Текст книги "Одичавший волк (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
– Нет, малыш. Я – Син Уайлдер. – Он подмигнул мне. – Спасибо за поцелуй. И за этот бронер26-момент. – Он вырвался из моей хватки и с диким смехом умчался в толпу, а я смотрел ему вслед, наблюдая, как на моих глазах творится полный хаос.
Я действительно ненавижу этого гребаного Инкуба.
Глава 20
Гастингс
Я забился в шкаф в задней части кухни, каким-то образом оказавшись там, откуда и началась эта чертова заварушка, и был ничуть не ближе к тому, чтобы выбраться наверх, в помещения охраны, чем прежде.
Внизу меня заметили Искорка и ее банда пьяных Пегасов, и мне ничего не оставалось, как бежать наверх, спасая свою жизнь. К счастью для меня, они были в полном дерьме и быстро отстали. Несколько заключенных, мимо которых я проходил, не узнали меня в украденном оранжевом комбинезоне, и, когда раздался голос Розали Оскура, призывавшей всех спуститься вниз и помочь ей отбиться от охранников, мне удалось от них скрыться.
Я успел забежать сюда, пока все заключенные спешили вниз, и бросился в ближайший шкаф, как только оказался на кухне.
Это было оно. Конец близился. Охранники вернут контроль, и меня спасут. Тогда я поднимусь на поверхность, сниму этот гребаный комбинезон, подам заявление об уходе и убегу за горизонт, чтобы меня больше никогда не видели.
Эта жизнь была не для меня. И смерть, которая, как я теперь знал, ждет меня от рук монстров, которых они держат здесь взаперти, тоже была не для меня.
Звук тяжелых шагов, направлявшихся в эту сторону, заставил меня замереть на месте, и я затаил дыхание, когда дверь кухни распахнулась и в комнату вошел заключенный. Сквозь щель в дверце шкафа я разглядел ярко освещенное помещение и, наклонив голову, чтобы получше рассмотреть его, заметил там Густарда, который остановился и повернулся к двери, сложив руки на груди.
– Лучше бы это было что-то хорошее, дворняга, иначе ты узнаешь, что случается с моими игрушками, когда они мне надоедают, – проворчал Густард, и мне пришлось выгнуть шею, чтобы разглядеть заключенного, с которым он разговаривал.
– У нас есть общий враг. Ничего другого от тебя я не жду. Розали Оскура узурпировала мое место во главе стаи, и я не позволю этой суке вот так все испортить. Поэтому я считаю, что враг моего врага – мой друг, и, возможно, тебя заинтересует то, что я видела внизу до прихода охранников, – сказала Амира, подняв подбородок и глядя на Густарда, и мой пульс начал учащенно биться по совершенно новой причине.
Мне не понравилось голодное выражение глаз этого психа, пока он обдумывал сказанное, а когда он отрывисто кивнул, моя грудь сжалась от страха за милую девушку-волчицу, против которой они замышляли заговор.
– Она была на восьмом, пока не появились охранники, – заговорщически сказала Амира. – А стальные двери, которые они используют, чтобы держать нас здесь взаперти, были разнесены в щепки. Думаю, она пытается сбежать, а значит, все ее бредовые заявления о том, что она хочет возглавить мою стаю, – всего лишь брехня, потому что всех их она с собой точно не возьмет.
У Густарда отвисла челюсть, и, клянусь, я увидел в его глазах столько смерти, что у меня от нервов сжалась задница, и я отшатнулся от двери, не желая больше видеть этого, вызвав своим движением тупой стук.
О, яйца.
– Что это было? – прорычала Амира, обернувшись к шкафу, и я с паникой понял, что она услышала мое движение. Когда она направилась к моему укрытию, а я попытался собрать последние крохи магии в своих жилах, я понял, что все кончено. Со мной покончено. Мне конец. Капут. Труп.
Дверь распахнулась, и Амира удивленно уставилась на меня. Сначала она осмотрела мой оранжевый комбинезон, и на одно мгновение я подумал, что она собирается просто отмахнуться от меня, но потом ее глаза встретились с моими, и в них появилось узнавание, которое, как я понял, могло означать только мой конец.
– Вот дерьмо… я только что нашла нам крысу, – воскликнула она. – Как долго ты прятался в…
Ее слова оборвались бульканьем, и мои глаза расширились, когда я заметил деревянное лезвие, торчащее из ее груди, кровь залила его и быстро окрасила оранжевый комбинезон в красный цвет.
Я резко вдохнул, когда наручники, сковывающие ее магию, внезапно слетели с ее запястий и упали на пол между нами. Свободная рука Густарда обвилась вокруг ее горла, и я с ужасом понял, что его наручники тоже отсутствуют. А если наручники отсутствовали у них, значит, отсутствовали наручники у всех заключенных, и охранники, которые, как я был уверен, пришли меня спасать, столкнутся с тюрьмой, полной психованных фейри с полным доступом к своей магии, а не с безоружной толпой, которую они ожидали найти.
Густард усмехнулся через плечо, пока Амира пыталась устоять на ногах, в ее ладонях вспыхивала магия, и она пыталась отбиться. Но Густард был быстрее: лианы обвились вокруг ее рук, а затем он вырвал клинок и вонзил в нее снова. И еще раз. Снова и снова, пока ее широко раскрытые глаза не стали пустыми, а попытки бороться не прекратились, и кровь не окрасила все вокруг в красный цвет.
Густард повалил ее на пол и толкнул, чтобы ее кровь не испачкала его безупречный комбинезон, а затем наклонился ко мне со злобной ухмылкой: красные капли стекали с его клинка на пол между нами.
– Смотрите, что я только что нашел, – промурлыкал он, позволяя мне увидеть мою смерть в его глазах и давая понять, что Амира только что легко отделалась. – Новая игрушка, с которой я могу поиграть.
Глава 21
Розали
Я сильно ударилась спиной о землю и выругалась, когда меня чуть не затоптали ногами все заключенные, которые кишели вокруг меня, отчаянно желая воспользоваться шансом и выместить свою ярость на охранниках после долгих лет пребывания в этом месте по их милости.
Я откатилась в сторону, когда огромный мудак чуть не раздавил меня, и снова вскочила на ноги, бросая под ноги столб грязи, чтобы подняться достаточно высоко, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг меня и выследить в толпе своих людей.
Рев разъяренных заключенных и решительный ответ массы охранников мешали думать, но разделение между черными мундирами и оранжевыми комбинезонами, по крайней мере, облегчал определение двух сторон этого мероприятия.
Я откинула голову назад и ободряюще завыла, наблюдая за тем, как мощь заключенных переломилась в нашу пользу, когда наша численность заставила охранников отступить.
Мои пальцы затрещали от ожидаемой магии, и я вскинула руку, отбрасывая стену земли в сторону ближайших к нам охранников, и, стиснув зубы, начала давить на нее, заставляя их отступить.
Они сопротивлялись моей силе проклятиями и вспышками собственной магии, но я заставила землю у их ног вибрировать, чтобы вывести их из равновесия, пока несколько из них не упали.
С триумфальным воплем я толкнула стену из земли вперед и, задыхаясь от усилий, втащила охранников обратно в лифт.
В тот момент, когда их строй прервался, остальные охранники потеряли преимущество, за которое цеплялись, и с неистовым ревом заключенные двинулись вперед, яростно пылая магией, заставляя охранников отступать.
– Не убивайте их! – приказала я, зная, что любой из моих Волков, кто мог меня услышать, послушает. Я не хотела допустить, чтобы это превратилось в кровавую баню. Мне не хотелось причинять вред охранникам за то, что они выполняли свою работу, даже если многие из них были bastardos, злоупотреблявшими своей властью над нами.
Син пробежал мимо меня, бросая в охранников лимоны со всей силы, и я рассмеялась, когда одному из них удалось прорвать оборону и попасть в лицо охраннику.
– А-а-а, сок попал мне в глаза! – завопил тот, а Син захихикал, как ребенок, и нырнул обратно в толпу.
Как, черт возьми, ему всегда удавалось так легко доставать лимоны?
Охранники отступили еще дальше, когда заключенные бросились вперед, и под победный рев заключенных все были вынуждены снова отступить в лифт.
Охранники, стоявшие впереди группы, скрипели зубами, пытаясь удержать воздушный щит, чтобы сдержать заключенных. Я наблюдала за тем, как охранники позади начали возводить огромный магический барьер перед дверями лифта, чтобы не пустить их внутрь.
Все они продолжали вливать в него все больше и больше магии, стена светилась бронзовым светом, а сочетание всех их стихий образовывало огромную баррикаду, не позволяя нам войти в шахту.
У меня сжалось сердце, когда я поняла, что они делают. Мы могли заставить их отступить, но они делали все, чтобы мы не смогли последовать за ними. Они блокировали лифтовую шахту всеми силами магии, которой обладали, и, несомненно, собирались продолжать ставить преграды на нашем пути и в остальных частях шахты.
– Блядь, – выругалась я, уронив руки, когда потеряла из виду охранников за их магической стеной, а остальные заключенные начали восторженно праздновать, словно мечтали лишь о том, чтобы завладеть залами этого ада и править им самостоятельно.
Но я мечтала о большем. Мечты о свободе. Мечты, которые сейчас рушились, пока я смотрела на барьер, отгораживающий меня от них.
Я старалась не поддаваться страху, который охватил меня, потому что это был мой последний шанс вытащить нас отсюда. Других выходов не было. Ничего другого, что я могла бы предпринять за те тридцать два часа, что у нас оставались, прежде чем ФБР ворвется сюда и задержит нас всех.
И тогда мое время действительно закончится. Мне никак не удастся скрыть улики всего, что я сделала, пытаясь вытащить нас отсюда. Они найдут туннели, разрушенные двери, все это. И их дознаватели были гораздо сильнее Квентина, которого они использовали, чтобы попытаться проникнуть в наши мысли здесь, внизу. Они прорвались бы сквозь наши ментальные щиты, выяснили, что именно я сделала, и на этом все бы для меня закончилось. Меня бы заперли в камере или еще где-нибудь, и мне бы повезло, если бы я когда-нибудь снова увидела бы свет.
Я была настолько поглощена своим поражением, что даже не заметила взрыва огненной магии, направленного в мою сторону, пока он не ударил меня в бок и с воплем боли не свалил со столба земли на пол.
С моих губ сорвалось рычание, и мне пришлось бороться с желанием сдвинуться, так как запах горелой ткани моего комбинезона смешался с болью от горящей плоти в боку, и я провела рукой по ране, чтобы она быстрее затянулась.
Пока я приходила в себя, в меня направили еще больше магии: заостренные палки и лианы с крючковатыми концами вырывались из земли у моих ног и заставляли срываться с губ рычанию, пока я сопротивлялась.
Магия земли, использовавшаяся против меня, была умна и злобна, но я больше любила жестокость и неудержимость, поэтому, вспыхнув, я направила свою волю на растения, созданные для атаки, и взяла их под контроль.
Как только магия оказалась в моей власти, я закрыла глаза и направила в нее свое сознание, нащупывая местоположение фейри, пославших их за мной, и фиксируя их магическую подпись возле разрушенных дверей, которые вели сюда.
Я поднялась в воздух на столбе земли, и в тот момент, когда мой взгляд остановился на нападавшем, я поняла, что вся тюрьма вот-вот погрузится в хаос.
Густард ухмыльнулся, заметив меня, и ярость заколотилась в моих конечностях, когда я заметила, как по его приказу в пространство хлынули Наблюдатели, атакуя моих Волков и превращая бой, который мы только что вели против охранников, в гражданскую войну. Не то чтобы вражда между различными бандами, правящими в этом месте, когда-либо была особенно гражданской. Но какое-то время мы были единым целым.
Мышцы напряглись, когда я подняла руку назад, и копье с металлическим наконечником сформировалось в моей руке, прежде чем я со всей силы метнула его вперед, целясь прямо в точку между насмешливыми глазами Густарда.
По коридору разнесся треск, когда мое копье ударилось о воздушный щит, который держали четверо его последователей из числа фейри, окружая его, и я громко прокляла его, чтобы вся тюрьма услышала.
– Сражайся со мной как фейри, трусливый bastardo! Хватит прятаться за спинами других, выходи сюда сам, – бросила я вызов.
Улыбка Густарда только усилилась, а когда он обратился ко мне, его слова прозвучали так, что их услышал каждый фейри, окружавший нас.
– Розали Оскура – манипулирующая сука и лгунья. Она слишком долго обманывала всех в этой тюрьме. Как, по-вашему, были разрушены эти двери? Кто, по-вашему, разозлил охранников и заставил их спуститься сюда, чтобы напасть на нас? Она пытается сбежать. Она и ее маленькая банда последователей. Она не собиралась предлагать свободу никому из нас… даже своей собственной верной волчьей стае. Она просто планировала воспользоваться отвлекающим маневром, чтобы вырваться отсюда и скрыться в ночи.
Бесконечно долго стояла тишина, пока бесчисленные взгляды обращались в мою сторону, и когда я не сказала ни слова, чтобы опровергнуть это, тишину нарушил горестный вой Банджо, который смотрел на меня так, словно я только что вырвала его сердце из груди.
В голове крутились мысли о том, как бы это объяснить, какую причину привести, чтобы остановить взгляды обиды и предательства, которые я получала от своей стаи. Но я не могла ничего придумать. Я не могла солгать и притвориться, что намеревалась забрать их всех с собой. Это было бы безумием, не говоря уже о том, что многие из них вполне заслуживали такой участи.
И когда обожающие взгляды моей стаи, окружавшие меня, превратились в убийственные, в моем нутре словно образовался комок твердого свинца. Может, я и не была идеальным вожаком, но я всегда стремилась сделать для своей стаи все самое лучшее. Я всегда хотела, чтобы у них было как можно больше. Но здесь правила были не такими, как снаружи. Я не могла быть бескорыстным вожаком. Я бы не выжила, если бы была им. А ведь были вещи, ради которых стоило идти на такие жертвы.
Я приготовилась к нападению, мои мышцы напряглись, когда я почувствовала, что оно приближается, но прежде чем кто-то успел нанести мне удар, твердый груз столкнулся с моей грудью, и я в мгновение ока оказалась сбита с ног.
Меня перекинули через широкое плечо, и прежде чем я успела полностью осознать происходящее, мы вылетели из коридора так быстро, что все вокруг превратилось в сплошное пятно.
– Какого черта ты делаешь, stronzo? – прорычала я, когда Кейн крепко обхватил меня, уносясь прочь от драки и направляясь вглубь тюрьмы.
– Спасаю твою чертову жизнь, – прорычал он в ответ. – Если только то, что тебя разорвет на части разъяренная толпа, не входило в твои планы побега?
– Нет! – закричала я, борясь с его захватом, когда сердце потянуло меня обратно в тот коридор. Там были мои друзья, там был Син. Я не могла бросить их, чтобы в одиночку встретить гнев всей тюрьмы.
– Позволь мне вернуться, – прорычала я. – Позволь мне вернуться к ним!
Но Кейн игнорировал меня, устремляясь все дальше от опасности, от моих людей и от отчаянного зова моего сердца.
Я проклинала его, била по почкам, пытаясь заставить его отпустить меня, но он только хрипел и продолжал бежать, игнорируя мое мнение по этому вопросу и спасая мою чертову жизнь, нравилось мне это или нет.
Глава 22
Роари
Наблюдатели кишмя кишели вокруг нас, и я обнаружил, что борюсь за свою жизнь, когда несколько из них набросились на меня одновременно. Я видел, что Итан и Син рядом с ними были заняты своими собственными битвами, но мы были потрясены.
Когда они подошли поближе, я покрыл кулаки льдом и перешел на рукопашный бой, нанося удары по каждому кусочку плоти, до которого мог дотянуться. Я был уверен, что уже был бы мертв, если бы это было их целью, но лианы продолжали опутывать мои руки, и я посылал ледяные шипы по своему телу, чтобы разорвать их. Они пытались схватить меня, и я был уверен, что в этом случае меня ждет нечто гораздо худшее, чем смерть.
Единственное, что меня успокаивало, – это то, что Кейн забрал отсюда Розали, и как бы я ни ненавидел этого засранца, хоть раз я был ему благодарен. Поскольку Густарду не удалось завладеть ею, я не мог допустить такой дальнейшей судьбы.
Итан с грохотом упал на землю, его руки были связаны лианами, а сверху на него упали два фейри, чтобы удержать его на месте.
– Итан! – Я закричал, пытаясь добраться до него, но три ублюдка вцепились в меня, оттаскивая назад.
Воздух внезапно вырвался из моих легких, и как я ни бился, я больше не мог сопротивляться. Я израсходовал слишком много своей магии, и их было чертовски много, чтобы справиться с ними разом.
Меня поставили на колени, связали руки у основания позвоночника и лишили магии.
Син все еще стоял на ногах, потроша людей ножкой стула, который он раздобыл неизвестно где, его лицо было забрызгано кровью, а убийца в нем был выставлен напоказ. Он был безжалостен, даже когда его магия иссякла и четверо фейри набросились на него, пытаясь повалить на землю. Он продолжал отбиваться, его мускулы вздулись, и он начал использовать свои зубы в качестве оружия: рывком головы он оторвал ухо одному человеку. Он выплюнул его обратно в лицо парня, разразившись безумным смехом всех оттенков.
– Мое ухо! – завопил парень, отступая назад, когда все новые и новые Наблюдатели ринулись вперед.
Один из них ударил Сина по голове деревянной битой, выкованной у него в руке, и Син, наконец, упал на пол, где его тут же схватили несколько уродов и связали ему руки сзади.
– Я. Убью. Вас. Всех, – прохрипел он, его плечи ссутулились, и из него вырвалось звериное рычание.
– Син, успокойся, – шипел Итан, явно опасаясь, что они могут просто убить его, если он и дальше будет мешать.
Но дикая ярость в глазах Сина и кровавая улыбка на его губах говорили о том, что он дошел до самого безумного места, которое жило в нем, и не собирался возвращаться в ближайшее время. Я посмотрел на всех оставшихся Теней, которые все еще стояли рядом, желая задействовать свою харизму, но Наблюдатели удержали их, когда они попытались двинуться вперед.
По свистку Густарда нас всех подняли на ноги и поволокли за ним, а его мерзкие Наблюдатели кишели вокруг нас, как паразиты. Я заметил среди них других пленников: Пудинга, Бретта, Сонни, Эсме, Планжера и вторую Итана, Харпер. Нас повели за Густардом, потащив наверх, и я поймал взгляд Итана, когда его толкнули рядом со мной.
Я не знал, что делать, и, похоже, у него тоже не было идей. Мы были заперты в клетке, окружены слишком большой силой, чтобы бороться с ней. Мои Тени боролись или обращались в бегство, и я должен был отпустить их или заставить умереть здесь, в бою, который они не могли выиграть. Я направил свою харизму на похитителей, но их преданность Густарду была слишком яростной, чтобы склонить их на мою сторону. Этот сукин сын слишком часто использовал на них свои Циклопские манипуляции во Дворе Ордена, и я никак не мог справиться с ним с помощью своего убеждения, не имея для этого много времени.
Как, черт возьми, со всех сняли наручники? Неужели это сделал Кейн? Конечно, он не мог этого сделать. Он даже не обрадовался тому, что выпустил мою магию, не говоря уже о магии всех психов в этой тюрьме. Твою мать, что, черт возьми, произошло?
Наконец мы добрались до столовой, и нас провели в комнату, переоборудованную под нужды Наблюдателей. Сюда принесли кровати, а у кухни стояла пара здоровенных парней, чтобы охранять еду. Я не хотел представлять, каким будет это место теперь, когда Густард заблокировал жизненно важный ресурс. Остальным заключенным пришлось бы подчиниться ему, если бы они хотели есть. А теперь он и его отбросы не-фэйри вернули себе власть, как кто-то сможет восстать против них?
Меня отвели в заднюю часть комнаты и поставили на колени среди остальных заключенных, а Густарду предложили чашку воды, и он не спеша потягивал ее, оценивая нас.
Кто-то принес Густарду стул с подушками, и он плавно опустился на него перед нами, упираясь локтями в колени и расправляя складки на рукавах своего комбинезона.
Шум, раздавшийся над нами, привлек мое внимание, и я поднял голову, напрягая мышцы, когда встретился взглядом с человеком, подвешенным к крыше на лианах, которые были завязаны вокруг его лодыжек. Из двух ран, вырезанных на его бицепсах, непрерывно капала кровь, и я сглотнул комок в горле, узнав Гастингса: его глаза были дикими от страха и уверенности в собственной смерти, а во рту оставался засунутый кляп. Мой взгляд зацепился за одну из стекающих ран, и я понял, что Густард или один из его приспешников вырезал на его плоти один большой глаз, кровь из которого капала в лужу на полу перед нами.
– Итак, – сказал Густард, окинув нас всех своим холодным взглядом. – Кто скажет мне, куда убежала Розали Оскура?
В этот момент я понял, что буду подвергаться любым пыткам, прежде чем выдам хоть что-то о своей паре. Не то чтобы я знал, куда Кейн забрал ее, но это почти ничего не меняло. Густард мог разобрать меня по кусочкам, но в моей плоти он не найдет никаких подсказок о ее местонахождении.
– Мы не знаем, где она, – сплюнул Итан.
– Я слышал, что ты ее маленькая сучка, связанная Луной, Шэдоубрук, – сказал Густард, и улыбка искривила его тонкие губы. – А я знаю, что пары Оборотни разделяют боль друг друга. – Он щелкнул пальцами, указывая на стоящего рядом с ним огромного кретина с бритой головой и огромным брюхом, и направился к Итану, который оскалил зубы в знак неповиновения. – Посмотрим, что нужно сделать, чтобы твоя возлюбленная пришла и спасла тебя.
Здоровяк ударил Итана костяшками пальцев по лицу, и я закричал на этого засранца, поскольку он навалился на него, а мое сердце сжималось от ярости при виде его боли.
– Хватит! – прорычал я, но меня никто не слушал, а руки сдерживали меня, чтобы я не мог подойти ближе.
Итана повалили на пол и били до тех пор, пока из его губ не потекла кровь.
Харпер все это время кричала, слезы текли по ее щекам.
– Альфа! – заорала она, и Густард наконец отозвал своего человека.
– Достаточно, Мо, нам нужно, чтобы он еще дышал, так что бы у сучки Оскура была веская причина прийти сюда, – сказал Густард, и Итана снова поставили на колени, его плечи затряслись, когда он испустил рваный вздох.
По его щекам расплывались синяки, а от избиения правый глаз опух. У меня из горла вырвался рык, но никто не обратил на меня внимания.
Густард нетерпеливо посмотрел на дверь, а затем издал вздох разочарования.
– Ты в порядке, Альфа? – Харпер зарыдала, придвинувшись к Итану справа и прижавшись к нему. Он ободряюще погладил ее по спине, и Густард поджал губы, наблюдая за их общением.
– Возможно, Розали более восприимчива к другому виду боли? – размышлял он, а затем подозвал Мо поближе, который наклонился, чтобы Густард мог прошептать ему на ухо.
Я попытался уловить слова, но они были произнесены слишком тихо, и мне стало не по себе. Я обменялся нервным взглядом с Итаном, когда Мо снова шагнул вперед и схватил Харпер за руку. Ее глаза расширились, как только его массивные руки сомкнулись вокруг ее головы, и она в тревоге посмотрела на Итана, пытаясь освободиться.
– Отпусти ее! – рявкнул он властно, но Мо только рассмеялся и в следующее мгновение выпустил из ладоней деревянные шипы, пронзившие череп Харпер, и она мгновенно упала без движения.
Все произошло так ужасающе быстро, что я даже не успел понять, что случилось, пока он не бросил ее к ногам Итана в луже крови.
Гастингс начал кричать через кляп над нами, в панике сопротивляясь своим путам при виде ее смерти.
– Нет! – Итан закричал, глядя на безжизненные глаза своей второй, и одна слезинка скатилась по ее щеке в окровавленные волосы. – Вы уроды! Я убью вас, я убью вас всех!
Син снова забился, как дикий зверь, пытаясь освободиться, а Итан, пытавшийся встать и наброситься на Густарда, не отставал от него. Но на них навалилось еще больше Наблюдателей, и их снова быстро схватили.
Пульс стучал у меня в ушах, а в голове словно звенел предупреждающий колокол, когда я смотрел на кровавое месиво, которое было устроено из Харпер.
– Ну что ж, – промурлыкал Густард. – Кто готов начать говорить?
Глава 23
Розали
Я смотрела на Кейна, сидя на стуле в комнате видеонаблюдения, где он стоял спиной к двери и сложив руки на груди.
Он впихнул меня сюда так быстро, что я едва успела сообразить, что к чему, прежде чем моя задница оказалась на стуле, а руки были скованы за спиной клейкой лентой, которая также служила для обезвреживания моей магии.
Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я оскаливала на него зубы, и отголоски боли Итана постепенно исчезали из моих конечностей. Но это ничуть не облегчало боль в моем сердце от осознания того, что он где-то рядом, ему больно, он нуждается во мне.
Парные узы стиснули мое сердце в тиски и сдавили, побуждая пойти к нему, помочь ему, защитить его от источника этой боли. Но я не могла сдвинуться ни на дюйм благодаря властному bastardo, который в данный момент блокировал дверь.
– Я оторву тебе башку за это, – зарычала я на него, но Кейн даже не моргнул, хотя по тому, как напряглись мышцы его левой руки, я поняла, что проклятие доставляет ему сейчас некоторые проблемы. – Это не защитит меня, разве ты не видишь? Ты просто держишь меня в ловушке и позволяешь им вырывать мое сердце из груди по кусочкам. Я должна пойти к ним. I miei compagni della luna27. – Последняя фраза прозвучала сдавленно, и я боролась с желанием сломаться, снова напрягаясь против клейкой ленты. Я не могла сломаться. Не здесь. Не сейчас. Я была нужна им, и я не была слабой сукой, которую можно победить. Я была их парой и отказывалась бросить их. Просто в данный момент у меня не было особого выбора.
– Я защищаю тебя, – огрызнулся Кейн, его глаза вспыхнули решимостью, и он стиснул зубы, борясь с болью, которую проклятие явно причиняло ему.
– Тогда почему твое проклятие растет? – Я зарычала. – Расскажи мне об этом. Если то, что ты делаешь, правильно для меня, то почему оно пробирается под твою кожу и зарывается в твои кости, пока мы говорим?
– Ты это контролируешь, – обвинил он.
Я разразилась невеселым смехом.
– Нет, босс, я не управляю Луной. Она управляет мной. И я чувствую ее силу, прожигающую воздух, так же, как чувствую, как колотится в груди мое сердце. Луна знает, что ты делаешь мне больно, и поэтому делает тебе больно в ответ.
– Я не причиняю тебе боли, – настаивал он. – Я оберегаю тебя. Там все хотят убить тебя, все заключенные жаждут отведать твоей крови. Здесь ты больше не лидер Оскура, Розали! Ты просто девушка, которую я не могу видеть…
Кейн прервал себя и отвернулся от меня, устремив взгляд на экраны – не то чтобы это принесло ему большую пользу. Кто-то из заключенных явно решил уничтожить камеры, и теперь функционировала только пара из них, ни одна не давала нам никакой информации о том, где находятся остальные и что с ними происходит.
– Чтобы видеть что? Что мне больно? Потому что ты причиняешь мне боль прямо сейчас, делая вот так. Ты вырываешь куски из моей души и поджигаешь их. Они мне нужны, Мейсон. Мне нужно идти к ним и защищать их, и, черт возьми, я даже умру вместе с ними, если до этого дойдет. Неужели ты этого не понимаешь? Неужели ты даже не можешь попытаться понять, каково это – ценить жизнь другого человека выше своей собственной из-за того, что ты к нему чувствуешь?
Кейн резко обернулся, словно решил, что я пытаюсь его обмануть или заманить в ловушку, но во мне уже не осталось ни капли хитрости. Я была просто избитой, сломленной девушкой с не сбывшейся мечтой и сердцем, которое вот-вот вырвется из груди без моих партнеров.
– Пожалуйста, – вздохнула я, и слеза, вырвавшись на свободу, стремительно покатилась по щеке.
У Кейна отвисла челюсть, он перевел взгляд с меня на экраны и снова встретился с моим. Стальной серый цвет его зрачков, казалось, затвердел, прежде чем он яростно тряхнул головой.
– Нет, – рявкнул он. – Я не отправлю тебя на смерть.
Моя грудь раскололась на две части от его слов, а в ребрах вспыхнула боль, давая понять, что Итану снова причинили вред. Я откинула голову назад и завыла – длинная, низкая, заунывная мелодия, в которой я пела о своей душевной боли в небо над нами и умоляла Луну помочь мне.
Кейн выругался и упал передо мной на колени, одной рукой упираясь в пол, а другой отчаянно хватаясь за комбинезон. Он разорвал ткань, и я затаила дыхание, обнаружив, что метка проклятия покрывает всю левую сторону его тела, а серебристые лозы розы ползут вверх по горлу и пересекают грудь, словно целясь в сердце.
Мышцы Кейна напряглись от мучений, которые причиняло ему проклятие, вены вздулись, а с губ сорвалось рычание боли, и, когда его взгляд снова встретился с моим, я увидела, что по его лицу из глаз стекает кровь.
– Мейсон, – выдохнула я в панике, дернувшись еще раз против своих пут, пока он оставался на четвереньках, поверженный передо мной и изо всех сил пытающийся удержаться на ногах.
– Розали Оскура! – Голос Густарда, усиленный магией, внезапно разнесся по тюрьме, и мое сердце замерло, когда я задержала взгляд на Кейне, чтобы услышать, что еще хотел сказать мне этот психованный bastardo. – Нам с тобой давно пора провести время вместе. Поэтому я буду делать все очень просто. У тебя есть один час, чтобы найти дорогу сюда, в столовую, или я начну забирать головы у твоих верных маленьких последователей.
Наступила тишина, и я снова завыла, борясь со своими ограничениями и яростно рыча.
– Ты должен меня отпустить, – настаивала я, сопротивляясь так сильно, что стул, к которому я была привязана, начал подпрыгивать на полу.
– Я не могу! – неожиданно прорычал Кейн, метнувшись ко мне и наклонившись, чтобы зарычать мне прямо в лицо. – Неужели ты не понимаешь? Я не могу просто отпустить тебя и смотреть, как ты идешь к своей смерти от рук этого психопата. Весь этот твой план был безумным с самого начала, но теперь ты должна понять, что все закончилось. Все кончено. У тебя не осталось ни удачи, ни идей, да и времени тоже. Просто признай это, Розали. Просто прими это. Ты не сможешь вытащить их всех отсюда… но это не значит, что и для тебя все кончено.
Я смотрела на него, наблюдая, как капля его крови стекает по щеке, словно слеза из глаза, а затем падает и разбивается о колени моего комбинезона.
– Оставь это, Розали. Ты сделала все, что могла, больше, чем смог бы любой другой фейри на твоем месте. Но этого было недостаточно. Потому что это место непроницаемо. Ты не сможешь вырваться. Ты знаешь это так же хорошо, как и я, – сказал Кейн, его голос звучал умоляюще.
– Я не знаю, – ответила я прерывающимся шепотом, сердце трепыхалось в груди, как крылья колибри. – Я не знаю этого и отказываюсь даже на секунду допускать мысль о том, что это может занять место в моем сознании.
– У тебя еще есть шанс, – умолял Кейн. – Шанс для нас, если ты действительно имела в виду хоть что-то из того, что сказала мне. Потому что рано или поздно охранники, или ФБР вернут это место под свой контроль. Но у тебя есть твои дары Луны. Ты можешь спрятаться рядом со мной, я смогу защитить тебя и вытащить отсюда. Не стоит тратить свою жизнь на безнадежную мечту. – Его руки так крепко вцепились в ручки моего стула, что я была уверена – это единственное, что удерживало его от агонии проклятия, пылавшего в его жилах.
