Текст книги "Миша (ЛП)"

Автор книги: Кэти С. Бартон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Телефонный звонок едва не заставил его зарычать. Но когда Ханна захихикала у него за спиной и потянулась, чтобы ответить, он лежал, наслаждаясь ее телом, распростертым наего. Когда она протянула ему телефон, он хотел сказать кому-то, чтобы тот оставил их в покое, но знал, что долг зовет.

Он записал информацию, пока она вставала с кровати. В комнате было темно, но он по-прежнему видел, что она совершенно голая. Когда она натянула через голову рубашку, он за-кончил разговор и посмотрел на нее, сидящую в кресле.

– Мне нужно уехать,–она кивнула и улыбнулась ему. – Ты могла бы, по крайней мере, подраться из-за этого.

– Если ты сейчас уйдешь, то вернешься еще раньше,–он встал и обхватил рукой член. – Если ты подойдешь ко мне с этим, ты никуда не пойдешь.

Он стоял там, сжимая свой член, пока не услышал, как ее сердце забилось быстрее. Но он, как и она, знал, что должен уйти сейчас, а не после секса на скорую руку. Она соскользнула со стула и на коленях подползла к нему.

– Я могу помочь тебе, если ты пообещаешь сделать то же самое для меня, когда вернешь-ся,–прежде чем он успел сказать ей «да» или «нет», она взяла его в рот и проглотила. Он не хо-тел, чтобы все произошло быстро, он хотел, чтобы она не торопилась, хоть целый день, если захочет. Но когда она обхватила его яйца и слегка повернула, он почувствовал, как его тело отреагировало, словно она приказала ему кончить. Он выкрикнул ее имя, кончая быстро и сильно. Сидя на кровати, он потянулся к ней.

– Ты должна знать, что я не могу оставить тебя в подвешенном состоянии,–он скользнул пальцами в ее киску и почувствовал жар. – Ты такая мокрая, что я могу взять тебя сейчас и скользнуть глубоко.

– Мне нужно кончить,–он кивнул и склонился над ней. Прикусив ее клитор достаточно сильно, чтобы она вскрикнула, он скользнул пальцем в ее киску, затем в ее тугую маленькую дырочку. На этот раз она закричала, ее тело выгнулось на кровати, когда она выкрикнула его имя. Оставить ее сейчас будет самым трудным, что он когда-либо делал. Встав, он мягко шлеп-нул ее по бедру и велел вести себя прилично.

– Тебе нужно собираться? –Он высунул голову из душа, чтобы сказать ей «нет», они все-гда были упакованы и готовы идти. – Я спустилась на кухню, чтобы сказать Джексону, что ты уходишь, а он готовит тебе кофе и булочки. Он сказал, что обычно его никто не будит. Надо было дать ему поспать? Кажется, он очень хочет тебе помочь.

– Если он будет слишком много скулить, в следующий раз мы дадим ему поспать,–он взял у нее чай, когда закончил принимать душ, и подумал, что сможет к этому привыкнуть. К тому времени, как он вышел из ванной, одетый и готовый идти, она уже покинула комнату.

Когда он добрался до кухни, Райдер и Филипп пили кофе с горячими булочками. Пока он поглощал свой, появились и остальные трое. Ханна позвонила им и сказала встретиться там, чтобы поесть. К тому времени, как они были готовы выкатиться за дверь, она упаковала им па-кет булочек и два термоса с напитками: кофе и чай. Райдер сказал, что в следующий раз прине-сет свой термос.

Через пятьдесят три минуты после звонка они уже сидели в машине. Миша остановил машину и побежал к дому. Хан спросила, не забыл ли он чего-нибудь. Он ответил, что да.

Притянув ее к себе, он вложил в поцелуй столько страсти и желания, сколько смог. Ее те-ло обмякло, и он почувствовал, как его член становится толще. О, снова оказаться в постели с этой женщиной. Когда он поднял голову, она мягко шлепнула его и улыбнулась.

– Поспеши назад,–он кивнул и побежал обратно к машине. Миша никогда в жизни не чувствовал себя лучше. И тут он понял, что никто из братьев не дразнил его из-за поцелуя.

– Она тебе подходит. И, черт возьми, она может приготовить чашку чая! – Райдер отки-нулся на спинку сиденья и продолжил: –Я думаю, что, если у меня когда-нибудь будет пара, я хочу такую же, как она. Тихая, сдержанная и хорошав постели.

Миша не был уверен насчет тихой и сдержанной части. Когда они вернулись в дом про-шлой ночью, она набросилась на него так, словно собиралась убить за то, что он обратил ее. Господи, в какой-то момент он так испугался, что чуть не позвал братьев, чтобы те защитили его. Теперь у него был список правил, которым он должен был следовать, или, она сказала ему, что заставит его пожалеть о том, что нарушил их до конца его одинокой жизни без секса. Он выучил их наизусть.

– Она не хочет детей. Во всяком случае, не сразу. Она боится,– Картер спросил его поче-му, и посмотрел на брата в зеркало заднего вида. – Она думает, что будет такой же матерью, как ее. Не хочет облажаться с собственным ребенком.

– Сомневаюсь, и она не ее мать,–когда Эндрю заговорил, все посмотрели на него. – Ду-маю, она ее украла. Нет никаких записей о том, что кто-то когда-либо рождался по имени Хан-на Мари Оливер. И, насколько я могу судить, Белладонны Оливер тоже не существует. И по-верь мне, я старался изо всех сил. В больнице, откуда она сказала Картеру, родился ребенок, он умер при родах. Думаю, это наша Ханна.

– А ее родители? Разве они не проверяли? – Райдер посмотрела на него. – Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Нет.

В общем-то нет-никакого-ебаного-пути-что-это-ее-мать, в любом случае, Миша задумы-вался об их отношениях, но думал только о том, что они такие разные. Он посмотрел на Эндрю, когда они вышли из машины и поспешили к ожидавшему их самолету. Как только они поднялись в воздух, он спросил, что ему известно.

– Пока ничего особенного. Картер попросил меня разобраться с этим, когда мы выяснили, что она твоя пара. Я уже начал процесс и решил, что ничего не найду, и двинулся дальше. Но первое, что получил в ответ, было то, что ее не существует. Даже ее социальное положение неверное. Она пользуется документами мертвой женщины с тех пор, как работает. И прежде чем ты спросишь, я упомянул об этом Ханне, но только потому, что мне нужно было заполнить документы для больницы. Она снова дала его мне и сказала, что ее мать попросила его для нее, когда она училась в средней школе,– Эндрю взял портфель и достал несколько листов бумаги. – Я нашел это только вчера вечером. Примерно в восьми милях от больницы произошла крупная авария. Девятнадцать человек погибли, когда автобус столкнулся с фургоном. Там было так много людей, поступивших из него, что каким-то образом ее рождение пропустили. Единственное, что я могу предположить, что ее мать была в автобусе, когда он разбился, родила и умерла. Никто ничего не регистрировал, и ребенок пропал, потому что они либо не знали, либо им было все равно.

– А миссис Оливер забрала ее, как ты думаешь? – Эндрю кивнул. – Как такое вообще воз-можно? Неужели никто не знал, что она беременна? Разве ее семья не интересовалась, что слу-чилось с ребенком?

– Лучшее, что я могу собрать воедино, и это все еще то, над чем мы работаем, это то, что мать Ханны была беглянкой и в автобусе откуда-то еще, но умерла здесь. Ее звали... дай поду-мать,–пока Миша ждал, Эндрю просмотрел еще одну папку. –ДейдраСаммер. У меня есть кое-кто, кто ищет, откуда она могла прийти, но она ехала на автобусе из города, когда это произошло. Она единственная, чье тело так и не нашли. Не думаю, что это ее настоящее имя.

– Куда ты теперь смотришь? –Он рассказал ему обо всех местах, где останавливался авто-бус, пока они не нашли, где она села. – И никто не подумал сделать это раньше?

– Как я уже сказал, это был несчастный случай. Повсюду были тела. Согласно полицей-скому отчету, а ты должен помнить, что это было более двадцати пяти лет назад, несколько че-ловек, работавших там, были доставлены из местной полицейской академии. Двое молодых людей бросили учебу, чтобы никогда больше с этим не столкнуться,– Эндрю протянул ему фо-тографию. – Тогда есть это.

На снимке была изображена молодая женщина, очевидно, умершая. Ее лицо выглядело красивым, но тело было повреждено. На снимке не было видно ничего, кроме груди, шеи и ли-ца. Она была так похожа на Ханну, что дух захватывало. Миша пожалел, что не знает, какого цвета у нее глаза, потому что знал наверняка, что это мама Ханны.

– Это, если ты не в курсе, женщина, которую никто не искал. Я навел справки, но никто не брал у нее образец крови, так что я пытался...я попросил кое-кого об одолжении, и ее тело эксгумируют. Я вроде как соврал, зачем она мне нужна. Сказал, твоя жена... скоро будет, да? – Миша кивнул, не отрывая глаз от фото. – Я сказал им, что твоя жена интересуется, есть ли у нее дети и есть ли что-нибудь в ее прошлом. Я сказал, что мы уже предположили, что эта женщина ее мать. Они сделают это на следующей неделе.

Он сохранил фотографию и попросил держать его в курсе. Миша одновременно волновался и боялся за Ханну. Знать, что та женщина не ее мать, значило сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше, но не знать, откуда она взялась – совсем другое. У нее могла быть семья, которая оплакивала ее все эти годы. Когда самолет приземлился, он принял решение. Конечно, он расскажет Ханне и сделает это лицом к лицу. Это нужно было сделать, когда он мог видеть ее, а не через их связь или по телефону.

***

Хан ждала в очереди с Марибель. Ей очень хотелось поехать на собеседование одной, но она не умела водить машину. Пока они стояли в очереди, Марибель называла это очередью для скота, Хан краем глаза заметила кого-то, заставившего ее напрячься.

– Кто там? –Марибель встала перед ней, и Хан почувствовала, как зашевелилась ее кошка. Она не знала, что делать, когда ее пальцы начали трястись. Марибель взяла ее подбородок и заставила посмотреть на нее. – Успокой ее, поговорис ней. Скажи ей, что все в порядке, ты справишься. И дыши. Вот почему она нервничает. И нервная кошка хочет защитить тебя. Дыши, Ханна. Просто дыши.

– Это моя мать. Она вон там,–Марибель повернула ее спиной к себе, и Хан глубоко вздохнула. – Она с двумя мужчинами, которых я никогда раньше не видела. Я не хочу к ней возвращаться.

– И ты не вернешься. Теперь я ее вижу. Что за мусор. Этой женщине нужно серьезно взглянуть на себя, когда она выходит из дома,– Хан рассмеялась, и Марибель улыбнулась. – Вот моя девочка. А теперь скажи мне, что ты хочешь сделать. Если нам придется надрать ей задницу, мне нужно найти более удобную обувь. Эти каблуки не созданы для этого.

– Ты всегда такая милая? – Хан покраснела на то, что она сказала. – Мне очень жаль. Это было очень грубо с моей стороны.

– Нет, это была ты. И я надеюсь увидеть все больше и больше твоих проявлений. Ты заме-чательная женщина, и я с нетерпением жду, что бы ты сделала со мной больше вещей. Иметь женщину рядом будет хорошо и для них тоже.

– Я об этом ничего не знаю. Мне нравятся Картер и Филипп. Эндрю очень... милый и та-кой забавный. Томас молчит, и мы можем часами сидеть и играть в шахматы, не говоря ни сло-ва, – она встала в очередь, думая, что сказать о Райдере. – Не думаю, что я ему нравлюсь. Рай-деру, я имею в виду. Его очень трудно узнать.

– Я заметила, что ты не упомянула Мишу,– Хан покраснела еще сильнее. – Он тоже хоро-ший человек. Иногда немного циничный. Это моя вина. Как я уже говорила, часто опиралась на него. Но Райдер тебя не ненавидит. Я думаю, он благоговеет перед тобой,–она покачала головой. – Так и есть. Как-то утром он сказал мне, что если устроит пару, то он надеется, что она будет похожа на тебя.

– С какой стати ему понадобилась такая, как я? –Марибель рассмеялась, и Хан присоеди-нилась к ней. – Я странная, отсталая и ничего не знаю.

– Неправда. Я так понимаю, что ты бегло говоришь по-французски, чертовски хорошо иг-раешь в шахматы, хорошо разгадываешь кроссворды, и все это заставляет меня думать, что ты намного умнее, чем кто-либо когда-либо думал о тебе,– Хан отвернулась, когда стала следую-щей в очереди. – С какой стати ты собираешься взяться за эту работу? Это ниже твоего досто-инства, и ты можешь сделать все, что угодно. Это не для тебя.

– Мне нужно работать. Я не могу сидеть у Миши целый день и ничего не делать,–Марибель разбушевалась. – Ну, я так же не могу жить за его счет. Может, у него и есть деньги, но я не собираюсь сидеть у него на шее. Я должна работать, чтобы платить за то, что хочу.

– Ладно, я поняла. Но ты должна знать, что он даст тебе все, что ты захочешь. А насчет того, чтобы сидеть на его шее? Не знаю, понимаешь ли ты, насколько они богаты, все мои мальчики. Они очень хорошо распорядились своими деньгами, и у них есть прекрасная занач-ка,–позвали Хан, и она посмотрела на Марибель.

– Что же мне делать? Быть женщиной, которую я ненавижу? Та, что проходит через аэро-порт, как будто она владеет миром и ей нечего показать? Неужели мне каждые несколько лет рожать ребенка и надеяться, что Миша никогда не устанет от меня? – Хан оглядела комнату. – Здесь есть люди, которым эта работа нужна больше, чем мне, но мне нужно что-то.

– Работай на «Поисково-спасательныйотряд Лэннинга»,– Хан посмотрела на нее тогда. – Днем отвечай на звонки. Заполняй отчеты, которые лежат на столах по нескольку дней, потому что никто не хочет идти в офис в центре города. Делай кофе, и пусть Миша гоняется за тобой вокруг стола.

– А остальное? –Марибель снова фыркнула. – У тебя это хорошо получается. Это работает с остальным? Я просто нахожу это раздражающим.

Быстрый поцелуй в щеку и Марибель вывела ее из здания.

– Во-первых, Миша от тебя не устанет. Он очень любит тебя и никогда не устанет от тебя. Второе. Рожать детей? Это было бы прекрасно для всех нас. Но попробуй завести девочку. Я бы хотела испортить маленькую девочку, хотя бы раз. Третье. Да, это их бесит, но в отличие от тебя, они боятся меня. Мне придется потрудиться, чтобы заставить тебя бояться меня. Что касается работы, пожалуйста, возьми ее. Я ненавижу это. Хочу ходить в цветочные клубы, присоединиться к группе «Книга месяца» и иметь время на вязание. Не знаю как, но я могу научиться.

– Ты спятила, тебе кто-нибудь говорил об этом раньше? Или выжил, чтобы рассказать об этом? –Марибель покачала головой, когда они сели в лимузин, который остановился как раз в тот момент, когда они выходили из здания. – Ты это спланировала, не так ли?

– Да. А теперь мы идем по магазинам. Как бы ни льстили тебе Мишины рубашки, думаю, тебе нужно что-то новенькое. И, прежде чем ты начнешь жаловаться, что не хочешь тратить деньги, я–матриархат этой семьи, и ты сделаешь, как я говорю.

Они ехали неизвестно куда, когда Хан вспомнила о матери. Насколько она помнила, она никогда не ходила по магазинам. И Хан получала новую одежду только тогда, когда она полу-чала новую форму. Когда думала об этом, ей становилось больно. Хан посмотрела на Мари-бель.

– Я не люблю Мишу. Ты знаешь это, верно? –Марибель пожала плечами, и Хан почувст-вовала разочарование. – Он часто мне это говорит. Что он любит меня. Я не уверена, что он должен делать это, когда мы оба знаем, что наши отношения закончатся только болью в сердце.

– Моя пара была таким же человеком, как Миша перед тем, как ты вошла в его жизнь. Не столько холодным и бессердечным, сколько равнодушным. Даже после того, как мальчики на-чали появляться на свет, он обращался со мной и с ними, как будто мы были для него не более чем неудобством. Что-то, что– и я говорю это с тяжелым сердцем–то, что он должен терпеть, но не любить,–Марибель достала бумажник и протянула ей фотографию. Это были мальчики, ко-гда они были моложе, все красивые и все хмурые. – Их отец хотел эту фотографию. Он сказал, что когда другие люди спрашивали его о его детях, он хотел что-то, чтобы доказать, что они у него есть. Среди них нет ни одной улыбки. Знаешь почему?

– Он просил их не радоваться и не улыбаться? – Хан попыталась вернуть ее, но она пока-чала головой. – Я уверена, что он любил их хотя бы немного.

– Нисколько. Он даже говорил им об этом, когда мог. Потом Миша и Райдер... ну, они пе-рестали говорить это всем, включая меня,– Хан перевела взгляд с фотографии на Марибель. – До вчерашнего утра. Райдер вошел в кухню, и поцеловала меня в щеку. Он сказал нормальным голосом, как будто говорил мне это тысячу раз этим утром, что любит и лелеет меня. Когда он вышел из комнаты, я стояла такая ошеломленная, что едва могла дышать. А сегодня, перед са-мым уходом, Миша подошел ко мне и обнял, как большой старый медведь. Потом он сказал, что любит меня больше, чем считает возможным.

– И ты думаешь, я имею к этому какое-то отношение? –Марибель кивнула. – Не понимаю, как. Я едва знаю Райдера, а мы с Мишей просто...я думаю, это секс. Кажется, ему это очень нравится. Возможно, он просто вне себя от радости.

Марибель рассмеялась, и Хан покраснела. То, что в последнее время выскакивало у нее изо рта, было, мягко говоря, странным. Прежде чем она успела сказать, как ей жаль, Марибель обняла ее.

– Ты лучшее, что могло случиться с ними. И как бы сильно ты не хотела это отрицать, я верю, что ты тоже немного влюблена в них. Особенно в Мишу, – Хан покачала головой.

– Мы не влюблены, –Марибель только кивнула. – Нет. Мы просто два человека, которые были брошены вместе из-за какой-то извращенной судьбы. Я не верю в любовь.

– То, что до сих пор тебя никто не любил, моя дорогая, не значит, что ты не можешь этого иметь. Ты замечательная молодая женщина. И та, которой я буду наслаждаться в течение очень долгого времени,–дверь лимузина открылась, и Хан посмотрела на витрины магазина, прежде чем снова посмотреть на Марибель. – Ты собираешься жаловаться и не позволишь мне помочь тебе выбрать одежду? Тебе это не поможет, просто знай.

– Ты собираешься сделать это в любом случае, не так ли? –Она кивнула, и Хан почувство-вала, что слегка улыбается. – Думаю, ты мне нравишься, Марибель. Ты властная и заноза в зад-нице, но ты хорошая.

– Давай начистоту, дорогая. Я заноза в заднице. Теперь мы проведем день за покупками. Какой личный предмет тебе нужен больше всего? Сначала купим это, а потом купим что-нибудь в тон,– Хан спросила ее, почему нижнее белье должно соответствовать верхней одежде. – Потому что, мое дорогое дитя, у тебя есть пара, которая будет гадать, что у тебя под одеждой, каждый раз, когда ты войдешь в комнату,–прежде чем она успела что-то сказать, а что именно, оставалось для нее загадкой, им помогли выйти из лимузина и проводили в магазин. Хан чувствовала себя так, словно она находится в волшебной стране, и это ее не слишком волновало.

Их провели в маленькую комнату, где стояло несколько зеркал, по три в каждом. Прежде чем она села с Марибель, молодой человек, Тодди, отвел ее в салон и измерил. Он много шутил, и Хан не могла понять, в чем дело. Вопрос, казалось, расстроил его.

–Ты почти идеальная четверка. Я говорю почти, потому что у тебя большая грудь. Если бы ты была на размер или два меньше, тогда ты была бы идеальна. Теперь мне придется рабо-тать над этим несовершенством,–она приподняла бровь на него. – Я уверен, что твой муж их очень любит, но одевать тебя будет кошмаром. Ну, давай начнем.

Старт был именно тем, что они делали. Когда он хлопнул в ладоши, как флаггер на скач-ках, несколько женщин вышли вперед и начали стаскивать с нее одежду. Даже ее волосы были подняты и отмерены. Ханну никогда не касалось так много людей в таком количестве мест, и она, наконец, оставила попытки быть скромной.

Казалось, прошли часы. С нее сняли одежду, надели прелестное платье, а затем привели в порядок волосы. Хан тоже не имела права голоса, и когда ее спросили, кто был ее стилистом, она ответила:

– Когда они становятся слишком длинными, я их просто обстригаю. Мне нужно убрать их с лица, и иногда хвостик–это просто беспокойство,–она чуть не рассмеялась, увидев выражение его лица. – Видели бы вы, как я пыталась покрасить их.

Она, конечно, этого не делала, но рассмеялась, когда он отшатнулся от нее. Марибель пе-редвинулась, и теперь сидела рядом с ней, когда мужчина начал стричь ей волосы. Они говори-ли о пустяках. Какой ее любимый цвет – она понятия не имела; и нравились ли ей каблуки.

– Понятия не имею. У меня их никогда не было,–мужчина, подстригавший ее, приподнял подбородок и посмотрел ей в глаза. – Я как-то странно выросла. Моя мать носила эти каблуки, которые заставляли меня думать, что я никогда не смогу ходить в них.

– Это все искусство, дорогая. Я покажу тебе, когда ты разберешься со шваброй. А если я снова услышу, что ты подстригаешь волосы? –Он обмахивался гребнем. – Ну, просто не позво-ляйте мне слышать об этом. У тебя великолепные волосы, и я заставлю твою пару сесть и от-дышаться. О боже, да, он будет.

Обед подали, когда она была под сушилкой. Самые большие бигуди, которые она когда-либо видела, сейчас были в ее волосах, но она не возражала. Никто не позволял ей видеть себя, и пока две женщины занимались ее ногтями и пальцами ног, она наслаждалась вещами, кото-рые никогда раньше не ела...креветочным коктейлем и сыром бри. Там были маленькие сосиски и самый вкусный хлеб, который она когда-либо ела. К тому времени, когда сушилка была выключена, она была сыта и готова двигаться дальше. Было почти пять часов, когда ее объявили готовой к осмотру.

Зеркала были развернуты, и она стояла перед ними. Хан обернулась, чтобы посмотреть, кто эта женщина. Поворачиваясь направо, потом налево, она влюбилась в зеленое шелковое платье и крошечные туфли на маленьких каблуках. Марибель надела на шею прелестное оже-релье, и Хан почувствовала слезы.

– Ты испортишь мой макияж, и я отшлепаю тебя по заднице,– Хан кивнула Тодди. – Полагаю, тебе нравится бабочка, которую я создал?

– О да. Это...я не могу поверить, что это я,– он поцеловал ее в щеку и встал рядом. – Ты проделал потрясающую работу.

– О, дорогая, ты даже не представляешь, но мы только начали. Ты заставишь моделей просто пускать слюни, когда я закончу со своим шедевром,–он усмехнулся. – Все, что я прошу – описать лицо твоей пары, когда он увидит тебя в первый раз.

Хан подумала, заметит ли он, но потом решила, что надо быть слепым, чтобы не заметить. Как только они ушли на ужин, она поблагодарила Марибель, которая сказала ей не волноваться...это было лучшее развлечение за все эти годы.

– Это было самое веселое, что у меня было с самого рождения.