Текст книги "Ледяная принцесса для мажора, Дилогия (СИ)"

Автор книги: Кейт Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Часть II

ГЛАВА 1. ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Элара

Просыпаюсь с ощущением холода и пустоты. Не сразу понимаю, где я.

А потом слышу голос Деймона и улыбаюсь. Я у него. Я – с ним.

Ночью он был так горяч. Так нежен. И я доверилась ему. Потому что было невозможно не поверить в его слова. В его глазах я видела, что он говорит правду. Он действительно хочет быть со мной. И я готова стать его.

Приподнимаюсь на постели, прижимаю простынь к груди. Все тело приятно ноет. Но еще приятнее мысль о том, что виной тому – Деймон.

Вижу его у двери и ловлю его взгляд, когда поворачивается ко мне.

А потом я слышу голоса его друзей.

– Ты как – трахнул ее? Выиграл пари?

Я сжимаюсь и смотрю на Деймона. Ожидаю увидеть в его взгляде раздражение или злость на бестактный вопрос.

Но то, что я вижу, заставляет сердце пропустить удар.

В его глазах нет ни злости, ни раздражения.

Там торжество.

Холодное, расчетливое торжество человека, который получил то, что хотел.

– Дейн... – шепчу я. – Пожалуйста…

Он не отвечает.

Медленно – так медленно, что я успеваю понять, что произойдет – он усмехается.

Поворачивается к двери и произносит всего одно слово.

– Естественно.

Его голос звучит ровно, без малейших эмоций, будто его спросили, сдал ли он экзамен.

Мир переворачивается, и я слышу лишь треск льда в своей груди. Все остальные звуки приглушаются, словно все вокруг накрыло толстым слоем воды.

Не могу двигаться. Не могу поверить в то, что только что произошло. Я тону в жестокой реальности.

Деймон закрывает дверь и начинает одеваться.

Я смотрю на него, все еще не в силах поверить. Жду, что он объяснит все. Извинится. Скажет хоть что-то, что поможет мне выплыть.

Но он не смотрит на меня.

Идет к шкафу, достает чистую рубашку, небрежно набрасывает на плечи и начинает застегивать пуговицы.

Воздух в комнате сгущается. Затвердевает льдом, заключает меня в стеклянную клетку.

И я возвращаюсь в прошлое.

Мне семнадцать, и я с нетерпением жду свой день рождения. Я стану совершеннолетней, и Маркус заберет меня из приюта.

Маркус Родерик.

Он такой красивый, такой нежный, такой заботливый.

Уже третий месяц он ухаживает за мной, осыпает подарками – в основном это приятные мелочи, но много ли нужно сироте, девочке из приюта?

Пишет письма, которые трогают мою душу. Они полны искренней любви и обещаний. Забрать меня в свой большой дом, сделать меня своей, любить меня отныне и до конца.

Я люблю его. А он терпеливо ждет. Он не торопит меня. И за это я люблю его еще больше.

Как только мне стукнет восемнадцать, я стану совершеннолетней и смогу покинуть приют. И этот день станет самым счастливым в моей жизни.

Наконец, этот день настает.

Маркус встречает меня с букетом белоснежных роз. Только потом я узнаю, что это снежные розы – самый дорогой сорт из всех. И возненавижу их.

Маркус ждет меня у ворот приюта – чуть поодаль от входа. Он настолько заботлив, что не хочет, чтобы по приюту поползли слухи о нас. Так что мы встречаемся тайком, а подарки от него он просит не показывать подругам.

Он аккуратно подсаживает меня в экипаж и садится рядом. Все, что он позволяет себе – поцеловать меня в щеку и держать за руку, пока мы едем.

У него просто огромный дом: два этажа, пять комнат и две спальни. И одна из них – для меня.

В ней мягкий ковер, в котором путаются пальцы ног. Широкая кровать с высоким изголовьем. Мягкая софа с десятком маленьких атласных подушечек.

И в этой спальне происходит мое взросление.

Сначала он берет меня на кровати – навалившись сверху и задрав алое платье – его же подарок, который он попросил надеть меня, как только мы приехали.

Берет грубо, жестоко. Без тени той нежности, что я видела в нем все эти месяцы. Я кричу в подушки, пока он рвет меня изнутри.

Мои запястья заломаны за спиной и связаны шелковым платком – еще одним его подарком. Сегодня он был щедр как никогда.

Потом на софе – растерзав мой рот. Заливая мое заплаканное лицо своим семенем.

Потом – на ковре, оставляя на моих коленях алые ожоги, а на ягодицах – следы от ремня.

А потом все заканчивается.

Я стою на дороге за высоким кованым забором и хочу умереть.

На мне – разорванное платье. Кровь на внутренней стороне бедер. Синяки на шее и груди. И его запах – мерзкий запах лжи.

Мой дар пробуждается, когда я – сломленная и растоптанная – возвращаюсь в приют.

Его письма сочатся ложью и похотью. Его нежные слова режут меня нетерпением и жаждой. Раздражением. Яростью. Темным желанием.

В них нет ни единой светлой эмоции.

А во мне нет жизни.

Прошло два года и все повторяется.

Я смотрю, как Деймон Аркрейн одевается, а вижу Маркуса. Закончив, он точно так же поправлял рубашку. Так же приглаживал растрепашиеся волосы. Не глядя на меня, будто я – предмет мебели. Или скомканная салфетка со следами ночной страсти.

Не могу дышать, но не плачу. Лед заморозил меня изнутри.

Маркус пробудил мой дар. А Деймон напомнил, для чего он мне нужен – не верить никому. Ни единому слову. Ни единому взгляду. Никогда.

Деймон заканчивает собираться. Подходит к двери, кладет руку на ручку, и только тогда оборачивается.

Смотрит на меня – быстрым, равнодушным взглядом.

– Не забудь закрыть дверь, когда уйдешь, – бросает он небрежно и исчезает.

Вместе с частичкой моего сердца.

ГЛАВА 2. ОЧИЩЕНИЕ БОЛЬЮ

Элара

Я не двигаюсь.

Не могу.

Я думала, что было больно, когда он разбил мое сердце, сказав о пари. Но оказалось, что это было лишь репетицией. Настоящая игра и его триумфальный выход произошли ночью.

Хватаю разорванное платье. Пытаюсь не думать, сколько придется отдать Лине за него. Кое-как натягиваю его на себя и сбегаю.

Коридоры пусты – все адепты на завтраке. И я добираюсь до спальни, никем не замеченная. Запираю дверь и на ватных ногах ползу в душ, по пути избавляясь от платья.

Включаю горячую воду и пытаюсь смыть с себя следы Деймона. Его запах. Его поцелуи. Его ласки.

Ненавижу его.

Но себя ненавижу больше.

Как я могла снова поверить в его слова? Я ведь хотела просто отомстить. Показать ему, что я жива – без него. Показать, что он мне не нужен.

Тогда почему возомнила, что он и вправду может быть другим? Что он умеет любить по-настоящему. И что он выбрал меня.

Почему так больно?

Ответ прост – потому что влюбилась. Впервые с того раза, когда проснулся дар. Впервые решила, что броню можно снять.

Горячие струи хлещут по телу, но не могут смыть слезы. Я рыдаю впервые со смерти мамы. Взахлеб, до крика, сорванного голоса. До того, что начинаю задыхаться.

Что-то ломается внутри меня окончательно – не сердце, оно разбилось еще тогда, когда он рассказал о пари, а что-то глубже.

Надежда.

Вера в то, что я достойна чего-то большего, чем жалость и снисхождение.

Я тру кожу, пытаясь избавиться от следов ночной страсти.

Жестко. Безжалостно. До красноты, до боли, до крови на плече, где я слишком сильно провожу мочалкой.

Не выходит.

Я не могу стереть его прикосновений – они впечатались в мою кожу глубже любых следов. Жар его ладоней на моих бедрах. Тяжесть его тела. Вкус его губ. Хриплый бархат его голоса, который шептал мое имя в темноте.

Все это – внутри меня, и никакая вода, никакая мочалка не сможет это смыть.

Я сползаю по стене ванной, обхватываю колени руками и сижу так, пока вода не становится ледяной.

Потом выбираюсь, кое-как вытираюсь и падаю в постель.

И снова плачу.

Вцепляюсь зубами в край наволочки и захожусь в глухих рыданиях, которые рвут горло и сотрясают все тело.

Кричу в подушку – беззвучно, потому что Лина может скоро вернуться. Потому что вода больше не заглушает моих слез.

Оплакиваю свои чувства к нему. Свои надежды и глупые мечты, которые посмели родиться в те минуты, что мы были единым целым.

Напоминаю себе, что все было ложью.

Но мое тело не понимает разницы между ложью и правдой.

Оно помнит его. Хочет его. Желает повторить все то, что было между нами в темноте.

Я ненавижу себя за это.

Ненавижу его за то, что сделал со мной.

И умираю от нехватки его – от того, что прямо сейчас, плача в подушку от боли и унижения, я все равно хочу почувствовать его руки на своем теле еще раз.

Услышать его голос. Увидеть его лицо.

Я пропала.

Окончательно. Безвозвратно. Безнадежно.

И хуже всего то, что он знает это.

Знает – и плевать хотел.

* * *

Просыпаюсь с распухшими глазами и странной пустотой внутри. Не сразу понимаю и первые секунды улыбаюсь, вспоминая сон. Сон, в котором Деймон был моим.

А потом красивая сказка из сна рушится, разбиваясь о реальность.

– Ты опять кричала во сне. – Лина садится на край постели и протягивает мне чашку с чаем.

– Прости, – мой голос осип – сказались три дня в слезах.

– Все из-за него, – соседка злится и не скрывает этого. – Элара, хватит страдать по этому мерзавцу! Хватит прятаться в комнате, будто ты в чем-то виновата!

Я и правда, прячусь. Сказалась больной и пропускаю учебу и работу. Лина по доброте душевной уже третий день приносит мне в комнату еду и делится конспектами. И каждый раз я вижу в ее глазах жалость. От которой становится только хуже.

– Я не могу, – голос окончательно меня подводит. – Не могу снова увидеть его.

– Не увидишь. Аркрейн снова забил на лекции. Даже на практике не появляется.

Сердце в груди делает кульбит при звуке его имени. Нет, не могу!

– Если ты завтра не появишься на занятиях, кое-кто решит, что все дело в нем. Ты сама знаешь, как некоторые любят посплетничать.

– Они станут сплетничать, даже если я буду сидеть прямо за ними в аудитории.

– Тем более. Нужно действовать на опережение. – Лина хитро улыбается и ждет, когда я проглочу обжигающий чай. – Это не он тебя бросил. А ты его.

– Что? – Я кашляю от неожиданности.

– Ты ведь Ледяная Принцесса, – напоминает подруга. – О тебя почти половина парней зубы обломали. И это не Аркрейн тебя соблазнил, а ты поспорила, что скромная стипендиантка заполучит себе самого короля академии, который до этого обращал внимание исключительно на холеных красоток.

– Бред, – отвечаю я. – Кто в это поверит?

– Уж поверят, – она смеется и после небольшой паузы выпаливает. – Прости, но я уже так сказала кое-кому. – Выставляет руки в защитном жесте. – Просто они спрашивали, что с тобой, и активно намекали на то, что ты страдаешь по Аркрейну. Вас видели двоих, когда он подрался с Эриком. Вот я и сказала, что это все была постановка для того, чтобы зацепить Аркрейна. И она сработала.

– Лина! – возмущаюсь я, но в груди почему-то теплеет от заботы подруги. Пусть и своеобразной.

– Так что тебе нужно показать всем, что ты ни капельки не страдаешь. – Она стоит на своем. А мне начинает нравиться эта идея.

Аркрейн хотел поиграть. И считает, что выиграл. Но он не знает, что я могу изменить правила. Даже когда игра окончена.

Пусть даже это не изменит моих чувств. Не отменит боли, что раздирает грудь. Я сумею выйти победительницей. Ледяная Принцесса переиграет короля академии. На его поле.

– Хорошо. – Я чувствую, как губы расползаются в мстительной улыбке. – Но мне снова понадобится помощь.

– Я всему тебя научу, – подмигивает Лина, доставая свою необъятную косметичку и груду расчесок и заколок.

ГЛАВА 3. РЕВНОСТЬ

Деймон

Три дня.

Три проклятых дня она прячется в своей норе, пока я разгребаю последствия ее провокации.

Выговор от декана. Официальное предупреждение. Пометка в личном деле. Письмо отцу. Все из-за драки с этим ничтожеством Эриком. Все из-за Элары Вейн.

Я ненавижу ее, но стоит вспомнить ее имя – в сердце разверзается кровавая рана.

Она достала меня. Зацепила так сильно, что, причинив ей боль, я ранил и себя самого.

Где ты, Ледяная Заноза? Что с тобой происходит?

Я знаю – она страдает. Рыдает в подушку из-за меня.

И это то, чего я добивался. И то, за что я ненавижу сам себя.

На четвертый день она появляется в столовой.

Я замечаю ее раньше, чем успеваю осознать. Мой взгляд находит ее в толпе мгновенно, словно притянутый невидимой нитью.

И я замираю.

Она изменилась.

Та же девушка – и в то же время совершенно другая. Ее волосы больше не стянуты в дурацкий строгий пучок. Они лежат на плечах мягкими волнами, блестя золотом в утреннем свете.

Я помню, как эти локоны рассыпались по моей подушке. Как я зарывался в них пальцами, пока она стонала подо мной. Как гладил их, когда она засыпала на моей груди.

Горло сжимается.

С рубашкой тоже что-то не так – две верхние пуговицы расстегнуты, открывая ключицы. Те самые ключицы, которые я целовал, прокладывая дорожку поцелуев к ее губам.

Она выглядит... расцветшей. Будто нечто пробудилось внутри нее. И теперь она сияет.

“Это сделал я”, – думаю с мрачным удовлетворением. – “Я пробудил в ней этот свет”.

И ледяная ярость захлестывает с головой.

Потому что ее улыбка – нежная, игривая, от которой у меня перехватывает дыхание – предназначена не мне.

Она улыбается Эрику.

Тому самому Эрику, которому я сломал нос. Тому, из-за которого получил выговор. Тому, кто посмел прикоснуться к девушке, что должна была принадлежать только мне.

Она садится рядом с ним. Наклоняет голову, улыбается, что-то шепчет на ухо. Он отвечает, и она смеется. Звонко, искренне. Так, что даже я слышу, что она счастлива.

Кровь стучит в висках. Огонь вспыхивает под кожей, готовый вырваться наружу.

Она променяла меня на него. На этого... никчемного светлого. Просто ничтожество рядом со мной.

– Деймон?

Женский голос вырывает меня из персонального ада.

Кейтлин – адептка с факультета темных – стоит рядом и смотрит на меня из-под длинных ресниц. Красивая. Доступная. Она вешается на меня с первого дня в академии. И никогда не была мне интересна.

– Кейтлин, – я растягиваю губы в улыбке. – Присядешь?

Ее лицо озаряется. Она садится рядом – слишком близко, прижимаясь бедром к моему.

Я обнимаю ее за талию. Притягиваю ближе. Наклоняюсь к ее уху и шепчу какие-то пошлости, заставляя ее хихикать.

Краем глаза я слежу за Эларой.

Она не смотрит в мою сторону. Вообще, не смотрит. Будто меня не существует.

Злость вспыхивает еще ярче.

Целую Кейтлин в шею. Она млеет, прижимается ко мне всем телом. Обдает меня ароматом своих духов – слишком сладким, слишком навязчивым – как она сама.

Но я продолжаю изображать заинтересованность. Флиртую, улыбаюсь, играю роль того Деймона Аркрейна, которым был всегда. Человека, которому плевать на всех. Который всегда берет то, что хочет.

Никто не должен знать, что сейчас я хочу лишь Элару Вейн. И не могу ее получить.

* * *

Вечером Рон и Марк приходят в мою комнату.

Поначалу мы молча сидим у камина, пьем новый сорт вина, который я заказал из города. Огонь потрескивает, отбрасывая тени на стены.

Потом Парни начинают обсуждать последние новости. И конечно же упоминают Элару. И поворачиваются ко мне.

Я смотрю исключительно в свой бокал. Не собираюсь обсуждать эти нелепые сплетни, что начинают расползаться по академии. Ледяная Принцесса отшила короля Арканума. Бред!

– Хватит, Дейн, – Марк первым обращается лично ко мне. – Что происходит?

– О чем ты?

– Обо всем! – отрезает он. – Начнем с Кейтлин. – Он смотрит на меня с прищуром. – Ты сегодня был с ней слишком...

– Ты слишком демонстративно лапал ее. – В отличие от Марка Рон не выбирает выражения. – Что и кому ты пытался доказать?

Я делаю глоток вина. Смотрю в огонь.

– Не знаю, о чем вы. Просто решил, что Кейтлин – подходящий вариант на пару вечеров.

– Деймон. – Голос Марка серьезней, чем обычно. – Мы достаточно тебя знаем. Ты думаешь, мы не видим?

– Что именно вы видите?

– Что ты смотришь на Вейн так, будто хочешь ее убить. Или трахнуть. Или и то, и другое.

Я молчу.

– Разве ты не собирался поиграть с Ледяной Принцессой подольше? – спрашивает Рон. – Ты же для этого собирал на нее полное досье? Хотел чего-то серьезного?

– Перехотел, – бросаю я равнодушно. Но пальцы, сжавшие бокал до хруста, выдают меня с головой. – Мне не нужна шлюшка, которая скачет из койки в койку за пару дней.

Слова царапают горло, как битое стекло. Я бы первый удавил того, кто назовет Вейн шлюхой. Но сейчас я хочу вырвать ее из себя. Заклеймить так, чтобы самому поверить в то, что не хочу заполучить ее больше всего на свете.

– Шлюшка? – Марк приподнимает бровь. – С чего ты взял?

– С того, что она оказалась не так невинна, как я считал, – выпаливаю залпом. Так же залпом допиваю вино. Голос звучит глухо и горько. – Спуталась с Эриком при первой же возможности.

Я замолкаю.

А потом отдалась мне. С такой страстью, с таким отчаянием, будто я – ее единственный возлюбленный. И я даже поверил в ее любовь. Но она отказалась стать моей. Рассмеялась мне в лицо.

“Не надейся”.

– И что теперь? – тихо спрашивает Марк.

– Ничего. – Я швыряю треснувший бокал в камин. Если так и дальше пойдет – придется покупать новую партию. – Теперь очередь Кейтлин. Развлекусь с ней.

Они переглядываются, но больше не задают вопросов. Допивают вино и уходят, оставляя меня наедине с мыслями, которые не дают покоя.

* * *

Дни сменяют друг друга, и я наблюдаю за ней.

Пытаюсь не замечать ее – и не могу. Мой взгляд находит ее везде. В столовой. На лекциях. В библиотеке, где она работает по вечерам, и куда я почти перестал приходить.

Она изменилась. По-настоящему изменилась.

Больше нет той закованной в лед девушки, которая смотрела сквозь всех парней. Элара теперь больше улыбается. Смеется. Разговаривает с однокурсниками, которых раньше игнорировала. Флиртует.

Она расцвела.

И это убивает меня.

Потому что я хотел, чтобы она расцвела для меня одного. Хотел быть единственным, кому она будет так улыбаться. Хотел, чтобы ее глаза светились только для меня.

Вместо этого она меня не замечает. Проходит мимо, не повернув головы. Будто я – пустое место. Будто той ночи не было вовсе.

Все внимание, все ее время достается Эрику. Этому убогому светлому, который ничего из себя не представляет. Смазливый тип с идиотсткой улыбкой во все зубы. Которые я очень хочу ему выбить, чтобы перестал скалиться. Перестал лапать мою Ледяную Занозу. Перестал целовать ее в щеку по утрам в столовой.

От этого зрелища меня выворачивает. В отместку я начинаю целовать Кейтлин, и меня тошнит от собственного лицемерия. Но я хочу, чтобы Элара хоть раз увидела это – и приревновала. Так же, как ревную я.

Внутри меня противостояние.

Злость – жгучая, едкая – требует мести. Требует показать ей, что со мной нельзя так обращаться. Что я – Деймон Аркрейн, и никто не смеет меня игнорировать.

И тоска. Жажда все вернуть. Желание забить на гордость, подойти к ней, схватить за талию, притянуть к себе. Не отпускать, пока она не посмотрит на меня. Пока не произнесет мое имя так же нежно, как говорила той ночью.

Я вспоминаю ее тело под моими руками. Ее дыхание на моей коже. Ее глаза – темные, затуманенные желанием. Ее поцелуи – жадные и горячие.

И понимаю страшную правду.

Я готов простить ей все.

Даже Эрика. Даже измену. Хоть это и безумно, считать ее поступок изменой – мы не принадлежали тогда друг другу. Ее провокацию. Ее попытку подставить меня и мою репутацию. Мой срыв из-за нее. Я готов простить всё.

Потому что я пропал.

Я влюбился в девушку, которая теперь меня ненавидит – и имеет на это полное право после того, как я обошелся с ней. Которая использовала меня для мести или развлечения – я до сих пор не понимаю. Которая сейчас смеется с другим, пока я схожу с ума. Которую я сам оттолкнул и унизил. А теперь готов на все, чтобы ее вернуть.

Это должно было стать обычным пари. Очередной игрой.

Но все пошло не по плану.

И теперь я не знаю, что делать с чувствами, которые разрывают меня изнутри. С этой болью, которая не утихает – только разгорается сильнее с каждым днем. С этой потребностью – жизненной необходимостью – видеть ее, касаться ее, быть рядом с ней.

Я смотрю на нее через весь зал столовой. Она говорит что-то своей соседке по комнате, и ее лицо светится.

Красивая. Живая. Недоступная.

Не моя.

Она должна стать моей!

И я сделаю все, чтобы так и было. Даже если для этого придется сломать собственную гордость. Даже если придется признать, что проиграл.

Потому что без нее я уже не могу.

ГЛАВА 4. ПРИТВОРСТВО

Элара

Сад академии залит холодным светом, как бывает только в дни первых заморозков.

С каждым днем здесь все меньше любителей долгих прогулок. Но мы с Эриком приходим сюда каждый день. Он – в попытках продвинуться дальше. Я – в попытках забыться.

– Элара? – голос Эрика вырывает меня из оцепенения. – Ты меня слушаешь?

– Да, конечно, – я заставляю себя улыбнуться. – Прости. Задумалась.

Он смотрит на меня с мягкой улыбкой. Добрый. Терпеливый. Красивый, в своем роде – светлые волосы, голубые глаза, мягкие черты лица. Любая девушка была бы счастлива гулять с ним по этому саду.

И я должна быть счастлива. Должна чувствовать бабочек в животе, румянец на щеках, трепет в груди.

Вместо этого – пустота. Холодная, звенящая, бесконечная.

Эрик берет мою руку, переплетает пальцы с моими. Его ладонь теплая, но я не чувствую искр. Не чувствую того жара, который разливался по венам от одного прикосновения...

Нет. Не думать о нем.

Эрик наклоняется и целует меня в щеку. Его губы мягкие, нежные. Он хороший.

Но рядом с ним мое сердце молчит. Ни трепета. Ни волнения.

Потому что оно все еще принадлежит тому, кто растоптал его. Дважды.

Отстраняюсь. Улыбаюсь – снова эта проклятая улыбка, которую я натягиваю как маску каждый день.

– Нам пора, – говорю мягко. – У меня смена в библиотеке.

– Я провожу.

– Не нужно. Я дойду сама.

Он не спорит. Он никогда не спорит. Он вообще чересчур покладистый – никогда не настаивает, не требует, не перехватывает мое запястье железной хваткой, не прижимает к стене, не смотрит темным, голодным взглядом...

Прекрати. Прекрати думать о нем!

– Увидимся завтра? – спрашивает Эрик с надеждой.

– Конечно.

Он уходит. Оборачивается, машет рукой. Я машу в ответ.

И как только он скрывается за поворотом, моя улыбка гаснет. Словно кто-то задул свечу.

Иду к библиотеке через главный двор. Можно было бы обойти – через восточную галерею короче. Но я выбираю этот путь.

Потому что знаю, что увижу его.

Ненавижу себя за это. За то, что каждый день ищу его глазами в толпе. За то, что знаю его расписание лучше своего. За то, что сердце до сих пор сжимается, когда я слышу его голос.

Он стоит у главного входа.

Не один.

Кейтлин Морроу – с факультета темной магии – висит на его руке. Черные локоны, яркие губы, платье, которое стоит больше моей годовой стипендии. Она смеется, запрокидывая голову, и ее пальцы скользят по его груди.

Деймон улыбается ей. Той самой улыбкой – ленивой, хищной, многообещающей.

Той, которой улыбался мне.

Что-то острое вонзается в грудь. Что-то горячее и болезненное. Что-то, что я не хочу признавать.

Ревность.

Это ревность. И это глупо, потому что он никогда не был моим.

Кейтлин приподнимается на цыпочках и целует его в уголок губ. Деймон не отстраняется. Его рука лежит на ее пояснице. Его пальцы касаются ее бедра сквозь тонкую ткань платья.

Отвожу взгляд. Заставляю себя идти дальше. Не бежать – просто идти. Спокойно. Уверенно. Будто мне все равно.

Ему плевать, с кем обниматься. Он никогда не умел любить. Все его слова были ложью.

Повторяю это как мантру. Шаг за шагом, слово за словом.

Ложь. Все было ложью.

Но где-то глубоко внутри – там, где я прячу свою боль – тихий голос нашептывает сомнения.

А что, если нет?

* * *

Вечерами я прячусь в библиотеке.

Это мое убежище. Единственное место, где я могу снять надоевшую маску и просто быть собой. Теперь, когда Деймон перестал притворяться, что я ему интересна, он больше не появляется в библиотеке. И я могу расслабиться.

Книги никогда не осуждают. Не спрашивают. Не смотрят с жалостью и сочувствием.

Здесь я могу позволить себе быть честной.

Особенно когда так поздно – последние, самые упорные адепты закончили работу и разошлись по комнатам. Только магические светильники мерцают между стеллажами, отбрасывая теплые тени.

Я стою на стремянке, расставляя книги по местам. Монотонная работа, которая обычно успокаивает. Но не сегодня.

Сегодня мысли не отпускают.

Лина каждый день напоминает, что я должна жить дальше. Демонстрировать ему, что мне все равно. Что я счастлива без него. «Лучшая месть – показать, что ты счастлива», – сказала она.

И я стараюсь.

Стараюсь убедить себя, что все слова, все жесты, все прикосновения Деймона Аркрейна были пропитаны ложью. Я ведь чувствовала ее, когда читала его записки.

Ни единого слова правды…

Это не было словом. Тот раз, когда я ощутила его заботу. Его трепет и волнение.

Когда он укрыл меня – уснувшую в библиотеке – своим пиджаком.

Всего раз. Но это не было ложью!

Мой дар никогда еще не ошибался.

Или все-таки он ошибся тогда?

Я сжимаю книгу в руках, не замечая, что костяшки побелели.

Или... или это Аркрейн настолько пропитался своей ложью, что научился обманывать даже себя? Может ли человек лгать настолько убедительно, что даже его эмоции лгут?

Голова идет кругом. Хватаюсь за край стеллажа, пытаясь удержать равновесие.

Не понимаю. Ничего не понимаю. Я запуталась.

И от этого еще больнее.

Звук открывающейся двери разрезает тишину.

Я оборачиваюсь, готовая сказать случайному адепту, что библиотека уже закрыта.

Слова застревают в горле.

Деймон.

Он стоит в проходе между стеллажами. Свет падает на его лицо, высвечивая резкие скулы, темные глаза, напряженную линию рта. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде то, от чего у меня подкашиваются ноги.

Голод. Боль. Ярость.

– Дей... – его имя срывается с губ, прежде чем я успеваю себя остановить.

Руки слабеют.

Книга выскальзывает из пальцев.

И я падаю.

Он успевает меня подхватить.

Каким-то чудом – или проклятием – он оказывается рядом в ту же секунду. Его руки обхватывают меня, не давая упасть. Прижимают к его груди так крепко, что я чувствую бешеный стук его сердца.

– Ты в порядке? – его голос хриплый, низкий. Я плавлюсь и умираю от одного его голоса.

Я не могу ответить. Не могу дышать. Не могу думать.

Он так близко – впервые за две недели. Впервые – с той ночи.

Его запах окутывает меня – дым и опасность. Его руки обжигают даже сквозь ткань. Его глаза – штормовое море – смотрят прямо мне в душу.

– Отпусти, – шепчу я.

Он не отпускает.

Наоборот – прижимает еще крепче. Его рука поднимается к моему лицу, пальцы сжимают подбородок, заставляя смотреть на него. И все, что я знала, все стены, которые выстраивала – рассыпаются как песок.

Его пальцы сжимаются крепче – теперь на моей талии, на моем бедре. Больно. Хорошо. Правильно.

– Чем он лучше меня? – рычит он. – Этот щенок. Чем он лучше?

Открываю рот, чтобы ответить.

Но не успеваю сказать ни слова.

Потому что ему не нужен ответ.

Его губы накрывают мои – жестко, отчаянно, требовательно. Это не нежный поцелуй. Это нападение. И я должна отразить его. Встретить огонь льдом. Победить. Хотя бы раз.

Вместо этого я отвечаю.

Потому что отчаянно нуждаюсь в этом.

Мои руки сами обвиваются вокруг его шеи, пальцы зарываются в его волосы. Я целую его так, будто от этого зависит моя жизнь. Будто все эти дни притворства, все эти ночи слез были только подготовкой к этому моменту.

Это то, по чему я так скучала. То, чего так хотела. Его губы на моих губах. Его руки на моем теле. Его дыхание, смешанное с моим.

Я знаю, что потом мне снова будет больно. Знаю, что он снова уйдет, разбив мне сердце. Но я хочу еще хотя бы раз ощутить это.

Еще хотя бы раз почувствовать себя живой. Без масок. Без притворства.

Его руки скользят по моей спине, прижимают меня к нему так близко, что между нами не остается ни дюйма пространства.

Он целует меня так, словно чувствует то же, что и я.

Он стонет мне в губы. Низкий, хриплый звук, от которого все внутри сжимается.

Да. Да. Пожалуйста, да…

Прижимает меня к стеллажу. Книги сыплются с полок – но нам плевать. Его бедро вклинивается между моих ног, и я чувствую его – его твердое, отчаянное желание.

Это закончится плохо. Он просто использует меня и выбросит. Снова.

Где твоя гордость, Элара?

Растаяла от его ласк.

И плевать!

Сейчас – его губы на моих губах. Его руки на моем теле. Его сердце бьется в том же бешеном ритме, что и мое.

И если это последний раз – пускай. Я возьму все, что могу.

Целую его так, будто завтра не наступит. Отчаянно. Голодно. Безнадежно.

Мой. Пусть всего на мгновение – ты мой!