Текст книги "Исмея. Все могут короли (СИ)"

Автор книги: Кейт Андерсенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Глава 30. О влюбленном монархе, розовых соплях и Элинтирском договоре

Ночь с двадцатого на двадцать первое балатана. Дворец Затерянной столицы.

На сей раз Исмея не сердилась. Честно говоря, ей, наверное, сегодня впервые было все равно, что скажут другие. Монарх она или нет? Ей лучше знать, что делать.

И, вообще – монархи не меньше прочих имеют право на чувства. А, может, и больше. Мир говорил, что искренность монарха вдохновляет народ сильнее, чем интриги.

Вот и пусть… вдохновляются. То, что происходит самой длинной ночью в Тополе, длится вечно…

Она обвила руками шею Мира и всем существом отдалась волшебству момента. К сожалению, Мир отодвинулся быстрее, чем хотелось, и бессовестным образом прервал всю сказку упавших сумерек. Гад!

Гадом был, гадом и остался.

Его лицо с удивленной гримасой на оном слегка двоилось. Это ее глаза туманятся от счастья. Да? Поэтому его два.

Совсем близко.

– Исми… – он дышал прерывисто, на всех четырех щеках проступил сквозь смуглую кожу румянец. – Я тибья прошу, нье здьес, нье сьейчас…

– Сам виноват, – коварно возразила Исмея, потянувшись обратно к его губам, притягивая за затылок.

Мир неловко крякнул. Ответил. Тишина и только где-то скрипят стволы сосен, прилепившихся к скале за перилами…

Он снова ее от себя оторвал силой, встряхнул. Удерживая за плечи, отодвинул еще дальше, на расстояние вытянутых рук. Ис обиженно поджала губы. Хотела заявить, что она об этом всем думает, и о нем в частности, но он заговорил первым.

– Итьак… – сказал Мир всему миру, но Исмее было все равно, что он там говорит. Только губы облизнул – вот и все, что привлекло ее жадное внимание, вызывая ухмылку. – Пьирьеговори?

Он держал ее цепко, крепко, бескомпромиссно. И тянул по ступеням наверх обратно к Аяну Двенадцатому. Сдался ей этот бородатый старик… Ну, ладно, не старик, до возраста отца не дотягивает, но морщин не пересчитать!

Ис заартачилась.

– Не хочу туда.

– Исми, – прошипел Миразан ей на ухо, – врьемья дьействовьать… А ми… позьже поговорьим.

– Поговорим сейчас.

Она даже топнула ногой, но на его башмак не попала – слишком проворно мираханец отдернул ногу. Зато его башмаки Ис заинтересовали. Пока они считали ступеньки с горем пополам, ее взгляд пристально изучал мягкие туфли с острым носом, расшитые золотом и шафраном. Или багрянцем. Нитками. Поразительно красиво.

– И еще такие туфли хочу, – ткнула пальцем свободной руки.

– Будьут тибье туфльи… Исми!

Он прямо-таки взмолился. Ис фыркнула и задрала нос. Будет потом ворчать «я тибье не собачьенка», а все равно ведь делает, что она ска…

Лицо Аяна выросло насмешкой и красной бородой. Когда успели вспыхнуть на перилах площадки чаши с огнем, она и не заметила. А теперь его бороду и лик изрыли пляшущие тени. Зловещий. Коварный. Бр-р-р!

– Дядья? – поднял брови Мир.

Откуда-то задуло, Ис поежилась. Задрала голову, прижимаясь к теплому боку Мира, чтоб усмотреть источник холода, а увидела зеркальные шары, скользящие все ближе к тому, что был привязан к колонне. Два. В воздухе – их два.

Точно. Фальке. Лира. Мерчевилец непоседа! Кто бы подумал, что наследственный дуче?

Точно орден надо дать. Это вообще хорошая идея – давать ордены.

А Лира вообще рабыней была пол-жизни. Ну, чуть меньше, чем пол… И ничего, дергает лямку, и под шаром огонек…

– Ахой! – весело замахала рукой им Исмея. – Давайте быстрее, мы зажда…

Мир отпустил ее локоть и резко обнял, прижимая к себе крепко-крепко. И попутно затыкая ладонью рот.

Ис мурлыкнула довольно и положила ему на плечо голову. Отвоевала. Хах. Никуда не денется…

– Ты ничего не понимаешь, – тем временем грозно пророкотал Аян ее Миру.

Она хотела сказать этому бородатому дереву, чтоб не обижал мираханского короля – только ей можно – но Мир все еще зажимал ей губы – ладонь у него была мягкая и пахла такой знакомой смазкой – и ответил тихо, быстро и уверенно:

– Да, дьядя, я ньичего не панимаю, поетому ви мнье всье обьясньите. Но сначала дадьите ей противоядьие. Ми вьедь нье хотьим, чтобы людьи узнальи, правда?

Он кивнул на ступени, у подножия которых сгрудились хмурые люди, искавшие «покоя» от «хаоса». Хм. Хаос – на деле неплохая штука, на нем можно взлететь, как на крыльях ве…

– Ты ничего не докажешь.

– Ну почьему жье. Тополь льюбит зелья, да и оньи нье дуракьи. Импьератрьица пусть и дьевчонка, но и ето пьеребор.

Аян сухо расхохотался.

– Вот именно – Тополь любит зелья. Никто не посчитает предосудительным, что я… напомнил зеленой девчонке, где ей место. Слишком задирала нос. Героиней себя возомнила…

Ис свела брови. Мотнула головой, сбрасывая наивно расслабившуюся ладонь Мира. Отскочила в сторону.

– Я вам дам девчонку. Я – влюбленная женщина. И монарх. «Пьеребор»? И от тебя я это слышу, Миразан? Как не стыдно! Господа! – обернулась на ступени, на зал, на топольцев. – Пожалуйте на переговоры! Его величество Раг-Астельмар представит мои интересы в качестве советника, а то мне и вправду… – ее повело, она оперлась о перила, вдруг прошибло на холодный пот… Да Видящий, Сваль сиренов… Что происходит?!. – Нехорошо.

Мир подскочил во мгновение ока, подхватывая за талию, и тут же пространство вернулось на место. Расплывчато, но… не колеблясь более…

– Не отпускай… – пробормотала она, вглядываясь в теряющееся в сумерках его лицо, только глаза зеленые сияли отблеском огня из чаши, и сережка… вот она… Ис потянулась пальцем любовно – дзынь! Разулыбалась, закатывая глаза. – Помнишь, я говорила тебе тогда… ты не должен уходить один… А ты все время уходишь… И меня с собой не берешь…

Он что-то вздыхал и говорил, заправлял ей выбившийся локон за ухо, а потом рядом что-то проскрипел Аян, и она вспомнила, пожаловалась:

– Он говорил, что восхищается мной… Что я великолепна… Обманывал… – в носу хлюпнуло. – Живого места на нем не оставь. И ларипетру… выторгуй. Он теперь в невыгодном положении… Между нами.

– Противоядия на яд розовых соплей нет.

Розовые сопли. У кого тут они розовые?..

– Сопли белые, – пришлось заявлять авторитетно.

В глазах звездочки и нещадно темнеет. А потом голос… Фальке? С неба.

Ис суматошно вспомнила и повернулась в ту сторону, где, по ее мнению, гомонили негромко люди. Что-то говорили про ночь солнцестояния, про некий Элинтир и лучшее время для справедливости.

Все в тему.

– Люди Тополя, – громогласно заявила она в темноту, – да, король Аян бессовестно опоил меня. Но это он решил, что я еду выйти за него замуж. На деле, – откуда сила взялась, она выскользнула змеей из объятий пытающегося ее унять Мира, – мы здесь для пересмотра имперского договора. Мы все: я, Исмея Басс, – она с чувством ткнула себя туда, где, по ее ощущению, находилась грудь – вроде попала: мягко, – королева Вестланда, дуче Фальке Мерчевильский, – теперь палец взметнулся к небу, но въехал в кого-то по дороге – по крайней мере, не в глаз, – представитель Республики Торговцев, и Бартоломью Блэквинг, наследник Буканбурга… Хаос и мир могут найти компромисс… За тем Мир здесь и есть… – она заливисто рассмеялась, падая, вероятно, ему именно на грудь. Как все сложилось удачно, а. – Потому он и будет представлять мои интересы…

Кто-то пробормотал:

– Это Розовые Сопли, что ли?

– Сопли – белые… – погрозила Ис пальцем в темноту.

Что ж они такие неучи?

– Оньи самие, – подтвердил Мир, и она спиной услышала его голос будто в себе. Значит, и вправду он ее держит… М-м… да, пахнет солью и гарью… Смазкой… Она понежилась, устраиваясь поудобнее.

– Или еще прозрачные.

Ладно уж – бывает.

– Императрицу отра…

– Ваше величество!..

Аян что-то начал говорить, пока Мир хмыкал над ее ухом, и было так легко и безопасно, и не страшно ничего…

– Еще Тильда… позови… она историю знает…

Сознание окончательно потонуло в черную дыру.

Следующее воспоминание Ис вынырнуло в странном месте. Здесь было тепло, как летом, и пахло… будто скошенной травой в дворцовом саду, когда выстригали лабиринты. А та, что не скошенная, щекочет босые ноги, уютно зависшие почему-то в воздухе. Болтовня листьев и шепот хвои, и их аромат до самых мозгов пробивает, а по глазам скачут отблески чего-то оранжевого.

И ожесточенный бубнеж, обретающий все больше смысла.

Она моргнула. И увидела. Она снова видит! Свое пресловутое серебристое платье, стекающее юбкой на знакомые красные штаны. Она сидела на коленях Мира, откинувшись на его грудь. Очень удобно. И никаких опасностей. Их обоих вмещало огромное каменное кресло. Одной рукой Раг-Астельмар устало подпирал свою чернявую голову, второй – надежно обнимал ее.

Он слушал кого-то напротив. Сквозь гул в голове добегающий голос говорил о ларипетровых рудниках и ссылках.

Переговоры.

Участники сидели на таких же креслах, как и они с Миразаном. Аян восседал во главе, разумеется. Ис фыркнула, увидев его мрачный вид: не получилось ничего, съел, дядя Аян?

– …условия добычи кристалла смертоносны. Поэтому рудники закрыты навсегда.

Он отвечал Барти Блэквингу! Ис возликовала, увидев, что ее телохранитель пусть и бледен, как мраморная колонна, но сидит ровно и с достоинством, как и положено наследнику Хьюго.

Между ними, Барти, Аяном… Фальке и несколькими неизвестными ей топольцами бесновалась мерцанием уже знакомая ей чаша огня.

– Очьнулась? – прошептал Мир ей в ухо.

Фырканье в ответ вырвалось непроизвольно. Стало так тепло от его голоса… И внутри все запело, и даже прояснилось в голове.

Они закрыли рудники?.. Интересно… очередная ложь? Или он на полном серьезе?.. На чем же он в лабиринт за ней ехал? Старые запасы?..

Прежде чем прийти к какому бы то ни было выводу, она услышала Блэквингов взвешенный ответ:

– Мигмар тоже не на деревьях растет.

Ох, он так умеет! Глядит волком… морским… Говорит – как мечом режет хлеб. И маслом намазывает.

– Но в Буканбурге, если я не ошибаюсь, – брезгливо заявил тополец в одежде мерчевильца, – процветает рабство. Фи, какое варварство! Я бы с вами вовсе не говорил, если бы не совет!

Однако, Барти – дай Видящий ему здоровья – не смутился:

– По мне – использовать труд каторжан ничем не благороднее рабского. Вы ведь закрыли рудники потому, что Вестланд перестал доставлять вам дешевую рабочую силу, верно?

Вспыхнувший шум в ответ на брошенное буканбуржцем обвинение рассудил Аян, забряцав деревянной трещоткой в воздухе:

– Мы в Элинтире, господа. Это святое место не выносит галдеж. Да, Блэквинг, верно – мы пользовались трудом тех, кого осуждал на это Вестланд. Так что – решали их судьбу не мы.

– Как удьобно, – пробормотал Мир.

– Я уже молчу о том, что вы своих рабов лишаете не только свободы, но и воли, – буркнул тот самый мятежный тополец из Мерчевиля. – И, в отличие от наших каторжан это необратимо.

– А вот тут вы ошибаетесь – способ вернуть волю рабам давно открыт и используется, – вмешался спокойный голос Тильды.

Стоит в тени за креслом Барти! Маска и буйная черная копна теряются в темноте леса.

Они в лесу! Е-мое. И вправду. Так тепло. По ногам… бродит ветерок. Приятно, чуть щекотно, как в детстве.

– Мгм, – тихо протянула Ис.

Хотя не используется, конечно. Один соучайный мерчевильский капитан…

– Ето ньенадольго, – шепнул Мир, щекоча дыханием ей висок. – Так чьто прьосто слюшай…

Препирательства и не думали остывать.

– И что же, вы его отмените?

– Не отменят они. Кто станет им кристаллы добывать тогда?

– В Мирахане и без ваших хваленых кристаллов практикуют. Ноги нашей там не будет, и плевать, что новый король!

О, а это представитель снобов из Мирахана. Увы, туфель на нем нет, как и на Мире – Ис даже скосила глаза, чтобы проверить. Все босые.

Святое место. Эли… Элинтир?

Миразан тем временем кашлянул.

– Потомьу, чьто рабство?

– Потому, что все Раг-Астельмары – тираны.

– Эрл Урсурс, – вмешался в балаган Фальке, – ваш брат-посол вам о последних новостях Империи вам не рассказывал?

– Мы не общаемся. У нас радикально противоположные взгляды! И я не эрл, чтоб вам было известно.

Мерчевильский тополец «взгляды» «радикально"-то поменял, а вот экспрессивные корни остались, как миленькие. Надо же, брат посла.

– Жаль… А то вы бы знали, что Империя заключила договор с сиренами и побывала на краю света. А вы, господин…

– Рамиро Рамер.

–… Рамиро Рамер, знаете, что такое революция алых рубах?

Урсурсы всякие. Рамеры… Маленькая Иери говорила о них. Сельское хозяйство?.. Ах, ведь ее мама из Рамеров, так?

– Народ тоже можно было опоить. Как императрицу, – кивнул Рамер в их сторону.

Тут Миразан уж не промолчал.

– Ви знайете дьействие яда розових сопльей?

– Интересно, откуда оно известно вам. Те, кто их выпьет, теряет голову от всякого, кто к ним добр.

От всякого?!

Мир деловито и довольно кивнул. А Ис ахнула.

– Хочешь сказать, я от тебя?!.

Голову потеряла?!.

Переговорщики обернулись как один. Мир пожал плечами.

– Льючше уж от мьинья, чьем от чтюжого кого. Я подьюмаю об отмьене рабства, госпьода. Но развье об етом ми сьейчас говьрьим?

– Именно об этом! – горячо воскликнул Урсурс, который не эрл. – Вся ваша империя долины…

– …и королевство на восточном побережье, – подсказал мираханец.

– …прогнили!

Исмея попыталась выровняться. Взгляды всех снова устремились к ней. Ничто не изменилось – ни во что не ставят, дурни дурнями, только что благородные. Но мы еще поговорим. Не вставая с колен Мира, она сконцентрировала всю возможную осознанность на Урсурсе:

– Хорошо, предположим, и я запрещу рабство. Ваши действия?

Ее голос прозвучал неожиданно четко, неожиданно даже для нее самой. Вот вам и розовые сопли. Терять голову! Надо же придумать такое?! Она никогда не теряет голову.

Урсурс смутился. Ис соскользнула с Мировских коленей. Подошла к чаше, пошатываясь. Уставилась в огонь. Проговорила в никуда, скользя пальцем над узором на ее горячем боку:

– Я проспала начало переговоров по кое-чьей вине… – просверлила взглядом Аяна, искаженного жаром так близкого пламени, и снова посмотрела в огонь. – Так что, к сожалению, не слышала начала. Но голова, вопреки прогнозам, при мне. Вы говорили об Элинтире, ваше величество. Что это за место?

Ответил ей третий незнакомец на сем совете. Тополец. Друид, судя по косичкам и веточкам в них.

– Священное место Черного Тополя. Здесь дают самые важные клятвы.

Исмея кивнула. Так приятно стоять в траве… Посреди зимы.

– Человеческую природу и вытекающее из нее положение вещей не изменить, – заключила она. – Ни мне, ни вам, ни нам всем. И зелья… гм… тоже не решение. Чего вы хотите? – она посмотрела в глаза Урсурсу, затем – мираханцу, потом – топольцу. Напоследок – Аяну.

Мимо блестящих восторгом черных глаз Фальке.

– Покоя.

– Тишины.

– Уединения.

Ис подняла брови: Аян промолчал. Ну, что ж. Она кивнула:

– Империя не собирается у вас их забирать. Кажется, Затерянная столица достаточно недоступна, чтобы вы могли сохранить покой, тишину и уединение.

– Ну, вот они добрались!

Палец мираханца ткнул в Мира и Фальке.

– Их пригласили, как и меня, – не моргнув глазом, соврала Ис.

Прокатило.

– А что вы хотите взамен?

– Во-первых – вернуть добычу на рудники, – Ис подняла руку, прерывая ропот, – не с рабами, не с каторжниками. Хотя не обещаю, что их вовсе не станет в Империи. Как я уже сказала – человеческая природа неподвластна никому из нас. Но желающие наняться…

– Да не будет желающих! Ее испарения вызывают чуму! Это вы и проспали!

Тильда отозвалась из своей темноты:

– Это не доказано. Судя по моим вступительным исследованиям – безопасные условия добычи создать возможно.

Вот чудо у нее, а не сестра. И фрейлина, и мудрец, и первооткрыватель. Как хорошо, что она есть…

– Тильда этим займется. Но Тополь должен отказаться от монополии. Вы можете открыть пару лабиринтов, по которым рабочие смогут добраться на место. А на месте – построим деревню.

– Во-вторых? – уточнил Аян, зыркнув из-под кустистых бровей.

– Во-вторых – ваше величество заявится в Стольный, скажем… на день Благодарения.

Фальке хмыкнул, Урсурс презрительно фыркнул, Аян замер.

Исмея прошлась вдоль чаши легкой неспешной походкой. Почти не качало. И что Мир выдумал про «ненадолго»?..

– Народ Империи должен видеть, что вы меня поддерживаете, – развела она руками, останавливаясь напротив «трона». И, пользуясь тем, что стоит близко, наклонилась вперед и коварно шепнула: – Может, при дворе приглядите жену. Чтоб Аяна Тринадцатого произвести.

Успела отпрянуть прежде, чем Аян налился краской ярости.

– Девчонка, – процедил Аян сквозь зубы. – Ты заслужила розовые сопли по праву!

– Даже не ждите… – начала Ис, нелепо взмахнула рукой… – Ведь я же должна терять голову?.. – выпалила в недоумении. – Так почему я теряю ноги…

Собственный голос исказился в низкие частоты, и она канула в знакомую темноту.

– И в-третьих – отдайте нам первый тоннель… Которым пришел в долину Басс…

И все разом пропало.

Как выглядит и звучит Элинтир – можно узнать на тг канале автора – Чердак Закатных Облаков.

Глава 31. О шелковой траве, принципах готовки в полевых условиях и жареной акации

Двадцать первое балатана, между полуночью и рассветом. Элинтир.

Ис уютно сглотнула, подтягивая ноги под себя. Протянулась как по мягчайшему шелку. Со спины врезалась во что-то, и это что-то… сладко засопело и пробормотало что-то во сне.

Она открыла глаза тут же. Трава колыхалась прямо у лица. Какой-то муравей полз по былинке на самую вершину… Свет звезд смешался со светом огня… из чаш.

Она села рывком. С бока что-то тяжело свалилось. Обернулась: рядом мгновение назад спал Мир. А теперь, щурясь и зевая, сонным голосом пробормотал:

– Просньюлас?

И улыбается от уха до уха, и смотрит, будто она… ему принадлежит вся, от пяток до ушей… Ис почему-то покраснела. Серебристое платье… ах, нет больше серебристого платья. Одна сорочка осталась. Но блестит, как платье, будто соткана из волос сирен… Отражает и звезды, и огонь, и даже будто траву. А вон то дерево за его спиной… все в розовых цветах.

– Да ты… спи. Устал ведь.

Откуда-то знала. Только не помнила, откуда. Будто то, что они здесь, вот так… единственно правильно, а иначе и быть не могло. И были они тут всегда, и будут…

А там… надо же… на дереве и цветы белые, и плоды круглые оранжевые… И пахнет волшебно, дурманяще, как жасмин весной, только с кислинкой, или еще что-то, она даже названий растений толком не знает… А попала в самое их сердце.

Ведь было что-то такое… Она прикоснулась к виску, пытаясь вспомнить. Мимо лица призрачным видением пронеслась… стрекоза?..

Они летают ночью?

Мир вздохнул, приподнимаясь на локте. Улыбнулся широко, потянулся, погладил ее по смятой щеке с нежностью, смахнул прилипшую травинку, разровнял удивленную гримасу. Ис растерялась.

– Усьтал, да… Но мьне скоро домой. Хочью побить с тобой.

Вот так просто. Аж… в носу защипало.

– Где это мы?.. – спросила она, вытирая рукавом сорочки щеки от всех потенциальных травинок и слез.

– В Елинтире. Ти забила?

Ах, да… Священное мифическое место Черного Тополя. Покрутила головой – каменные кресла пропали. Только чаши, деревья, цветы, фрукты, звезды… Будто в сказке, будто в детстве, будто где-то вне пределов времени и реальности. Вопрос даже не «где мы?», а «когда мы?».

– Оньи согласьилис оставьить нас здьесь до утра. Елинтир можьет ускорьить виздоровльение от йада.

Совет! Она все проспала!

– Чем закончился совет? – взволнованно обернулась она к Раг-Астельмару.

Мир пожал плечами, сел, потягиваясь до хруста костей.

– А ти как думайешь? Им невьигодно виходьить из Импьерии, просто повозмущацца хотьели, ти вьедь вьидела етих пьетухов.

Он фыркнул собственной шутке. Ис уселась удобнее. Трава, какая шелковая трава. Пропустила ее сквозь пальцы.

– И?..

– Оньи прьиняли наши условьия – как иначье?

Ис завизжала и бросилась Миру на шею, повалив его обратно на спину. Даже мечтать о таком было нельзя! Вилка… сработала полностью?..

– Ты – лучший советник из всех.

Она от души поцеловала его, смеясь. Мир отреагировал быстро – крепко обнял, руками и ногами, перекатился, и вот – уже он нависает над нею, и ничего ему возражать не хочется, и повиновения требовать тоже, и… даже туфель. Просто он здесь, и больше не надо ничего.

И этот запах разрезанного свежего апельсина и жасмина… Вот оно! Апельсин.

Он хитро сверкнул своими зелеными глазами. Проснулся, окончательно проснулся. Теперь на лесного кота похож. Опасного и… милого.

Ис сама мурчать была готова. Мир тем временем хищно проговорил:

– И твой спасьитель. Иначье вмьесто нового договора ти польючила би Аяна в мужья, а он – всье остальное.

Рассматривает ее, будто видит впервые… А ей мурашки по телу пробежались, а потом он все же ее поцеловал, и на маленькую вечность мир перестал существовать. Только трава, аромат цветущих апельсинов, тихий треск огня в чашах. Звезды и розовые вишневые цветы, и его глаза, зеленые и полные пламени. Бренчащая сережка с камушком в тон… Только они.

– Можьет быть… в Ельинтире и правьда врьемя останавльивайется?.. – пробормотал он, вперив взгляд в звезды, которые они пересчитали в очередной раз. – Оньи так и не сдвинульись – ты заметила?

Ис со смешком двинула Мира в плечо.

– «Учьеный»… Ну, а если серьезно – как… ты нашел дорогу? Это ведь неправда, что тебя пригласили.

– А и пригласьили… только не Аян. Твоя Ниргавье.

Исмея даже села. Одернула неуместно задравшуюся сорочку – ох, вот так повалялись в траве, стыд какой. Выпучила глаза на развалившегося довольного произведенным эффектом Мира. Снова двинула его, на сей раз – в бок, и он со смехом согнулся, как от щекотки.

– Ниргаве?!. Та самая Ниргаве, что заставила нас встретиться, что…

– Она – подрьуга мойей мами, можьешь сибье прьедставьить?.. – Миразан перевернулся на спину, сорвал травинку, вставил в зубы задумчиво. – Пойавьилась у мьельници и сказьала, чьто прьедчувствуйет нечьто едакое… что тибья льючше нье оставльять в ночь солнцестойаньия. Исми, представь – по вьерхушкам дьеревьев вньизу льетел вьетер, будто дорога… – он продемонстрировал этот эффект дуновением в траву. – А дальшье ужье дьело за малим.

Ну да… за малым. Просто собрать шар на коленке – дирижабль ведь разбомбили… В дорогу ветра по кроне леса прежде она бы не поверила, но после драконов…

Ниргаве, снова Ниргаве. Спасает и играет в собственные игры.

– У меня такое чувство, что ей наша судьба без разницы, и это все чтобы развалить план Аяна, – поделилась она мыслью. – Только не знаю, зачем…

Мир пожал плечами и ничего не ответил. Наверное, ему слишком надоели интриги собственной сеньории, чтобы думать еще о интригах друидов.

Ей, собственно, тоже не хотелось. Главное – все обошлось и они встретились. Остальное – туман войны.

– Как ты так быстро шар собрал?..

«Учьеный» оживился и хвастливо подмигнул.

– А чьто – йесли душа мойего сердца в бьеде, развье можно сидьеть на мьесте?

Она рассмеялась. Потом чуть не расплакалась. Прижалась к его боку, прикрыла глаза:

– Спасибо… Сердце моей души… Что бы было, если бы ты не появился – страшно представить…

Он изогнулся и чмокнул ее куда-то в плечо. Легонько шлепнул:

– Так, Исми, пока ти соображаешь – встаем.

– Что?!. Пока?!.

Она села на пятки, ревниво потирая место удара. Как посмел?!. А мираханский наглец уже вскочил на обе ноги, размахивая руками в духе гимнастики. Как она прямо… Повторюшка, и сам не в курсе.

– Ну, развье на балу и переговорах ти била в своем умье? – весело заявил он.

Ис поперхнулась вздохом возмущения. И… вдруг вспомнила. Отпрянула, поднесла руки к щекам. Внутри похолодело. Это… о нет… это все правда было? Яд розовых соплей и она машет в небо: «Ахой!». Стыд какой!

Вскочила, прошлась взад и вперед. Сделала отчаянное колесо. Одно, второе… Как с этим жить?!.

Она потеряла голову. Сначала от Аяна, потом от Миразана и вообще… Посмотрела на его шкодливую рожу. Да нет, от этого терять голову она начала давно…

Но ее поведение… Рука-лицо.

Спросила отрешенно:

– Это еще… вернется?..

– Не знаю, – он поймал ее за вскинутую для нового отчаянного колеса руку и дернул себе на грудь. Расхохотался, лохматя волосы, высыпая последние шпильки в траву. Весело ему!

– Не понимаешь ты! Моя репутация!.. – она попыталась вырваться или подраться – тщетно. – В клочья ведь!

И глаза блестящие наглые…

– Ньичего не сльучилос, Исми, не убьивайся так. Они самьи вьели сьебя нье лучше. Что Аян, что его совьет. Но больше так нье дьелай, – и Мир еще более нахально подмигнул. А потом вдруг кивнул, словно уже давно задумал что-то: – Но дажье йесли Елинтир останавливайет времья, его у нас не так мьного, чтоби прьедаваца пьечалям. Мой нос чуйет, что в етом чьюдесном льесу гдье-то цвьетет акация.

– И что?

– Из ньее польючайется отльичная закуска. Пойдьом.

Элинтир, судя по всему, благоволил к ним. Как иначе объяснить, что Миразан мог найти в нем все, что пожелал – Ис не знала. Да, пару последних дней она готовила супы из собранных корешков и грибов – это был пик ее кулинарной деятельности. Еще умела заварить молотую цикорру. Зачерпнув половником кипятка на кухне у Кунста. И даже капнуть туда сливки самостоятельно – не вопрос. Но прочее… что такое кабачки? Где водится лосось и как выглядит молодой чеснок?..

А этот – даже сковородку откопал. В хижине на берегу реки. В этой реке с тридцать третьей попытки поймал этого самого лосося – Ис уже не верила и хохотала всякий раз, когда мираханский король обнаруживал себя на пятой точке в воде, а лосось прыгал… вверх по течению почему-то.

Лес словно тоже смеялся. Искрился весь воздух, пусть и оставался не то ночью на грани сумерек, не то чересчур пасмурным днем с бисером звезд, и чаши огня – словно блуждающие огоньки… Ис могла поклясться – они не оставались на месте. А на цыпочках бежали за ними, как любопытные дети. Едва они – взрослые – поворачивались спиной. Она тоже такой была. С Фарром и Тильдой. Тогда, очень давно. И еще – с Миром сегодня.

Все дороги ведут к детству.

Элинтир действовал странным образом. Все, что было до – не имело значения. Все, что должно было произойти после – непременно получится. Не ночь, не день. Не прошлое и не будущее. Просто… да.

И мокрый Мир таки вытянул своего лосося. Оглушил ручкой той самой сковородки и во мгновение ока выпотрошил, тут же, на пеньке – Ис и отвернуться не успела. Нож в хижине тоже имелся.

Прикрыл потроха землей.

– Стидно в таком мьифическом мьесте мюсор оставльять, – пояснил. И неожиданно всучил ей нож и красную тушку: – Порьежь-ка. Сьейчас будьем жарьить, – и всем своим видом изобразил текущие слюнки.

– Я?! – ужаснулась Ис, разглядывая полученные трофеи. Склизкий от потрохов нож, тушка того, что плавало несколько минут назад вон там и в руки не давалось… Гадость какая, теперь и у нее руки воняют!

– Ето вкьусно, – заверил ее Мир насмешливо.

Сам новоиспеченный король уже копался в земле – не то за чесноком, не то орехи собирал… Она забыла, что из них в земле. Он объяснял, возможно, но…

– На чьем?

– А пеньок тибье на чьто?

Оставалось только повздыхать, примоститься на колено. Неудобно как! Нож тупой, не выходит ничего! Ах, это не та сторона…

– Подождьи, Исми! Отряхньи сначьяла… – он подошел, всем бравым видом выражая укор, и своими земляными руками больше запачкал, чем очистил и пенек, и несчастного лосося. – Всьему учьить надо… – проворчал с нежностью, – глюпая жьенщина…

Рыбной рукой она встретила его земляной.

Неопределенное время ушло на поцелуи, а и нож, и лосось, и свежевыдернутый чеснок потерялись где-то в траве.

Теперь Ис знала наизусть невероятной вкусноты рецепт. Вот так удивит Кунста!

Сначала поджарить лосося с мелко порубленным чесноком на масле, чуть подсолив и засыпав игольчатыми листиками розмарина…

– Тебе не кажется, что у этой хижины наверняка есть хозяин, и мы сейчас его бессовестно грабим? – поинтересовалась Ис, хватая щепоть горячего лосося прямо со сковороды, и, дуя отчаянно на пальцы и крошечную добычу, забросила в рот.

Мир ударил ее по рукам:

– Нье готово ещье, импьератрица!

Она с показательным торжеством прожевала, обжигая все небо и язык, проглотила и… расплылась в удовольствии лужицей.

Это сейчас сад наслаждений в животе распустился или что?.. Собственный Элинтир! Еще!

– Вкусно! – веско возразила, жадно потянувшись обратно к сковородке.

Если она сейчас еще хотя бы кусочек не забросит в себя, умрет просто… Противиться порыву никак нельзя! После корешковых супов… это – пища Видящего! Да даже гадкий Сваль такого не едал, лучшей туфлей поклясться можно и не прогадаешь…

– Подождьи, – засмеялся Мир, закрывая корпусом лакомство, – льючше провьерь кабачки в печьи.

Отпихнул ее всем своим громоздким боком. Ну, более громоздким, чем ее.

Да, кабачки он нарезал кружочками и запекал. Ис вооружилась толстым слоем вышитого полотенца, открывая заслонку, и жар пахнул в лицо, едва не лишая зрения очередной раз. Она испугалась и уронила заслонку, едва успев отпрыгнуть. Грохот и Мира заставил подскочить на месте.

– Горье люковое, – прокомментировал он, бросаясь на помощь. – А йесльи би на ногьи?!

Ис деловито заглянула в печь.

– Коричневые, – ткнула пальцем.

Пахло не менее умопомрачительно, чем лосось. Ну, когда же, когда… Она танцевала на месте.

Мир забрал у нее полотенце и вытащил противень, бухнув на разделочный стол, где своей очереди дожидались земляные орехи, поджаренные и качественно протолченные в порошок.

– Дюмаю, хозьяин етого дома – сам Елинтир. Вьедь в льедникье дажье бил свьежий сир.

Свежий сливочный сыр… Ис сглотнула последние слюнки.

– Я сейчас умру, – заявила она авторитетно. – И как ты будешь объясняться с Аяном и Империей?

– Как-ньибудт викручьюсь. Я мастьер викручиваца.

Он смешал в ступке вместе с орехами лосося, сыр и капнул сок лимона (тоже только что сорванного с дерева). Молниеносными движениями ножика – наверняка, с Кунстом вполне мог бы потягаться – нарубил петрушку в зеленый песок. Мазилка вышла оттенка нежно зеленого, как весна. И пахла бесподобно.

– Типьерь намажь на кабачкьи, – велел он Исмее, вкладывая в ее пальцы деревянную ложку.

Она сосредоточенно свела брови, приступая к выполнению задания. Мир уселся на табуретку, устало разминая плечи.

– Но у Мирахана с Имперьией типьерь сойуз, – объявил он как бы между прочим.

В ответ она фыркнула:

– Догадываюсь, что ты не мог провести такую блестящую операцию без пользы для себя.

– Нье самая верная формьюлировка – длья народа. Народов. И нась.

Мягкая смесь, размятая пестиком, напоминала по консистенции талое масло и отлично мазалась на благоухающие горячие кружки кабачка. Она бы и не догадалась, что в мире есть такие вкусные вещи, и их можно достать самостоятельно, так быстро и просто… Ис обмакнула в зеленую мазилку палец, воровато оглянулась… и наткнулась на его поднятые в веселье брови.

– Я всье вьижу, – погрозил он пальцем, смеясь.

– Я голодная, – жалобно протянула Ис. И брови домиком, губки бантиком…