Текст книги "Одичавший волк (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Этот вопрос я задавал себе множество раз за годы работы здесь. Единственное, что отличало меня от большинства заключенных в этом месте, – это форма, которую я носил, и то, что я никогда не попадался. Если бы меня посадили в тюрьму и представилась бы возможность, стал бы я бороться за то, чтобы выбраться из Даркмора? Возможно. Но дело было не в том, что я был настолько благороден, чтобы попытаться остановить этих кретинов, пытавшихся сбежать, а в том, что меня использовала единственная девушка, которую я когда-либо по-настоящему…
Я похоронил эту мысль, пока она не зашла слишком далеко. Если посмотреть на это логически, то я был гребаным дураком, раз повелся на ее ложь. Она использовала свои слова и свое тело против меня. Она была медовой ловушкой, а я – животным, которое слишком долго оставалось без еды. Разумеется, я попробовал. Разумеется, я вернулся за добавкой. Просто я был так увлечен тем, как хорошо мне было утолять голод, что не почувствовал яда, подмешанного в мед.
Дверь открылась, и Розали шагнула в комнату, казалось, высасывая из нее весь воздух. Если я и жаждал Льва, то это было ничто по сравнению с тем, как сильно я хотел вонзить клыки в шею этой девушки. Ее кровь взывала ко мне, словно была создана для меня. Но если бы я снова стал питаться ею, то не для того, чтобы выкачать ее магию, а чтобы забрать все, удовлетворить свою жажду мести и получить ее слабую и умоляющую в своих объятиях. Я хотел, чтобы она чувствовала себя такой же маленькой и такой же одноразовой, каким она сделала меня. Но стоило мне представить, как я сверну ее стройную шейку, как проклятие полыхнуло в моих венах, словно жидкий огонь, и меня охватило чувство крайнего сожаления из-за того, что я даже представил себе это.
Я стиснул зубы от боли, но вынужден был зажмурить глаза, борясь с неистовой агонией проклятия, которое все глубже и глубже проникало в мое тело.
Я покойник.
Она сделала это. Она использовала меня, и теперь моя жизнь на таймере, отсчитывающем время до последних ударов сердца. Жаль, что я никогда не жил по-настоящему. Я провел годы в этом месте, как будто был заключенным, а не свободным человеком.
В глубине души я знал, почему редко покидал эту тюрьму. Я наказывал себя за свои неудачи, за друга, которого подвел в молодости. Я не заслуживал того, чтобы исполнить все его мечты о путешествии по королевству, потому что мое сердце было черным, и я не жаждал чистоты в мире, как он. Я жаждал темного, развратного, неправильного.
Может быть, я был мальчиком, который заслужил свою судьбу, и я искал покаяния в этих мрачных стенах, подпитывая своего внутреннего монстра на незаконных охотах, которые я посещал в свободное время. Я видел в себе то, чем меня хотел сделать Бенджамин Акрукс. Я согласился на эту работу отчасти потому, что хотел стать одним из тех, кто будет следить за тем, чтобы фейри, подобные ему, страдали от рук правосудия, чтобы доказать, что я не так уж плох. Но теперь посмотрите, к чему я в итоге пришел? Связанный и во власти тех самых животных, которых я пытался сдерживать.
– Я хочу поговорить с ним наедине, Роари, – сказала она, и Шестьдесят Девятый кивнул, проведя пальцами по ее руке, прежде чем выйти из комнаты. Син просунул голову внутрь, но Лев оттолкнул его и захлопнул дверь, оставив нас вдвоем. – Так ты собираешься говорить?
– Ты не выполнила единственную просьбу, которую я от тебя требовал, – пренебрежительно сказал я.
– Я пыталась, – прорычала она. – Нам пришлось убегать от Лунных и прятаться, пока…
– Ты кончала на два мужских члена? Да, я был свидетелем этого, дорогая. Ты заперла меня здесь перед всеми этими камерами видеонаблюдения, помнишь? – сухо сказал я, узел ревности в моей груди не ослабевал ни на йоту.
Ее щеки слегка порозовели, когда она взглянула на мониторы, и с ее губ сорвалось фаэталийское ругательство.
– Нам нужно было убить немного времени. – Она пожала плечами, быстро приходя в себя, и снова посмотрела на меня. – А тебе какое дело, Мейсон? Тебе не обязательно было смотреть. Ты мог бы посмотреть куда-нибудь еще.
– Я не смотрел, – пробормотал я, но был уверен, что мы оба знаем, что это неправда.
– Да ладно, я пыталась его найти. Разве это ничего не значит? – надавила она, придвигаясь ближе ко мне.
Я поразмыслил над этим, но решил, что нет, в основном потому, что был так охренительно зол на нее, что едва мог контролировать туман ярости в своей голове. Я хотел сказать, что это из-за ее предательства, но сейчас это было нечто большее. Видя, как она трахается с другими фейри, словно они значили для нее все, я понял, что ничего не значу.
– Я умру прежде, чем расскажу тебе что-нибудь, – ледяным тоном сказал я, решив, что лучше ей узнать это сейчас, прежде чем она решит тратить время на мои мучения.
Она нахмурилась и продолжила приближаться, каждый ее шаг завораживал меня, каждое ее движение было соблазном. Была ли она такой от природы? Или это было шоу, устроенное для меня? Я не знал, и это была половина гребаной проблемы.
Она придвинула еще один стул и поставила его передо мной, прежде чем сесть на него, и одним движением пальца крепко сжала лианы, связывающие мои руки вместе. Я сжал челюсти, проклятие все еще жгло мои вены, но метка на руке пульсировала, когда она придвинулась ко мне еще ближе, наклоняясь так, что наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, хотя я не отрывал взгляда от стены справа от нее.
– Посмотри на меня, Мейсон, – прорычала она твердым тоном, и я перевел взгляд на нее, выражая полное презрение к этой манипулирующей сучке. Черт бы побрал эти звезды, она была прекрасна. Ее лицо, должно быть, подарок небес, созданный для того, чтобы мучить меня, – еще один способ заставить меня страдать по ней.
– Выхода нет, Двенадцать, – сказал я смертельно низким шепотом. – Ты можешь вскрыть мою голову, как консервную банку, если захочешь, и вычерпать все секреты, которые, по твоему мнению, там скрываются. Но ничто из того, что я знаю, не поможет тебе выбраться. Нет никакого способа. Это невозможно.
Она подняла руку, ее пальцы провели по щетине на моей челюсти, и я откинул голову назад, издав рычание.
– Не надо, – прорычал я, и в ее глазах мелькнули эмоции. Возможно, фальшивые.
– Хочешь знать, почему я приехала в Даркмор? – прошептала она, ее дыхание затрепетало у моего рта. Блядь, как же я хотел пить. Так чертовски хотелось пить, что я отдал бы все на свете, лишь бы питаться из ее вен. Чтобы ей было больно, пока я забираю у нее что-то ценное. От этих мыслей проклятие злобно запульсировало, и я вздрогнул от боли.
– Звучит так, будто ты сама сделала выбор, чтобы прийти сюда, – сказал я, цокнув.
– Может, и так, – серьезно ответила она, усаживаясь обратно на свое место, и я ничего не ответил, хотя любопытство меня не покидало. – Это работа, Мейсон. Меня попросили прийти сюда, чтобы вызволить Сина Уайлдера. Мне заплатят кучу денег, если я справлюсь. Но я согласилась на эту работу не из-за этого. Я согласилась на нее из-за Роари.
– С чего ты взяла, что я поверю хоть одному слову из твоего лживого рта? – прорычал я, и на ее лице мелькнула обида. Это все притворство. Она была хороша в этом, просто эксперт. Мне стало интересно, знает ли она вообще, где заканчивается ее фальшивая личность и начинается настоящая Розали.
– Я знаю, что не давала тебе повода верить мне. Я знаю, что рассказывала тебе сказки, играла в игры. Но все это не было игрой. И это моя правда, Мейсон. Я пришла сюда, чтобы спасти Роари Найта, потому что десять лет назад он оказался в Даркморе из-за меня.
Я изучал выражение ее лица, ища ложь, но я явно не был лучшим судьей ее честности.
Она продолжила:
– Роари выполнял работу в поместье Лайонела Акрукса. Я была с ним в ту ночь, я была нужна ему для выполнения одной из частей работы.
От имени Акрукса у меня по коже побежали мурашки, а из глубин сознания поползли темные воспоминания. Однажды я уже был во власти Акрукса, мне была знакома их жестокость, я знал, как им нравится причинять боль и заставлять мир подчиняться их прихотям. И про Роари Найта я тоже это знал. Что он украл у Властелина Драконов, и, честно говоря, меня не удивило, что его поймали. Никто не шел против Лайонела Акрукса и не оставался безнаказанным. Это знала вся Солярия. Но я не знал, что Розали была там – если это вообще было правдой.
– Я была еще ребенком, – сказала она, ее голос был полон сожаления. – Мы убегали по крыше поместья, Лайонел гнался за нами, и там были сотрудники ФБР. Меня сорвало с крыши и бросило в бассейн, во внутренний двор. У меня еще не было магии, потому что мне было всего четырнадцать. Меня должны были поймать, и все. Я знала, что мне конец. Но потом Роари вернулся за мной. Он мог уйти. У него было время сбежать. Ему не нужно было… – Она покачала головой, ее глаза налились эмоциями, но она вытерла слезы, прежде чем они успели упасть.
Я уставился на нее, не зная, была ли это очередная ложь, которую она мне нарисовала. Но как я мог узнать наверняка? Она уже не раз доказывала, что способна плести истории, вызывать слезы, когда ей это выгодно. Была ли это очередная попытка манипулировать мной? Еще один способ проникнуть под мою плоть и привязать марионеточные ниточки к сердцу?
– Он спас меня, зная, что его поймают. И он уже потерял здесь десять лет своей жизни, – вздохнула она. – Я не позволю ему потерять еще больше времени, чем он уже потерял. Так что, пожалуйста, Мейсон. Помоги нам.
Она смотрела на меня с отчаянием, и я впитывал потребность в ее глазах, страх, панику, которая зарождалась. ФБР приближались, ее план провалился, и теперь мне оставалось только сидеть и ждать, пока они прибудут. Но, как ни крути, этот взгляд все равно нашел путь в мою грудь и задел что-то жизненно важное.
– Черт бы побрал тебя и твою ложь, – сказал я сквозь зубы. – Меня тошнит от нее. Неужели ты думаешь, что я стану тебе помогать? Позволю тебе использовать меня, как ты делала это раньше? Почему бы тебе просто не пустить сюда других своих марионеток, чтобы они выведали все секреты, которые, по твоему мнению, я скрываю. Я бы предпочел это. По крайней мере, в жестокости есть честность.
– Может, я и лгала тебе языком, но не телом, Мейсон. То, что между нами – настоящее. Я знаю, что ты это чувствуешь. Думаешь, я хотела испытывать к тебе такие чувства? Сначала ты был пешкой, это правда, но потом все изменилось. Ты никогда не должен был заставить меня чувствовать себя так. – Она снова переместилась в мое личное пространство, и я не успел отстраниться, как ее рот коснулся моего.
Малейшего привкуса ее губ было достаточно, чтобы привести меня в бешенство от жажды крови и плотской потребности.
Она мягко и нерешительно поцеловала мой рот, не сводя с меня глаз и оценивая мою реакцию. Кровь густо и быстро прилила к моему члену, выдавая мое желание к ней. Я хотел отвернуться, но когда ее губы снова коснулись моих, я подался вперед и укусил ее. Мои клыки рассекли ее нижнюю губу, и, когда ее сладкая, пьянящая кровь омыла мои вкусовые рецепторы, я потерял всякое ощущение себя.
Она задыхалась, как будто ей это нравилось, и я начал целовать ее в ответ между укусами, причиняя ей боль, желая ее, презирая себя за эту слабость во мне и ненавидя ее за то, что она раскрыла ее.
– Еще, – умоляла она, не отрываясь от моего языка, и я охренительно ненавидел себя за то, что хотел дать ей это.
Но я не мог. Это была еще одна игра, еще один способ обвести меня вокруг пальца.
Я откинул голову назад, отвернув щеку, и закричал, злясь на себя. От ее крови в моих венах забурлила энергия, и я понял, что боль от проклятия отступила. Что это значит? Что ему нравится, как я ее целую? Это не имело никакого смысла.
Ее пальцы вцепились в мою футболку, ее рот переместился к моему уху, ее дыхание было горячим и манящим на моей плоти.
– Остановись, – приказал я, хотя сердце умоляло подойти ближе, позволить мне поддаться на ложь этой девушки и проглотить каждую из них еще раз, чтобы я мог утонуть в их сладости. Я хотел, чтобы все это было реальностью. Потому что печальная правда заключалась в том, что я никогда не был так счастлив, как тогда, когда верил, что Розали Оскура хочет меня.
– Только если ты признаешь, что тоже это чувствуешь. Как я могу подделать это, Мейсон? Скажи мне. Ведь ты для меня как притяжение луны. Думаешь, я хотела влюбиться в охранника? В человека, который запер меня в темноте на долгие месяцы? Все должно было быть не так, но так вышло. И я никогда не хотела причинить тебе боль, но давным-давно я дала обещание спасти Роари, и ничто на этой земле не помешает мне его сдержать.
Я повернул голову к ней, проклятие, казалось, билось в такт с моим пульсом, пока я боролся с силой ее чар. Теперь я ясно видел ее такой, какая она есть. Ведьма с лицом искусительницы. И я никогда больше не попадусь в ее ловушку, как бы ни хотелось моему телу попасть в нее.
– Ты действительно хочешь выбраться отсюда? – спросил я, сохраняя голос низким и мягким, словно поддаваясь ее очарованию. Она повернулась ко мне, в ее глазах зажглась надежда, и я почувствовал нездоровое удовлетворение от осознания того, что держу эту надежду в своих руках. – Есть только один способ сделать это, Розали.
Она наклонилась ближе, ее пальцы крепче вцепились в мою рубашку, ее глаза не мигали, пока она соизмеряла свои планы с моими следующими словами.
– Все, что тебе нужно сделать, – это отправиться в шахту главного лифта, пробить себе путь через несколько футов стали, миновать смертельные ловушки, поджидающие тебя на пути вверх по шахте, а затем встретиться лицом к лицу с бесчисленными охранниками на самом верху. Где-то на этом пути ты умрешь и улетишь отсюда призраком.
Она с рычанием отпрянула от меня, и я бросил на нее взгляд.
– Думаешь, я не доберусь туда? – насмехалась она.
– Я знаю, что ты этого не сделаешь, – твердо сказал я, не обращая внимания на огонь в ее глазах и беспокойство, проникающее в мои кости. Она не сделает этого. Она блефует.
Она откинула свои эбеновые волосы на плечо, и с ее лица исчезло всякое притворство заботы обо мне. А вот и настоящая Розали. Та, которая в глубине души не испытывает ко мне ничего, кроме презрения.
– Не стоит меня недооценивать, офицер. Насколько хорошо это получалось у вас в прошлом? – Она изогнула одну бровь.
– Не будь дурой, – процедил я, не потому что мне было все равно, а потому что ну ее на хрен.
Она встала, прислонившись к стене, и сложила руки.
– Всех смелых фейри в истории называли дураками, прежде чем они совершали невозможное. Нельзя стать великим, не будучи сначала дискредитированным. Это право на переход. Так что избавь меня от разговоров о технике безопасности и начни рассказывать о ловушках в этой шахте.
– Я тебе ни черта не расскажу.
– Значит, ты позволишь мне забраться туда вслепую? – спросила она с обидой в голосе. – Тебе действительно все равно, если я умру?
Я уставился на нее, ненавидя эту мысль больше, чем мог бы выразить словами. Как бы я ни был зол на нее, я все равно не мог смириться с мыслью, что она потеряет свою жизнь в этой глупой попытке.
– Не делай этого, – прохрипел я, хотя это прозвучало скорее, как мольба, чем как приказ. Я был таким жалким тупицей.
Между ее глазами образовалась складка, и она на мгновение пожевала большой палец, прежде чем вздохнуть.
– Просто начни говорить, Мейсон. Мне нужно знать, с чем я столкнусь.
Между нами воцарилось молчание, я держал рот на замке, пытаясь придумать способ остановить ее от этого безумия. Но решимость в ее глазах была как несокрушимая стена. Ее решение было принято, но и мое тоже. Я не собирался говорить ей ничего, что она могла бы использовать, чтобы покинуть это место. Потому что если бы ей понадобилась та информация, которой я обладал, то я бы держал ее под замком до тех пор, пока не станет слишком поздно, и она станет бесполезной для нее.
Глава 5
Син
Бесстрашные Анаконды оказались перед дилеммой.
– Ба-бах! Анаконды в беде. Ба-бах! Лучше удвой это. Ба-бах! Рассерженный Вампи немой. Ба-бах! Неважно, что он милый, – напевал я себе под нос мелодию нашей песни, а Роари бросил на меня косой взгляд, который говорил о том, что я его раздражаю. Но раздражение было для него сродни сексуальности. От этого его темные брови опускались, а глаза становились угрюмо-карими. Задумчивость, вот что это было, и, могу поспорить, она хорошо смотрелась, когда он возвышался над кем-то и ставил его на место своим смертоносным кинжалом. Чертовски хорошо. Я бы позволил ему задумчиво смотреть на меня, если бы он этого хотел.
Он злился с тех пор, как мы вернулись, и мне пришлось задуматься, не потому ли, что он видел, как я трахаю мою дикарку и ее пару на камерах видеонаблюдения. Он упомянул об этом, и вид у него тоже был взбешенный, но я чувствовал в нем похоть, которая говорила, что, если бы он был там, у нас был бы еще один член в нашем коктейле. И я был согласен на это. Даже очень «за».
Итан, с другой стороны, был в гораздо лучшем настроении, и похоть, которая продолжала струиться из него, говорила мне, о чем именно он думает. Это вызывало у меня теплые чувства, потому что я знал, что удовлетворил потребности своего вида, доставив ему удовольствие.
Но наши проблемы не имели ничего общего с мистером Угрюмым-Старым-Львом или мистером Хреном-Высосанным… нет, гораздо большее отношение они имели к мистеру Кол-В-Заднице и мисс Волчица-Заглатывальница-Моего-Члена. Потому что ненавистное вожделение, исходящее от этих двоих, говорило мне все, что нужно было знать о том, как хорошо проходит допрос Розали.
Она так сильно влюбилась в клыкастого мальчишку, что у меня возникло желание проскользнуть в ту комнату, спустить с него штаны и насадить киску моей девочки на его член, лишь бы снять сексуальное напряжение между ними. Может быть, тогда мы все смогли бы устроить дружескую оргию и отложить наши проблемы в сторону. Конечно, я не был фанатом офицера Кейна, но мне нравился вид его дубинки. Штаны охранника чудесно подчеркивали большие члены, а его всегда выглядел как лакомство, ждущее, когда его начнут расстегивать. А серые треники, в которые он был одет сейчас, вполне могли сойти за пищевую пленку. Мм. Проклятье. У Розали действительно хороший вкус на мужчин.
– Ба-бах! – Я запел громче, чтобы привлечь внимание остальных ребят. – В нашей судьбе есть препятствие. Ба-бах! Злобный Вампи полон ненависти. Ба…
– Стоп, – оборвал меня Роари, прижав пальцы к глазам. – Ради любви к солнцу, остановись.
Я показал ему большой палец, одновременно скорчив рожу Итану. Ну что за парень, а?
– В чем дело, Син? – Итан спросил, нахмурившись, и я поспешил вперед, чтобы образовать круг объятий с ними двумя, набросив вокруг нас заглушающий пузырь. Роари сопротивлялся, но я крепче сжал его руку, притягивая к себе поближе.
– Послушайте, котятки, – прорычал я. – Я чувствую вкус похоти этих двоих в той комнате так сильно, что мой стояк скоро отрастит ноги и отправится в самостоятельную жизнь.
– Клянусь звездами, – пробормотал Роари, снова пытаясь отстраниться, но я держал его крепко.
– Суть в том, что Розали не может сделать то, что нужно, из-за того, что ее киска топчется вокруг него. Поэтому мы должны справиться с этим за нее. Вы уловили мою мысль? – Я пошевелил бровями. – Мой кокосовый орех плывет в вашу сторону? Мой плот плывет по вашей реке? Мой петушок кукарекает у вашего окна? Мой паук ползет по вашей водосточной трубе…
– Мы поняли, – фыркнул Роари. – Но чего ты ждешь от нас? Она не позволит нам допросить его.
– Дело в том, Львиная пушинка, что мне никто ничего не позволяет делать. Я – Син Уайлдер. Кроме того, она уже дала мне добро, – со знанием дела сказал я.
– Что ты имеешь в виду? – Итан нахмурился.
– У нас с ней есть тайный язык, – самодовольно сказал я. – Она хочет, чтобы это было сделано, понимаешь? Она недвусмысленно сказала мне, что ей нужна эта информация от Кейна, и что ей нужен большой сильный мальчик или два, чтобы вломиться в эту висящую на его шее дыню и вывалить все ее фруктовые внутренности.
– Она сказала тебе это? – недоверчиво спросил Роари.
– Да, на тайном языке, – подтвердил я.
– Чепуха, – пренебрежительно сказал Итан, запустив пальцы в свои густые светлые волосы.
– Вы можете верить во что угодно, но факт остается фактом: у нас меньше трех дней, чтобы проложить себе путь из Даркмора, и еще меньше времени до того, когда охранники получат доступ в тюрьму с поверхности. Так что, мои маленькие дьявольские землеройки, будем ли мы ждать, пока Кейн расколется, или мы сами вытрясем из него все, что нужно, и сэкономим кучу времени?
Роари тяжело сглотнул и посмотрел на Итана, на лице которого было написано беспокойство.
– Если мы ничего не предпримем, Розали отсюда не выберется. Никто из нас не выберется, – серьезно сказал я. Мысль об этом была ужаснее, чем смерть в этом месте. Моя дикарка хотела выбраться, и я хотел последовать за ней. Я хотел снова попробовать вкусную еду, хотел поплавать с тигровыми акулами и покататься на ките-убийце. Я хотел посетить птичий заповедник, созданный принцессой Вега – еще до того, как на Солярию обрушился мрак, – и подружиться с говорящим вороном. У меня были мечты, чувак, мечты. И у Розали тоже были мечты, которые я хотел исполнить больше, чем свои собственные.
Словно фейри-бомба, упавшая мне на голову и разорвавшая мой мозг на миллион осколков, до меня дошло, что я люблю ее. Я был влюблен в нее. Слово на букву «Л», которое я никогда не использовал, теперь было прибито к внутренней стороне моего черепа, а ее имя было нацарапано под ним рядом с изображением крошечного члена с улыбающимся лицом и машущей рукой. Это было мое счастливое место. Розали теперь доминировала в нем над крошечным улыбающимся членом, к которому я обычно обращался, когда мне нужно было поднять настроение. Но мне больше не нужен был этот дружелюбный член, у меня было кое-что намного, намного лучше него. У меня была любовь.
Звезды в мешке с яйцами, меня аж дрожь пробирает.
– Мы должны идти. Сейчас же. – Я отшатнулся от них, собираясь войти в комнату и разорвать Кейна на куски, когда Итан поймал меня за руку и потащил назад.
– Нет. Мы не можем причинить ему вред. Если то, что ты сказал, правда, она не простит нам пытки над ним, – твердо сказал он, обращаясь ко мне как Альфа. Мне это нравилось, но сейчас было не время для этого. Но я все же бросил быстрый взгляд на его промежность, потому что я все-таки был Инкубом.
Роари, казалось, боролся с мыслью о том, что Розали запала на еще одного парня, и мне было интересно, связано ли это с тем, что он еще не воткнул свою ракету в ее луну, или просто с тем, что ее внимание сейчас приковано к офицеру Кейну. Но все мы знали, как звучит фраза: раз – веселье, два – бом-ба, три – ух-ты, четыре – на двери.
А наша девочка хотела на двери. Я не был уверен, почему на двери – это так здорово, но я тоже хотел на двери. Это просто имело смысл.
– Хватит дуться. – Я указал на Роари и его задумчивую сексуальность. – Хочешь ее? Тогда претендуй на нее. Ты Лев или торшер? – потребовал я, и его глаза расширились от того, что я так его назвал. Но я не ходил вокруг да около – ну, если не считать того, что я дрочил в кустах, пока питался похотью Розали, трахающей Итана во Дворе Ордена в тот раз. Тогда, полагаю, я и впрямь ходил вокруг кустов. Но сейчас не было времени дрочить в кустах. Мне нужно было сосредоточиться.
Итан издал низкий рык, и Роари ответил ему своим. Здесь царила стайная атмосфера и бушевали инстинкты Орденов. Львы и Волки не так уж сильно отличались друг от друга в своей полиаморной жизни, но связанные Волки обычно не делились собой с кем-то, как только находили друг друга, а львы обычно брали в прайд самок, а не самцов. Так что все это было немного сложно, когда дело касалось их пушистых Орденских путей. Гораздо проще было быть мной. Мой член был направлен на север (то есть на Розали) и качался на юг, запад и восток, когда бы ей этого ни захотелось. Я бы трахал всех этих парней для ее удовольствия и для своего тоже. По-моему, все было очень просто. Мы просто должны были стать ее стаей похотливых гусей.
– Давайте составим план, ладно? – Роари огрызнулся, явно не желая обсуждать это с нами. Но, похоже, именно мы были лучшими людьми, с которыми можно было поговорить об этом. Мой член был так глубоко в девушке, которую он хотел, что я мог подсказать ему, куда нужно нанести удар по ее киске, чтобы добиться максимального результата. Но принял бы он мою помощь? Ни за что. Он собирался в одиночку проникать в ее киску, или, по крайней мере, я так думал. Может, он был девственником. Или евнухом.
– У тебя член… цел? – спросил я, и он с рычанием бросился на меня.
Итан встал между нами, оттолкнув его, и я ухмыльнулся. О, Львиная пушинка, ты будешь таким забавным в спальне.
– Это не поможет, – шипел Итан. – Если мы собираемся что-то делать, то нам нужно составить план и сделать это сейчас.
– Ладно, – отступил Роари, и я высунул язык, отчего он снова на меня зашипел. – Так как мы собираемся допросить его без применения силы?
– Нам нужен Циклоп, очевидно же, – сказал я, потирая челюсть. – Может, я смогу выковырять глаз Густарда из его головы, насадить его на палочку для мороженого, и тогда мы сможем использовать его…
– Нет. Густард залег на дно, и ты не сможешь использовать глаз Циклопа, если он выбит из его чертовой головы, – сказал Итан, складывая свои чернильные руки на груди.
– Ты уверен? Может, стоит попробовать? – предложил я.
– Как насчет Квентина? – предложил Роари. – Он, наверное, сидит в комнате для допросов. И мы можем просто накормить его зельем стирания памяти из его запасов, когда закончим.
– У меня от этого чувака мурашки по коже. И пробирает до дрожи, – сказал я с содроганием.
– Теперь, когда у нас есть магия, он – легкая мишень, – решительно заявил Итан, и я кивнул, и надул губы.
Проклятье, мне хотелось выколоть Густарду глаз и сделать из него леденец. Не для того, чтобы лизать, конечно. Ну… может, только чуть-чуть лизнуть.
– Так, ты остаешься здесь, котик, – приказал я Роари. – Прикрой нас, если Розали выйдет из той комнаты. – Я похлопал его по щеке, затем схватил Итана за руку и потащил его за собой по коридору, не давая Льву шанса возразить.
Итан вырвал свою руку из моей, когда мы бежали вниз по лестнице, и я криво ухмыльнулся ему.
– Значит, я могу сосать твой член, но не держать тебя за руку? – спросил я.
– Заткнись, – огрызнулся он на меня.
– Эй, не будь таким обидчивым. Мне просто нужно выяснить твои границы. Никаких рук, но сосать член можно. Принято к сведению.
Он фыркнул, но не стал возражать.
– Может быть, мы сделаем быстрый список «зеленого света», чтобы я был полностью готов в следующий раз, когда у нас будут трудности? – спросил я небрежно, но он не ответил, и я продолжил. – Хорошо, я начну с моего списка «зеленого света». Ты можешь трахать меня как угодно, но если ты собираешься постучать в мою заднюю дверь, то иногда я могу быть немного агрессивным. То есть тебе, возможно, придется избить меня, чтобы сделать это. Это мои альфа-инстинкты. Хотя мне нравится, когда я повержен. Но я не сдаюсь легко. Я превращаюсь в дикого зверя. Один парень потерял ногу. Вообще-то… я не помню, когда в последний раз кто-то меня заваливал. Думаю, это был тот перевертыш Медведя, который заставил меня превратиться в лепрекона с четырьмя сиськами. А может, это был Цербер, который заставил меня превратить все мои отверстия в вагины. Все, человек-тень. Все. – Я указал на свое ухо, когда верхняя губа Итана оттопырилась.
– И тебе это понравилось?
– Ну… дело было не в том, что мне это нравилось. Дело было в том, что им нравилось. Иногда мне приходилось трахаться за деньги, потому что в моих карманах было пусто как после пылесоса, а иногда это был единственный способ получить крышу над головой на ночь, так что… – Я пожал плечами, и Итан опустил брови.
– Это ужасно, чувак, – сказал он, и я снова пожал плечами.
– Есть вещи и похуже для Инкуба.
– Нет, если ты не хотел трахнуть этих фейри, – заметил он, и мое лицо нахмурилось.
Полагаю, в этом он был прав. Но в том-то и дело, что мое тело было секс-игрушкой, готовой превратиться в самую смелую влажную мечту любого, чтобы я мог питаться их похотью и заряжаться магией. Так уж я был устроен. И может быть, они использовали меня, но я использовал их в ответ. Так имело ли это значение?
Мы достигли девятого уровня, и я высунул голову из-за угла, чтобы проверить, нет ли врагов. Коридор был чист, поэтому я направился по нему к допросной и притормозил, когда дошел до двери. Я провел пальцами по ручке, почувствовав, что с той стороны на ней установлены магические замки. Но я был Сином Уайлдером. Уличная крыса, превратившаяся в хорошо оплачиваемого красавчика-убийцу. Я знал, как взломать любой замок, пробраться в любой дом, и мои цели никогда не оставались в выигрыше, как только я оказывался внутри.
Захватывающее ощущение от использования магии в одной из моих старых любимых игр посылало энергию в мои конечности, когда я щелкал пальцами и работал с замками, которые были закрыты. Немного магического мастерства и много шевеления пальцами, и они растворились под воздействием моей силы, а я с ухмылкой оглянулся на Итана, прежде чем повернуть ручку и распахнуть дверь.
Я вскочил в комнату, не раздумывая ни секунды, поднял руки, и магия воздуха вырвалась из моего тела в виде урагана, который перевернул крошечного кретина-пытателя вверх ногами, так что его белый лабораторный халат упал ему на лицо, и он закричал, когда я начал кружить его в яростном торнадо.
– Да, да, да! – взволнованно кричал я, когда его ботинки разлетались в разные стороны, а сам он издавал звуки, как дельфин с заблокированной дыхательной трубкой.
– Флиппер8 не придет тебя спасать, жуткий человек, – рассмеялся я.
– Хватит, – рявкнул Итан, отпихивая мою руку, которая была поднята для броска.
Я уронил Квентина головой вниз, и он попытался проскочить мимо нас к двери, подняв руку, чтобы бросить в нас магию, но от головокружения он стал неуклюжим.
Итан заморозил его руки, и мы сомкнули вокруг него ряды, зажав его между собой. В тот момент мы были жестокими монстрами, питающимися слабой добычей, а этот маленький злобный проныра слишком долго стоял выше нас в пищевой цепочке, не имея на это никакого права. С нашей магией он стал никем. Наконец-то порядок был восстановлен, и у меня лично было настроение выколоть ему глаза.
– Ки-йя! – закричал я, как орел, нанося каратистский удар по его шее.
– Ай, – взвизгнул он, а я надул губы, когда он не отключился сразу, как это обычно показывают в кино.
