография… Я считаю ее самой удачной, – она невесело улыбнулась. – Странно звучит, правда? Но тем не менее на ней я выгляжу лучше всего. Так вот. Потом получила от них ответ. Вернее, от Мирьям. Очень хорошее письмо. И я подумала: в конце концов, родственников у меня больше нет, а дело прошлое. Я тогда уже собралась в Израиль…

– Но, похоже, вы не очень рассчитывали на теплый прием? – спросил Натаниэль. – Иначе зачем приезжать по туристической визе и только здесь подавать прошение о репатриации?

– Вы правы, – ответила Головлева. – Если бы я была уверена в ее отношении, я бы сразу оформила документы на выезд. Еще в России. Но, как видите, прошло больше года. И приехала я все-таки по туристской визе. И только после месяца жизни здесь подала документы в МИД. Вот, жду уже больше полутора месяцев. То забастовки, то праздники…

– А в течение этого года вы поддерживали какие-то отношения? – спросил Натаниэль. – Продолжали переписку?

– Да. Они поздравляли меня с праздниками. Со всеми. С днем рождения. И…

– И все это делала только Мирьям? Ицхак никак не участвовал?

– Нет, почему? Правда, мы не были знакомы, но в каждом письме он приписывал от себя несколько строк. Очень трогательно выглядело – он русский язык порядком подзабыл, особенно письмо… Думаю, он делал это по настоянию Мирьям. Он вообще очень послушен, – добавила Лариса несколько неожиданно.

– Мне тоже так показалось. И что же? Вы убедились в ее хорошем отношении?

– Да. Мы однажды поговорили с ней. Сразу после моего приезда. Выяснили, так сказать, отношения. И решили, что нечего воскрешать прошлое. – Головлева вздохнула. – После этого я и приняла окончательное решение.

– Понятно… – Натаниэль только сейчас воспользовался предложением хозяйки и вытащил сигарету. Головлева подала ему зажигалку. Кивком поблагодарив ее, он спросил: – Все-таки, Лариса, что послужило причиной вашей недавней ссоры? Я уже спрашивал вас, и вы сказали, что это не может иметь отношения к делу. Вы и сейчас так думаете?

– Не знаю, – ответила Головлева, отворачиваясь. – Все так запуталось. Но я могу ответить, если хотите, – она поднялась с места, подошла к окну. – Это произошло совершенно неожиданно, – сказала она, глядя на улицу. – Мирьям пришла поздно, часов около одиннадцати. Я заметила, что она возбуждена, но не стала задавать вопросов: мало ли что могло произойти. Предложила ей чаю. Она отказалась. И вдруг обвинила меня в том, что я приехала сюда только для того, чтобы встретиться с бывшим мужем!

– А это не так? – спросил Натаниэль. Головлева возмущенно повернулась к нему.

– Конечно, нет! – резко ответила она. – Я даже не знала, что он живет именно в Тель-Авиве… до того самого вечера.

– Понятно, – Натаниэль немного помолчал. – Мирьям объяснила, с чего вдруг она так решила?

– Нет. Дело в том, что я вспылила и наговорила ей гадостей. Думаю, вы сами понимаете. Вспомнила их прежнюю связь. Сказала, что она никак не может успокоиться. Что она, наверное, продолжает с ним встречаться. И в конце… – Головлева заколебалась. – В конце я пригрозила, что расскажу Ицхаку.

– Но у вас не было конкретных фактов? О том, что связь Мирьям с вашим бывшим мужем продолжалась и здесь, в Израиле?

– Нет, откуда… – видно было, что Лариса колеблется. – Какие-то подозрения были… А может, я просто внушила себе это.

– Вот как? И что же Мирьям?

– Ничего. Хлопнула дверью.

– Понятно… И все-таки: вы действительно считаете, что ваша кузина продолжала встречаться со своим старым любовником?

– Не знаю, – ответила Головлева. – До этого случая у меня не было оснований. Но теперь… – она замолчала и снова повернулась к окну.

Розовски тоже молчал. Казалось, все его желание поглощено было курением. Ларису Головлеву нервировала тишина за спиной, она несколько раз оглянулась на сидевшего в глубокой задумчивости детектива. Розовски докурил сигарету, поднялся.

– Спасибо за исчерпывающие ответы, – сказал он. – Еще один вопрос. Понимаю, что вам не доставит удовольствия вспоминать подробности того трагического вечера, и потому приношу свои извинения заранее. Тем не менее вынужден спросить… – Натаниэль помедлил. – Скажите, вы помните какие-нибудь подробности? Например… – он прошелся по комнате, остановился рядом с Головлевой. – Например, там, на столике – помните? – был накрыт ужин.

Головлева кивнула. Чувствовалось, что она очень напряжена.

– Вот, – продолжал Натаниэль, словно не замечая этого, – на столике стояли два недопитых бокала с вином, верно?

– Верно, – голос ее чуть подрагивал.

– На одном из бокалов должна была бы остаться полоска помады, правда? Если предположить, что хозяин принимал даму.

Головлева молча пожала плечами.

– Вы не обратили внимания? – спросил Розовски. – Не было помады на бокале?

– Мне было не до того, чтобы осматривать бокалы, – сухо ответила Лариса.

– Ну да, конечно, конечно… А сами вы какой помадой пользуетесь? – поинтересовался он.

– «Кэролайн», – ответила Лариса равнодушно. – Бледно-розовая.

Натаниэль кивнул.

– В тот вечер вы тоже пользовались ею?

– Да.

– А какой помадой пользуется ваша кузина – вы, случайно, не знаете?

– По-моему, из дорогих. «Ланком». Цвет… – она задумалась. – Ну, такой… вишневый. Ей идут яркие цвета.

– Ясно. Что ж, – Натаниэль вежливо улыбнулся, – не буду больше отнимать у вас время. Спасибо за терпение и – до свидания.

– До свидания.

У двери Розовски задержался.

– Чуть не забыл. Скажите, Лариса, вы знакомы с человеком по имени Геннадий Гольдман?

Головлева отрицательно качнула головой.

– Впервые слышу.

– Он работает в газете «Ежедневная почта», – добавил Розовски, внимательно глядя на женщину.

Что-то похожее на испуг мелькнуло в ее глазах. Но она быстро справилась с собой.

– Впервые слышу, – повторила Головлева. – Откуда я могу знать здешних журналистов?

– Действительно, – задумчиво произнес Розовски. – Откуда вам их знать?

– Теперь куда? – спросил Илан. – В контору?

Натаниэль посмотрел на часы.

– Теперь мы с тобой навестим еще одну даму. Думаю, успеем. – Где?

– В прямо противоположной части города. Едем в Рамат-Авив. Улица Ганей-Авив.

Мирьям была дома одна. При виде детектива она внутренне напряглась. «Интересно, – подумал Розовски, улыбаясь с максимальной приветливостью, – кто в семье источник нервозности – муж или жена?»

– Простите, что побеспокоил, – сказал он вслух. – Надеюсь, вы понимаете? Я очень хочу поскорее закончить расследование.

– Приятно слышать, – ответила хозяйка. – Проходите.

– Да, видите ли, – беспечно заметил Натаниэль, – я вообще-то в отпуске. Цвика Грузенберг застал меня дома случайно. Как раз когда я готовился к отъезду. Хотел съездить на север, в Кацрин. Вы бывали там?

– Бывала.

– Вдвоем с мужем?

– Да.

– Вообще, вы всегда отдыхаете вдвоем?

– Нет, – холодно ответила Мирьям. – Такое случается редко. Мы предпочитаем проводить отпуск раздельно.

– Понимаю. Так сказать, отдых друг от друга, – Натаниэль расположился в кресле у окна, с наслаждением вытянул ноги. – Вы не представляете, Мирьям, как тяжело ездить в собачьей конуре, притворяющейся автомобилем. Это не для меня… А у вас какая машина?

– У нас две машины, – Мирьям села напротив. – Простите меня, – сказала она с некоторым нетерпением, – но не могли бы вы перейти к делу? Вы ведь приехали не за тем, чтобы пожаловаться на прерванный отпуск и на плохую машину.

– Вы правы, конечно, не за этим, – Натаниэль похлопал себя по карманам, вытащил сигареты. Вопросительно посмотрел на хозяйку. – Я не помню, вы курите?

– Нет, я не курю. Но вы можете курить, – она пододвинула пепельницу.

Розовски закурил, окинул обманчиво беззаботным взглядом салон.

– Это вы покупали? – спросил он, указывая на две картины, выполненные в псевдоавангардном стиле. – Вы любите современную живопись?

– Нет, это Ицхак. Был как-то на выставке, по-моему, месяц назад. Перед Рош-а-шана. Я в этом не очень разбираюсь.

– Понятно… Скажите, Мирьям, в чем была причина вашей недавней ссоры с Ларисой? – спросил он, сосредоточенно глядя на дымящийся кончик сигареты.

– Понятия не имею. Я пришла к ней как обычно, вечером. Привезла кое-что… Ну, по мелочам. Она встретила меня чуть ли не в штыки. И сразу же начала говорить на повышенных тонах. Обвинила меня в этой старой истории. Ну, я думаю, вам она известна.

– Вы говорите так, будто заранее подготовились к ответам на эти вопросы, – заметил Натаниэль.

– Как же иначе? – Мирьям позволила себе улыбнуться краешками губ. – Я ведь ни о чем другом, кроме этого кошмара, думать не могу. Ваши вопросы вполне естественны, я сама задавала их себе сотню раз. Странно было бы, если бы вы не спросили об этом.

– Вы имеете в виду вашу связь с бывшим мужем Головлевой?

– Да.

– Она считала вас виновной в разводе?

– Да. Хотя, на мой взгляд, она сама виновата. Нет, я не хочу оправдывать ни себя, ни его. Просто она очень быстро охладела к нему. Не прошло и полугода после свадьбы, а он уже раздражал ее. Лариса вообще увлекающаяся натура. Так что…

– Вы были всерьез увлечены им?

– Я могу сказать даже, что была влюблена в него. Правда, он делал вид, что не замечает этого. До тех пор, пока не понял, что надоел молодой жене.

– То есть, ответив на вашу влюбленность, он всего лишь отомстил своей жене за равнодушие?

– Вовсе нет. Он вдруг почувствовал, что действительно любит меня. Меня, а не ее.

– Он сам вам сказал об этом?

– Дело не в его словах. Я почувствовала это много позже, когда… – Мирьям запнулась, почувствовав, что едва не сказала лишнего.

– Когда встретилась с ним здесь, верно? – закончил Розовски. – Ваша связь возобновилась уже здесь. И насколько я понимаю, квартиру в Яффе вы сняли для свиданий. Ведь договор аренды был заключен без малого год назад. А Лариса приехала недавно. Значит, снимали не для нее. Тоже самое говорит ваша соседка.

– Шошана? – Мирьям засмеялась. – Каждый раз, когда мы туда приезжали, она торчала у окна. Я поначалу злилась, а потом привыкла. Значит, она вам сказала? Странно, чем-то вы ее подкупили. Вообще-то она не сплетница.

– Все люди сплетники, – заметил Розовски. – Просто не все об этом догадываются. Так что же? Я прав?

Мирьям кивнула.

– Собственно, вы бы все равно узнали об этом, – сказала она. – Не думаю, что есть смысл скрывать. Особенно теперь, после его смерти.

– Ваш муж, я полагаю, ничего не знает? – спросил Розовски.

– Даже не догадывается.

– А жена Мееровича? Она знала?

– Он никогда не говорил об этом.

– Понятно. Хорошо, вернемся к тому вечеру. Лариса обвинила вас в старом разводе. Что еще?

– Она заявила, что прекрасно знает о моем нынешнем романе с Шломо. И обо всем расскажет Ицхаку. Я не хотела слушать ее, по-моему, это была обыкновенная женская истерика. Может быть, днем она случайно увидела Шломо… а может быть, и не случайно. В общем, я ушла. Больше мы к этому разговору не возвращались.

– Как вы думаете, она бы выполнила свою угрозу? – спросил Натаниэль.

– Не знаю. Она непредсказуемый человек. В принципе, характер у нее добрый. Но под влиянием настроения она способна натворить Бог знает что.

– Ясно… – Натаниэль поднялся. – Вы так и не вспомнили, куда делась фотография Ларисы?

– Нет.

Розовски кивнул, прощаясь. У двери он остановился.

– Чуть не забыл. Какой марки ваша машина? – спросил он. – Ах да, у вас их две.

– У Ицхака «Хонда», – ответила Мирьям. – У меня – «Дайатсу».

– Светло-голубая? – уточнил Натаниэль. – Я имею в виду «Дайатсу».

– Да.

– Номер 399–411, – уже не спрашивая, а утверждая произнес Розовски.

– Да, а в чем дело?

– Скажите, я мог бы осмотреть ее? В вашем присутствии, разумеется? – спросил вместо ответа Натаниэль. – Где она сейчас?

– На стоянке, рядом с домом. Пойдемте. – Мирьям не высказала ни удивления, ни раздражения.

Они вместе вышли во двор, на стоянку. Натаниэль еще не решил толком, что именно он хочет найти. Сев на место водителя, он рассеянно окинул взглядом салон.

– Вы ездили вчера куда-нибудь? – спросил он.

Мирьям отрицательно качнула головой.

– Ездил муж, – ответила она. – Он иногда берет машину.

– Понятно… – Натаниэль открыл бардачок, переложил лежащие там предметы. – Ничего, что я здесь роюсь? – спросил он. – Вообще-то частным детективам по закону не разрешается проводить обыски. Вы можете мне запретить.

– Смотрите, мне-то что? – холодно сказала Мирьям. – Я не запрещаю.

– Спасибо… – он нащупал в самом углу бардачка, под бумагами, маленький цилиндрик, извлек его. Цилиндрик оказался тюбиком помады вишневого цвета. – Это ваша?

Мирьям взяла в руки помаду, повертела в руках.

– Нет, – ответила она чуть удивленно. – Не моя. Цвет похожий.

– Позвольте. – Натаниэль поднес тюбик к глазам. – «Мисс Барба», – прочитал он. – А вы какой пользуетесь?

– «Ланком».

– Да, правильно… А эта, «Мисс Барба», – дорогая помада?

– По-моему, из самых дешевых. Не знаю, откуда она взялась, – сказала Мирьям. – Может быть, Лариса забыла? Я несколько раз подвозила ее.

– По-моему, она пользуется помадой другого цвета.

– Не знаю, – повторила Мирьям.

– Вы говорили, что муж недавно пользовался вашей машиной, – напомнил Натаниэль.

– Да, но… – Мирьям замолчала, лицо ее приобрело отрешенное выражение. Натаниэль некоторое время молча смотрел на нее. Вышел из машины, хлопнул дверцей.

– Послушайте, – сказал он. – Не стоит пока говорить ему об этом. Хорошо?

Мирьям не ответила.

– Это моя просьба, – настойчиво сказал Натаниэль. – Обещайте мне пока молчать.

– Хорошо, – Мирьям не смотрела на него. – Хорошо, обещаю.

– А помаду я возьму с собой.

– Ты будешь звонить в Америку? – спросила мать. Натаниэль, только что вернувшийся домой и занятый своими мыслями, не сразу понял.

– Мальчик обещал приехать после Песаха, – напомнила мать. – Уже полгода как после Песаха. Так что?