Текст книги "Исмея. Все могут короли (СИ)"
Автор книги: Кейт Андерсенн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)
– Наверное, – целительница пожала плечами так, словно это было само собой разумеющимся. – Сколько я помню, короля Затерянной Столицы называли Аяном.
– И даже в ваше… детство?..
Момент истины.
Квилла утвердительно кивнула. И добавила в такт упавшему сердцу Ис – сколько же ему лет?..
– Но на самом деле в приграничье о Затерянной столице знают мало. Друидов таких настоящих тут осталось немного. Думаю, Ниргаве и Таурон – теперь последние.
Ис потерла виски. Сглотнула. Ладно… она подумает о возрасте Аяна Двенадцатого завтра. В конце концов… возможно, в детстве Квиллы Мель был Аян Одиннадцатый… Сейчас – о главном…
– Таурон и Ниргаве отправились в Затерянную столицу. Сколько они там пробыли? Почему вернулись?
– Я сбежала вскоре после их отъезда. Собиралась найти столицу сама… – Квилла закусила губу. – Но мне не удалось. И я осела в Вестланде.
– Хотите сказать, вы больше никогда их не видели?
Квилла мотнула головой.
– До второго орботто. Я много лет не покидаю города. Слышала, что Таурон и Ниргаве вернулись в Альпурху. Но не думала… в общем, я считала, что у них семья.
А оказалось, что нет.
– И, судя по всему, они даже не заодно… – потерла Исмея кончик носа и встала. – И если Таурону приказал король Аян, то причем здесь Ниргаве?..
На этот вопрос ответа не было. Да и Ниргаве отправила их скорее сюда, чем отправилась с ними.
Им не повезло: Таурон не оклемался. И – соответсвенно – рассказать ничего не мог. Выхода не было: решили остаться на ночлег. Деревья уверяли Тильду, что можно. И что Ниргаве им опасаться нечего.
Хотелось бы верить.
Но они не выражались настолько однозначно насчет Таурона.
Исмея подготовила письмо для дуче Фальке – насчет прибытия Нарви и вообще: союзник, слегка влюбленный, ей пригодится. Отправила с Унем к королю Аяну скептический запрос, что же это такое делается, можно ли верить Ниргаве и как добраться до столицы, если выбранный королем проводник не в себе. Сожалела, что не могла спросить про возраст. В целом, это уже было без значения.
С Голубинкой Тильды полетело письмо для новоиспеченного регента во дворец. С холодным требованием отчета. Тиль явно добавила приписку от себя: Исмея видела. Но не стала дергать сестру.
Она была совершенно разбита и чудовищно голодна: булочки и солонина мало помогли продержаться, пока Барти добывал, свежевал и жарил зайца.
Дознаватель избегал вступать в разговоры. Квилла Мель после откровений и вовсе держалась тише воды, ниже травы. И обхаживала Таурона, в которого была когда-то влюблена.
Кажется, полтора года в одной лечебнице их не сблизили, а лишь рассорили. И все же, Квилла Мель была друиду. предана.
Что за игра затеялась с этим проклятым замужеством?..
Барти, Тиль и Исмея сидели у самого входа в пещеру, кутались в шкуры, а над обрывом по темному бархату неба рассыпались бисером звезды. Поразительно красиво было. Ис клевала носом в колени, мечтала вернуться вглубь станции и там уснуть, где не дует морозный ветер, переваривать зайчатину и информацию, но… жаль было вот этого неба. В которое залпами выстреливали искры.
Плечо Барти было близко, и можно было бы положить на него голову. Блэквинг явно не был бы против.
Тильда была по другую сторону. Но и у нее на плече уснуть было бы недостойно императрицы Объединенных Королевств.
И Ис держалась неестественно прямо. Ничего не говорила. Как и все.
Барти Блэквинг нарушил молчание первым.
– Видела гитару, Тиль?
И ведь как искусно ее игнорирует! Научился при дворе, сирена утащи… Ис поморщила носик.
Тильда вздрогнула, будто возвращаясь из своих мыслей:
– Издалека. А что?
– Там узоры. Как в твоей книге про друидов.
Тильда Сваль оживилась. Скажите пожалуйста! Буканбуржец Барти Блэквинг интересуется историей?..
– Да ты что!
– Сейчас принесу.
Исмея сложила руки на груди, глядя, как Блэквинг легко вскидывается на ноги.
– Еще скажи, что играть умеешь.
– Умею.
– Да ладно?!
Это уже Тильда воскликнула. Но Ис хотела сделать то же самое, просто вовремя опомнилась.
– Немного… – бросив взгляд на Ис, Барти будто слегка сконфузился. – Научился в трактире.
Это вместо того, чтоб информацию добывать. ЧУдно. Барти держал гитару рядом, обернулся в пять шагов.
– Тогда сыграй, – велела Ис, оглядываясь через плечо.
– Не знаю…
Тильда схватила гитару, испещренную бязью узора. Пробежалась по нему пальцами.
– С ума сойти!.. И правда узор друидов… Выходит, и гитара их, и они сюда приходят порой…
– Надеюсь, сегодня у нас гостей не будет, – вздохнул Барти, возвращаясь на свое место и не предпринимая даже попыток забрать гитару у восхищенной кудесницы.
Паникер.
– Барти, это приказ, – напомнила Исмея и забрала гитару у Тильды. – Я хочу послушать музыку.
Довольная собой, она начала моститься поудобнее, чтоб смотреть на смутившегося дознавателя. Он принял инструмент, крякнул, начал подтягивать струны…
И Тильда ткнула ее в бок. Шепча:
– Ис, ты бы полегче с парнем.
– Что такого? – обернулась Исмея, недовольная, что сестра ее тревожит, еще и по таким пустякам. – Он мой слуга.
– Знаю, но ты нравишься бедняге. Будь помилосерднее. Или… – Тиль внезапно фыркнула императрице прямо в ухо, – или выйди за него замуж.
– Что-о?!
Ис так громко зашипела, что Барти, все еще магича с гитарой, бросил на девушек ничего не понимающий взгляд.
Тиль пожала невинно плечами, а в глазах у нее плясали бесята.
– А что, хорошая идея. И одной бедой меньше. Он же наследник Буканбурга, Вполне подходящая партия.
Барти сыграл первый аккорд, откашлялся, просвистел мелодию. Ис недовольно следила за бедным своим слугой, тем, кто – да – по официальному положению был ей почти что ровней.
Он правда в нее влюблен?.. Он что – совсем идиот?..
А она? А они обе?..
– Знаешь, Тильда, – едко прошипела Ис, уже не оборачиваясь, – ты всегда была себе на уме, но с тех пор, как ты подружилась с Авророй и вышла замуж за мятежника, стала совершенно невыносима!!!
И она показательно вскочила, задрапировалась шкурой покрепче и обошла костер. Присела, поворошила хворостиной – искры веселым снопом взметнулись в темноту, пламя повеселело.
– Это… – Барти был готов к выступлению, – это популярная баллада, в трактире только ее и поют теперь.
В час предрассветный, час немой,
Где ветер спит в траве,
Девчонка сквозь туман искрой
Упала вдруг к тебе.
Дрожит, как утренняя мгла,
В ладонях бьется сердце.
Зарёй спешит сгореть дотла,
Чтоб мир мог в ней согреться.
– Это же Ро!
Даже на эту сторону костра было слышно, как выдохнула Тиль. И под нос себе пробормотала:
– Надо начать ходить по трактирам…
Дерзка, как бьющийся хрусталь;
А ты – из мрака вышел.
Ты тень без снов, ты – лёд и сталь:
Быстрей! Точнее! Тише.
Все лишнее закрыл плащом
От мира и себя.
Искру ты пожалел – и всё -
И тоже взял туда.
И про Фарра… Кто бы сомневался. И памятник им, и баллады по трактирам… Герои народные, чтоб их.
Барти наигрывал проигрыш, а Тильда вздохнула.
– Ты чего? – Ис и не подозревала, что кудесница столь сентиментальна!
Вот что делает с людьми любовь-морковь. Фу, телячьи нежности.
– Это очень по-вестландски: закрывать все лишнее плащом…
А как иначе?.. Лишнему на свету не место. И нечем тут гордиться, что…
Чётко диктуют честь и долг
Безумной пляски шаг.
Но вдруг ударилось в ребро
Тебе крылом… душа.
Метнулась в горло… И – на свет.
Ты – вслед, вдыхая ветер…
Плащ на двоих, рука в руке,
И тьма сгорает в пепел.
– Очень красиво, – выдохнула Тиль. – И поешь ты, Барти, хорошо, и слова невероятные. Настолько в точку!
Ну… стоило признать – песня и Исмее понравилась. На дне души она тоже пожалела, что не ходит по трактирам. Но, в отличие от Тиль, она себе такого в принципе позволить не может.
И голос у Барти был неожиданно… завораживающий, проникновенный. И он сам какой-то… таинственный, совсем другой весь этот день. И все странное волшебство поэзии, музыки, ночи, мороза и огня…
Она натянула шкуру на плечи. Нечего… приукрасили ведь все. Для поэзии. Так оно делается. И она так делает, когда народу голову надо задурить. Не со зла, просто потому, что надо.
Ис ворошила и ворошила угли. Если у него… душа… Ну… хорошо ему. Она всегда желала Фарру хорошего.
– Это кто написал? Гаррик?
– Первая песня Фриды.
Тильда присвистнула.
– Талантливая девочка.
Да, да, да… Отерла лоб зачем-то. Будто усталость, только та не стиралась так просто.
– Исмея… – несмело окликнул ее Барти, – возможно… вы хотите спать?
Она подняла брови: так он был смешон в своей робкой заботе. Да ведь он тупой мальчишка. Куда ему!
А не герой с завораживающим голосом, что разбирается в механике. Она же его уже два года знает! Это просто магия путешествия.
– Я…
Громкий птичий крик и на плечо ахнувшей от неожиданности Тильды опустилась Голубинка. Вести из дворца!
Но птица императрице не далась:
– Голубинка не любит чужих, – пояснила Тильда, торопливо снимая с лапы кречета письмо.
Чужие! Скажите, пожалуйста…
А со стороны Барти прилетело что-то вроде… хмыканья?!. Да как он смеет.
Исмея протянула руку к записке, но Голубинка сурово пискнула и клюнула ее в пальцы. Ис едва успела отдернуть руку, но пальцы таки досадливо потерла.
– Письмо должен прочесть тот, кому оно предназначено, – засмеялась Тильда.
– Но это же ответ мне! От моего регента!
– Это письмо мужа жене в первую очередь. Позволишь?
Ис сложила руки на груди. Весь мир против нее! Топнула ногой по утрамбованному у кострища слежавшемуся снегу и едва не поскользнулась. Но устояла и потребовала:
– Тогда читай вслух.
Тиль будто пробежала глазами и заулыбалась.
– Читай, – свела брови Ис. – Или отправлю Кастеллета на площадь Увядших Роз.
Тильда вздохнула. Обвела взглядом присутствующих. Барти дернулся, будто спрашивая: «мне уйти?..». Но кудесница улыбнулась и покачала головой:
– Оно сентиментально, но… хорошо. Возможно, тебе, Ис, это будет даже полезно.
«Дорогая моя трусишка,
безумно скучаю за тобой. Ты ведь получила мое послание от клена, но обнимать клен и обнимать тебя – не одно и то же.»
Барти почеиу-то покраснел. А вот Ис задрала нос.
– А по делу что есть?
– Ты же хотела услышать все, – по-хулигански подмигнула Тильда и продолжила чтение:
«Дядя Тири, конечно, взбешен амнистией малышки Ис».
Исмея сжала кулаки и побагровела.
«…но выбора у него не было. Кстати, он получил птицу от дуче Фальке, я перехватил письмо и доставляю его императрице».
Тильда протянула Исмее сверток бумаги, вложенный в письмо.
– Перехватил?! – удивилась Исмея, принимая посылку.
И впервые подумала, что, возможно, пройдоха Странник на месте регента – это правда выгодное решение. Если он правда приструнил отца настолько, что смог забрать письмо…
Где он был раньше, когда Тириан Басс продавал ее Аяну?..
Тильда, между тем, продолжала чтение, и Исмея невольно… заслушалась, чувствуя, как и у нее розовеют щеки и кончики ушей словно загораются огнем.
«…в остальном. И знаешь… я так тебе и не рассказал, что в мире Ро говорят о богах и любви. А вот теперь… хочу. И пусть.
Кто бы подумал – верно? – что боги могут учить любви. Люди Авроры в большинстве своем считают, что есть тот, кто их сотворил. Как думаешь, есть ли такой же бог в ОК? Или я должен писать с большой буквы – «Бог»?.. Ведь если он правда есть и если он правда выше нас, и если он правда – любовь, как говорят в том мире… То он этого заслуживает.
И он их сотворил похожими на себя. Поэтому в них тоже живет любовь. Может быть, и в нас так же? И именно потому мы любим, мы живы, мы счастливы?
И даже самые отъявленные негодяи вроде меня на нее способны. И потому в мире Ро некоторые называют любовь самой сильной магией.
Тиль, если бы ты не была так бесконечно далеко, я бы не говорил всего этого. Ты знаешь. Но ты где-то там, в безграничных снегах и холодных скалах, и я так безумно волнуюсь, и все, что могу – это писать тебе о богах и любви.
Они тебя защитят, я верю».
Тильда утерла слезу и всхлипнула. Исмея вздрогнула, будто приходя в себя со сна и растерла будто совсем сгоревшие уши. Любовь – магия?.. Самая сильная?.. Боги?..
Как же это… хорошо… Если бы это была правда, наверное, и она бы бросила все и поплыла на край света. За чем-то вот таким.
Барти тихо перебрал несколько струн, а Голубинка щелкнула клювом.
«Но все клены поклялись мне тебя охранять. Так что держись к ним поближе, прошу. А еще – если встретите горных разбойников, скажи, что ты жена Странника, и что Шарк просил вас защищать. Это письмо будет гарантией, что они вас не тронут. Я запечатаю его нашим гербом».
Ис едва не крякнула.
«Целую и обнимаю бессчетное количество раз, моя милая отважная трусишка».
Барти вздохнул и серьезно произнес, поднимаясь:
– Возможно, гарантия неприкосновенности и правда нам пригодится. Вы, девушки, можете отдыхать, а я подежурю.
песня, исполненная Барти, доступна к прослушиванию на канале автора.
keitandersenn_kitchen/112
Глава 10. О рассвете над снежным обрывом, мешке на голове и славе великой императрицы Басс
Четвертое балатана года О. Горы Черного Тополя.
Исмея – по своему обыкновению – проснулась с первыми лучами солнца. Подтянула коленки под грудь и сладко засопела, жмурясь; императрица и вспомнить не могла, когда ей спалось так сладко. Вытянулась, перекатилась на левый бок и… оказалась на чем-то ледяном и твердом.
Моментально открыла глаза. Пляшущее пламя жаровен и каменные стены в рунах. Села, озадаченно моргая. Уютная пахучая шкура при этом свалилась с плеч; спине мгновенно сделалось зябко, а мозгам – все ясно.
Вот отчего спала без задних ног. Такое количество новых впечатлений свалило бы и памятник Фарра. Исмея вздохнула – заря ему пухом. Заря… Любовь… И прочие глупости.
Но – кто бы подумал – она не так уж плохо справляется без Вайда. И справится – теперь уж точно нет пути назад. Да и сколько можно сомневаться и ждать с моря погоды? Он не придет. Пора похоронить эту глупую привязанность. Теперь по-настоящему.
Сбросила свою шкуру, поежилась, вскочила, прошлась по пещере колесом. Одним, вторым, по кругу…
Король Аян Двенадцатый, чтоб его… и Тириан Басс со своими мерзопакостными интрижками.
Ну ничего, они у нее еще попляшут. Судьбу ей вершить вздумали. Ха! Да никогда. Она еще им навершит. Но для начала нужна информация. Для начала – солнцестояние и прочие реверансы, а там…
И еще колесо. И осыпаться по стене. Вскочить, боксируя воздух.
Все поставлено на карту, конечно же, но когда было иначе? Главное – запущенная шестеренка работает. Пусть и требует отладки.
Фальке восхищен Нарви. Восхищение ею и Ис вместе взятыми заняло два листа. Дурачок-дуче из Мерчевиля, что с него возьмешь.
Дальше разворачивать утреннюю гимнастику разгорячившаяся Ис делать поостереглась – они рисковала врезаться прямо в каменное подобие стола, за которым уснула щекой на камне Тильда Сваль. И лопнуть свою утреннюю тихую свободу ко всем сиренам.
Выдохнув облачко пара, заглянула, над чем там всемудрая Тиль уснула.
Под кудрявой головой и черной маской кудесницы пестрели записи, узоры «друидов», раскрытая исписанная каракулями книга… про сирен, ого. «История сирен Льдистого залива в год тысяча тридцать первый от явления Сваля».Нехило. Надо будет поинтересоваться, в чем же их история – они ведь теперь союзники Империи…
Кстати, об этом. Едва Унь вернется, надо его отправить к Фальке – как там прошло прибытие Нарви в море Духов?.. О Видящий – одной птицы в путешествии чудовищно мало! Так и кортит воспользоваться свистком очередного снежного кречета из сумки, но это ее имперский подарок Аяну Двенадцатому, чтоб эти самые сирены во главе с Нарви его на дно стащили!
Как папочку Тириана. А лучше – обоих. Что там в Истории пишут?.. Ис осторожно загнула уголок листка, мешавший прочесть строку:
«…каждой сирене известно – нет лучше колыбельной, чем песня голубого кита, и поймать ее в ракушку ципреи…»
Что за ерунда. Ну, да хронисты вечно преувеличивают, вон – Тиль тоже этим грешит. Одна ее история эпохи Сарасети читается как фантастический роман. А уж ее муженек вчера с этой любовью и богами!..
Яблоко от яблони, как говорится. Всякий здравомыслящий человек знает: чувства не рождены править балом жизни. И коль хочешь править – отодвинь оные подальше. Как Фаррел… до поры до времени.
Вечно он лезет в голову по утрам. Ис досадливо листнула «Историю сирен» и наткнулась на то самое любовное письмо.
Впрочем… это – не просто письмо мужа к жене. Кастеллет, в первую очередь – теперь ее регент. Письмо же – охранная грамота в отношении разбойников. Вещь государственной важности. Ис тихо и победно хмыкнула, тихонько вытащила вчетверо сложенный листок из рукописи Нарви, сунула в маленькую поясную сумку с бумагами. А вот нечего было спорить, сестрица. Пусть этот дурень пишет нормальные рапорты.
Очередная миссия для Уня. Где же он запропастился?
Квилла Мель свернулась клубочком в углу и похрапывала еле слышно. Очки целительница и на время сна не сняла. А вот ни Таурона, ни Барти видно не было. Ниргаве – тем более.
Ис подобрала свой плащ и укуталась, поправляя прическу, осмотрелась по углам. Металлические ящики ждали своего часа. А вот стены с шестеренками в этой пещере не было – странно. Огненная дорожка желобом по стене тянулась к постепенно проясняющейся темноте снаружи. Дыра пещеры не была закрыта ничем, но, похоже, ее грел огонь. А вот чем дальше к выходу, тем холоднее.
Ах, верно. Блэквинг собирался дежурить у костра. Там, видать, и заночевал. Холодрыга ведь – о чем думает буканбуржец?.. Впрочем, ему, наверное, климат привычен.
С мыслями о дознавателе на лицо вдруг вылезла глупая улыбка. Кто же знал, что он так хорошо поет?.. И вообще…
Ах, ваше имперское величество – довольно! Ис даже шлепнула себя ладонями по щекам, надеясь отрезвить, и ускорила шаг. Это все флер путешествия. Щенячья влюбленность Барти. Ее вечная тоска по Фарру, чье место этот щенок совершенно незаслуженно занял.
Просто больше было некого. Эх, в Вестланде с дельными людьми вечная проблема. Настоящими – не просто преданными, но теми, что умеют принимать собственные решения и отвечать за них. Барти не такой. Фарр был, а Барти нет.
Зато этот белобрысый парень с самого начала влюблен по уши в империю, а раз она стоит в ее главе – то и в императрицу. Ничего личного, только политика.
Окстись, Ис. Переживать и стесняться нечего. Барти – твоя самая удачная на данный момент правая рука. Остальное Тильда выдумала. Начитавшись любовных писем революционера на троне… Ее троне!
Барти дрых у догоревшего костра, уронив припорошенную снегом непокрытую голову на колени. Хорош сторож!
Раздосадованная размышлениями Ис думала было разбудить горе-дознавателя с пол-пинка, но остановила занесенную уже было руку в последний момент. Пожалела. Пусть… живет парень. В награду за песню и вот этот… флер, уют, тепло, все такое простое и обычное. Не имперское. Он честно старался.
Исмея улыбнулась. На сей раз не глупо: покровительственно. Прости, Барти… Ты самый честный из всех. Самый… Но этого недостаточно. И никогда не будет.
Не околел бы только, балбес. Вон – в снегу весь, от головы до ног. Императрица чуть наклонилась, легонько сдула хрустящую порошу с его завернутых в плащ плеч и непокрытых волос, вернулась в пещеру, притащила свою шкуру и тихо набросила ему на спину. Застыла, опасаясь, что сейчас ее утреннее уединение с печальным звоном разобьется в прах.
Но Блэквинг не проснулся. Только шумно засопел и спрятал нос поглубже в плащ. Да уж, дозорный из него такой же, как дознаватель.
Только почему-то Ис не разозлилась, как случилось бы прежде. Но засмотрелась на рдеющее за шпилями покрытых льдом и снегом скал утро. Красиво, сирена тебя побери… Она и не подозревала, что в мире так бывает.
Куталась в плащ, отороченный мехом морского медведя, а на востоке тихо цвело просыпающееся позеленевшее небо в рваных ошметках фиолетово-розовых облаков, начинающих сиять как мигмар из моря Духов. Первый луч пронзил пространство из-за укрытия скал. Пещера по-прежнему оставалась в тени, и из нее слегка несло сонным теплом. Исмея снова выдохнула пар, с удовольствием наблюдая, как он растворяется в подсвеченном зарей морозном воздухе.
Ее утренние вечности.
Площадка, на которой они вчера провели столь приятный и уютный во всех отношениях вечер, оказалась довольно мелкой в диаметре. Единственной возможностью с нее спуститься вниз была прижавшаяся к каменистым выступам побелевшей от снега скалы узкая тропка.
До головокружения узкая.
С цепочкой неверных следов.
Верно, по ней Барти и Тильда отправлялись на разведку вчера. Но ушли они недалеко – так и сказали, что пещера неприступна. Да и ночью, судя по плечам Барти и засыпанному пеплу, шел снег. Следы ведут прочь, тонут в белом пухе, светящимся на утренней заре. Таурон?..
Друид пришел в себя. Избежал допроса! И отправился… куда?..
Ноздри императрицы расширились: она свела брови, грудь сдавило кольцо не сильного, но резкого гнева. Удосужился сиренов Аян выбрать проводника!
Стоило бы толкнуть Барти и обоз своих ученых дам, но Исмея слишком привыкла полагаться на свои силы. Несмотря на страх, который вызывала эта высота и пропасть. Именно по причине этого страха.
Не пристало императрице бояться.
Да и друид едва в себя пришел после суток забытья. Она осторожно прижалась к стене, стараясь не смотреть вниз. Сапожок опасно скользнул, едва не сорвался. Но Ис мужественно сдержала едва не вырвавшийся писк и продолжила движение со всем своим упорством императорского высочества.
Спуск, казалось, длился вечно. И одно-единственное мгновение. Ровно между настоящим шагом и следующим. Пещера становилась все дальше, когда рискуя свалиться в обманчиво мягкую белую пропасть, она прижимала подбородок к правому плечу. На всякий случай. С тоской. С замирающими где-то внизу живота кишками. Хотелось вернуться. Позвать помощь. Но Исмея стискивала зубы, отворачивалась влево, смотрела под ноги, по направлению движения… и, кажется, видела мелькающий темно-зеленый балахонистый плащ и спутанные волосы друида. Или это мелькали ели на ветру и неровном свету?..
Или ели прятали друида? Он же типа им друг?..
Да и зачем Таурону скрываться?.. Он свою миссию еще не…
Нога таки сорвалась в пропасть. Ис, набрав воздуха, чиркнула руками по воздуху и льду.
Очнулась она в полнейшей темноте и… духоте. И еще жутчайшим образом дуло. А ноги… не ощущались вовсе, как и руки. Ис попыталась усилием воли развести запястья, почему-то сомкнутые за спиной, и не получилось. Словно связаны. Связаны?! Во рту что-то словно спеклось, слежалось, как со сна бывает, а причмокнуть… Ис похолодела. Язык коснулся чего-то грубого, вонючего, уголки губ неприятно ныли, а голова и вовсе раскалывалась, от самой шеи.
И эта абсолютная темнота. В ребрах зашевелилась паника. Ис замычала, извиваясь червем, и громко простонала, когда резкой колдобиной словно и вовсе бок прошило. Больно приложилась о что-то затылком, и на миг сознание померкло.
Ее… похитили?!.
Ис с новой силой начала ерзанье, и тут ее грубо ткнули в плечо:
– Тихо лежи!
Еще чего подумали?!. Она попыталась заорать, но лишь издала нечленораздельные приглушенные звуки. Осязание, сильно испорченное болью и онемением, кричало, что она, кроме того, что связана, еще и прикручена ремнями к чему-то. Движущемуся.
– Ты посмотри, болтливая какая барышня! – захохотал грубый голос над нею. – Ничего, скоро поболтаем, чутка совсем осталось.
Ис вместе с ремнями мягко повело, и темнота перед глазами будто тоже поехала вбок. Повозка – хотя это было явно нечто иное – мягко заскользила вбок, но вдруг снова тряхнуло, и мозги будто о череп изнутри стукнулись.
Раздался лай, а голос над Ис крикнул:
– Сто-ой, Чуча! Стой, дурная!
Дернуло так, что Ис ударилась макушкой. И снова мир исчез.
– Ну, давьели дифчьонку… – услышала она над собой невнятное бормотание, и к пылающему лбу прикоснулось что-то благословенно холодное и… мокрое!
За шиворот мигом скользнул самый настоящий лед, и Ис взвизгнула, взмывая из лежачего положения. Но едва мелькнул свет, как с резким движением перед глазами потемнело, заплясали мушки.
– …она сама, атаман! – услышала лишь виноватое и хриплое, смутно знакомое.
– Ну, ну… – первый бормочущий голос говорил с таким сильным акцентом, какого Исмее слышать прежде и не приходилось. – Бальит?
К затылку прикоснулась холодная рука, и Ис вскрикнула от боли.
– Ну вотъ, Бьрай – она раньена, а ти – мишок на гольаву! – пожурил иностранец.
Ис приоткрыла один глаз. И увидела среди мушек только белую пелену. Моргнула и открыла второй. То же самое. Это… она тоже ослепла, как Тильда?
Почему-то вспомнилось, что Тиль до сих пор избегает яркого солнца и летом весь день просиживает в башне…
–Кто ж знал! Свалилась мне на голову прямо с неба, пока я в засаде…
– Ти потьеряль друида – а ето кюда хужье! – обладатель акцента невероятно коверкал слова и, хотя говорил сердито и грозно, но таким его вообразить себе было невероятно.
– Бальит, – перекривляла она вопрос парня с акцентом; губы отозвались болью. Но хоть говорить было можно. – Где друид?
И снова попыталась сесть, на сей раз – медленно. Пелена невероятным чудом упала с глаз, на поверку оказавшись всего лишь компрессом. Ис поморщилась, прикладывая руку к затылку, яркий свет, отразившийся от снега, хлынул в глаза немилосердно.
Но она по-прежнему видела.
– Нье так бистро, красавьица, – попытался обнять ее иностранец.
Но Ис отстранилась. Проморгалась и холодно уточнила:
– Так где друид?
Прямо перед ее лицом сидел смуглый, очень смуглый мужчина с… изумрудным взглядом, пронзающим будто клинком до самых почек. Смуглее гудруитян, да и глаз таких ни у кого нет. Одет в нечто свободное и удобное, как балахоны друидов, роскошное и яркое, как мода Мерчевиля, дерзкое и свободное, будто буканбуржец. А вел себя… учтиво и сдержанно, как вестландец.
И непохож ни на кого из всех. Незнакомец широко улыбался белоснежным оскалом, будто они тут на балу во дворце, а не…
– И где я? – уточнила императрица, прежде чем осмотреться.
Потому что пусть не придуриваются, а докладывают. Нечего… Но кроме троих оборванных и обветренных мужчин, от которых несло костром и недожаренным мясом, кроме снежного леса, кроме шкур и костра, кроме… низкой повозки на… вместо колес – что-то ползущее… полозья какие-то. А вместо коней – это волки?.. Высунув язык смотрят на нее?
Ис поежилась, незаметно размяла все еще ноющие запястья…
– Тяк тебья интьересует гьде ти или гьде друид? – насмешливо поинтересовался незнакомец.
– Пусть лучше расскажет, кто она такая и сколько их там вообще – в нашей пещере?! – перебили пришельца оборвыши от костра.
– И откуда они, вообще, взялись? Тоже лавиной занесло?
– Не было лавин в этом году!
Исмея смерила разбойников презрительным взглядом: ну, не смогла иначе… Даже пусть они бедны, но снега хотя бы умыться вокруг – завались! А они, наверное, с лета вялятся в собственном соку…
Незнакомец морщился подобным образом. И сделал своим людям небрежный жест рукой. В духе «заткнуться»:
– Пьусть дьевушька сама ськажет.
Ис хмыкнула. Похищение похищением, но… она протянула незнакомцу ладонь требовательно: пусть помогает подняться. Тот тихо и насмешливо фыркнул в ответ, однако жест понял. Слегка потянул на себя, когда Ис покачнулась на оказавшихся нетвердыми ногах.
– Не сьвалисся, красавьица?
Она продолжила опираться на его локоть – а то и правда, не приведи Видящий, протаранит носом снег, и тогда прощай, имперское величество – заглянула в его странно изумрудные глаза, щурясь:
– «Не сьвальюсь», иностранец. Но ты не ответил: где я? И где друид? И по какому такому сиренову праву вы меня похитили?
Разбойники у костра расхохотались. Гадко, противно, совершенно по-плебейски, и вонь из их ртов весело с ветерком донеслась до чуткого императорского носа. Ис скривилась. Незнакомец лишь улыбнулся краешком губ. Не слишком довольно.
Гад был привлекателен. И в мочке его левого уха позвякивала… длинная прямоугольная серьга. Мужчины носят серьги?!. Кто он такой?
– А пачьему, марской дьракон минья сешь, нет?
Морской дракон?.. Его акцент бесил дополнительно. Ухмылочка, и эта рожа цвета цикорры с молоком, и снисходительный тон. Ис поборола порыв оттолкнуть локоть мужчины. Она не была уверена, что выстоит. Да и вообще… императрица она или нет?
– Потому что ты говоришь с императрицей этих земель, болван.
И в ярости обернулась к затихшим вонючим разбойникам, не интересуясь реакцией незнакомца, сжавшей ее локоть сильнее, до боли, но сейчас это Ис волновало мало.
– Как вы посмели похитить императрицу?! – голос ее дрожал праведным гневом.
А лица разбойников вытягивались. То-то! Ис задрала подбородок.
– Доставьте меня обратно к пещере, – велела она. – За помощь… – она прикоснулась к болезненно набухшему затылку, – спасибо.
Сдержанно, но поблагодарить. Императрица должна быть справедлива, пусть и гневаться есть за что. Что возьмешь с этих остолопов? Щурясь, Исмея подняла голову к небу, и оперлась второй рукой на пальцы яркого незнакомца с зелеными глазами – ей было дурно, как никогда. Но сейчас для дурноты не время. Судя по солнцу, уже скоро полдень…
Ребята, должно быть, с ума сходят!
– И друида мне найти очень важно, – посмотрела она снова на разбойников.
Но у тех лица приняли отчего-то… зверское выражение. Ис на миг дрогнула.
– Так империя… жива? – прошептал один из них. Злобно?..
– Как никогда, – подтвердила Ис.
И перевела взгляд на смуглого зеленоглазого – «атамана». Он пожирал ее этими самыми глазами весьма… заинтересованно.
– Этот друид – государственный преступник, – пояснила императрица, делая над собой усилие, чтобы нервно не сглотнуть.
– А зьачем тибье государствений приступьник?
Он тянул гласные и все смягчал, что мог. И это бесило еще больше, чем вся нелепая ситуация. Только Ис было не привыкать.
– Он мой проводник. Мы идем к королю Аяну Двенадцатому по его собственному приглашению. На день солнцестояния. Ты представляешь, что он с тобой сделает, если ты меня не пустишь?
И, увидев очередной проблеск интереса, добавила веский довод:
– Он ведь друид. Деревья ему уже вас сдали. С потрохами.
Ей нечего бояться, правда? Ну – ведь правда?
– Бей! – крикнул один из оборвышей-разбойников, и вся троица… дернулась на нее с кулаками!
– Сдохни, Басс!
Ис так и застыла на месте, не веря собственным ушам, глазам и обонянию вместе взятым… Цветной незнакомец резко отодвинул ее с пути разъяренных разбойников:
– Сьтойти, ребьята, – и обернулся к вмиг потерявшейся Ис: она пыталась, очень пыталась прийти в себя, но, потрясенная неожиданным нападением, травмой, похищением… в общем, ее начинала бить крупная дрожь, которую не могла сдержать никакая императорская сила воли. – И кяк жи импьератрицца оказаляс зьдесь, в неделе путьи от… Сътольного? – при этом он бросил взгляд на остановившихся на расстоянии протянутой руки разбойников, словно… не был уверен.
