Текст книги "Бури и солнечный свет (ЛП)"

Автор книги: Кей Лейда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.

Автор: Кей Лейда

Название: «Бури и солнечный свет»

Серия: Бухта полумесяца

Перевод: Кои

Редакция и Вычитка: Ksuu

Арты: Поэт

Все книги серии «Бухта Полумесяца»:

Селки и колдовство – Эли Холлис (Dream Team)

Кофе и келпи – Ребекка Кенни (Оборотни. Романтический клуб)

Солнцезащитный крем и гримуары – Флёр Девиллейни (Оборотни. Романтический клуб)

Ракушки и дайкири – Шарлотт Мэллори (lenam.books)

Бури и солнечный свет – Кей Лейда (Dream Team)

Пляжи и укусы – Ава Торн (Dream Team)

Щупальца и приливы – Лорен Сантра (Гарпемия)

Фейерверки и глазурь – Кристин Каст (lenam.books)

Всем замечательным людям, которые всё ещё ищут своё место в этом мире. Будь то человек, предназначение или дом – я надеюсь, вы его найдёте. Вы заслуживаете этого счастья.

ЦЕНТР СПАСЕНИЯ ДИКОЙ ПРИРОДЫ «БУХТЫ ПОЛУМЕСЯЦ».

Глава 1

ТЕМПЕСТ

Солнце ослепительным золотом заливало небосвод, когда Темпест Этуотер прикрыла глаза ладонью, всматриваясь в тихую гладь волн. В такие светлые, наполненные солнцем, летние дни она без памяти любила свою работу спасателя морских обитателей в сонном прибрежном городке Бухта Полумесяца. Нежные, пушистые облака ласкали горизонт, а освежающий морской бриз тихо напевал над синей гладью, пока ее темно-синие глаза внимательно искали любые тревожные знаки.

Ее исцелованная солнцем кожа сияла теплым, темным загаром, который она так любила. Роскошные бирюзовые волосы спадали по спине аккуратной тугой косой – каскад волшебных прядей, тщательно собранных до единой. Меньше всего Темпест хотелось, чтобы во время сложного спасения волосы застилали глаза или путались в снастях.

Эта прическа давно стала ее визитной карточкой: она практически никогда не распускала волосы, всегда готовая к неожиданным поворотам. Однако, к исходу дня, натяжение тяжелой косы отозвалось ноющей усталостью в затылке. Она слегка повела плечами, пытаясь расслабить тело и снять накопившееся напряжение.

В последнее время сон давался ей с трудом. Внутреннее беспокойство не давало уснуть, мысли кружились по бесконечному кругу, пока уставшее тело отчаянно просило покоя. Темпест ужасно больно было думать, что темные тени под глазами станут заметны и кто-нибудь решит спросить об этом. Меньше всего ей хотелось объяснять, что последние дни она может лишь ненадолго забыться тревожной дремотой.

Внезапный всплеск привлек ее внимание, и она резко повернулась налево. Темпест указала рукой в сторону волнения и позвала своего напарника Эллиота, который мягко и с ювелирной точностью вел их катер Gala Marine Galaxy Pilot. Они работали плечом к плечу уже не первый год, идеально чувствуя и дополняя друг друга.

– Вон там! – окликнула она его с теплой улыбкой.

Подойдя ближе, Темпест разглядела в воде испуганный силуэт серого тюленя. Его нежное, покрытое мягким мехом тело беспомощно извивалось, пытаясь выпутаться из большого пластикового пакета. Пальцы Темпест так и зачесались дотянуться до малыша, вызволить его из искусственного плена.

Но она знала: эта задача требует тонкого подхода ее напарника, поэтому встала за штурвал на его место. Как оборотень-морской лев (селка), Эллиот обладал особым даром общаться с обитателями глубин, с которым Темпест не могла соперничать. В его присутствии, в самом его запахе и в этих глубоких карих глазах таился покой, убаюкивающий даже самых испуганных пленников моря.

Темпест наблюдала за ним с тихой гордостью и трепетом в груди: Эллиот успокоил волнующегося тюленя ласковым прикосновением и нежным, тихим напевом – манящей, совсем не человеческой колыбельной. Она задумчиво коснулась кулона, лежавшего у самого сердца: изящного переплетения морской ракушки и жемчужины, сделанного много лет назад. На спасательных миссиях и погружениях любые украшения были строжайше запрещены, но с этой маленькой драгоценностью она не расставалась никогда.

Ее черно-серый гидрокостюм мягко облегал изгибы тела, даря полную свободу движений.

– Ну вот и всё, малыш, – ласково прошептал Эллиот у самого края борта, гибко перевесившись через корму. – Теперь гораздо лучше, правда?

В ответ раздался лишь звонкий, радостный писк, и серый тюлень стремительно ушел в глубину, а вдалеке отозвался далекий зов сородичей. Темпест счастливо улыбнулась. Уже через пару минут малыш вернется к своей семье.

Еще одно маленькое чудо и успешное спасение от команды «Альфа» Центра спасения дикой природы «Бухты Полумесяц». Они снова поменялись местами, и Темпест осторожно перебралась на нос. Ее зоркий, внимательный взгляд лучше подходил для наблюдения за гладью воды, тогда как Эллиот берет на себя погружения.

Они проводили в море целые дни, без слов подменяя друг друга, чтобы помочь каждому морскому созданию, попавшему в беду. И хотя в Бухте Полумесяц трепетно относились к экологии, берегли пляжи и заботились о природе, многие соседние городки этим не отличались. Популярные курорты часто страдали от беспечных туристов, приносивших с собой лишь эгоизм и равнодушие к хрупкой жизни океана.

Загрязнение вод еще много поколений назад побудило старейшин принять судьбоносное решение: скрыть город ведьм и магических существ от людских глаз. Бухту Полумесяц стерли с карт и из людской памяти, убрали все указатели и окутали границы города мощным защитным заклинанием. Ни один обычный человек не мог случайно набрести на их уютную гавань, и никто во внешнем мире даже не подозревал, где ее искать.

Только магическое сообщество знало о них. Подобные городки, укрытые от посторонних глаз сильной чарующей магией, связывала незримая сеть, ведомая лишь своим. Для Темпест это означало особую, теплую атмосферу маленького городка, где все друг друга знают и каждый на виду.

Как первая Штормовая ведьма за три поколения (в семье рождались лишь целители да ведьмы растений), она всегда казалась немного чужой, особенной. Взбалмошная, шептались за спиной. Впечатлительная. Излишне драматичная. Но Темпест с самых первых шагов неудержимо тянуло к морю – этот зов был слишком сладостным и сильным, чтобы ему сопротивляться. Ее мать до смерти боялась, что крошка утонет, если подпустить ее к воде.

Они годами ранили друг друга спорами, пока Темпест не выросла достаточно, чтобы ослушаться и выбрать свой путь. Она всегда сердцем чувствовала: море – ее родная стихия, ее истинный дом, даже если никто вокруг не хотел в это верить. Даже когда все упрямо твердили, будто это простое совпадение, что с неба полил проливной дождь каждый раз, когда она плакала.

В Бухте Полумесяц не осталось живых родственников из рода Этуотер, которые могли бы бережно обучить ее магии, показать, как управлять этой дикой, прекрасной силой. Мать лишь винила ее каждый раз, когда у Темпест не получалось сохранить жизнь цветку или сотворить исцеляющее заклинание.

Это отравило ее юность частыми ссорами. Темпест, доведенная до отчаяния тем, что мать упрямо пыталась заставить ее изучать чуждую ей семейную магию, часто бунтовала. В ответ мать начала отдаляться – меньше наказывала, но все больше закрывалась. Расстояние между ними росло с каждым днем, пока не превратилось в глубокую, холодную пропасть.

Едва окончив школу, Темпест ушла. Подработка в Центре спасения дикой природы помогла скопить крохи, чтобы обрести собственный уголок, и Темпест всей душой вкусила эту долгожданную свободу. Получив постоянную работу, она шаг за шагом бережно выстраивала жизнь, которая приносила ей истинное счастье.

– Темпест? – мягкий, бархатный голос Эллиота донесся до нее, бережно вытягивая из плена грустных воспоминаний.

– Д-да? – пробормотала она, опуская глаза.

– Побудь здесь, с морем, – тихо прошептал он. – Искупаемся немного?

Улыбка, мгновенно озарившая ее лицо, сказала ему больше любых слов. Оборотень-морской лев легко перемахнул через борт и погрузился в лазурную воду с искрящимся, шумным всплеском. Темпест поспешила за ним: она присела на край катера спиной к воде, мягко откинулась назад и соскользнула в прохладные объятия океана.

Впрочем, вода оказалась неожиданно ласковой и теплой для раннего апрельского утра. Обычно в это время года с севера еще приплывали тающие льды, принося с собой бодрящую прохладу. Но за последние пять лет Темпест замечала, как океан становится все теплее: ласковые воды приходили раньше и оставались дольше.

– Хм-м, – она чуть нахмурилась, глядя на Эллиота, который с забавным видом скопировал ее эмоцию. – Для этого времени года слишком тепло.

Несмотря на тревожные мысли о климате, Темпест позволила убаюкивающим волнам баюкать ее тело, возвращая душе умиротворение. Вода нежно качала ее, пока она проводила ладонями от висков к затылку, мягко сгоняя капли с волос.

Как бы грустно ни было признавать, жители Бухты Полумесяц могли лишь слегка смягчить тот урон, который люди наносили океану своей беспечностью. Нефтяные пятна и мусор медленно удушали морскую жизнь. Все их усилия, сколь бы ценными они ни были, не могли исцелить всю планету. Но они делали всё, что было в их силах – с любовью и трепетом.

Рядом с ней Эллиот весело кувыркался в волнах, приняв свой оборотнический облик. Он радостно фыркал и кружил вокруг нее, вызывая у Темпест искренний, звонкий смех. Рядом с этим беззаботным, игривым созданием невозможно было грустить. Его чистая, детская радость заражала всё вокруг.

Сине-зеленые глаза Темпест сладко прикрылись, пока она впитывала теплыми плечами золотистые лучи солнца. Она позволила себе плавно уйти под воду. В такие мгновения ей хотелось остаться в этих ласковых глубинах навсегда. Забыть сушу, забыть город и не оправдавшие надежд ожидания семьи. Оставить только солнце, океан и мерный стук своего сердца, бьющегося в унисон с теплым прибоем.

Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пронеслась стайка переливающихся, ярких рыбок. Спасенный тюлененок азартно устремился за ними, надеясь полакомиться. Его сородичи ждали неподалеку, с ласковым терпением позволяя малышу выплеснуть силы в веселой погоне.

Она огляделась вокруг, замирая от восторга. Темпест никогда не перестанет восхищаться неземной, волшебной красотой океана. В памяти всплыли самые трогательные моменты ее работы: восстановление расцветающих коралловых рифов, весенние игры мамы-кита с маленьким китенком, пляж, усыпанный крошечными, только что вылупившимися, черепашатами… Каждая весна, дарящая новую жизнь, была настоящим праздником для Центра спасения «Бухты Полумесяц».

Именно это наполняло ее душу светом. Возможность дарить защиту морю и беречь его обитателей давала ей смысл жить. Ради этого стоило просыпаться каждое утро. Темпест любила свою работу так глубоко и нежно, что никогда не смогла бы объяснить это семье – той самой семье, от которой однажды ушла.

Что бы родные ни думали о ее выборе, она жила ради этих мгновений – с ласковыми брызгами соленой воды на губах и звонкими криками чаек в парящем небе. Пока они вели свою тихую, замкнутую жизнь на другом конце Кресент-Коув, выращивая травы для настоек и снадобий, она выберет жить своей полной, настоящей жизнью.

Она не скучала по их бесконечным упрекам и придиркам. Ей правда больше не нужно было их одобрение. Все, в чем нуждалась Темпест – это ласковое море и ее уютный, чуть обветшалый домик на самом берегу пляжа. Волшебная решимость и покой наполнили ее, когда она закрыла глаза, слушая мерное, убаюкивающее дыхание волн.

Умиротворенная морем, она подплыла к катеру и с нежной улыбкой посмотрела на Эллиота. Вернувшись в человеческий облик, он встретил ее знакомой, теплой улыбкой и протянул руку. Каштановые пряди мягко спадали на его лицо, когда он перевесился через борт.

– Помочь? – с легким смешком спросил он.

– Секундочку, – мягко ответила она.

Темпест дотянулась до своей тяжелой, намокшей косы бирюзового цвета. В затылке пульсировала легкая усталость – пропитавшись соленой водой, волосы стали слишком тяжелыми. Привычным, грациозным движением она сдернула резинку на запястье и провела пальцами по прядям, освобождая их из тугого плена.

Влажные волосы веером рассыпались вокруг нее в воде, создавая нежный бирюзовый ореол вокруг головы. Тяжесть и дискомфорт мгновенно растаяли в синеве океана. Она сладко повела плечами, чуть покрутила шеей, снимая остатки напряжения, и лишь затем дотронулась до теплой ладони Эллиота.

Без усилий он втянул ее на борт, и она с мягким стуком опустилась на палубу. Они укутались в пушистые полотенца и возобновили свое дежурство, бережно всматриваясь в морскую гладь. Из динамиков доносилась сумеречно-нежная, светлая мелодия песни Coldplay «Yellow» – родной мотив, который так любила Темпест.

Покачиваясь в такт музыке, Темпест откинула голову и прикрыла глаза. Она чувствовала ласковое прикосновение солнца на своем лице, подпевая тихим, бархатным голосом. Пальцы привычно заплетали волосы в простую, свободную косу. Теперь она больше не давила на затылок, и головная боль окончательно растаяла под солнечными лучами.

Может быть, она еще не до конца научилась понимать свою сложную штормовую магию, но, по крайней мере, могла проводить дни в обнимающих волнах моря. Там, где ее сердце наконец находило настоящий дом.

Взгляни на звёзды в вышине,

Они сияют лишь тебе —

За каждый шаг твой и дела,

Чтоб жизнь золотым светом цвела.

НЕБЫЛИЦЫ

Глава 2

РИД

В миле под поверхностью моря, прямо в скалистой толще, были высечены знакомые пещеры, где вырос Рид Колдвелл. Его клан – все пять поколений – жил здесь так долго, сколько вообще сохранила людская и подводная память. Орехово-карие глаза прищурились, когда он вгляделся в зев пещеры, служивший им входом, пытаясь разглядеть, кто сейчас дома, прежде чем шагнуть внутрь.

В последнее время жизнь была слишком суматошной, и Риду во что бы то ни стало нужно было избежать встречи с матерью. Стоит леди Серене заприметить его, как она тут же снова станет упрямо настаивать, чтобы он выбрал себе жену. Это было последним, с чем ему хотелось сталкиваться. Когда в их клане Каскадия едва насчитывалось две дюжины сородичей, надежды на то, что именно он продолжит их древний род, давили на плечи тяжелым грузом.

Отец и дед часто рассказывали истории о тех далеких временах, когда их были сотни. Время, которое Риду не довелось застать и которое, как он давно боялся, уже никогда не вернется. Он напряг слух, ловя приглушенный шепот разговора, приносимый мягким течением. До него донеслось глубокое рокотание родительского голоса, и нежные плавниковые оборки у ушей вздрогнули, узнавая этот знакомый, чуть ворчливый тон.

Рид бесшумно скользнул в зев пещеры, осторожно выглядывая из-за поворота, чтобы разглядеть, с кем же беседует отец.

– Разумеется, я считаю, что ему давно пора исполнить свой долг перед кланом, – проворчал Ривер Колдвелл, наигранно нахмурившись. – Вот только выбор у него весьма невелик. Судьба нашего рода ещё никогда не была в столь плачевном положении.

– От Южного клана уже много лун нет никаких вестей. Мы не можем быть уверены, что они вообще пережили недавнее бедствие, – откликнулся его дед Юпитер.

Отец нахмурился ещё сильнее:

– Я знаю. С каждым восходом луны всё меньше надежды, что они всё ещё живы.

– И то правда. Наступили небывалые, тёмные времена, – мрачно кивнул Юпитер.

– Я едва ли могу винить парня за то, что он не горит желанием взять в жёны ни одну из свободных русалок нашего клана, – продолжал Ривер, и лицо его оттенилось печалью. – В твои лучшие годы, отец, у тебя был богатый выбор. А наши ряды тают с каждым оборотом солнца.

Дедушка Рида тяжело вздохнул:

– Тем более юноша обязан сделать выбор. Речь давно не идёт о любви или счастье – дело в выживании нашего вида.

– Леди Селеста и леди Лумина почти вдвое старше его, отец, – возразил Ривер, помрачнев.

– А значит, у них остаётся всё меньше времени, чтобы выносить и родить здоровых русалят, – проворчал старый тритон, глубоко сдвинув брови. – Наше время утекает.

– Мы с леди Сереной всё ещё достаточно полны сил, чтобы подарить клану новых малышей, – едва слышно проговорил Ривер.

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто за все совместные луны вы больше не пытались завести детей? – Юпитер покачал головой. – Нет, у вас родился лишь один сын. Но и этим вы можете гордиться больше, чем остальные из твоего поколения.

Рид бесшумно скользнул в грот на мягких плавниках и наконец подал голос:

– С океаном происходит что-то неладное. И с каждой луной всё становится только хуже.

– С океаном много чего неладное, мальчик, – пробормотал дед. – Куда больше, чем должно быть.

Молодой тритон замер на мгновение, собираясь с духом:

– А что, если мы сможем всё исправить? Что, если где-то есть безопасное пристанище, куда мы могли бы уйти?

Отец лишь махнул рукой:

– Если бы эти беды можно было так просто решить, неужели ты думаешь, мы бы уже не позаботились об этом, малёк?

– Немного раньше я подслушал разговор тюленей, – не отступал Рид. – Они говорили о волшебном городке у самого побережья. О месте, где оборотни ходят по суше в людском облике, а потом ныряют в море и снова становятся собой.

– Мы не обращаемся по щелчку пальцев, как они. Ты прекрасно знаешь законы – мы не принимаем человеческий облик ни при каких обстоятельствах, – строго перебил Ривер.

Глаза Юпитера сузились:

– Это святотатство! Предательство лунной богини, что благословила нас, и всего, во что мы верим. Неужели ты предлагаешь отвергнуть всё, чем мы жили веками, юноша?

– Но ведь оборотни, отец, они такие же, как мы – дети моря в самом сердце своей сути, – горячо доказывал Рид. – Тюлени, морские львы, акулы… Если они нашли там покой и защиту, то и нам нашлось бы место.

– Исключено! Мы не можем рисковать и открываться людям, – в голосе отца прорезались металлические нотки.

– Всё это глупые сказки и небылицы! – отрезал дед, подводя черту. – Даже если такое место и существует, русалочьему народу туда путь заказан. Мы не выживем на суше.

Рид опустил взгляд. Менявшаяся природа морей задевала их куда сильнее, чем старшие готовы были признать: падение рождаемости, угасание плодородия, скудеющие запасы пищи. Если родные не желают его слышать, то какие шансы у их клана продержаться хотя бы пару поколений? Что-то должно измениться, и очень скоро.

И дело было не только в нём самом – хотя, конечно, ему вовсе не хотелось брать в жёны русалку вдвое старше себя, – дело было в будущем всего их народа. Они потеряли связь с другими кланами много лун назад: из-за людей путешествовать по глубинам стало смертельно опасно. Если они – последний выживший клан, Рид просто физически не сможет восстановить их численность в одиночку.

Его родители были единственной успешной парой своего поколения. У леди Серены была лишь одна сестра, а Ривер оказался единственным тритоном, родившимся в прошлый цикл. Ни у кого из них не было братьев: тритоны в последние годы становились невероятной редкостью. Всё меньше беременностей, всё меньше рождавшихся живыми малышей – такова была их суровая реальность.

Прежде они могли попросить о союзе с соседним кланом, призывая молодых тритонов для обновления крови. Теперь это стало невозможным. И признают это родные или нет, правды не скрыть – она всё равно разрушит их мир.

Он обязан что-то сделать, иначе они просто вымрут. Как самый молодой в клане, Рид всю жизнь только и делал, что слушался старейшин и предков. Никто и никогда не принимал всерьёз его мысли о бедах, свалившихся на океан. Все знания русалочьего народа пришли из далёкого прошлого, когда ночное небо было чище, а звёзды светили ярче и ласковее.

Отчаянные мысли закружили его в тёмном водовороте. Неужели взять в жёны русалку из поколения своей матери и выносить новое потомство – это всё, на что он годен? Его предначертанный путь? Всем сердцем Рид чувствовал: это не может быть правдой. Великий, бескрайний океан просто обязан таить в себе нечто большее.

Он мягко помассировал виски, позволяя смоляным, чуть вьющимся прядям упасть на глаза. В этих слухах про волшебный город явно что-то было. Если он подберётся ближе к берегу, то, возможно, разузнает больше. А потом вернётся с вестями и убедит семью дать им шанс.

С твёрдым намерением в душе Рид устремился к ближайшей суше, о которой знал. Если город действительно так близко, как шептались тюлени, найти его не составит труда. Воды расступались, пока он с режущей скоростью мчался сквозь толщу океана навстречу месту, подплывать к которому ему строжайше запрещали. К береговой линии.

Чем ближе к суше, тем выше опасность наткнуться на людские лодки или плавающих людей. Тем выше риск быть замеченным. Всю жизнь Рида учили: главная угроза их жизни – человеческие глаза. Его поймают, увлекут на сушу, запрут в тесном стеклянном аквариуме с морской водой, и он никогда больше не узнает вкуса свободной волны.

Страх перед этой судьбой годами удерживал его вдали от побережья. Лишь изредка, в самые тёмные ночи, раз в несколько лун Рид осмеливался подплывать к заветным песчаным пляжам, манящим его из темноты. Не слишком близко, чтобы не выдать себя, и уж точно не так близко, чтобы попасть в их коварные сети.

Лишь настолько, чтобы расслышать далёкие звуки людского мира: музыку, долетающую с катеров, и звонкий смех на палубах. Крошечная щелочка в мир, который ему не суждено было узнать. И сейчас, когда его хвост рассекал волны, он отчаянно глушил в себе сотни родительских предостережений.

Рид сможет осторожно понаблюдать за городом издали и остаться незамеченным. Он был уверен в этом. Даже сейчас, в ярких лучах дневного солнца, его бирюзовый хвост идеально сливался с морской лазурью, надежно укрывая его. Лишь время от времени он плавно подплывал к поверхности, чтобы оценить расстояние до берега.

Внезапный странный звук заставил его замереть. Судя по мягкому, размеренному урчанию мотора, не пугавшему рыбу вокруг, неподалеку проплывал небольшой катер. А затем до его ушей донёсся еле слышный тонкий плач – не под водой, а над ней. Рид заколебался.

Спустя мгновение из-за волн показался маленький белый катер. На нем были двое людей в плотных облегающих костюмах, похожих на тюленью кожу – таких, какие обычно носят серферы. У одного из них были короткие каштановые волосы, а у другого – роскошная коса цвета морской волны, заплетённая в изящное узорчатое переплетение. Человек с короткой стрижкой перевесился через борт, и в ответ раздался радостный писк маленького тюленя.

Заинтригованный, Рид подплыл ближе. В этом месте сочно разрослись подводные луга ламинарии и водорослей, и он укрылся среди их плавно качающихся стеблей. Отсюда он отчетливо видел, как человек держит на руках крошечного серого тюленёнка. Малыш запутался в каком-то мусоре – должно быть, в пластике, оставленном беспечными туристами.

Человек с короткими волосами ласково заворковал с тюленем, издавая звуки, которых Рид никогда прежде не слышал от людей. Он звучал совсем как… настоящий тюлень. Словно говорил с малышом на его родном языке. От этого теплого тона и мягких прикосновений кроха быстро успокоился. Рид чуть наклонил голову набок, пытаясь получше разглядеть это удивительное чудо.

Вдруг малыш радостно пискнул и стрелой метнулся в открытое море. Доносящийся с близкого пляжа зов сородичей звал его домой, и Рид лишь завороженно смотрел ему вслед, пока тот не исчез в глубине. Пока он приходил в себя от увиденного, катер покачивался на волнах.

Тихий шелест людских голосов над водой было трудно разобрать, и Рид пытался понять, что эти двое делают так далеко в море. Неужели они знали о запутавшемся тюленёнке? Приплыли специально, чтобы спасти его? Его разум отказывался это постичь.

Громкий всплеск и звук тяжелого тела, упавшего в воду, заставили его вздрогнуть. Не успел Рид осознать происходящее, как человек с короткими волосами кувыркнулся в волнах и… превратился в морского льва! Оборотня с мягкой коричневой шерсткой и глубокими карими глазами, как успел заметить Рид, прежде чем поспешно нырнуть глубже в водоросли, с глаз долой.

Ещё один всплеск заставил его снова взглянуть на катер: второй человек вниз головой соскользнул в море. Но ведь люди так не умеют, правда? Паника ледяной волной охватила его: неужели человек с волосами цвета моря тонет?

– Эллиот! – донесся до него крик, и цепочка серебристых пузырьков воздуха устремилась к поверхности.

Морской лев весело зафыркал и стрелой пронёсся мимо, ловко маневрируя в воде вокруг её ног. Теперь Рид отчетливо понимал радостный лай оборотня:

– Давай, Темпест! – звал его голос.

И хотя Рид был уверен, что девушка не понимает его языка, её лицо мгновенно озарилось светом. Светлая, искренняя улыбка расцвела на её губах, а сине-зеленые глаза засияли такой чистой радостью, когда она устремилась вслед за морским львом сквозь волны. Темно-бирюзовая коса на её спине надежно удерживала волосы, не позволяя им застилать лицо – Рид никогда не видел ничего подобного.

Русалки всегда носили волосы распущенными и длинными – как знак уважения к согревшим их солнцам. Он замер без движения, пока они весело плескались вокруг, резвясь, словно обычные морские обитатели. Они даже не подозревали о его присутствии.

Когда её радость затопила всё вокруг, морской лев издал довольный звук и выпрыгнул из воды. Он мягко приземлился на палубу, отряхнулся и снова принял человеческий облик. С того места, где прятался Рид, сам процесс превращения был виден лишь частично, но он услышал, как глухой рык оборотня сменился обычным человеческим дыханием.

Пушистый ласт, секунду назад свисавший с борта катера, исчез, и вместо него появилась загорелая человеческая рука с каштановыми волосками. Когда оборотень Эллиот потянулся и стряхнул капли с намокших волос, Рид мог лишь потрясенно смотреть на него. Тот сменил облик так легко и естественно, словно это было простым дыханием.

Вода стекала с его кожи, когда он протянул руку девушке, всё ещё качавшейся на волнах. Темпест. Его ореховые глаза жадно ловили каждое её движение. То, как плавно её ноги рассекали воду, удерживая тело на плаву вопреки качке.

Девушка взялась за руку оборотня, а второй показала ему один пальчик – подожди, мол. И в то же мгновение она сняла резинку с волос и лёгким движением головы распустила свои бирюзовые волны. Его сердце в груди замерло, а затем отчаянно забилось.

Она была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел.

Морские волны бирюзовых волос омывали её лицо, обрамляя эти невероятные сине-зеленые глаза, полные живых эмоций. В этой девушке таились столь глубокая печаль и столь чистая, светлая радость одновременно. Рид перевел дыхание, чувствуя, как её бурные, искренние чувства отзываются трепетом в его собственной груди.

А затем она взялась за сильную руку Эллиота, и тот легко втянул её на катер. До Рида донесся её звонкий, певучий смех, пока она сушила волосы мягким полотенцем. На долгие мгновения Рид понял, что просто не в силах отвести от неё глаз. Её лицо буквально сияло солнцеподобным счастьем от простого купания в диком море.

Затем заурчал мотор, и катер мягко задрожал на воде. Так же внезапно, как и появились, эти двое – нет, не просто люди… во всяком случае, не оба – устремились прочь. Белый катер скользил по глади, растворяясь вдали.

– Они точно из волшебного города, – прошептал Рид вслух, всё ещё не веря своим глазам. – Она даже не удивилась его превращению, а он ничего от неё не скрывал.

Истории, о которых он время от времени слышал – о загадочном месте под названием Бухта Полумесяца, – эхом отозвались в его памяти. Скрытый от обычных людей, этот город, по слухам, был полностью заселён магическими существами, а значит, был безопасен и для таких, как он.

А это означало, что и эта девушка – Темпест – вовсе не простая смертная.

Кто именно жил в этом месте и какими чарами обладал, Рид не знал. В преданиях клана Каскадия не было историй о людях, владеющих магией, не было и упоминаний о существах, сохраняющих человеческий облик под водой. В легендах говорилось лишь об опасности людей и о том, что их нужно избегать, но ничего даже отдаленно похожего на эту пару.

Любопытство пламенем охватило его, пока он пытался угадать, кем же она была на самом деле, и какая магия живет в её душе. Мысли кружились неистовой штормовой волной: Бухта Полумесяца существует! Настоящий волшебный город, укрытый от людского взора.

И это меняло абсолютно всё.