Текст книги "Исмея. Все могут короли (СИ)"

Автор книги: Кейт Андерсенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

Глава 26. О бессонной ночи монарха, доставке с воздуха и козыре Исмеи

Семнадцатое балатана, перед рассветом. Горы на границе Мирахана и Черного Тополя.

Тильда подкралась неожиданно.

– Ты бы поспала, императрица.

Впавшая в бессмысленный транс Ис вздрогнула, отвлекаясь от созерцания догорающего костра.

– Я пытаюсь найти решение, – прошептала она в ответ и покосилась в сторону спящих Квиллы и Таурона.

Где-то там, в темноте. Теперь и не видать – пламя почти потухло. Кора же свернулась калачиком под боком у Барти, и слабые отблески делали ее растрепанные волосы будто цвета переспелой вишни.

– И ничего не выходит, – заключила все тем же шепотом, поежилась: холодно стало совсем. – А ты чего не спишь?

Тильда пожала плечами, поглаживая ларипетровый браслет. Забрала таки у друида обратно.

– Его хватит на одну поездку. И если не выдвинемся через несколько часов – на солнцестояние опоздаем. Я спрашивала деревья – правда. Таурон не солгал: опоздаем.

– Если бы у нас были еще кристаллы…

Тильда вздохнула в ответ.

– Ты прости, Ис, не хочу критиковать – но об этом ты и думаешь всю ночь вместо того, чтобы отдыхать? Кристаллов нет. Таков факт. Добыть из негде. И думать тут не о чем. Так что прошу – ложись уже спать и отдохни по-человечески. Клен присмотрит за Барти, выбора у нас нет – придется его оста…

– Не может быть и речи, – горячо оборвала сестру Исмея. – Квилл сказала, что к утру влияние зелья пройдет, и его станут мучать страшные боли. Ты хоть представляешь, каково ему будет тут одному? Или пусть даже с Корой, ведь пташка наверняка его не бросит? Она не бросит, Тиль, так разве могу я?!

Брови Тиль поползли вверх из-под маски на лоб. Черные, красиво изогнутые.

– И что ты станешь делать? Чем сможешь помочь Барти, когда его скрутит боль? Держать за руку? Серьезно? Не узнаю тебя, Ис. Ты всегда умела отключать эмоции и полагаться на разум. Да, порой это выглядело бесчеловечно, но сейчас – оправданно. Очень жаль, что придется обречь Блэквинга на страдания в одиночестве или с пташкой – это правда – но он сильный, он взрослый, он сдюжит. На кону жизнь тысяч людей материка – ты не можешь отказаться от них ради сантиментов.

– В том и смысл, Тиль. В их жизнях. Мы идем определенно в ловушку – ты не могла не заметить тон Таурона. Если потерять еще и Барти на пути – как мы станем сражаться? Вдвоем с тобой против Затерянной столицы и ее дрессированных лесов?

– Ты так говоришь, словно война.

– Уже не первый день как, – попыталась Ис пошутить, но вышло плохо.

Слишком страшно было… вспоминать весь тот хаос, беспорядок… и Мир во главе всего… великолепный такой.

Гад. «Учьеный» гад.

Тильда взяла вздрогнувшую ладонь младшей сестры в свои, мягко возразила:

– В Мирахане была революция. Не война. А король Аян не станет тебе причинять вред: он же король и твой союзник, в конце концов. Попытаться обыграть – да, обвести вокруг пальца – наверняка, но ты ведь и сама такая. И отлично умеешь находить выход.

Что-то прошелестело по кустам и треснула ветка. Ис поневоле придвинулась к сестре, и так и не забрала ладонь. Хотя собиралась.

Но дрожать от страха не стала. Не к лицу.

– После Даризана мои взгляды на благородство монархов несколько изменились. Таурону плевать, что я императрица. Аяну, судя по всему, тоже. С самого начала. Вряд ли он захочет от меня избавиться – иначе ему не получить Империю – но вот воспользоваться и взять силой… Я буду полностью в его руках. Одна. Это так выгодно.

Ее даже передернуло. Потому что… Таурон с его лесными угрозами… вся история с обманом Мирахана и Империи… Указывали на то, что только это Аяну и нужно.

И пусть ему неизвестны все подробности событий в Мирахане, но он знает, что она там побывала. Знает, что обман раскрыт для всех соседей. Понимает, что теперь все изменится. И действовать надо быстро и решительно.

Дура какая. Идет прямо в пасть к врагу. И не идти нельзя – на кону королевское слово. Чтоб это честь драконы проглотили. Вместо принца.

А лучше – вместе с принцем! Или королем, чтоб туфлей подавился…

Ис поводила большим пальцем по собственному плечу.

– И как Барти может тебя спасти? Даже если он был бы здоров?

– Не знаю, Тиль, – Ис устало прикоснулась к вискам и поморщилась: начинала болеть голова. – Я ничего не знаю. Вот о том я и думаю, о том и не сплю. Один раз он уже смог, но то был лишь счастливый случай…

Только не для Бориса Эскада.

– Честнл – хотелось бы вовсе не идти в Тополь. У меня плохие предчувствия. И сил бороться не осталось: чувство, будто выпотрошили наизнанку. Но выбора тоже нет, хоть я и пытаюсь его отыскать, как ты и сказала – ради тысяч жизней подданных Империи. Так что… мое решение не бросать Барти здесь – это в первую очередь разум, а уж во вторую – чувства. Это все ради них, не вместо. С ним хотя бы есть надежда, а без него…

Тильда почесала щеку под мягкой тканью маски.

– Если бы Таурона можно было снова опоить, как это сделала Квилл в начале пути, я бы почувствовала себя увереннее, – в порыве искренности брякнула Исмея.

И тут же зажала рот руками, с опаской оглядываясь на деревья. Тильда усмехнулась и ткнула на ствол дерева позади них:

– Клены обещали нас не выдавать. Нас никто не слышит, Ис. Сейчас можно говорить открыто.

– Это ты под кленом зарыла дощечку с узором?

– Да.

– Почему клен?

Тиль пожала плечами.

– У меня возле башни Знаний растет. Мы… с Чаком у нас с ним своя история. И как-то… клены к нам прониклись симпатией.

– Чак – тоже друид, что ли?

– Вряд ли… Жан-Пьери – вестландцы, хотя, если они ведут свой род от Сваля – кто знает, с кем наш сумасшедший бард связался на тот очередной раз… Может, и с друидкой. Но деревья помогали и Авроре. Они не делятся секретом, кому симпатизируют, знаешь ли…

Клен над их головами зашелестел листьями-ладошками, будто посмеиваясь. Ис могла поклясться – ветра не было, ни одно другое дерево не дернулось.

Они, видимо, действительно симпатизируют. Хотя после симпатий морских драконов ее не удивит, наверное, уже ничто.

И союза с сиренами. Мир был прав: мир куда больше, чем она думала. Чем мы все думаем.

Но это не значит, что ей не нужно искать решение. Оно просто обязано существовать.

Голова раскалывается… Будто орех под молотком Кунста.

И это не значит, что Мир прав во всем. Он – бесчувственная деревяшка. И порывистый огонь без мозгов.

– Если бы мы только могли поехать тоннелем, мы могли бы дотащить его туда…

– Тут вроде неподалеку есть один, но им мы до самой столицы не доберемся.

Ис подняла бровь – откуда все знает?.. Видимо, клен рассказал. Тиль развела руками с коротким смешком.

– И дальше все равно придется идти пешком. А там уже будет снег и скалы. Лучше идти сейчас.

– Все упирается в нехватку кристаллов… Я думала… если выслать птицу в Стольный… Попросить прислать… Не выйдет, да?

Тильда обхватила колени и положила на них подбородок, пялясь в костер. Одной рукой дотянулась до безалаберно наваленных в кучу дров, добросила полено. Сначала остатки пламени угасли совершенно, только лизали самое дно деревяшки, но вот треснули его телом раз, второй… И в веселой пляске языками высунулись с боков.

– Голубинка еще не вернулась с письмом. Я попыталась сказать Чаку через клен, но не уверена, что получится передать весть так далеко – выше в горах кленов нет…

А Унь остался в Мирахане. Барти же себе птицу так и не завел. Ис еще в полночь знала, что это дохлый номер. Даже если бы, все равно птица долететь не успеет, да и не факт, что в горах не заблудится…

Но сердце-то хотело надеяться, что выход найти можно. Просто обязательно нужно…

Исмея подобрала тонкую палку, заменившую кочергу, и ударила по полену плашмя. Сноп искр полетел к небу. теряющемуся в ладонях клена и дубов.

– Они, наверное, и не пропустили бы птицу, да? – нервно усмехнувшись, спросила, лишь бы заполнить безнадежную тишину. – Ну, те, что не клены.

– Не знаю… Ис. Это тупик. Утро вечера мудренее. Отдохни перед походом. Мне жаль. Но это время для…

Вдруг, будто в опровержение предположению, что лес не пропустит птиц, раздался знакомый… «кьек».

Ис вскочила. Клен отдернул ветку, как руку, и со звездного неба прямо к ней пикировал… белый кречет. Задохнулась, схватилась за грудь, но вторую запястьем взметнула кверху… И приняла своего пернатого друга.

– Унь… – почесала шею. Кречет довольно прикрыл глаза и снова вымолвил свое «кьек». – Откуда ты?..

Тильда вскочила следом. Уронила полено, и то глухо стукнулось торцом о землю.

– Знамо дело откуда…

Вот непременно «знамо дело»!!!

– Но у него не записка, – ткнула кудесница пальцем в увесистый мешочек на лапке птицы. За что едва не получила клювом по костяшкам пальцев. Вовремя отдернула руку и зачем-то схватилась за маску. – Агрессивный какой, а.

Ис фыркнула в ответ на Тильдин хмык, отчаянно маскирующий очередь нервной дрожи, и принялась снимать мешочек.

– Имперский кречет, а ты чего хотела?

Тильда отчего-то не особо жалует птичек Шамси после своего путешествия на край света. Даже собственной Голубинке явно не доверяет. Вечно вздрагивает, вжимает голову в плечи, проверяет маску. Которую – опять же – она носит с тех самых пор.

Что бы это могло быть?.. На ощупь – острые скользкие камни…

Унь деловито перебрался Ис на плечо, а она вытряхнула из мешочка на ладонь… три сияющих осколка ларипетры.

– Быть не может! – выдохнула Тильда, забывая про скользкие мурашки бессознательного ужаса.

Ис смотрела, как спасительные кристаллы переливаются и светятся, озаряя их лица… Зажигая надеждой…

– Этого… хватит?

– Я не специалист… Это Блэквинг или Таурон могут сказать… Но хотя бы еще один переезд у нас в кармане, да! Но где он их добыл?..

Ис зажала кристаллы в кулаке, и те больно укололи ладонь. Настоящие. Невероятно. Полезла двумя пальцами в мешочек.

– Записка!

– Читай…

Пришлось сгрузить мешочек и камни Тильде – так дрожали пальцы. Наотрез отказывались развернуть вчетверо сложенную бумажку. Ис едва не уронила ее прямо в огонь, но наконец… удалось.

«Исми,»…

Сердце подпрыгнуло и упало в пятки. Гад. Но… ее дорогой гад. Единственный и самый лучший.

– Это Мир… – на миг она забыла, как дышать.

Действительно он. Помнит о ней. Достал то, чего достать по эту сторону гор никак не возможно.

– Король Миразан? Это и так понятно. Только откуда у него ларипетра?..

Король… Верно. Ис набрала полную грудь воздуха, но сердце все равно колотилось бешено, и придыханий вышло полно.

«Слышал, что у вас затруднения из-за нехватки ваших западных кристаллов. Капитан предположил, что чешуя драконов обладает теми же свойствами и подтвердил свою догадку экспериментом погружения. Надеюсь, это поможет».

– Вот оно что! Ведь когда я плыла под водой на драконе… я не захлебнулась! Оказывается… Тиль, я и не знала!

– Это выглядело эпично, нельзя не признать. Какая жалость, что такая мысль не пришла в голову мне… Риньи теперь откроет все сам… Без меня! – Тиль даже стиснула кулаки и зубы. – Мы ведь побываем в Мирахане снова, когда беспорядки улягутся?

– Вот именно – когда беспорядки улягутся. У него там такие серьезные дела сейчас, а он исследует драконов? Как он вообще узнал про наши «затруднения»?

Да – помнит, да – сделал невозможное, но – откуда, сирена сожри…

А голова болеть будто перестала… А где-то птицы запели. Или это просто рассвет совсем близко? Верно – вон, кусты трепещут.

– Погоди, читай дальше… смотри…

– Тиль, письмо, вообще-то, предназначено мне!

Ис с ревностью прижала бумажку к груди, хмуря брови. Убедившись, что дальнейших поползновений не случится, осторожно прочла дальше:

«Знаешь, это очень необычно. Я и не догадывался, что способности друидов – такие. Мама вернулась в лес и теперь ей лучше. Я попросил, и она смогла узнать, как ваши дела. Если этого мало – напиши, попытаюсь достать еще, хотя драконам не очень нравится делиться, тем более – после недавних событий со взрывом дирижабля прямо над озером, где был их детеныш».

На этом письмо прерывалось. Вот так – без всякого «целую в лоб» или хотя бы… «с любовью»…

С какой такой «любовью»?! Исси!

Ну… человеческой. Обычной. Да, только человеческой и без всяких влюбленностей.

Вот почему дракон сожрал Даризана. Жуткая смерть. Но и король… так и лучше, наверное.

А что в голове, что в сердце – полнейший сумбур. Что дальше? С кем дальше? Как дальше?

Ведь теперь дальше – можно. С этими камушками. Но без него… Жуть как хотелось топнуть ногой. Но Ис удержала свою обычную благочестивую маску:

– Верно, я и забыла – ведь королева Тейлина из Тополя. Значит, она была такой же «сумасшедшей» как наш дорогой друид. А побыла в лесу – стало лучше.

Сердце затапливало тепло, как весенние воды с гор. И необходимость взбрыкнуть – вот прям жизненная – взорвалась сама по себе.

– Ему совсем делать нечего?.. Еще за мной следит?.. Через маму и деревья?.. Надо же придумать такое!

Новое «кьек» прервало возмущение. И на голову слетел второй белый кречет.

– Супруга твоего злюки, – сказала Тиль. Подозрительно насмешливо. И подмигнула.

Вот же заноза.

– Представь себе, ее даже зовут Исмьея, – ядовито отозвалась Ис и протянула руку к голове. – Ну, иди сюда, дорогая. Что ты нам принесла?

Исмьея нехотя соскочила на подставленное запястье, больно царапая его когтем. В ее мешочке находилась баночка с надписью «сиренья слизь».

Тильда хлопнула в ладоши и перестала задираться.

– А вот и решение второй проблемы. Она поможет ранам затянуться быстрее и уменьшит боль.

– Как моим тогда, на «Искателе»?..

Да, это была почти победа. Не совершенная, но…

– Ну, тебя ею обмазали щедрее – все же, сирен хватало – да и раны были меньше. Но и здесь это – помощь! А что записка?

– А вот это уже не твое дело, – беззлобно огрызнулась Ис и запустила пальцы в мешочек.

В мешочке Исмьеи записки не было. Негодяй. Лететь тебе на дно пещеры Дракона! И сирены вытаскивать не станут.

У нее с ними союз.

– Не идешь еще Барти лечить?.. – колко спросила в ответ на выжидающий взгляд сестры.

Где-то опять ухнула сова. И душа тоже на миг ухнула. В пятки. А потом поняла, что это всего птица. И как бы тут… клены дежурят. И утро скоро.

Тильда дернула головой, ее кудри подпрыгнули.

– Ты слишком Миразана не чехвости, – посоветовала она. Все поняла без слов. – У него небось и на сон времени нет, а он нашей судьбой озаботился. Точнее… твоей.

Исмея поджала губы. Тоже… защитница нашлась… Королю Мирахана…

– Я на такое птицу тратить не стану. Мне надо с твоим мужем связаться. Стратегия одна есть. Чтобы победить Аяна. И… с Риньи или Фальке, как представителями ОК в Мирахане.

– Ну-ну, – Тиль была слишком скептична. Настолько, что хотелось кинуть чернильницей ей в спину – пошла будить Барти и Кору тихонько. Лечить раны слизью сирен.

Но чернильницы не было. Только карандаш в сумке. И сна ни в одном глазу. И неумолимо приближающийся рассвет.

«Благодарю за ресурсы. Однако лишний раз нечего будущую мать гонять – снежные кречеты очень редкие, знаешь ли. Дай ей спокойно высидеть яйцо, и сам делами королевства займись, а не подглядывай. Деревья не любят, когда ими пользуются, знаешь ли. И собственную мать эксплуатировать – нехорошо».

Не смогла удержаться. Но вообще… Исмьея просто не факт, что знает Риньи и Фальке по имени – они ведь просто ее в клетке привезли, а не знакомились чин чином, так что зачем рисковать… Кто знает, запоминала ли она адресатов, путешествуя с Унем, а рисковать не с руки. Да и гнездышко ее ждет, правда?

Благодарить его? Да никогда!

Таурон удивился, однако возражать против ближайшего тоннеля и отдыха до полудня не стал. Хотя вопрос происхождения ларипетры друида волновал отчаянно. В ответ Исмея пожала плечами и ответила, что, как императрица этой земли, она имеет доступ к ее ресурсам. А господин Таурон может думать, что заблагорассудится. Ему или его королю.

Друид благоразумно прекратил распросы и отправился обниматься с деревьями, на что Ис и Тиль весело переглянулись – невдомек топольскому шпиону, что клены надежно хранят секрет доставки с воздуха. И драконов Зеркального моря – тем более.

Наябедничает Аяну – это без вариантов. Но это даже хорошо – пусть Тополь думает, что у нее есть собственные залежи ларипетры в ботинках. Теперь не только у него есть секреты.

Теперь и у нее есть козыри.

Если еще тот, о котором она написала Кастеллету, удастся провернуть… То назревающий кризис с Тополем в шляпе.

Все же, Миразан и вправду ее спас. Много-много, бессчетное количество раз. Глупая улыбка лезла на лицо, и Ис надеялась, что Тейлина об этом не узнает, а если и узнает… то королю Миру не донесет…

Или не поймет, что за причина. А поймет и донесет… пусть.

После завтрака Барти спал, восстанавливаясь. Он хорохорился, конечно, но это не Фарр, бегающий на сломанной ноге. А если бы и Фарр. Сейчас спасать мир не надо. А через три дня – очень даже. И Блэквинг должен быть в форме. Так что приказ и пульфит напополам с ветреным зельем сделали свою грязную работу, и телохранитель уснул сном героя.

Тильда и Квилла удалились на сбор вершков и корешков и травы вместе с Корой. А императрица – наконец сладко потянулась, хрустнула уставшими косточками, зевнула и уютно умостилась на сложенных плащах. Сны ей снились цветные и солнечные. В них летело тополиным пухом лето и летали амальгамовые дирижабли, что не умели взрываться.

Во второй половине дня они прибыли в пещеру неподалеку. Кора Мельварн испытала благоговение при виде украшенного узорами тоннеля, а Барти, опирающийся на ее плечо, явно восторгом спутницы остался доволен. А что – он отвечает за один такой лабиринт. В Буканбурге. И даже тут дернулся к шестеренкам. А Ис его одернула, что она уже умеет. Пусть он вот тут сидит на мешках, отдыхает и отдает ей указания… напоминания, то есть. Нечего… полагаться на чудесную мазь и перспективу поездить.

Да, на одну поездку должно хватить одного кристалла. Три поездки. Три чешуинки. Обрадованная Тильда могла оставить браслет у себя.

И даже не возникло мысли, что не дело это – императрице в масле машинном копаться. У Барти возникла, правда, но Барти никогда не был тем, кто умел перечить Исмее как следует. Кора присоединилась к упрямице, и в итоге обе перемазались маслом с ног до головы, зато с каким апломбом вставили драконью ларипетру, когда пассажиры погрузились в то, что, оказывается, называлось вагонами! И потом оставалось только прыгнуть в последний, кутаясь в плащи от сковывающего тоннель холода, и рассмеяться, когда упали друг на друга, ведь всего через пару мгновений вагон дрогнул, и понесся вперед, глотая ледяной ветер зимы прямо им на головы.

Заработало.

И снова уснуть, теперь у теплой Коры Мельварн на плече, пока темнота мчит их все глубже и глубже в ловушки Черного Тополя…

И не переживать совершенно.

Из пещеры она выскользнула уже совсем поздно. Пока добрались, пока устроили лагерь, занялись Барти и ужином. Пока всех сморил сон…

И вот это волшебное одиночество в тишине, прерываемой только тихим скромным храпом Таурона. Тихий неровный свет масла в чаше посреди пещеры, согревающий ее каменные своды до приемлемых температур и скрадывающий страхи темноты прочь.

А снаружи – мороз, снег, ночь… Ис укуталась глубже в меховой плащ из Стольного. Почти как тогда, в то самое утро… Тоже обрыв, тоже холод, тоже великолепная одинокая вечность.

Только она совсем другая.

И это долгожданное, заставляющее сердце трепетать «кьек» в звездной вышине.

Глава 27. О письмах в ночи, алхимии и всем, чего не стоит бояться

Восемнадцатое балатана, около полуночи. Горы Черного Тополя.

Записка оказалась многообещающе длинной. Исмея вернулась в пещеру, к весело горящему маслу в настенном желобе, от которого чадило теплом, уселась прямо на землю и жадно впилась глазами в желанные строчки.

«Милая Исми,

рад, что выпавшие на твою долю испытания не сломили твой пылкий характер».

«Пылкий характер»?!

– Это у кого он еще пылкий, – фыркнула довольно: все равно ведь затопило теплом, и плаща не надо.

Кречет Исмьея, топчущийся рядом, неодобрительно покосился на свою человеческую тезку.

– Знаю, знаю, – спохватилась разомлевшая Ис, – тебе надо возвращаться к гнезду, ты спешишь. Уже иду дальше. Но признай: пылкий тут он, а я – сдержанна и холодна как лед!

Кречет кьекнул сердито.

– Еще и «милая», – тем не менее, проворчала Ис, качая головой и подбирая под себя ноги.

Кто дал ему право так ее называть? Хотя ему оно и не надо… Просто пришел и… украл. Все права.

– И это все по его вине, вот именно…

«Также я рад, что вы смогли отправиться путем, более надлежащим императрице. И главное – что ты имела возможность отстоять свои права перед шпионом Аяна. Так держать! Горжусь тобой, Исми».

Щеки запылали огнем. Он… гордится… И слезы подступили к горлу. Морозный ветерок, прилетевший от мира звезд, ночи и снега, стянул вмиг промокшие щеки холодной сухостью. Ис шмыгнула носом и сообщила тезке-кречету:

– Он гордится мной, представляешь?

Протерла затуманившиеся глаза и продолжила:

«Когда будет трудно – знай, я всегда здесь. И если только смогу – построю дирижабль и примчусь. Морем, не через горы. Потому что ты права – так быстрее».

Ис рассмеялась. А она сиренам его хотела скормить вместе с танцевальными туфлями. Милый… какой.

«Правда, сейчас это было бы трудно. В Мирахане пока и мудрец не ведает, что творится. Сеньорию переубедить в пользу Алых Рубах, как нас назвали в народе, оказалось непросто. Да и, признаться, стать королем я не жаждал и никогда о том не помышлял, а тут… Подумать только – ты всю жизнь на нем сидишь. Ты непременно удержишься, Исми. Я не просто верю. Я знаю.

И я тоже удержусь. Потому что это – шанс дать людям Мирахана будущее и надежду. Хотя я думал, что просто заставлю их бороться, отца поступиться, признать вину, а оно вон как вышло… Вести к этим будущему и надежде мне, а я, кажется, почти не представляю, как.

Но – все постепенно, не так ли? И у тебя, и у меня.

Потому что это наши счастливые возможности. Поэтому мы будем сильными и сделаем то, что должны, верно?

Не пей в Тополе никаких отваров. Лучше только воду из родников, их там много. Будь начеку. И если что – помни, пусть Мирахан пока раздирают беспорядки, а Миразан пытается разобраться, что с этим всем делать, но он всегда будет на твоей стороне и только позови – примчится.

Целую в лоб, спи крепко и спокойно. Ведь ты читаешь письмо перед тем, как отправиться спать – я угадал?

И – да, я солгал тогда: в Мирахане нет традиции целовать в лоб в качестве пожелания хороших снов. Смалодушничал. Не хотел признать, что просто мне этого хотелось. И зато теперь такая традиция есть у нас, Исми.

Прости за все те поцелуи. Хотя, если быть честным, о них я не жалею ни капли и наверняка не удержался бы снова, если бы мы вернулись в тот день. Жалею лишь о том, что обидел тебя. Ты ведь меня простила? Ты очень благородная, Исми, на это я и уповаю. В тот день нам не вернуться, но новая встреча непременно случится однажды, и я непременно не удержусь и снова наломаю дров. Ярко, громко, красиво. И ты снова меня простишь… Верно?

Скоро полночь. Не сиди долго. Ты была ранена, а спать – лучшее лекарство, помнишь ведь? Завтра нас ждут большие свершения, каждого свои. Я должен был закончить это письмо еще несколько абзацев назад, но так и не смог».

Исмея даже перевернула лист бумаги обратной стороной. Чистая. Конец. Оборвал так оборвал…

Прижала письмо к груди, шумно вдыхая мороз со стороны ночи. Прикрыла глаза счастливо.

А потом что-то резко и метко ударило под ребро. Распахнула веки, опустила взгляд. Исмьея красноречиво пялилась на нее, не мигая.

Императрица опомнилась:

– Ответ. Ты ждешь ответа?

– Кьек!

– Конечно… Как можно… Ис, он кажется таким уставшим… Строить новый мир – это сложно, а из созданного им же хаоса – так и вовсе. А без опыта, без плана, без союзников… Он… хорошо спит, Исми? Ест? Не похудел?.. Постой, постой, не сердись, я мигом…

И она на цыпочках метнулась в уснувшую пещеру. За карандашом и кусочком бумаги. Села прямо у чаши огня и масла. Заправила волосы за уши.

«Дорогой Мир,

я была ужасна. Я… очень благодарна тебе. И тоже горжусь тобой. Ты не просто устроил переворот, чтобы протрубить о том, кто был прав. Ты взялся довести до конца то, что начал. Не побоялся, не отступил.

Ты никогда не сдаешься и не отступаешь.

Поэтому ты будешь настоящим королем. Короли так поступать и должны. А остальное… придет со временем, поверь. Человек – невероятно способное существо, а такой, как ты – и вовсе.

И я… тоже повторила бы поцелуи. Если ты меня снова похитишь… я не буду против».

Наверное, это копоть масла ударила в голову. Или мороз. Или скорость вагонеток. Испарения фосфора – Тильда сказала, что узоры на камнях вырезаны с фосфором, оттого и светятся в темноте.

Или ночь, которая будто отрезала от обычной жизни дня, где она императрица в дипломатическом путешествии, а он – король-мятежник в терзаемом хаосом королевстве.

Но пока она не пожалела… Она отправит как есть.

«Пожалуйста, ты тоже не забывай есть и спать. У тебя все получится.

И у меня. У нас.

Пусть это будет наша традиция… целовать в лоб. Хорошо».

Сложила поскорее, побежала к так и не доверившейся тоннелю Исмьее. Подвязала на лапку, подставила запястье и шепнула, вскидывая в небо:

– Лети… К моему Миру.

Сегодня он окончательно стал «ее». Как странно… почему такое случается?..

– Пригляди за ним, Исмьея…

Спать не хотелось совершенно, зато распирало энергией и счастьем. Весь тоннель она прошла колесом туда и обратно. Станцевала пикканту, прошлась под звездами. К счастью, здесь не было тропинок и такого страшного обрыва. Только широкая чуть припорошенная земля среди елей, а пропасть – чуть ниже по склону. В прогалине нашла поленницу, развела костер. Собирала ветки и хворост под звездами, и думать забыв о волках или деревьях, что все могут рассказать Аяну. И долго сидела, обняв себя за плечи под плащом и уставившись на пламя. До… очередного «кьек!».

– Быть не может! – воскликнула.

Хотя она надеялась.

И Исмьея и вправду принесла ответ. Самка кречета выглядела весьма недовольной, топорщила перья так и эдак… А Ис снова почти плакала.

«Исми, ты не знаешь жалости!

Разве я теперь усну?!. Я стану носить твое письмо у сердца. Закажу тангарцам специальный медальон, сложу его туда и буду перечитывать каждый час.

Договорились. Я обязательно поцелую тебя еще раз. И даже не один. Я бы прилетел прямо сейчас, вместе с Исмьеей. Но могу только писать эти глупости, которых ты совершенно не выносишь».

– Вот же дурачок… – проплакала тихо Ис, дотрагиваясь закоченевшими пальцами губ, что помнили все.

«А если серьезно – бросить Мирахан я не смогу, так же, как и ты Империю. Если бы кто-то из нас захотел это сделать, это уже не были бы мы. Те мы, которые гоняют кречета-мать по горам в ночи, вместо того, чтобы идти спать».

Исмея схватилась за карандаш прежде, чем подумала. Мир снова оборвал письмо на полуслове.

«Я спала весь день, мне не страшно. Сначала на привале, потом в подземном тоннеле. Представляешь – я сама заводила его механизм и уже почти такой же профессионал, как Барти! Благодаря твоей посылке он идет на поправку.

Обычно я так не говорю, но ты просто сокровище.

Мир, завтра утром я уже ни за что бы не сказала ни одного из этих слов. Но сейчас… не сказать нельзя. Наверное, так действует полночь. И все, что остается от нее до рассвета.

Завтра ты снова будешь ярким, а я снова строго отчитаю тебя. Ты к такому раскладу готов?

Не бросай Мирахан, даже не думай! Теперь у тебя есть шанс сделать то, чего ты хотел… Чего хотят твои люди. Хотя, знаешь – мне кажется, что теперь я уже тоже не знаю, чего хотят люди. И это ли – то, что мы должны делать. То, чего они хотят? То, что лучше для них? Кто ориентир в том, что лучше?.. Раньше я точно знала. Но ты был прав: мир слишком велик. И мы ничего о нем не знаем. Теперь я тоже знаю только это.

А что для моих поданных – нет».

Лист бумаги совершенно неожиданно закончился. Ис, долго не думая, перевернула его другой стороной.

«Поэтому я думала над твоими словами, что они – не пыль. Над твоим выступлением с дирижабля. Я хочу научиться слушать свой народ. Ты… я хотела бы, чтобы ты помог мне. Очень. Но это МОЕ задание. А у тебя есть свое.

Но если я в чем-то могу помочь… советом… или выслушать…»

Ах, не то. Выглядит совсем отчаянно. Ис ожесточенно закалякала последний абзац. Во что она превратилась?..

«В общем… я-то выспалась, а ты нет. Тебя поддерживает народ, Мир, потому что ты умеешь его слушать. И завтра… слушай.

Целую в лоб. Давай уже помолчим».

Она очень надеялась уснуть. Но так и не ушла в пещеру – а вдруг… он таки напишет ответ. И так и добрасывала в костер трескучий хвойный хворост и поленья, пока с зеленой полосы на восток в небо не вползла призрачная заря. И тогда Исмьея прилетела в третий раз.

– Сумасшедший! – засмеялась счастливая обладательница нового письма.

«Народ поддерживает, но сеньория не хочет иметь с ним ничего общего. И вот тут – загвоздка. Потому как равенство не решает проблем. Но и неравенство – несправедливо. Просвещение? Возможно, но… Впрочем, о таком лучше поговорить лично. Даже официально и на подписании договора государств.

А сейчас я хочу писать то, что ни на каком совете говорить нельзя. Время между полночью и рассветом… Возможно, так оно и есть, Исми. А возможно – это то, что в Мирахане мы называем «алхимией». Такое возникает между мужчиной и женщиной, знаешь. Не внешними усилиями. Просто случается и все. Как морские девы и драконы. Или ваша ларипетра. Она ведь не зря образуется не только в недрах Тополя, но и на спинах Зеркальных драконов?..

И это сильнее ночи. Уверен – мы еще проверим.

Итак – ты научилась обращаться в механизмом подземных тоннелей. Мне бояться? В следующий раз ты угонишь мой дирижабль?»

Ис расхохоталась.

– У него ведь нет дирижабля больше, – пояснила она Исмьее. – А пока построит…

«Гобелен, что ты вышила, в катастрофе уцелел. Теперь это почетное знамя, развевающееся на башне Заозерного дворца. В котором я почти не провожу времени. Но тобой будто пропахла даже каждая улица, о тебе поют песни. И… о нас. И когда мой экипаж едет в дом одного из Эскадов или Тассаров на очередные переговоры со стеной, когда я слышу их или вижу, как женщины украшают платья серебром, похожим на снег в лунном свете, я мне особенно тебя не хватает».

Она тихо всхлипнула. Отложила письмо. Встала, обнимая себя за плечи, сделала бессмысленный круг, скрипя подошвами по снегу. Присела на корточки, протянула руки к огню.

– Ему не хватает меня… – пробормотала. – Мне тоже, Видящий свидетель, мне тоже…

И, съежившись, горько заплакала.

– Как бы я хотела, чтобы он был рядом сейчас… хоть на мгновенье… Я же запрещала ему уходить одному!