Текст книги "Одичавший волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

– Давай, горячая штучка. – Син свесился через люк вниз головой, вырвал волосы из моей руки и снова скрылся в нем.

– Отдай, – прорычал я, вскакивая на ноги и хватаясь за край люка, когда его хихиканье донеслось до меня.

С убийственной яростью, бурлящей во мне, я подтянулся, и Кейн закрыл люк, когда я оказался внутри.

Син был уже на полпути к лестнице, ведущей в шахту ко Двору Ордена, и я помчался за ним, быстро настигая его и шлепая по его лодыжкам, пока он продолжал смеяться. Когда он надел на голову шапочку для душа, я потерял дар речи, ярость заполнила меня до краев.

– Ты, ублюдок! – крикнул я, когда он добрался до верха шахты и скрылся в подвале.

Я добрался туда через минуту и с рычанием забрался в узкое пространство.

Я пополз за ним так быстро, как только мог, ухватил его за лодыжку и дернул назад. Я толкнул его под себя и сорвал волосы с его головы, а затем ударил его кулаком в лицо.

Он рассмеялся сквозь боль, а я нахмурился, глядя на этот кусок дерьма.

– Не трогай мои волосы, – предупредил я.

Он протянул руку и провел пальцами по волосам, прилипшим к шапочке для душа, напевая «до-далу-далу».

Моя рука сомкнулась вокруг его горла.

– Ты, ебаный…

– Убирайтесь с дороги, мне нужно открыть следующий люк, – рявкнул Кейн позади нас, а затем толкнул меня рукой в спину, когда я не сразу сдвинулся с места.

Я оказался придавленным к Сину, когда Кейн переполз через нас, прежде чем он перебрался на другую сторону и открыл следующий люк, я в благодарность за это врезал ему локтем в брюхо.

Лунный свет хлынул внутрь, и Роза с Итаном завыли в тот же миг. Внезапно я снова оказался раздавлен, мое лицо уткнулось в грудь Сина, пока два Волка боролись за выход к луне, лаяли, как щенки, когда пробирались мимо нас, и срывали с себя одежду, добравшись до люка. Они исчезли снаружи с воплями, которые быстро перешли в глубокий вой полностью сдвинувшегося Оборотня.

– Гребаные животные, – пробормотал Кейн как угрюмый засранец, а я перелез через Сина, который все еще смеялся, и последовал за Кейном из люка во Двор Ордена.

Мы вышли из-за валуна, скрывавшего потайной вход, и я с облегчением оглядел деревья и проникающий сквозь них лунный свет. Это была лишь иллюзия настоящей природы, созданная с помощью магии, но она была достаточно близка к реальности, чтобы можно было хоть немного отвлечься от бесконечного однообразия тюрьмы. Здесь же, благодаря чарам, свобода казалась еще ближе. Это заставило меня вспомнить, зачем мы это делаем. Почему мои волосы – это жертва, которую мне придется принести, чтобы выбраться отсюда. Чтобы вытащить отсюда Розу.

И все же я засунул гриву в карман, еще не готовый с ней расстаться, когда из меня вырвалось низкое, печальное рычание.

Выйдя на улицу, Син похлопал меня по плечу, широко улыбаясь.

– Ах, какая прекрасная ночь для оргии. – Затем он с диким хохотом скрылся за деревьями, а я остался злобно смотреть им вслед и обнаружил, что рядом со мной кто-то еще занимается тем же самым.

Я взглянул на Кейна и уже открыл рот, чтобы предупредить его о том, что если он нас обманет, я разорву его чертову грудную клетку на части, и если он даже подумает причинить вред Розе, как вдруг он резко рванул вперед и столкнулся со мной.

Я с грохотом упал на землю и поднял кулак, чтобы ударить его, уверенный, что он собирается меня убить. Его клыки вонзились мне в шею, и я выругался, ударяя сильнее, брыкаясь, борясь и царапаясь, но он держал меня в своей хватке. Мне пиздец.

– Роз…! – прорычал я, но рука Кейна накрыла мой рот, чтобы заткнуть меня, пока он питался, пил, стонал и наслаждался моей сраной смертью.

Его вес был словно твердая сила, с которой я не мог бороться, и он использовал силу своего Ордена Вампиров, чтобы удержать меня на месте, в то время как его яд блокировал мою способность к сдвигу.

Он продолжал брать и брать, и я ждал, что он вырвет мне всю глотку, пока я боролся, чтобы подняться, но затем он убрал свои клыки и издал вздох удовлетворения.

– Проклятье, ты на вкус как ебаный луг, Шестьдесят Девять. – Он вскочил на ноги и со скоростью своего Ордена умчался за деревья, удивив тем, что оставил меня в живых.

Значит, теперь мы просто позволим этому засранцу-вампиру-охраннику бегать в одиночку, да?

Не то чтобы мы могли что-то сделать с его выпущенным Орденом, но все же. Я ни капли не доверял этому засранцу. Я не понимал, как Роза могла испытывать к нему какие-то чувства. Он ненавидел нас и никогда не проявлял к Розе порядочности, насколько я мог судить.

Он питался ею, потому что это его устраивало, и каждая любезность, которую он ей оказывал, была лишь для того, чтобы обеспечить себе еще одну кормежку. Я ничего не имел против Вампиров, но этот казался воплощением паразита. Он смотрел на Розу так, будто хотел обладать ею. Как будто она была его гребаным Источником или что-то в этом роде. Но охранники не могли претендовать на кого-либо в этой тюрьме, так что если он хотел регулярно получать питание, то должен был сделать своим Источником одного из своих друзей за пределами этого места. Хотя, судя по его характеру, заводить друзей, вероятно, было не самой сильной его стороной. Тем не менее… у него был шанс убить меня, но он им не воспользовался. Но это, скорее всего, было связано с тем, что подумала бы Роза, если бы он пошел на это, а не с тем, что ему на самом деле было на меня наплевать.

Я вздохнул, снова переключившись на свои волосы. И с духом, упавшим ниже некуда, я направился вглубь деревьев, радуясь хотя бы тому, что темнота здесь скрывает мою испорченную гриву.

***

Я сидел на берегу большого пруда, где обычно тусовались перевертыши Лосей и Медведей, и бросал камни в воду. Камыши колыхались под волшебным ветерком, который время от времени проносился через купол, и я погрузился в мрачное настроение, глядя на шапочку для душа в своей руке с прикрепленной к ней моей изуродованной гривой.

Я пытался надеть ее, но, честно говоря, от этого мне становилось только хуже. Особенно когда я увидел свое отражение в воде. Единственной надеждой было выбраться из этого места и сделать себе зелье для восстановления волос. Но даже тогда… настоящая Львиная грива должна была расти годами, за ней нужно было ухаживать и ежедневно питать. Отращенные с помощью бутылки волосы не будут иметь такого блеска, как моя старая грива, потому что они не будут пропитаны любовью и заботой матери на протяжении всей жизни. И, возможно, именно это было самым тяжелым во всем этом – осознание того, что я потерял частичку себя, которую мне подарила моя семья. На мой четвертый день рождения мама Сафира подарила мне мою первую расческу, а мамы Мари и Латиша – подарочную корзину, полную средств для волос. Мой отец чуть не прослезился от гордости, когда подарил мне баночку печально известной сыворотки для волос «Night», рецепт которой перешел к нему от моей прабабушки Клодри. Он сказал, что эта сыворотка пропитана силой всех Найтов, которые были до меня. И мои волосы тоже обладали этой силой. Теперь они были мертвы. Отрезаны и оторваны от последней оставшейся связи с моей семьей.

Я больше не чувствовал себя Найтом. Отец не признавал моего существования, матери рыдали при одном упоминании обо мне, так что я с тем же успехом мог быть призраком, умершим в тот момент, когда я вошел в двери Даркмора, а мой брат был бы единственным, кто захотел бы посетить мою могилу.

Я вздохнул и бросил шапочку с волосами в пруд, надеясь на эффектный всплеск, прежде чем она утонет, но нет. Она просто осталась на месте, вращаясь ленивыми кругами, как мертвая медуза.

– Рори? – донесся до меня голос Розы, но я не обернулся, желая побыть в одиночестве. – Эй, эм… ты в порядке?

Я ничего не ответил, и она появилась рядом со мной, опустившись на плоский камень, на котором я сидел. Она заметила мои волосы в воде и у нее вырвался смешок. Я повернул голову, из моего горла вырвалось рычание, но тут я понял, что она охренительно голая, и мой пульс заколотился.

Ее колени были прижаты к груди, но восхитительный изгиб позвоночника и блеск ее оливковой плоти были словно песней Сирены для меня и моего члена. Но я не собирался отвлекаться от своего настроения, не после того, что случилось с моей драгоценной гривой.

– Если ты пришла сюда, чтобы посмеяться надо мной, то уходи, – потребовал я, быстро набирая обороты. Найты славились своей невозмутимостью, но когда они выходили из себя, то могли соперничать с яростью урагана. А я сейчас находился на опасной территории.

Улыбка Розы сменилась сердитым хмурым взглядом.

– Не будь таким. Я знаю, что ты расстроен, но все отрастет, Роари. Как только мы выйдем отсюда, я куплю тебе зелье для роста волос, и тогда…

– Это не то же самое. – Я вскочил на ноги. – Ты не понимаешь.

Она тоже встала, следуя за мной, пока я шел по краю пруда, удаляясь от нее и решительно игнорируя ее обнаженное тело. Однако мой член не так легко было отвлечь, так как он твердел для нее, пульсируя от потребности, которую он так долго хотел удовлетворить.

Она поймала мою руку и вернула меня к себе, и я сжал челюсти, глядя ей в лицо: она была больше похожа на невинного щенка, которого я когда-то знал, чем на свирепого воина, которым она выросла.

– Ты и без нее выглядишь сексуально, – сказала она, и я оскалился, окончательно выйдя из себя.

– Спасибо, что сообщила мне, что моя грива тебя так отталкивает, – рявкнул я.

Ее губы приоткрылись, и свирепость наполнила ее большие карие глаза, и след простыл того юного щенка. И я был рад этому, потому что больше не хотел видеть в ней ребенка, а хотел видеть ее женщиной, которая знает, чего хочет, и чье тело достаточно взрослое, чтобы жаждать моего, даже если это все еще неправильно. Блядь, Данте убьет меня.

– Я этого не говорила! Я просто пытаюсь поднять тебе настроение, – сказала она в отчаянии.

– Ну и не надо трудиться, – огрызнулся я. – Я устал от твоих попыток сделать что-то лучше, когда дело касается меня.

– Что это, блядь, значит? – потребовала она, складывая руки и глядя на меня глазами, в которых плескалось адское пламя.

– Ты знаешь, что это значит, – прорычал я, подойдя ближе и наклонившись так, что оказался с ней нос к носу. – Ты пришла сюда ради меня. Ты пытаешься исправить то, что случилось десять лет назад, потому что чувствуешь себя виноватой. Но я не твоя ноша, Роза. Я никогда ей не был. В тот день я сделал свой выбор, и он привел меня сюда. Ты тут ни при чем.

Из ее горла вырвался рык.

– Это имеет ко мне самое непосредственное отношение, – прошипела она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы приблизить свое лицо к моему. – Ты вернулся за мной. Если бы ты просто оставил меня тогда…

– Я никогда не брошу тебя! – воскликнул я. – И это на моей совести. Не на твоей. Ты испортила всю свою жизнь, приехав сюда, и что теперь? Ты действительно думаешь, что мы отсюда выберемся, а? Неужели ты настолько слепа? Оглянись, Розали, – окликнул я ее, ругая, как щенка, потому что мне нужно было перестать смотреть на нее так, будто она моя. Мне нужно было перестать притворяться, что моя любовь к ней что-то меняет в реальности наших обстоятельств. Она была не для меня. Она была связана узами с другим фейри, и с тех пор, как я признался ей в любви, она ни словом не обмолвилась об этом. Конечно, мы находились в охренительно затруднительном положении, и у нас было не так много возможностей поговорить о наших чувствах, но у нее было время, чтобы трахаться с Итаном и Сином, не так ли? Так что я был уверен, что у меня есть ответ на вопрос, чего она на самом деле хочет.

Роза смотрела пристально, не глядя никуда, кроме как прямо на меня, и Альфа в ней взревела, чтобы бросить вызов Альфе во мне.

– Я точно знаю, где мы находимся, и мы гораздо ближе к побегу, чем были до моего прихода, Роари.

– Ты бредишь, – огрызнулся я. – Я пытаюсь смириться с этим, я делаю все, что ты просишь. Но я начинаю понимать, что отсюда действительно не выбраться. В тюрьме полно заключенных, которые охотятся за нами, а снаружи полно охранников, которые ждут, чтобы нас задержать. И ты думаешь, они просто соберут нас в кучу и посадят обратно в клетки? – Я схватился за обе стороны ее лица и крепко сжал, не отрывая взгляда от ее лица, страх сковывал мое нутро при мысли о том, что может с ней случиться. – Они могут казнить нас за это. Против нас будут выдвинуты новые обвинения, они изучат записи с камер видеонаблюдения и, если сочтут кого-то из нас слишком большой угрозой, избавятся от нас тихо и эффективно, пока будут снова блокировать свою тюрьму. А может, они просто убьют нас на месте, как только придут сюда, ведь кто будет спорить? В крайнем случае мы окажемся в яме на месяцы, а то и годы. В этом месте мы стоим меньше, чем крысы. Не будет никаких разбирательств, пока мы не умрем, и тогда они просто скажут, что мы погибли во время беспорядков.

– Этого не случится, потому что мы выберемся, – сказала она, упрямо выпятив губы, так как не желала принимать другую реальность.

– Я не увижу твою смерть, Розали Оскура, – сказал я с рычанием, мой взгляд упал на ее рот, и я не смог удержаться от желания провести большим пальцем по ее нижней губе, заставив ее втянуть небольшой глоток воздуха.

– И что, ты хочешь сказать, что тебе надоело бороться за это? Что ты не будешь пытаться выкарабкаться? – в ужасе спросила она. – Потому что я проделала весь этот путь не для того, чтобы бросить тебя, и если понадобится, я вытащу тебя за хвост.

Я отпустил ее, покачав головой и отступив назад, так как мое сердце гулко билось в груди.

– Я говорю, что тебе не следовало приходить. Я говорю, что ты должна была позволить мне сгнить здесь, потому что эта участь намного, блять, хуже, чем быть заключенным. Единственное, что помогало мне оставаться в здравом уме, – это осознание того, что ты где-то там, на свободе, живешь своей жизнью. А теперь ты застряла здесь, под землей, вместе со мной, и это пытка! Почему ты не могла просто остаться дома, как послушный щенок? Почему ты не могла хоть раз побыть хорошей девочкой? Почему ты должна быть такой охренительно упрямой?

– Потому что я люблю тебя, Роари Найт, – прорычала она, и эти слова пронеслись сквозь меня потоком обжигающего, манящего жара. – Когда-то давно я дала себе обещание, что однажды вытащу тебя отсюда. И я не собираюсь подводить себя в этом, потому что именно это делает меня Альфой Оскура. Если я не могу положиться на свои силы, то не могу положиться и на свою стаю, поэтому, если я говорю, что сделаю что-то, каждый Волк под моей властью будет знать, что я не лгу. Так что, когда я говорю, что вытащу тебя отсюда, Роари, тебе лучше, блядь, поверить в это.

Между нами воцарилась тишина, воздух был настолько напряженным, что казалось, будто на мои плечи давит вес звезд. Я смотрел на это прекрасное, сильное создание, стоящее передо мной, и понимал, что эта ее одержимость идеей спасти меня сдерживала ее всю жизнь. Я пытался избавить ее от чувства вины, не позволяя навещать себя, отгородившись от нее настолько, насколько это было возможно, чтобы она могла жить дальше, но вместо этого я еще крепче привязал ее к себе. И она должна была отпустить меня.

– Слушай, я знаю, что был твоей детской влюбленностью, – сказал я, и она вздрогнула от этих слов, ее щеки порозовели так, как это мог сделать только я. Это вызвало новый прилив крови к моему члену, когда я увидел, как она так взволнована из-за меня, напомнив мне о Льве, которым я когда-то был, о короле, который мог заполучить любую женщину, которую только хотел, и который заставлял девушек краснеть.

Но она видела меня сквозь призму прошлого, а не таким, каким я был здесь, перед ней.

– Ты не можешь отказаться от меня, потому что последние десять лет ты чувствовала себя виноватой, считая, что это ты привела меня сюда. Но десять лет – это охренительно долгий срок, и тот мой образ, в который ты когда-то была влюблена, уже давно остался в прошлом. Может, я и обладаю какой-то властью в этой тюрьме, но если мы действительно выберемся отсюда, я буду никем, щеночек.

– Не называй меня так, – огрызнулась она. – Я не щенок. – Она толкнула меня в грудь, и я зарычал, мои львиные инстинкты затрепетали, когда я поймал ее запястья в тиски.

– Ты – щеночек, – прорычал я. – Ты – та девушка, которая пялилась на меня на каждом мероприятии Оскура, на котором я был. Это ты надела красивое платье на двадцатый день рождения Данте, чтобы привлечь мое внимание.

– Это было не для тебя, – прошипела она, и ложь стала очевидной, когда ее щеки покраснели еще больше.

– Думаешь, я не видел всего этого? – Я холодно насмехался, желая дразнить, ранить и заставить ее понять, почему я ей не подхожу. – Я видел, как маленькая дикая кузина Данте жаждала дикости, которую видела во мне, но я полагал, что ты перерастешь это.

– Ты сказал, что любишь меня, – выплюнула она. – Ты признался в этом.

– Я знаю, – сказал я, крепче сжимая ее запястья, когда она попыталась освободить их, но я держал ее в своей ловушке, и мой голод по ней рос. В этот момент я был двумя мужчинами. Тем, кто жаждал ее каждым атомом своего тела, и тем, кто должен был уйти, пока я не погряз в ней так глубоко, что уже никогда не выберусь. И, честно говоря, я понятия не имел, кто из них победит. – Но моя любовь не чиста, Роза. Это не цветы и плюшевые мишки, она испорчена, порочна и хочет сожрать тебя заживо.

– Я справлюсь с этим, – прорычала она. – Ты все еще считаешь меня слабее, но я могу справиться с тобой в любой игре, Роари.

– Это не та игра, в которую ты хочешь играть, – предупредил я. – Я не тот мужчина, в которого ты влюбилась, я монстр, в которого он превратился. Я не умею играть с добычей, а ты – лучшая охота в моей жизни. Если я вцеплюсь в тебя когтями, то не отпущу и оставлю свой след, чтобы все видели.

– Докажи это, – приказала она, наклоняясь ко мне, а не пытаясь убежать, как следовало бы. – Осмелься.

Наша старая игра в одно мгновение превратилась в нечто гораздо более серьезное. Она просила луну, и на этот раз у меня был настоящий соблазн сорвать ее с неба. Потому что Розали Оскура была моим самым темным, самым запретным желанием. И я бы солгал, если бы сказал, что не думал о том, что сделаю с ней, если когда-нибудь позволю себе поддаться плотскому аппетиту, который я испытывал к ней.

– Или ты сдаешься? – поддразнила она, жестокая улыбка заиграла на ее полных губах.

Она вырвала свои руки из моего захвата, и я сдержал себя, мой член стал твердым как железо, когда она изогнула бровь и отступила на шаг. Мои кулаки сжались, а в горле заклокотало опасное рычание, когда она отступила еще на шаг и пожала плечами. Я перевел взгляд на ее тело, и у меня перехватило дыхание, когда я увидел ее упругие сиськи, тонкую талию и округлые бедра. Ее ноги сжались вместе, когда мой взгляд скользнул к ее киске, и я понял, что мне пиздец, я облизнул свои губы, когда представил, каково это – раздвинуть эти загорелые бедра и попробовать ее на вкус.

– Для такой большой и страшной зверюги ты довольно ручной, Роари, – легкомысленно сказала она, а затем повернулась ко мне спиной, оскорбив меня одним лишь движением и заставив мою решимость рассыпаться в прах. фейри во мне зарычал вместе с моим Львом, и все барьеры, которые удерживали меня от нее, разом рухнули.

Она зашагала прочь от меня в сторону деревьев, а я бросился за ней, обхватив ее за горло и прижав к груди.

– Это то, чего ты хочешь? – прорычал я ей на ухо.

Она извивалась в моей хватке, и я прижал ее к себе еще крепче, скользнув свободной рукой ниже и проведя пальцами по татуировке на ее боку, где были спрятаны шрамы.

– Каждый из этих шрамов пробуждает во мне кровожадного зверя, которого никогда не кормили. Они заставляют меня желать найти любого, кто причинил тебе боль, и убить их за тебя с такой охренительной жестокостью, что ни один суд присяжных на земле не помиловал бы меня за мои преступления. Так что, возможно, я всегда был обреченным человеком, когда дело касалось тебя, Роза. Так или иначе, я бы оказался за решеткой, просто это было бы за убийство, а не за крупную кражу.

– Ты действительно думаешь, что убил бы за меня, Рори? – спросила она с придыханием, и я скользнул рукой по ее груди, нащупав твердый и острый сосок.

Ее кожа была такой мягкой на фоне моих грубых пальцев, и когда я провел большим пальцем по ее чувствительной плоти, она со вздохом выгнулась назад. Это тело жаждало меня с тех пор, как она была достаточно взрослой, чтобы понять, что хочет меня. Сколько раз она заставляла себя кончать, думая обо мне? И как близка она была к тому, чтобы представить себе истинное животное, которым я становился для нее?

– Я готов убить за это горло… – Я вгрызся в плоть ее шеи. – И этот рот… – Я прикусил ее нижнюю губу, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, и снова погладил ее сосок, чтобы заставить ее задыхаться. – И эту плоть. – Я оторвал руку от ее груди, провел ею по центру и запустил пальцы между ее бедер, влажный, нуждающийся жар ее киски смочил мою руку. – Я бы убил целую армию за это. – Я зажал ее ухо между зубами, она издала низкий стон и ее задница снова прижалась к моему твердому члену. – Но за твою душу я готов убить больше всего. Я бы уничтожил весь мир, лишь бы твоя душа осталась незапятнанной. За это я готов умереть и от собственной руки.

– Я не хочу, чтобы ты умер за меня, Роари, я хочу, чтобы ты трахнул меня, – задыхалась она, в ее тоне слышалось веселье, но я превратил ее смех в стон, когда ввел два пальца в ее тугую киску. Я медленно вращал их, наслаждаясь ощущениями ее тела, пока моя ладонь становилась все более скользкой от того, как сильно она этого хотела. Она двигала бедрами, пытаясь взять от меня больше, и я давал ей это, качая рукой, проталкивая в нее еще один палец, отчего она становилась еще горячее и мокрее.

Ее голова откинулась назад, и она оперлась своим весом на меня, позволяя мне взять все в свои руки, пока я одной рукой терзал ее сосок, а другой вводил и выводил из нее пальцы в медленно нарастающем темпе. Когда ее киска начала напрягаться, а стоны достигли крещендо, я выдернул руку из клетки ее бедер и надавил на ее позвоночник, заставляя ее выгнуться передо мной.

– Ни за что, – тут же прорычала она, рывком поднялась на ноги и, скривив губы, попятилась от меня.

Я устремился за ней, ощущая в воздухе гул какой-то глубокой и требовательной энергии, превращающей меня в зверя. Я чувствовал себя так, словно превратился в Льва, только тело мое все еще оставалось фейри, а звериные инстинкты брали верх над плотью. Мне нужно было, чтобы она лежала подо мной, придавленная моим весом и подчинялась каждому моему требованию. Если я не получу этого от нее, то умру. И если она захочет бросить вызов, я с радостью приму его.

– Я буду сверху, – настаивала она.

– Черта с два, – прорычал я, бросаясь вперед и хватая ее за бедра.

Я швырнул ее на землю, и она дернулась, пытаясь подняться, когда я навалился на нее. Она впилась зубами в мою руку, когда я поймал ее бедра, раздвигая их для себя, а затем она вздернула голову и с диким смехом ударила лбом о мой лоб. Я отпрянул назад с проклятием, когда она перевернулась на колени и выползла из-под меня. Но прежде чем она успела вскочить, я бросился на нее, придавив к земле и уперев твердую длину своей эрекции в ее задницу, шлепая по ее бедрам, когда я просунул колени между ее ног.

– Я не в настроении, чтобы меня подчиняли, Роари, – прорычала она, но я услышал игривость в ее голосе, когда она с дикой ухмылкой обернулась ко мне через плечо.

Пока я тупо смотрел на это выражение ее лица, она откинула руку назад, зацепив ее за мою шею, и бросила свой вес в сторону, так что мы перекатились. Я упал спиной на землю, а она перекатилась на меня, схватила мои руки и прижала их к траве рядом с моей головой.

Я рассмеялся над ее попыткой подчинить меня, одним яростным рывком освободив руки от ее хватки, но тут она вскинула руки, и лианы сомкнулись вокруг моих запястий, вздернув их над головой. Она крутила бедрами, накрывая мой член своей влажной киской и оставляя мокрый след на комбинезоне. Я на секунду забыл о борьбе, наблюдая за этим совершенным зрелищем, наклонился, чтобы взять в рот один из ее сосков и заставить ее выдохнуть:

– Да.

Но эта война еще не была выиграна. Я позволил ей наслаждаться тем, как она теребит свой клитор о мой член, пока ее дыхание не стало тяжелее, и она не потянулась вниз, чтобы попытаться освободить меня от комбинезона. Но в тот момент, когда она отвлеклась, я вырвал свои руки из ее лиан, уцепился за их обрывки и схватил ее за запястья. Я завел их ей за спину, связав руки вместе, лишив ее магии, прежде чем она успела подумать о том, чтобы остановить меня.

– Stronzo, – выплюнула она, и я ухмыльнулся, взяв в руки ее волосы и откинув ее голову назад, чтобы обнажить горло.

– Похоже, я поймал себе маленького саба¹⁸, – дразнил я, покусывая ее шею, чтобы показать ей, что я зверь, который может разорвать ее, тот, кто полностью владеет ею сейчас.

Она дернула руками, отчего ее груди сжались вместе, и я сжал одну из них в своей большой ладони, наблюдая, как она пытается высвободиться.

– Я не саб, – прорычала она.

– Думаю, тебе нравится быть в моей власти, – сказал я с львиной ухмылкой, и она прокляла меня на фаэтальском, но в ее глазах блестели нечестивые мысли.

– И что же ты собираешься делать теперь, когда я в твоей власти, Рори? – насмешливо спросила она. – Я не уверена, что ты достаточно фейри, чтобы справиться со мной, раз уж я попала в твою ловушку.

Я зарычал на эти слова, оттолкнул ее от себя, встал и перекинул ее через плечо. Она удивленно пискнула, когда я отшлепал ее по заднице и понес к ближайшему дереву, поставив на ноги и прижав к нему лицом.

Я прижал ладонь к ее позвоночнику и развел ее ноги в стороны, расстегивая комбинезон и освобождая свой пульсирующий член. Я просунул его между ее бедер, ощущая ее влажный жар и дразня ее, пока обводил им ее вход.

– Роари, – простонала она, что прозвучало почти как мольба.

По моему позвоночнику пробежала дрожь, и я хрустнул шеей, когда Лев во мне взмолился о большем. Больше ее подо мной, больше того, чтобы она покорилась и стала моей. Моей Львицей. Она должна была склониться передо мной, и это было уже не просто желание, а гребаная потребность. Жгучий, неистовый инстинкт. Я чувствовал, как мощь какой-то высшей силы вцепилась в мою душу, побуждая меня к действию и умоляя взять ее таким образом. Так, как моему Ордену нужно было заявлять права на свою пару.

Я вогнал в нее свой член одним неумолимым толчком, заставившим ее вскрикнуть, и впился пальцами в ее бедра, когда из меня вырвался глубокий стон. Я так долго хотел ее, и, блядь, она меня не разочаровала. Ее киска была такой горячей и тугой, обхватывая мою толстую длину, словно она была создана для меня и только для меня.

– Я заявляю на тебя права, Розали Оскура, – прорычал я ей на ухо, позволяя ей привыкнуть к каждому сантиметру моего тела внутри нее. – Ты моя, и плевать, что думает по этому поводу весь мир. Я больше не буду сдерживаться.

– Ну, давай уже, – рыкнула она, и я рассмеялся, начав трахать ее безжалостно, удерживая ее именно там, где хотел, пока я брал и брал из ее тела, а она снова насаживалась на меня своей задницей, встречая каждый мой яростный толчок.

По звукам, которые она издавала, было понятно, что она любит грубость, что делало ее еще более идеальной для меня. Я шлепнул ее достаточно сильно, чтобы оставить следы, и она задыхалась, словно хотела большего. Ее киска сжала мой член, и вдруг я почувствовал, что она собирается кончить, ее тело забилось в конвульсиях, а с губ сорвался вой, который задел мое самолюбие и заставил меня напрячься еще сильнее. Но когда ее тело приблизилось к тому, чтобы кончить на меня, я вышел из нее и толкнул ее вниз.

Ее щека ударилась о землю, когда она приземлилась на колени, ее попка приподнялась, а розовая киска ждала, когда я снова возьмусь за нее. Она с трудом поднялась, а я опустился на колени позади нее и провел ладонью по покрасневшему отпечатку руки на ее попке, наблюдая за тем, как она борется со своими путами. Но они были слишком тугими, поэтому она была моей до тех пор, пока я хотел ее.

Я провел кулаком вверх и вниз по члену, наслаждаясь тем, как она лежит на земле для меня, а влага из ее киски заставляет мою руку плавно скользить по всей моей длине.

– Такая ручная девочка, – поддразнил я, и она зарычала.

– Я не ручная, я дикая, – зашипела она, ее мышцы напряглись, когда она попыталась разорвать путы.

– Я приручу тебя, Роза, – мрачно сказал я, скользнув пальцами между ее бедер, покрывая их ее возбуждением, а затем нащупал ее клитор и погладил его большим пальцем.

– Ах, блядь, – задыхалась она.

Мои инстинкты снова разгорелись, и мне нужно было больше ее покорности, нужно было, чтобы она прижалась ко мне, пока я трахал ее как зверь и находил свое освобождение глубоко внутри нее. Она была моей, и я собирался наслаждаться каждой секундой, пока она будет такой.

Я убрал руку от ее жаждущего клитора и опустил голову, чтобы попробовать ее на вкус, проводя подушечкой языка по центру. Она ахнула, ее бедра закачались, пытаясь направить меня туда, куда ей хотелось, но я не спешил, наслаждаясь ее сладким вкусом и погружая язык в ее пульсирующую киску. Я снова поднял пальцы, чтобы поиграть с ее клитором, и она простонала мое имя в землю, когда внутри нее поднялся очередной оргазм.

Как раз, когда она была на грани экстаза, я отстранился и вогнал в нее свой член, заставив ее выкрикнуть мое имя, когда она кончила на него, а я держал ее неподвижно, вбиваясь в нее, стремясь к своему собственному счастливому концу, когда ее тело стало полностью моим. Мои яйца напряглись прямо перед тем, как я кончил, отдавая ей каждую каплю спермы, когда я откинул голову назад и зарычал о своей победе над ней, удовольствие разрывало меня по центру и заставляло мою голову кружиться от того, как много крови прилило к моему члену.

Мой мир оставался зыбким, когда я снова посмотрел на нее и увидел, что ее тело светится лунным светом. Я вышел из нее, развязал оковы на ее руках и перевернул ее на спину, когда ее спина выгнулась дугой и она потянулась ко мне, а вокруг нее, казалось, засиял ореол света.

– Что происходит? – спросил я, тяжело дыша.

– Роари, – задыхалась она, и я навалился на нее, мой рот столкнулся с ее ртом, а ее ноги обвились вокруг меня.

Ее магия, казалось, вливалась в меня, но это не было похоже ни на одну магию, которую я когда-либо ощущал. Я целовал ее крепче, желая получить еще больше, пока она обхватывала меня, а мои пальцы путались в ее волосах.