355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кейт Якоби » Клетка для мятежника » Текст книги (страница 1)
Клетка для мятежника
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:04

Текст книги "Клетка для мятежника"


Автор книги: Кейт Якоби



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)

Многое было сказано о Роберте Дугласе, человеке, вокруг которого сосредоточена история его времени: о его характере, чувстве чести, тайных силах, которые иногда направляли его поступки. Много существует рассказов о его героических деяниях, его силе и решимости спасти свой народ от тирании.

Но Роберт Дуглас был человеком, а потому и большим, и меньшим, чем та фигура, которую рисуют легенды. Народ видел в нем героя, в котором отчаянно нуждался; близкие могли разглядеть в нем страдающую душу, с мальчишеских лет отягченную пророчеством – пророчеством, определившим не только его собственную жизнь, но и судьбу его любимой родины.

Вернувшись из добровольного изгнания, Роберт Дуглас нашел Люсару стонущей под безжалостной властью завоевателя Селара, с церковью, раздираемой борьбой за власть, и могущественной Гильдией, день ото дня набирающей все большую силу под управлением проктора Вогна. Если Селар когда-то был Роберту другом, то Вогн давно стал его смертельным врагом: проктор узнал о том, что Роберт Дуглас, граф Данлорн, – колдун, и поклялся уничтожить его.

Анклав, тайное объединение колдунов, нашел убежище высоко в. горах Голета; колдуны не смели жить среди своих соплеменников: их жизням угрожали и гильдийцы, и колдуны-соперники – малахи. Горное убежище охранял могущественный талисман, Ключ, от которого распоряжения и информацию получал джабир – предводитель колдунов Анклава. Именно Ключ сообщил Роберту об ужасном пророчестве.

Народ Люсары мечтал об избавлении от тирании, жители Анклава – салти пазар – молили Роберта о помощи. Однако граф Данлорн был человеком чести: он не мог нарушить присягу, данную Селару, тем более что пророчество сулило ему ужасную судьбу – пытаясь спасти, уничтожить то, что он больше всего любит. Противоречивые чувства раздирали Роберта, и это-то противоречие и сформировало его характер и легло в основу многих его решений. Более тридцати лет росла темная сила в душе Роберта, ненавистная и пугающая, сила, которой он не мог управлять и которую не мог уничтожить. Про себя Роберт стал называть ее демоном.

Однако существовал один человек, способный понять и Роберта, и его демона. Дженнифер Росс в младенчестве была похищена Нэшем, который поселил ее в глуши леса Шан Мосс. Четырнадцатью годами позже Роберт Дуглас спас Дженнифер от преследователей, обнаружив при этом не только колдовскую силу девушки, совершенно отличную от его собственной, но и то, что она – дочь графа Элайты. Роберт вернул Дженн в лоно семьи. Чувства его к ней становились все более нежными, но тут он узнал, что пророчество говорит о ней как о Союзнице – и что если он позволит совершиться предсказанному, именно она будет им уничтожена.

У короля Селара появился новый друг, Сэмдон Нэш. Это был могущественный злой колдун; своим собратьям, малахи, он был известен под именем Карлана. Нэш не собирался останавливаться ни перед чем, чтобы завладеть Ключом и Союзницей – Дженн.

Потом с Робертом и его братом Финлеем случилась беда, и тайна перестала быть тайной: существование колдунов стало всем известным. Вся страна всколыхнулась от этой новости.

Укрепив свое положение при дворе, Нэш прибег к чудовищному извращению древнего обряда Наложения Уз, и лишившийся собственной воли Селар стал его послушной марионеткой. Роберт помог королеве вместе с двумя детьми бежать, но тут узнал о предстоящем бракосочетании Дженн... Известие сломило его: несмотря на все данные себе обещания, он провел с ней ночь и оказался, как и было предречено пророчеством, связан с ней Узами. В отчаянии он снова обрек себя на добровольное изгнание, на сей раз твердо решив не возвращаться, чтобы не причинить еще более страшного вреда.

Убитая горем Дженн была вынуждена вступить в брак с герцогом Тьежем Ичерном, жестоким кузеном Селара. Дженн удалось скрыть, что ребенок, которого она носит под сердцем, – ребенок Роберта, позволив супругу считать его своим.

На этот раз Роберт нашел приют в глухом монастыре; даже от монахов он скрыл свое истинное имя. Там он повстречал епископа Эйдена Маккоули, которого Селар заточил в темницу, но которому удалось бежать и скрыться. Между Робертом и Эйденом зародилась крепкая дружба. Вскоре обоим пришлось покинуть безопасность монастыря: возникла угроза жизни брата Роберта, Финлея, и Дженн, находившихся в Элайте.

После скачки через всю страну Роберт со своим спутником прибыли в замок и обнаружили, что его осадили притворяющиеся гильдийцами малахи под командованием третьей зловещей фигуры, названной пророчеством, – Ангела Тьмы. Враги были сильнее защитников замка, отец Дженн погиб в бою как раз в тот момент, когда на свет появился ее сын. Истощив все способы отстоять Элайту, Роберт оказался вынужден дать волю ярости гнездящегося в нем демона. С самой высокой башни он произнес ужасное Слово Уничтожения, разметав силы малахи и тяжело ранив Ангела Тьмы.

Прошло еще пять лет, проведенных Робертом в попытках раскрыть точный смысл пророчества, однако потом ему пришлось посвятить себя более неотложным делам. Селар вознамерился захватить Майенну – соседнее государство, на троне которого сидел его брат. Роберт знал, что для такой войны у Люсары недостаточно сил, так что результатом авантюры Селара станет полный разгром и завоевание страны новым тираном. Роберт призвал верных своей родине военачальников собрать войска у замка Бликстон во владениях его друга, повелителя Фланхара.

После смерти мужа Дженн оставила сына на попечение сестры, а сама присоединилась к восставшим и предложила свою помощь в выяснении связанных с пророчеством обстоятельств, для чего нужно было отправиться в Бу на южном континенте. Роберт ужаснулся возможности того, что она отправится в опасное путешествие в одиночку, и решил поехать с ней. Хотя им не удалось узнать о пророчестве ничего, что могло бы принести пользу, совместная поездка помогла Роберту и Дженн преодолеть отчуждение, и Роберт поклялся жениться на Дженн, что бы ни сулило им предсказание; он вынужден был примириться с мыслью о том, что ему не суждено найти способ избежать того, чтобы пророчество сбылось.

Когда Роберт и Дженн вернулись в Бликстон, собравшиеся там предводители отрядов потребовали, чтобы Роберт женился на дочери Селара, Галиене, а после победы над королем сам взошел на трон. Роберт в отчаянии обратился к Дженн, но та тоже стала настаивать на династическом браке: счастье родины важнее их любви. После венчания Роберта и Галиены стало известно, что войско Селара движется к границе. Силы повстанцев были приведены в боевую готовность.

Дженн, посетившая Анклав, была избрана Ключом на место умершего джабира. Роберт попытался помешать этому, но прибыл в Анклав слишком поздно; оба они с Дженн оказались во власти Ключа, который изменил их тела: теперь они не состарились бы до тех пор, пока продолжается битва со злом. Дженн навсегда стала связана с Ключом, и Роберт, который больше не мог ей доверять, вернулся к своему войску.

Сопровождая Селара в походе, Нэш привлек на свою сторону принца Кенрика. Дженн, покинув на время Анклав, присоединилась к повстанческой армии. Однажды ночью, во время вылазки малахи, воинами Роберта была взята в плен молодая женщина. Она отказалась отвечать на вопросы, и Роберт так и не узнал, что это Сайред, возлюбленная Мики, его самого верного друга. Мика, сопровождавший Роберта на поле битвы, тоже ничего ему не открыл.

Кенрику удалось проникнуть в лагерь бунтовщиков и отравить свою сестру Галиену, юную супругу Роберта. В отчаянии от этой потери, Роберт на следующее утро двинул свое войско на Селара, хорошо зная, чья рука нанесла удар.

Сражение началось на рассвете. Роберт искал Селара и нашел его; поединок кончился его победой. Сгустились сумерки, но ни одна из сторон битвы так и не выиграла.

Ночью, пока Роберт метался в лихорадочном сне, страдая от ран, малахи снова проникли в лагерь повстанцев, освободили Сайред и похитили Мику. Утром, покинув готовое вновь вступить в битву войско, Роберт поскакал в Шан Мосс, чтобы спасти друга.

Роберт нашел связанного Мику на поляне; сражаясь с охранявшими его малахи, он получил удар ножом в спину от Сайред – и только тут узнал, что Сайред – та девушка, которую любит Мика. Чувствуя себя преданным, Роберт отправил Мику к войску, чтобы предупредить повстанцев, а сам вступил в схватку с Нэшем.

Противники появились на поле битвы – между двумя охваченными ужасом армиями. Нэш был изранен, колдовской силы у него почти не осталось. Роберт тоже пострадал, но твердо намеревался продолжать бой. Двое колдунов обменивались ударами, пока наконец Дженн не почувствовала, что Роберт собирается прибегнуть к Слову Уничтожения, чтобы убить и Нэша, и себя: так, собственной смертью, он мог опровергнуть пророчество, которое определило всю его жизнь.

Дженн кинулась между сражающимися, воспользовавшись собственным колдовским могуществом, чтобы разъединить противников. Нэш обессилел, но был еще жив, и людям Кенрика удалось увезти его с поля битвы. Роберт оставался на ногах достаточно долго, чтобы увидеть бегство объятой ужасом армии Кенрика и услышать победные крики своих воинов; потом он рухнул на руки подбежавшему Финлею.

Война была окончена; Кенрик, ставший королем вместо Селара, в сопровождении павших духом малахи бежал в Марсэй, столицу Люсары, увозя изувеченного Нэша. Мика, безутешный от того, что Роберт прогнал его от себя, отправился охранять Эндрю, сына своего друга. Той ночью, пока его воины хоронили своих павших товарищей, Роберт лежал при смерти от ужасных ран, полученных в поединке с Нэшем; ярость демона пожирала его изнутри, приближая смерть.

Финлей привел к постели умирающего Дженн в надежде, что та скажет Роберту о своей любви и о том, что Эндрю – его сын: тогда Роберту будет ради чего бороться за жизнь. Раны Роберта поразили Дженн; благодаря мысленной речи она узнала, что демон уже почти захватил власть над Робертом – это означало, что еще до рассвета он Роберта убьет. Дженн поняла, что не поможет любимому, если скажет правду. Ей нужно было чем-то отвлечь демона, и поэтому она уверила Роберта, что никогда не любила его, что ночь их близости была всего лишь следствием возникших Уз и что пришло время им забыть о немногих мгновениях, когда они были счастливы вместе.

Демон нанес удар Дженн, но у Роберта оставалось слишком мало сил, чтобы причинить ей серьезный вред. Когда Дженн открыла глаза, демон уже принялся исцелять Роберта, – но во взгляде Роберта она не прочла ничего, кроме ненависти. Дженн вернулась в Анклав, зная, что лишилась своей любви, но сумела наконец освободить от себя Роберта, дав ему возможность пойти навстречу чаяниям своей страны.

Следующие восемь лет Дженн провела в Анклаве, набираясь знаний и обучая других. Она чувствовала, как укрепляется ее связь с Ключом. Ей регулярно удавалось видеться с сыном, но этих кратких свиданий ей никогда не было достаточно. Не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о пророчестве и не гадала, сбудется ли оно.

Годы шли, а о Нэше почти ничего не было слышно. Ходили слухи, что он выздоравливает, используя свою злую силу и насыщаясь кровью других колдунов. Немногие салти пазар были так глупы, чтобы верить, будто его молчание означает бездействие. Все в Анклаве знали, что Нэш наблюдает и готовится.

Кенрик, унаследовавший трон отца, далеко превзошел того в жестокости. Люсара под его властью приходила в упадок, и никто, похоже, не мог этого остановить.

Все эти восемь лет, когда казалось, что тьма, готовая поглотить Люсару, не оставляет уже никаких надежд, страна молилась об освободителе. Наступило время Безмолвного Мятежа. И Роберт Дуглас, герцог Хаддон, бунтовщик и изгнанник, ждал события, которое многие могли бы предвидеть.

Время ожидания кончилось для Роберта одним морозным вечером, незадолго до праздника Зимнего Солнцестояния 1370 года.

Отрывок из «Тайной истории Люсары» Рюэля

 
Где ты, тот, кто не покинет меня,
Когда под моими ногами мертвые листья
Тонут в осенней грязи,
А холодный рассвет струит свой свет
Сквозь мое озябшее одинокое сердце?
 
 
Где ты, любовь моя,
Когда я страдаю, иссохшая и бессильная,
Вынесенная волнами на этот пустынный берег,
Когда глаза мои ослепли от воспоминаний о твоем лице,
А душа обледенела от горя?
 
Достопочтенная Анна Дуглас

Пролог

1363

Он в одиночестве продирался сквозь лес, конь его увязал в глубоком снегу, скользя и почти падая, но вновь находил опору ногам, покрытый пеной, перепуганный погоней, криками, запахом крови. Солдаты гнались за ним, конь снова скользил и спотыкался, хрипя от усталости. Он слишком многого требовал от бедного животного. Слишком многого...

Ночь была непроглядно темна, лес напоминал чернильно-черную пещеру, куда он кинулся очертя голову, спасаясь от судьбы, от наказания, от заслуженной кары. Ледяной воздух, пахнущий хвоей, обжигал ему горло. Беглец все дальше углублялся в чащу; безопасность, которую она сулила, была обманчивой, но там по крайней мере на время можно было рассчитывать на передышку, на отдых.

Конь все же упал, и всадник перелетел через его шею. Пытаясь встать, он поскользнулся и покатился вниз по склону. Ничто не остановило его падения – снег несся вместе с ним, не давая вздохнуть, погребая его под своим покровом.

Наконец падение прекратилось, и беглец оказался во тьме такой густой, что ее, казалось, можно было потрогать рукой.

Его окружила тишина, полная, липкая тишина, просачивающаяся в кости, превращавшая их в патоку, удерживающая на месте подобно пике, пронзившей сердце. Что ж, кости не переломаны. Смертельной раны он не получил. Никаких повреждений, которые со временем не зажили бы. Только старые раны, все еще причиняющие боль, не желающие затягиваться.

Он прислушался к тишине, от всей души желая поверить в нее. Шорох снежинок оставался постоянным фоном; беглец искал другие звуки, более резкие, более угрожающие. Солдаты были уже далеко, они преследовали в ночных тенях какой-то другой ускользающий силуэт, не заметив его под покровом облепившего его снега. Он попытался оглядеть окрестности с помощью колдовского зрения, но и этому помешали его увечья, лишившие его всего, что раньше было само собой разумеющимся, безжалостно и устрашающе превратившие его в обычного человека.

Он вздохнул и принялся приминать снег, чтобы дать воздуху доступ в свою берлогу, потом улегся, позволив себе отдохнуть в темноте, своем естественном обиталище.

Холодная зимняя ночь подарила ему холодное зимнее сновидение. Его тело, лишившееся веса, куда-то плыло в сумраке, неподвластное его воле. Он чувствовал себя во враждебном окружении, причиняющем боль. Смутные силуэты, копошащиеся вокруг, казалось, не принадлежали этому миру. Он знал, что это, место было ему знакомо, как и время, как и оружие, которое сжимали его руки. Он знал, что должен сделать. Он уже сотни раз бывал здесь.

Он бежал, продираясь сквозь лесную чащу, лишенную теперь снега: времена года, да и сами годы скользили мимо – достаточно было моргнуть. Он гнался за призрачным Нэшем, уворачиваясь от его ударов и нанося собственные, жалея о том, что плохо знает Шан Мосс, моля богов, чтобы раны не лишили его сил до того, как он разделается со своим врагом, этой мерзкой тварью. Однако Нэш все время оказывался впереди, слишком близко, чтобы можно было не обращать на него внимания, слишком далеко, чтобы убить. Когда они наконец оказались на поле битвы, обе противостоящие армии в ужасе попятились, но не обратились в бегство; его воины остались верны ему. Такой преданности он не заслуживал. Впрочем, это была преданность не ему, а Люсаре, стране, которую он поклялся защищать любой ценой, если только злая судьба не лишит его такой возможности. Сейчас войско могло только следить за его сражением с Нэшем: оба колдуна обрушивали друг на друга страшные удары, Роберт танцевал вокруг противника, пытаясь найти брешь в его обороне, отступал и наступал. Кровь сочилась из дюжины глубоких ран на его теле, а Нэш терял силы слишком медленно. Но вот наконец наступил момент – Роберт собрал воедино все, что копил в его душе демон, весь гнев и ярость, горе, ненависть, страх, отвращение к себе. Он сжал все это в единый комок, зная, какую мощь он собой представляет, и это знание все оправдывало. Роберт почувствовал, как в глубине его существа встрепенулось Слово Уничтожения, как стало расти, пробиваясь наружу, требуя произнесения. Он уничтожит Нэша – и себя заодно, бросит вызов пророчеству, пусть это и окажется его исполнением. Слово переполняло его, трепетало на устах, еще один удар сердца, и оно будет сказано...

Но земля содрогнулась и расступилась между ними, Роберт потерял равновесие и упал; его и Нэша разделила пропасть. Вырвавшийся на свободу демон взвился ввысь, ничем не удерживаемый, не встречающий противодействия, лишая Роберта разума и надежды. Шатаясь, Роберт поднялся на ноги и повернулся к ней, к Союзнице, ясно понимая, что она совершила, зная, что она предала его, с горечью осознавая, что он должен был это предвидеть.

Он занес кулак, чтобы ударить ее, ему хотелось натравить на нее демона, чтобы боль, которую он испытывал, испепелила любовь, которая все еще жила в его сердце...

Роберт замер на месте. Все в этом призрачном мире колыхалось вокруг него, даже твердь под ногами была ненадежной. Джени стояла перед ним с бесстрастным лицом, со своими синими глазами, которые ничего не выражали.

Ему следовало ее уничтожить. Поступить именно так, как предрекало пророчество. Он должен был ее уничтожить, хоть и продолжал любить.

До него донесся голос, который не был его собственным и не был голосом Дженн. С ним говорил человек, оставшийся в далеком прошлом.

«Ты силен, Роберт Дуглас. Очень силен. Твоя воля несгибаема. Но ты и слаб. Ты колеблешься. Ты никогда не будешь выигрывать, если не научишься быть беспощадным».

Перед его глазами стоял Дэвид Маклин, старый и седой, но все же слишком похожий на своего сына, Мику, которого Роберт когда-то считал своим самым близким другом. Отец Мики качал головой с осуждением, как всегда, твердо намеренный доказать, что Роберт был и остается предателем, забывшим свой народ.

«Ты слаб, Дуглас. Вот видишь, даже теперь ты колеблешься. Сила твоя при тебе. Нанеси удар, избавь свою страну от зла, которое несет эта женщина. Нэш сказал ведь, что ты должен ею пожертвовать, чтобы победить его. Так исполни веление судьбы, запечатленное в твоем сердце, и уничтожь ее сейчас».

Роберт почувствовал, как теплая струйка залила ему глаза: из раны на лбу текла кровь. Он почти не видел Дженн, хоть она и стояла совсем близко, положив руку ему на плечо и с тревогой вглядываясь ему в лицо.

«Я никогда не любила тебя, Роберт. Как мог ты думать иначе? Разве можно любить человека, душа которого настолько полна тьмы?»

«Уничтожь ее, Дуглас, пока это в твоих силах!»

Вокруг раздавались громкие крики, заглушая эти призрачные голоса: противостоящие друг другу армии с лязгом обнажили мечи, холодно засверкавшие в сером сумеречном свете. Небеса плакали, и Роберт пожалел, что ему это недоступно.

Шум стал оглушительным. Нош Роберта подкосились, меч выпал из бесчувственных пальцев. Он так хотел, чтобы все кончилось; вот и пришел конец. Только голоса не умолкали. Они изменились, стали тише, в них зазвучала мольба. Крик... Призыв...

– Помогите! Помогите мне!

Роберт стряхнул с себя сон и выбрался из своего снежного убежища. Яркий утренний свет заставил его заморгать. Мгновение он не мог понять, где находится, потом крик донесся снова, и Роберт заковылял вперед, не обращая внимания на боль от старой раны в боку. Поскальзываясь и оступаясь, он спускался по склону, хватаясь за ветки кустов, стараясь определить, откуда доносится еле слышный отчаянный детский голос.

Роберт зацепился ногой за корень, упал и покатился вниз. Оказавшись на ровной земле, он заметил коня, который, всхрапнув, настороженно покосился на него. Обледенелые поводья волочились по снегу. Роберт увидел перед собой берег скованного морозом озера, черную полынью и отчаянно барахтающуюся в воде человеческую фигуру; силы утопающего явно были на исходе.

Роберт кинулся вперед так быстро, что конь не успел отбежать. Обмотав поводья вокруг щиколотки, Роберт опустился на колени, потом лег ничком на лед и пополз к полынье, выкрикивая обнадеживающие, успокаивающие слова. Лед под ним трещал и прогибался, Роберт чувствовал, что долго он его не удержит. Если не удастся быстро вытащить паренька, оба они погибнут.

Он продвинулся к самому краю полыньи и наконец ухватил высунувшуюся из воды руку. Из-за мороза пальцы стали непослушными, и холодная мокрая рука выскользнула из его хватки. Роберт прополз еще дюйм; под его грудью лед совсем просел, но теперь ему удалось обеими руками вцепиться в одежду утопающего и потянуть его к берегу. Куски льда и холодные брызги полетели ему в лицо, ослепив на мгновение, боль в боку мешала дышать, но он не выпустил паренька. Роберт вытащил мальчика из воды, хотя при этом промок до костей; он криком заставлял коня пятиться и натягивать поводья, чтобы помочь людям добраться до безопасного места.

Паренек был тих и неподвижен, пока Роберт оттаскивал его на несколько футов от кромки льда, к деревьям. Растерев руки и стащив с себя мокрую одежду, Роберт закутал спасенного в свой плащ. Осторожно прислонив его к стволу, Роберт принялся раскидывать снег, чтобы добраться до влажного хвороста и разжечь костер. Сейчас ему было не до того, окажется ли дым кем-то замечен: тепло было им необходимо. Колдовская сила заставила сучья вспыхнуть ярким пламенем, быстро согрев ледяной после нескольких месяцев зимы воздух. Только убедившись, что мальчику не угрожает больше опасность замерзнуть насмерть, Роберт посмотрел на коня.

Животное настороженно следило за ним, словно читая его мысли. Роберт решил, что не стоит пытаться к нему приблизиться; вместо этого он расчистил от снега еще несколько футов земли, чтобы конь мог пощипать увядшую траву. Главное, дать коню время успокоиться. Дать время им обоим...

Роберт принес еще дров и подбросил в костер. Ему самому тоже нужно было согреться: ведь плащ он отдал спасенному мальчику. Боль в боку уменьшилась, но постоянно напоминала о себе. Два года прошло, а рана так полностью и не зажила. Роберт сомневался, что теперь на это вообще можно надеяться, хотя врачи и уверяли его, что нужно только время. Вот времени как раз у него и не было. Ни у кого из них не было.

Мальчик не шевелился, он только плотнее закутался в плащ Роберта. Белое лицо, посиневшие губы, черные, вол осы... Худенький малыш лет семи-восьми. Один в лесу. Конь под прекрасным седлом с гербом...»

Роберт опустился на колени перед мальчиком и откинул плащ с его лица. Черты были слишком знакомыми, чтобы Роберт мог ошибиться.

– Эндрю? – прошептал Роберт. – Что, во имя богов, ты тут делаешь? – Он запнулся и оглянулся на озеро, пытаясь вспомнить прошедшую ночь, и ночь накануне, нападение, погоню, направление своего бегства. В темноте он не мог определить, далеко ли ему удалось ускакать, прежде чем конь его сбросил. – Клянусь кровью Серинлета! Нужно доставить тебя домой до того... – Нет, сейчас он не думал о том, что мать этого мальчика – женщина, которую он когда-то любил и которая предала его. Роберт давно уже понял, что такие мысли – мучительное проклятие. Он все внимание сосредоточил на том, чтобы согреть съежившееся тельце, чтобы преодолеть недоверие коня, чтобы надежно затоптать костер и посадить Эндрю на седло впереди себя. Потом он поспешно – снегопад мог в любой момент снова начаться – пустил коня по его собственным следам. Оставалось только надеяться, что так они доберутся до Мейтленда. Солнечные лучи коснулись выпавшего ночью снега, и от него стал подниматься легкий туман. Серая муть скрывала их продвижение, а золотые солнечные лучи не могли согреть. Однако движение и теплое тело коня помогали не замерзнуть. Роберт прижимал к себе Эндрю, стараясь по возможности защитить мальчика от порывов ветра; через некоторое время он наконец ощутил какое-то шевеление – хрупкое тело мальчика начала сотрясать крупная дрожь.

Как, во имя Минеи, удалось ему забраться так далеко от дома – и в одиночку? Почему никто его еще не хватился? А может быть, случилось несчастье, и мальчику пришлось бежать?

Может быть, его мать где-то поблизости?

Эта мысль чуть не заставила Роберта натянуть поводья, но Эндрю начал кашлять, и Роберт подхлестнул коня. Скоро уже не нужно было возвращаться по следам: Роберт узнал окрестности.

Приблизившись к домику, но не выезжая из-под прикрытия деревьев, Роберт воспользовался колдовским зрением, чтобы убедиться: опасности нет, в домике его не ждет засада.

Все было в порядке, тишина не обманывала. Роберт осторожно направил коня на опушку. Оттуда был виден коттедж и небольшая конюшня – в ней поместилась бы пара коней и сено для них. Обхватив Эндрю, Роберт снял его с седла и отнес в конюшню, обойдя ее так, чтобы оставаться незамеченным из окон дома. Укладывая дрожащего мальчика на сено, Роберт подумал, что скоро тепло заставит мышцы заболеть, и боль приведет Эндрю в чувство. Роберту нужно было скрыться до этого момента.

У него оставалось совсем немного времени, но возникшая у него идея – может быть, глупая, может быть, обреченная на неудачу – наполнила его волнением.

Протянув руку, Роберт откинул волосы с бледного лба Эндрю и прижал к нему два пальца.

– Запомни меня, – прошептал он, сосредоточив всю колдовскую силу, чтобы подкрепить приказ. – Всегда узнавай мою ауру. Твою я не забуду. Слушай и учись. – Из коттеджа донесся какой-то шум. Роберту нужно было поспешить, чтобы его не обнаружили. – Запомни меня, Эндрю. Я непременно вернусь.

Несколько секунд – и он снова был в тени скрывших его деревьев. Крепко держа поводья коня, Роберт ждал, следя за дверью дома и чувствуя, как в нем вновь пробуждается надежда.

Дверь открылась, и из дома вышел человек. Это хмурое лицо Роберт знал лучше, чем свое собственное. Темно-рыжие кудри взметнулись, когда Мика резко повернул голову. Казалось, он что-то услышал и решил узнать, в чем дело. Какой-то инстинкт заставил Мику взглянуть на землю, туда, где в снегу перед воротами конюшни остались отпечатки ног Роберта. Мгновение – и Мика вбежал в конюшню. Еще мгновение – и Мика появился снова, неся мальчика на руках. Через поляну до Роберта донеслось его полное страха и беспокойства бормотание.

Потом Мика внес мальчика в дом. Теперь он будет в тепле – и в безопасности. Мейтленд, поместье, где жили его тетка и ее муж, где жил и сам Эндрю, было всего в десяти минутах езды. Мальчика там любили и оберегали.

И все же возбуждение не покидало Роберта; в нем росло чувство, которого он до сих пор никогда не испытывал. Поэтому он все еще оставался среди деревьев, в скрывающей его тени, когда Мика распахнул дверь и встал на пороге. Дальше он не пошел; он просто всматривался в деревья, а потом кивнул:

– Спасибо.

Роберт ничего не ответил, ничем себя не выдал. Подождав, пока Мика снова скроется в коттедже, он вскочил на коня, принадлежавшего Эндрю, и повернул его на восток. У него была ясная цель. Ему предстояло сделать очень много.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю