Текст книги "Лунные капли во флаконе (ЛП)"

Автор книги: Кэрри Гринберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

   ***

   Колокольчик миссис Черрингтон был маленьким, но таким пронзительным, что не услышать его было невозможно. Едва у Мэри выдался короткий перерыв, который она хотела потратить на штопку собственного белья, как серебряный звон огласил весь дом, добираясь до самых дальних его уголков. И, едва затихнув, зазвенел вновь. Мэри представила себе, как хозяйка нетерпеливо звонит снова и снова, уверенная, что ее камеристка прохлаждается без дела.

   – Да иду я, иду, – пробурчала она себе под нос, поспешно направляясь к хозяйке.

   Та сидела в малой гостиной, пронизанной солнечным светом, в которой было так душно и жарко, что горничная просто не понимала, как хозяйка еще не взопрела во всем своем белье, платье из плотной ткани, да еще и укутанная шалью.

   – Миссис Черрингтон, не желаете ли открыть окно?

   – Да что ты, Мэри, должно быть, ты шутишь! На улице только вчера шел дождь, там холодно и сыро, я тотчас же простужусь.

   – Вы правы, мэм, – привычно ответила камеристка. Уж она-то лучше других знала, что с хозяйкой лучше не спорить.

   – Мэри, принеси мне чаю с кексом, я проголодалась.

   – Сию секунду, мэм. Желаете чего-нибудь еще?

   – Ах, я даже не знаю... – Кейтлин посмотрела на нее взглядом капризного больного ребенка, уставшего от своей беспомощности и безделья. – Амелия очень меня утомила! Она бывает так непослушна. Наверное, я слишком много сил истратила на разговор с ней, но такова наша материнская доля, не правда ли?

   – Конечно, мэм.

   – Пожалуй, я закончу на сегодня свою работу, я хочу отдохнуть.

   Она отдала Мэри едва начатое вязание – два небольших ряда, из которых в итоге должна получиться салфетка. Та с трудом сдержала улыбку: с такой скоростью салфетка будет готова самое раннее к концу века. А скорее всего, миссис Черрингтон просто-напросто надоест вязание, и она отдаст его горничной, да еще будет постоянно понукать, чтобы та заканчивала быстрее, желая увидеть результат. Как будто у Мэри больше дел нет!

   – Помоги мне подняться! Я чувствую, скоро снова начнется мигрень, – Кейтлин приложила ладонь тыльной стороной ко лбу и поморщилась. – Я поднимусь в свою комнату, приготовь мне успокоительные капли!

   – А чай, мэм?

   – Отнеси в спальню, я лучше выпью его там. Видимо, я сегодня не слишком здорова.

   Мэри направилась за лекарством для хозяйки – хотя то и стояло на ее тумбочке, и всего-то надо было накапать раствор в стакан воды, но эта функция всегда поручалась камеристке. О чае можно было не волноваться: миссис Черрингтон наверняка заснет или хотя бы задремлет и не вспомнит о нем до вечера. От этого своего успокоительного она половину дня проводила в полудреме, и, по правде говоря, это всех вполне устраивало.

   ***

   – Покажи-ка руки, – сквозь зубы процедила кухарка, уперев руки в боки и в упор рассматривая стоящую перед ней девочку. Та послушно вытянула вперед ладони, по-прежнему не поднимая глаз.

   – Переверни! – приказала кухарка и придирчиво сощурила глаза. – Хмм... – осмотрев ее чистые ногти и не найдя, к чему придраться, она вздохнула. – И как же тебя зовут?

   – Джуди Такер, – ответила новенькая.

   – Хмм... Что ж, Джуди Такер, быстренько положи это вон там и надевай-ка фартук, – махнув рукой в сторону посудомойни, Мод отвернулась и принялась греметь котелками. Девушка послушно подняла с пола узелок со своими нехитрыми пожитками и отнесла, куда ей было приказано. – Пойдешь к Конни, она покажет тебе, как управляться с каминами. А мне недосуг сейчас возиться с тобой, уж скоро обед надо госпожам подать, а после за ужин браться. И смотри, не копайся там долго, вернешься – сразу же примешься за посуду. Вот и посмотрим, на что ты годишься!

   Покончив с этой впечатляющей речью, кухарка присела перед плитой, чтобы разжечь огонь пожарче.

   – Так ты еще здесь? – покончив с очагом, она обернулась на свою новую помощницу. Потом, сообразив, что девочка понятия не имеет о том, кто такая Конни, она снова вздохнула, всем своим видом показывая, как тяжело ей приходится в окружении столь недалеких и непонятливых людей.

   – Найдешь ее наверху лестницы: она как раз разбирает вещи, которые вынесли с чердака. Не дождусь, когда там, наконец, устроят для нас комнаты. Уже вторую неделю внизу спим, словно селедки в бочонке. Да что смотришь, тебе-то все равно спать здесь, за кухней. Ступай, чего стоишь? Да смотри, не вздумай попасться господам на глаза, живо отсюда вылетишь!

   Подкрепив угрозой свою и без того убедительную тираду, Мод с головой ушла в работу. Тихонько вздохнув, девочка поторопилась на поиски горничной.

   Найти горничных оказалось несложно – они сидели в окружении старых вещей, время от времени чихая и отирая глаза от пыли.

   – Ума не приложу, что во всех этих коробках! – громким шепотом возмутилась Мэри, аккуратно вытирая толстый слой пыли с полусгнившего деревянного ящика, потемневшего от времени.

   Еще несколько таких же стояли на площадке у лестницы, ведущей в кухню. Один из них был открыт, и перед ним на коленях стояла Конни. Она осторожно вынимала оттуда разные предметы, бумаги, газеты и прочий хлам, составляющий содержимое ящика. То, что еще хоть как-то могло пригодиться в хозяйстве, она вытирала куском фланели и откладывала в сторону, а совсем уж непригодное бросала в большое жестяное ведро, куда обычно ссыпали пепел. В последнюю категорию попадало куда больше вещей. Мэри наблюдала за ее работой, деловито рассматривая то, что Конни бережливо откладывала, и качала головой: ну что ценного может быть в этом хламе!

   – Вот этим уж точно место только на свалке, – заметила она, брезгливым взглядом провожая щипцы для снятия нагара, которые Конни аккуратно опустила рядом со всем остальным, что, по ее мнению, еще могло пригодиться. – Кому они теперь нужны? Уж и не помню, когда в последний раз свечи доставали. Да к тому же на них полно ржавчины, сама погляди!

   – Может и на свалке, а может, и нет, – не осталась в долгу Конни. – Уж лучше я все это покажу миссис Уильямс, а она сама решит, что оставить, а что на выброс пойдет. А ржавчину и отчистить можно, – подытожила она и принялась за следующий ящик.

   Мэри только фыркнула и помахала перед носом пальцами, когда горничная дернула за крышку, и над ней взвилось облачко пыли.

   – Смотри-ка, здесь бумаги какие-то... – Конни осторожно извлекла на свет божий целую кипу слежавшихся и пожелтевших страниц. От долгого хранения на чердаке они отсырели, и чернила, когда-то красовавшиеся ровными строчками, растеклись, превратившись в аляповатые фиолетовые пятна. Разобрать хоть что-нибудь было решительно невозможно. Напоследок горничная достала небольшую книжечку в твердой бордовой обложке из кожи, выглядевшую чуть менее потрепанной, чем все прочее в этом ящике. – А вот это, похоже, хорошо сохранилось. Наверное, господское. Может быть, здесь что-нибудь важное... – Она протерла книжечку со всех сторон. – Знаешь что, а отнеси-ка ты это хозяйке. Пусть сама взглянет!

   Мэри пожала плечами, но все-таки любопытство победило. Она взяла книжечку из рук Конни и сморщила нос.

   – Плесенью пахнет, – она на мгновение заколебалась. – Вот что, пускай полежит пока в холле и проветрится, – решила она. – Все равно миссис Черрингтон сейчас отдыхает. И думать нечего, чтобы ее беспокоить. Чего доброго, у нее снова от разговоров голова разболится, а мне опять приводи ее в порядок да уговаривай, чтобы к ужину вышла. Пойдем пока передохнем, ты же, небось, с утра еще ничего не ела!

   Это была одна из тех минут относительного затишья, когда горничные наконец-то могли присесть и с час поработать иглой, что почти что приравнивалось к отдыху; даже кухарка могла совсем ненадолго оставить свои бесконечные хлопоты вокруг блюд, которые предстояло приготовить для хозяев. За дальним концом стола расположились Мэри, уже успевшая отнести чай миссис Черрингтон, и Конни, занятая шитьем. Сбоку от каждой лежала стопка вещей, которые предстояло заштопать, или пришить воротничок либо пуговицы.

   Из небольшой комнатки позади кухни раздавался металлический перестук посуды и голоса. Точнее, расслышать можно было только громкий голос Мод.

   – Не трать столько мыла, иначе не напасешься его. По-твоему, у нас тут своя мыловарня? То-то же! А эту щетку пока не трогай. Запомни, она только для большого котла, в котором готовится мясо. Для меди бери вот эти. А вон те – для глиняных горшков. Да и впрямь, откуда тебе все это знать!

   Покончив с поучениями, Мод появилась на пороге кухни, налила себе чаю и уселась напротив горничных.

   – Уж больно строга ты с ней, – негромко заметила Мэри, усмехаясь. – Вроде бы девчонка работящая. Но распускать молодежь не годится, что верно – то верно. – Она несколько раз кивнула головой в подтверждение своих слов и склонилась к шитью, чтобы перекусить нитку.

   – А мне она понравилась, – Конни понизила голос. – Вроде бы ловкая и быстро схватывает, что ей говоришь. Посмотрим, как она завтра сама с каминами управится.

   Мод фыркнула.

   – Вот то-то и оно, посмотрим! А то поначалу-то может она и ничего, шуршит, как мышка, а потом глядь – а у мышки-то острые зубки. Уж я-то повидала таких. А этим, деревенским, и подавно палец в рот не клади.

   – Это уж точно, – охотно подхватила Мэри, откладывая в сторону ночную сорочку своей госпожи. – Да и чего от них ждать, если они живут, словно поросята в хлеву: говорят, что и спят все вместе, в одной комнате! Стыд, да и только.

   Услышав это, даже Конни подняла голову и чуть приоткрыла рот, на мгновение забыв о нитке с иголкой. Кухарка только махнула рукой.

   – Лучше и не говори. А что уж говорить о кухне? Я-то сама в их домах не бывала, да и слава богу! Только знаю, что у них даже и дымохода порядочного не сыщешь, что уж о плите говорить. Да и то сказать – вы же видели, как они вырядились, когда на работу наниматься явились? Небось, полдеревни собралось, не меньше!

   – Да-да! – поддакнула Мэри. – Я сама смотрела из окна наверху, вот уж видок у них был! Сразу видно, что никакого понятия о приличиях. Двое так вообще босиком явились, точно последние нищенки. – Она передернула плечами и снова принялась за работу. – А уж юбки...

   Кухарка кашлянула, и Мэри вовремя примолкла: в кухне появилась миссис Уильямс. Все присутствующие непроизвольно выпрямили спины.

   – Миссис Гиффорд, сегодня придется подать ужин в половине седьмого – господин Черрингтон вернется из города раньше. Кроме того, миссис Черрингтон заказала сливовый пудинг.

   Мод встала и всплеснула руками.

   – Ох, ну и дела, придется поторопиться. Кстати, миссис Уильямс, раз уж мы заговорили о пудинге – сахар-то почти весь вышел! Для целого пудинга точно не хватит. – Для пущей убедительности она сложила руки на груди и решительно поджала губы.

   Экономка кивнула.

   – Хорошо, идемте. – Они направилась к кладовой, а кухарка, сняв с полки жестяную банку, которая и впрямь почти опустела, поторопилась за ней. Послышалось глухое позвякивание ключей. – И, миссис Гиффорд, подготовьте к завтрашнему дню список продуктов, которые вам понадобятся на всю следующую неделю. После завтрака мы с вами посмотрим, чего нам не хватает.

   Мод вернулась с наполненной жестянкой, и присела к столу, чтобы допить чай. В следующее же мгновение в заднюю дверь постучали.

   – Ни минуты покоя! – воскликнула Мод, в сердцах со стуком опуская кружку на стол. – Джуди! Джуди, ты оглохла?

   На пороге посудомойной появилась перепуганная девочка. На ее руках виднелись следы мыльной пены.

   – Отопри-ка дверь, да посмотри, кто там! Небось, опять кто-то из ваших, деревенских.

   Джуди бросилась по коридору к двери, в которую уже снова стучали.

   – День добрый! Не желаете купить молока и сметаны? – не дожидаясь приглашения, в темный коридор шагнула невысокая полноватая женщина в простом темном платье и длинном белом переднике. По всей видимости, свой товар она оставила за порогом, поскольку сейчас с удовольствием растирала плечи, затекшие от тяжести бидонов с молоком.

   Мод поспешила к ней навстречу.

   – Молоко в прошлый раз у вас славное было, это правда, – с небывалой любезностью признала она.

   – Так я и сметаны принесла, и масла, – не задержалась с ответом молочница. – У нас ведь своя маслобойня во дворе, всегда все свежее! Не то, что в городе. Уж не знаю я, что там за молоко может быть – небось, разбавленное все, как есть!

   Кухарка только поджала губы и прищурилась.

   – А ты что стоишь? – прикрикнула она на замешкавшуюся Джуди. – Все горшки домыла? Если нет, то заканчивай побыстрее и иди чистить овощи для обеда.

   Девочка исчезла.

   – А вы лучше заходите да попейте чаю, – уже совсем другим тоном обратилась Мод к новоявленной гостье. – Покажете, что там у вас за масло, да может, какие новости расскажете. – Дождавшись, пока молочница внесет свои бидоны внутрь, Мод прикрыла за ней дверь. Та вытерла руки о фартук и присела на край скамейки. Мэри искоса взглянула на нее. Возникла недолгая пауза, которая, однако, быстро закончилась.

   – Да какие у нас новости! – жизнерадостно воскликнула молочница. – Все одно и то же, разве что вот... – она рассеянно поскребла затылок и поправила косынку, – давеча сосед помер, вроде как от лихорадки. Неделю лежал – с постели встать не мог, не то что на поле выйти. А уж кашлял так, что я в своем доме ночью просыпалась! Да и то сказать, – она вдруг перешла на шепот. – Я еще и не то слышала. Два дня назад проснулась в самую полночь от того, что у них в сарае петух вдруг закукарекал. Ни с того, ни с сего! Это ночью-то! Верный знак, что кто-то в доме помрет, я сразу так и сказала. Я, Салли Уокер, в таких делах еще ни разу не ошиблась. – Она с превосходством обвела взглядом присутствующих, которым в ее представлении было далеко до подобной житейской мудрости. – Уж чего только не делала его жена, какими только снадобьями не поила, уж и шерстью горло обвязывала, да только зря все это. Вчера на рассвете скончался, ничего не помогло. Коли на роду написано, так и помрешь в свой срок.

   Мод покачала головой.

   – А ведь то же и у нас было, – вспомнила она. – Мэри, ты ведь помнишь, как покойница наша быстро убралась? Слегла перед самым Вознесением, и всего за несколько дней сгорела. А ведь совсем молодая была! – Она покачала головой. – Это та самая горничная, которая до тебя у нас работала, – пояснила кухарка, потрясая указательным пальцем перед самым носом Конни. Та нахмурилась: она не любила таких разговоров, как и упоминаний о своей несчастной предшественнице.

   – Хорошая работница была, и способная, и быстрая, – продолжила Мод. – Да что теперь горевать...

   – А что сосед, – после короткой паузы снова заговорила болтливая молочница, – бывало, здесь и не то творилось. Деревня наша – еще полбеды... – она помолчала, перебирая тесемки своего фартука, а потом многозначительно обвела взглядом служанок. – Что уж говорить о господском-то доме! Вот где настоящая чертовщина творилась!

   ***

   – Этот чай совершенно холодный, – слабым голосом пожаловалась миссис Черрингтон дочери, которая смиренно внимала, стоя возле постели матери. – Должно быть, Мэри не подогрела его как следует!

   Амелия подумала, что мама вполне могла просто-напросто задремать, как это часто случалось, и, разумеется, чай успел остыть; однако она разумно предпочла оставить эту мысль при себе.

   – Я оставила мой колокольчик в гостиной. Принеси его, чтобы я могла вызвать эту растяпу Мэри. Хотя нет, лучше найди ее сама, так будет гораздо быстрее. Скажи, чтобы она поскорее явилась сюда вместе со свежим горячим чаем. И пусть положит туда ложку меда – кажется, меня все-таки продуло. – Она слабо взмахнула рукой и опустила ее себе на лоб. Амелия поспешила выполнять просьбу матушки, тихонько прикрыв за собой дверь.

   На втором этаже Мэри не оказалось, и Амелии пришлось дойти до конца коридора, где за неприметной дверью скрывалась отдельная лестница, ведущая на цокольный этаж. Слегка приподняв подол, хотя пол блестел чистотой, девушка принялась осторожно спускаться по лестнице. Ступени здесь были значительно выше и круче, чем она привыкла. Из кухни поднимался запах готовящейся еды, и раздавались голоса. Прислуга всегда любит поболтать, это известно! Неудивительно, что мама так утомляется – если у служанок столько времени на болтовню, значит, они не слишком перетруждаются. Миссис Уильямс стоит лучше следить за ними – ведь это ее обязанность.

   Амелия дошла уже до середины лестницы.

   – ...В тот день дым стелился аж до самой деревни. В церкви во все колокола били, и потушили быстро, да что толку! Хоть и горела всего одна комната, а все же дыму было – не сказать, сколько. Во всем селе тряпицы было не сыскать, чтобы насквозь гарью не пропахла. Поди, выгорело все подчистую. А что дым такой едкий, горький, так это неспроста... Нехороший был тот пожар! Да что говорить – младенцы два дня не спали от этой гари, все плакали. А у коров молоко пропало. Еще тетка моя здесь на кухне служила, а меня-то и вовсе на свете не было. Так вот сколько она потом ни проходила вблизи господского дома, всякий раз такой страх на нее нападал, что бывало перекрестится – и бежать со всех ног.

   – Да если ты тогда еще не родилась, откуда же так хорошо все знаешь? – поинтересовался кто-то ехидным голосом.

   Амелия, как завороженная, сделала еще несколько шагов.

   – Так сколько о том разговоров потом было по всему графству, да еще лет двадцать потом этот дом стороной обходили. Даже, говорят, в газетах писали! А уж как ночь наступит, так и вовсе, бывало, приближаться боялись. Слышала я, один наш пастух за овцой не уследил, она сюда и сбежала, прямо вот до дома несколько ярдов не дошла, а на следующий день и сдохла! – Голос рассказчицы на секунду прервался. Потом она продолжила несколько тише:

   – А сам-то хозяин, ну тот самый... – Амелия сделала еще шаг, вслушиваясь в каждое слово. – Поговаривают, что он и вовсе с ума сошел после пожара того! Сначала все слонялся вокруг да около, видать, не было ему покоя ни ночью, ни днем, а потом однажды взял, да и пропал! Кто говорит – в город уехал, да только никто в это не верил. Уж так его совесть давила и душила, что не выдержал бедняга и свихнулся! Точно говорю! Такое дело нечистое с рук не сходит, и говорить нечего. Может, и сам черт его по ночам мучить приходил. Тут у нас лес недалеко есть, прямо за деревней, так небось там и сгинул, как совсем житья не стало. Исчез, и поминай, как звали. Верно вам говорю: в этом доме не одна живая душа мучилась, и дом этот дурной. Прошлые жильцы здесь долго не продержались, быстро сбежали, их тоже стали несчастья преследовать. Как его ни ремонтируй, как ни проветривай, а что нечисто, так нечистым и останется, помяните мое слово. Еще намучаетесь вы здесь!

   Амелия почувствовала, что у нее дрожат руки, а от духоты начинает кружиться голова, она покрепче вцепилась в перила и поспешила ступить на ровный пол. Должно быть, последний шаг получился слишком громким, потому что на кухне вдруг наступила тишина. Через несколько мгновений перед Амелией появилась Мэри:

   – Мисс Амелия, что же это! Что-то случилось? Что-то с миссис Черрингтон? Что же вы не позвонили?

   Девушка, наконец, вспомнила, зачем пришла сюда.

   – Да, маме... Миссис Черрингтон нужно как можно скорее принести горячего чаю. С медом, – пролепетала она, и, не дожидаясь ответа, развернулась и поспешила обратно, вверх по лестнице. Она чувствовала, что если сию же секунду не выберется отсюда, то просто упадет в обморок.

   ***

   Оставив слуг убирать посуду после ужина, супруги Черрингтон перешли в уютную гостиную. Кейтлин сразу же опустилась на диван, а ее супруг обернулся к дворецкому, незамедлительно появившемуся по звонку.

   – Как обстоят дела с наймом рабочих, Гласфорс? – поинтересовался он.

   – В полдень приходили несколько человек от мистера Адамса, сэр, – как всегда неторопливо и обстоятельно начал дворецкий. – Мистер Адамс также порекомендовал садовника, и у меня сложилось впечатление, что он вполне нам подойдет. Он осмотрел сегодня весь сад, и я остался доволен тем, как внимательно он подходит к своей работе. Кажется, его ничуть не напугало, что здешний сад изрядно запущен. А двое мужчин из числа работников мистера Адамса смогли бы отстроить сарай. С вашего разрешения, сэр, мы можем их нанять. К тому же за совсем небольшую плату.

   Мистер Черрингтон задумчиво кивнул.

   – Что ж, я надеюсь, что могу положиться на ваш опыт и дальновидность. В наших интересах закончить строительство и ремонт как можно скорее. Комнаты для слуг уже готовы?

   – Да сэр, готовы, и женская прислуга сможет их занять по распоряжению миссис Уильямс. Сэр, экономка интересовалась, что делать с той комнатой в восточном крыле первого этажа.

   – Я разберусь с этим и дам знать о своем решении. Нужно выяснить, подлежит ли она ремонту.

   – С вашего позволения, сэр, я могу осмотреть ее и составить для вас небольшой отчет о ее состоянии.

   – Хорошо, Гласфорс, так и сделайте, – кивнул мистер Черрингтон, все еще задумчиво крутя в руках сигару. Та пустая комната не давали ему покоя: без нее дом все-таки казался несовершенным и незаконченным.

   Когда дворецкий удалился, хозяин опустился в глубокое мягкое кресло, предвкушая долгожданный отдых, и, наконец, закурил. Его жена полулежала, томно откинувшись на спинку дивана, а ее взгляд задумчиво бродил по гостиной, не задерживаясь ни на одном предмете.

   – Я слышал, слуги освободили чердак? – поинтересовался он, не глядя на жену. – Надеюсь, ты проследишь, чтобы все быстро расселились и у нас больше не было эксцессов с ужином, подобным вчерашнему.

   Кейтлин посмотрела на мужа и села прямее, словно о чем-то вспомнив.

   – Ах да, слуги... По правде говоря, я полностью полагаюсь в этом на миссис Уильямс, она занимается этим.

   Мистер Черрингтон удивленно приподнял бровь:

   – Дорогая, меня совершенно не волнует, кто этим занимается, я ожидаю, что в моем доме будет порядок и покой. Я слишком многого хочу?

   – О, разумеется, нет! Но миссис Уильямс так славно справляется, она просто чудо, а не экономка. Никто лучше нее не может управляться со слугами.

   – Да, я уже понял, что миссис Уильямс справляется прекрасно! – раздраженно отозвался муж. – А что с наймом дополнительной прислуги? Тебе хоть что-нибудь об этом известно?

   – Миссис Уильямс...

   – Я слишком часто слышу это имя! Разве она хозяйка в доме? Разве я женился на миссис Уильямс?

   – Прости, милый, если ты желаешь...

   – Я надеюсь, ты сама разберешься со своими женскими обязанностями, и мне не придется отвлекаться на эти пустяки, – твердо сказал он, давая понять, что эта тема закрыта.

   Не менее пяти минут, пока мистер Черрингтон наслаждался своей сигарой, миссис Черрингтон обдумывала, что ей следует сказать. В итоге она не нашла ничего лучшего, как вновь достать вязание, чтобы хоть чем-то занять руки. Маятник часов качался так неторопливо и размеренно, словно растягивал и без того медленно текущее время.

   – Как прошел ваш день? – вдруг спросил Бертрам, как ни в чем не бывало.

   Миссис Черрингтон вновь подняла на него глаза.

   – Вполне спокойно, – она сделала паузу. – Амелия приносила мне прочитать письмо, которое она написала Ричарду Харви.

   – Хм, хороший молодой человек, – задумчиво покачал головой мистер Черрингтон. – Из достойной семьи. Думаю, я приглашу его погостить к нам ненадолго – это укрепит их дружбу с Амелией, и быть может, в ближайшее время мы сможем объявить об их помолвке. Свадьба в следующем году была бы как нельзя более кстати. Сколько лет исполнится Амелии? Девятнадцать?

   – Восемнадцать, милый, но не слишком ли поспешным будет...

   – Прекрасный возраст, – отрезал он.

   – Конечно, как скажешь, – согласилась миссис Черрингтон и глубоко вздохнула. – Несомненно, для нашей дочери весьма полезен будет собственный дом и ведение своего хозяйства.

   – Если только она станет им заниматься, – язвительно заметил супруг.

   – Наша Амелия – такая деликатная девочка, я переживаю, сможет ли она...

   – Я уже говорил, как нам повезло с соседями? Мистер Адамс – хозяин местного пивоваренного завода. Он очень помог нам с людьми, прислал сегодня садовника и строителей, а его помощь при переезде была просто неоценима. Большой души человек, хотя и простоват. Что поделаешь, ведь он из деревенских nouveau riche, разбогател на пивоварении. В любом случае, нашим долгом будет отплатить ему любезностью за любезность и в знак признательности пригласить к нам на обед. Насколько я успел понять из наших коротких бесед, он имеет довольно большой вес в этой части графства, причем пользуется как уважением людей, имеющих влияние, так и простого народа. За последние несколько лет его состояние изрядно выросло, как говорят. Да, мы положительно должны пригласить их.

   Сложно было понять, действительно ли мистер Черрингтон жаждет дружбы с представителем верхушки местного общества, или же рассчитывает свои собственные схемы сотрудничества и уже предвкушает некую финансовую выгоду.

   – Это было бы чудесно, – снова согласилась жена. – Здесь, вдали от города, нам не помешает подходящее общество. Да и Амелии будет полезно немного развеяться.

   – Меня не интересует досуг Амелии, – отрезал мистер Черрингтон. – У нее и так не слишком много дел. На твоем месте я бы лучше подумал не о ее досуге, а о том, чтобы научить ее хоть чему-нибудь полезному. Я не хочу краснеть перед своим будущим зятем, что в жены ему досталась бесполезная и праздная девица.

   – Мы говорили с ней сегодня об этом, дорогой. Она будет работать над собой.

   – Обед в саду будет неплохим вариантом, – Бертрам вернулся к старой теме, всматриваясь в темное окно, за которым находился тот самый сад, однако сейчас в нем можно невозможно было разглядеть ничего, кроме тусклого отражения гостиной. – Надеюсь, у тебя найдутся силы подготовить все необходимое и составить меню. Или у твоей миссис Уильямс, ведь она смыслит в этом куда больше.

   – Но на улице прохладно!

   – Потеплеет, – коротко ответил он.

   – Ах, милый Бертрам, я подумала сегодня, не позвать ли нам доктора Бруннера! Меня настиг ужасающий приступ мигрени, и я полдня пролежала в кровати, совершенно не в силах подняться. Быть может, он снова пропишет мне те чудесные розовые пилюли?

   – Доктор? Одно из твоих излюбленных развлечений? – мистер Черрингтон сердито забарабанил костяшками пальцев по подлокотнику кресла, потом резко повернулся к жене. – Вот что, дорогая, меня не волнуют подробности твоих недомоганий, и не смей больше заговаривать о них, когда я говорю совершенно о другом! Ты могла бы уже запомнить, что я не люблю, когда меня перебивают. Забудь хотя бы на время о своих глупых капризах, и вместо этого подумай о том, как лучше принять гостей.

   Миссис Черрингтон часто заморгала, будто ей в глаз попала соринка.

   – Но я... – начала было Кейтлин, однако осадила себя и лишь тихо произнесла: – Прости, дорогой. Если тебе это досаждает, я не буду больше жаловаться.

   – Хм... – он наградил жену скептическим взглядом. – Я надеюсь, что так и будет. И что ты вспомнишь о своем долге хозяйки дома. А о докторе забудь, и чтобы я больше не слышал об этом. Не думаешь же ты, что я буду платить по нескольку гиней всякий раз, когда тебе придет в голову подобная прихоть? Неслыханно! Наверняка в округе найдется подходящий врач, к чьим услугам мы и прибегнем. Нужно будет спросить мистера Адамса. Вряд ли его семья вызывает лондонского врача!

   – Да, это чудесная идея. Я уверена, что Адамсы смогут оказать нам неоценимую помощь, – покорно согласилась Кейтлин.

   ***

   Она никак не могла выбросить из головы то, что услышала днем в кухне. В этом самом доме был пожар? Неужели та женщина из деревни и в самом деле говорила об их уютном доме? Об этом самом доме, где такие просторные комнаты, а из окон открывается столь чудесный вид? Он горел? И весь этот дым, из-за которого дети не могли заснуть, и что-то там ужасное с коровой... Гарь и едкий дым повсюду, подумать только! И кто-то недавно умер? Мысли роились в голове девушки, не желая складываться в единую картину.

   После ужина Амелия сразу же ушла из столовой, но никак не могла заставить себя подняться в комнату, которая теперь представлялась ей чужой. Подумать только, пожар! Что там говорила эта болтунья? Запах гари, пропитавший все вокруг – как это кошмарно! Ей не хотелось думать об этом, но в ее памяти снова и снова звучал голос деревенской сплетницы. Девушка задумчиво уставилась в темноту окна в холле, но оттуда на нее глянуло лишь собственное отражение. Нужно подумать о чем-нибудь другом. Ричард! Наверное, он скоро ответит на ее письмо. Обязательно ответит! Она вздохнула и повернулась к лестнице, чтобы подняться в свою спальню.

   На низком столике у стены что-то тускло блеснуло. Амелия сделала несколько шагов и нерешительно взяла в руки темно-красную книжечку с миниатюрным замочком: он-то и привлек ее внимание. Обложка была изготовлена из мягкого материала, похожего то ли на бархат, то ли на замшу. Она слегка потерлась от времени, но все-таки было ясно, что эта вещица принадлежала человеку благородному и обладающему недурным вкусом. А еще – что этой книжечке уже немало лет.

Глава 3

   "18 ноября.

   Пусть это будет первой записью в моем новом дневнике. Все тетради, которые я хранила с самого детства, отправились сегодня в огонь. Я смотрела, как их страницы горят одна за другой, а огонь плотоядно пожирает их, разгораясь и обдавая жаром мои руки и лицо. Вся моя глупая и бесцельная жизнь, все пустые мысли и ничего не значащие слова исчезали вместе с бумагой. Так оно и должно быть, и теперь нет пути назад, нет прежней меня, нет той наивной маленькой девочки, писавшей о своих мечтах и желаниях. Их теперь тоже нет, нет ничего! Внутри меня одна пустота, а снаружи – огромный бездушный дом, ставший мне чужим, мой муж, который холоден и безразличен ко мне, и нет ни одного человека, который смог бы меня понять. Я начинаю свои записи с самого начала, как и свою жизнь – быть может, мне удастся воскресить ее из праха? Я сама не верю в это, но я пока еще не готова сдаться!

   Сейчас я одинока и опустошена. Мне никогда уже не стать такой, какой я была раньше, да и нет смысла – я выросла и изменилась. Быть может, этот дневник поможет мне понять, кем я стала. Никто и никогда не сможет прочесть его и узнать, что происходит со мной, что я чувствую после всего произошедшего. Но раз мне не с кем поговорить, раз теперь я совершенно одна, то пусть эта тетрадь станет моей доверенной подругой, перед которой я наконец-то смогу открыться. Я так хочу надеяться, что в моей душе еще остался хотя бы один маленький неомертвевший кусочек, который я смогу пробудить. Лишь бы не разбередить рану полностью – тогда она уже никогда не сможет зажить!