Текст книги "Одичавший волк (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

– Я им нравлюсь, – сказал я с лучезарной улыбкой.

– Им понравится все, что я им скажу, – сказала она со смехом, и моя улыбка погасла.

Ох.

– Но я уверена, что ты им все равно нравишься, – отступила она. – Я не это имела в виду.

Мои пальцы выскользнули из ее ладоней, и я позволил потоку людей унести меня прочь от нее.

– Син! – воскликнула она, как будто я был Уилсоном, а она – Томом Хэнксом в фильме «Изгой». Я хмуро посмотрел на нее, мое настроение испортилось, Я скрестил руки, запрокинул голову назад и сполз на пол сквозь толпу, исчезая из виду.

Я неуклюже рухнул на землю и остался лежать, пока Волки танцевали вокруг меня и уходили, а я тяжело дышал. Я с трудом выпрямился, достал из кармана горсть камней и начал их пересчитывать. Пять и кусочек ворса, который я назвал Клинтом. Я поднес их ко рту и прошептал:

– Я вам нравлюсь только потому, что она так сказала?

Тишина.

– Ну?! – рявкнул я на эти мерзкие камни и нахальный кусочек ворса. Ничего. Даже Клинту было нечего сказать. – Да пошли вы! – Я швырнул их изо всех сил и сбил с ног здоровяка, который развешивал белье на решетке своей камеры.

– За что?! – завопил он, потирая места, куда попали камни, но если он хотел получить ответы, ему нужно было поговорить с Клинтом и его рок-группой.

Я подошел к Кейну, которого вели в конце группы, и вырвал его из рук Бретта и Сонни.

– Я присмотрю за ним, – пробормотал я, взял его за руку и повел за собой.

– Ты уверен? – спросил Сонни, взволнованно переводя взгляд на Бретта, и меня накрыло волной их обоюдной похоти. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем они займутся в свободное время. Счастливые улыбки на их лицах говорили о том, что я только что оказал им огромную услугу, освободив от обязанностей.

– Да, да, я уверен, – согласился я, и они поспешили прочь, возбужденно подвывая.

Кейн попытался вырвать пальцы, рыча от злости, а когда это не сработало, направил в ладонь поток жара, который заставил меня отпустить его. Я развернулся, вцепился руками в его комбинезон и притянул его к себе так, что наши носы оказались на одном уровне, а на моем лице расплылась дикая улыбка.

– Не сопротивляйся, клыкастик. Теперь остались только ты и я.

– О чем ты говоришь? – потребовал он.

До меня донесся легкий смех Розали, и я посмотрел на нее, пока ее вели к длинному столу, который, должно быть, принесли из столовой. Итан и Роари сели по обе стороны от нее, а Волки отошли в сторону, чтобы принести им еду.

– Смотри. – Я взял Кейна за подбородок и повернул его лицом к ним. – Посмотри на них.

– Я смотрю, – огрызнулся он.

Итан и Роари начали шептаться с Розали и гладить ее, а заодно и друг друга, ухмыляясь и отпуская шуточки, в которых мы с Кейном не участвовали.

Я толкнул офицера Ворчуна в бок.

– Теперь ты видишь?

– Что? – пренебрежительно проворчал он, но его взгляд тоже не отрывался от них, и я видел в его глазах мерцающие зеленые искры ревности.

– Мы аутсайдеры. Не пары. – Я стиснул зубы. – Ты ведь понимаешь, что это значит, верно?

– Нет, – сухо ответил он. – Но думаю, ты мне расскажешь.

– Мы – расходный материал. – Я развернул его лицом к себе. – Мы как пакетик с арахисом в самолете.

– Какая-то бессмыслица, Восемьдесят Восьмь, – раздраженно прорычал он.

– В этом есть смысл, – отрезал я. – Мы – маленькие соленые шарики, плавающие в пакете. Когда нас разорвут, мы разлетимся повсюду, закатимся под сиденья и затеряемся в ногах у людей. И никому не будет до этого дела. Никто не станет искать арахис. – Я встряхнул Кейна, пытаясь заставить его понять. – Но Итан и Роари – это кешью. Орехи премиум-класса. Такие орехи, которые нужно искать, с которых нужно сдувать пылинки, когда находишь их на полу, чтобы их можно было есть. Но мы – арахис, клыкастик, арахис!

– Ты совсем ебнулся. Отпусти меня. – Он попытался отстраниться, но я обнял его и зарылся лицом ему в плечо.

– Как только мы выберемся отсюда, они о нас забудут. Но я не хочу быть арахисом, Мейсон, я хочу быть кешью.

– Не называй меня Мейсоном, – прорычал он, пытаясь стряхнуть меня с себя, но я вцепился в него, как моллюск в корпус корабля.

Мимо меня проплыл аромат еды, и я поднял голову, увидев, как мимо меня к столу несут тарелки с картофельным пюре, тушеными овощами и прочими вкусностями.

Я истерически расхохотался и вприпрыжку бросился за картошкой, плюхнулся на стул напротив Розали и схватил нож и вилку. Я стучал ими по столу, подпрыгивая на стуле.

– Накорми меня!

Розали хихикнула, глядя на меня, и я улыбнулся в ответ, на время подавив свою ревность, потому что голод был важнее. Мой желудок был настолько пуст, что напоминал улей с одной пчелой, которая жужжала и билась о стенки, требуя меда.

К нам подвели Кейна, и Розали велела ему сесть рядом со мной. Тарелки раздали, когда остальные Волки присоединились к нам за столом, и перед нами разложили угощение, которое мы могли поглощать. Я набил свою тарелку доверху всякими вкусностями, проглатывая каждый кусок, измученный долгим отсутствием еды.

– Dalle stelle²³, – почти сексуально простонала Розали, продолжая есть, и я не сводил с нее глаз, мгновенно забыв о своей еде.

Скамейка, на которой я сидел, внезапно заходила ходуном, и я посмотрел налево и увидел, что Пудинг опустился рядом со мной, заставив Волка потесниться, чтобы тот освободил для него место. Он был таким большим и волосатым, как старый добрый волосатый медведь.

– Привет, гончая, – обратился он к Розали.

– Пудинг! – ахнула она. – Наконец-то. Куда, черт возьми, ты запропастился?

– Я ждал твоего прихода.

Розали щелкнула пальцами, создавая вокруг нас заглушающий пузырь.

– Нам нужны эти передатчики, я думала, ты собираешься вернуться с ними.

– Вернуться, куда именно? Мы не договаривались о новой встрече, гончая, – сказал Пудинг своим медленным, глубоким голосом. Я всегда ловил каждое его слово, потому что мне казалось, что он вот-вот скажет что-то очень-очень важное. Он еще не успел, но это было неизбежно. Я просто знал это.

– А, точно, ну… они у тебя? – спросила она.

– У меня, – ответил он, медленно кивнув. – Вот. – Он пододвинул к ней по столу несколько сложенных друг в друга стаканчиков из-под пудинга, и она вскочила на ноги.

– Я сейчас вернусь, – прошептала она.

– Я иду. – Я встал, запрыгнул на стол и прошел по нему, прежде чем спрыгнуть рядом с ней.

Она фыркнула от смеха и потянула меня за рукав, направляясь наверх, в камеру, которая, как она сказала, была ее. Оказавшись внутри, я огляделся и увидел фотографии на стене рядом с ее кроватью, в том числе ту, на которой она была в объятиях печально известного Штормового Дракона, Данте Оскура.

– Как думаешь, твой двоюродный брат позволит мне прокатиться на его заднице? – с надеждой спросил я.

– Фу, Син, что за хрень? – Она повернулась ко мне.

– В своей драконьей форме, – сказал я с ухмылкой. – Ты говорила, что он позволяет тебе на нем ездить. Держу пари, лучший вид открывается, когда сидишь у него на заднице.

– О, – она разразилась смехом. – Конечно, позволит. Мы можем прокатиться вместе.

– Обещаешь? – Я зарычал, как зверь, и внезапно схватил ее за руку, когда она пошла звонить, заставив ее повернуться ко мне лицом, а мое сердце колотилось, как бомба замедленного действия в груди. – Ты клянешься, что мы все сделаем, как только выберемся отсюда, ты не просто… уйдешь? – Во мне поднималась опасная энергия, которую я испытывал только тогда, когда собирался охотиться и убивать.

Но эта была другой, более изменчивой, смертельно опасной как для меня, так и для тех, кто находился достаточно близко, чтобы почувствовать это. Если это и была любовь, то совсем не та, о которой говорят в стихах и любовных романах. Это чувство было таким же сильным, как яд, и таким же непредсказуемым, как ветер. Если раньше я был монстром, то теперь из-за этой варварской эмоции я мог стать чем-то гораздо худшим. Раньше убивать было просто. Чисто и ясно. Я брал работу и разделывал плохих парней, устраивая из этого представление ради забавы. Но когда дело доходило до убийства ради Розали, никаких моральных принципов не существовало. Не было такой низости, на которую я бы не пошел, если бы ее жизнь оказалась под угрозой. Нет, если раньше я был монстром, то теперь любовь превратила бы меня в стихийное бедствие, сметающее все на своем пути без предупреждения и без заботы о том, кого оно уничтожит. Но я не хотел быть злым. Я просто не был уверен, что смогу провести черту, если она когда-нибудь окажется в беде.

Розали нахмурила брови и на мгновение заглянула мне в глаза, прежде чем обнять меня и нежно поцеловать в губы.

– Я не брошу тебя, Син. Ты правда думаешь, что я бы так поступила?

– У тебя есть пары. – Я неловко пожал плечами. – И семья.

– Ты можешь быть частью всего этого… если хочешь? – спросила она, слегка взмахнув ресницами. Я протянул руку, нежно провел пальцами по ее мягким ресницам и улыбнулся своей дикарке. Это была грустная улыбка, потому что я знал, что это значит. Я никогда не смогу обладать ею так, как это делали ее пары, и она никогда не будет желать меня так, как она желала их, но если я буду ей хоть немного нужен, хоть на один процент так же, как они, то я останусь до тех пор, пока эта потребность не угаснет в ней.

– Если я обречен любить солнце, находясь здесь, на земле, то хотя бы дай мне крылья, чтобы я мог подлететь достаточно близко и сгореть, – пробормотал я.

Она приподняла брови.

– Моя тетя Бьянка читала мне эту историю, перед сном.

– Когда я жил в приемной семье, к нам раз в месяц приходила пожилая женщина и читала нам книги. «Бескрылая Гарпия» была одной из моих любимых книг, – признался я и придвинулся к ней поближе. – Можно я открою тебе секрет? – выдохнул я, и она кивнула, прижав пальцы к моей груди и скользнув ими вверх по шее. – Я не умею ни читать, ни писать, котенок. Меня никто этому не учил. Я кое-что подхватил то тут, то там, чтобы как-то сводить концы с концами, но сунь мне под нос книгу, и я увижу лишь закорючки на бумаге. Мне всегда нравилась идея оставлять кровавые послания на стенах после убийства, поэтому я заставляю своих жертв делать это, когда мне удобно. – Я прижал палец к своим губам, прежде чем продолжить, понизив голос. – Опекуны должны были обучать нас на дому, но они никогда особо не старались с непослушными детьми. И угадай, кто был самым непослушным, медовые соты?

– Син, – выдохнула она, проводя пальцами по моей челюсти и лаская щетину.

– Ну, технически тогда я была Уитни Нортфилд, но это еще один из наших секретов, верно, котенок? – Я улыбнулся, несмотря на грусть, вызванную воспоминаниями о прошлом, но она не улыбнулась в ответ.

– Меня тоже никто не учил читать, когда я была ребенком, – сказала она. – Я научилась сама, после того как меня взяла к себе тетя Бьянка. Я знаю, каково это – когда тобой пренебрегают, когда никому нет дела до того, какая жизнь тебя ждет без базовых навыков.

– У тебя так много навыков, – сказал я. – Твоя улыбка – это искусство, которым не владеет никто в мире, кроме тебя. Это тысяча загадок, которые ждут, когда их разгадают, и иногда мне кажется, что я могу найти ответы.

Она поцеловала меня, ее губы были сладкими и манящими, но когда она попыталась раздвинуть мои губы языком, я отстранился.

– Ты считаешь меня глупым, потому что я никогда не изучал эти вещи? – прошептал я, и она резко отстранилась, нахмурившись.

– Нет, я считаю тебя невероятным. Ты другой, дикий, и ты мыслишь не так, как все. Мне это охренеть как нравится в тебе, Син. Знаешь, сколько людей в этом мире – клоны друг друга? Ты умен там, где глупы многие другие фейри. Потому что большинство людей видят мир в серых тонах, но ты видишь радугу и заставляешь меня тоже ее видеть. – Она провела большим пальцем по моей скуле, и я прильнул к ее руке, не привыкший к таким прикосновениям.

– Блядь, ты точно знаешь, как заставить жестокого убийцу почувствовать себя королем, дикарка. – Я криво ухмыльнулся, и она хихикнула в ответ, отступила на шаг и позвонила, воспользовавшись одним из стаканчиков из-под пудинга. Она создала вокруг нас заглушающий пузырь, и я придвинулся ближе, пока она держала стаканчик между нами, чтобы мы вдвоем могли слушать.

– Розали? Скажи, что это ты, – ответил мой сводный брат Джером, и я гордо расправил плечи.

– Привет, Джеромео, – сказал я, дразня его прозвищем, которое придумал для него, когда мы были детьми.

– Святое дерьмо, – рассмеялся он. – Я тут с ума схожу. Ты в порядке? Как поживает моя маленькая талантливая художница?

– У меня все хорошо, – беззаботно сказала Розали. – Я имею в виду, помимо того факта, что мы все еще заперты в миле под землей, окруженные неминуемой смертью.

– У тебя ведь есть план, верно? – Спросил Джером с нотками раздражения в голосе.

– У нее есть план, – ответил я за нее. – У нее всегда есть план. – Я постучал костяшками пальцев по ее щеке.

– Ну, у тебя осталось меньше двух дней, чтобы разобраться с этим, тебе этого хватит? – с тревогой спросил он.

– Ага, мне, возможно, понадобится небольшая помощь моего кузена, – сказала она. – Просто посиди наверху и дай мне поработать.

– Я больше ничего не могу сделать, правда, милая? – усмехнулся он.

– Спасибо, что прислал сюда эту секс-бомбочку, братишка. Ты выбрал ее, потому что она – моя идеальная эротическая фантазия, или это просто совпадение? – спросил я с ухмылкой, и Розали с усмешкой ткнула меня локтем в бок.

Джером расхохотался.

– Клянусь звездами, конечно же, ты трахаешь ее.

– Это я его трахаю, stronzo. Син просто плывет по течению, не так ли, детка? – поддразнила Розали.

– Езда, родео, весь этот карнавал, – согласился я.

– Ну, не слишком отвлекайтесь, – предупредил Джером. – Я буду ждать, чтобы поприветствовать тебя, как только ты выйдешь оттуда, брат. Приготовься к тому, что я переломаю тебе все кости, когда буду обнимать тебя.

Я рассмеялся.

– Блядь, я скучал по тебе, дружище.

– Я тоже скучал по тебе, Син, – сказал он, тяжело вздохнув. – Скоро увидимся.

– Скоро увидимся, бабуин, – согласился я, и звонок прервался.

Розали с надеждой посмотрела на меня, и по моим венам заструилась энергия, когда я поговорил со своим сводным братом. Скоро я буду дышать свежим воздухом рядом с Джеромом, потягивая Пина Коладу с маленьким розовым зонтиком. Я не знал, что будет дальше, и, честно говоря, не был готов расстаться с нынешней компанией, так что, если она меня примет, я буду ходить за ней по пятам, как бездомный кот.

Розали воспользовалась еще одним стаканчиком из-под пудинга, чтобы позвонить своему кузену, и через мгновение в трубке раздался голос Данте.

– Роза? – сразу же спросил он.

– Это я, Данте, – весело ответила она.

– Grazie dalle stelle ²⁴. – вздохнул он с облегчением. – С тобой все в порядке?

Розали вкратце рассказала ему обо всем, что здесь происходило, в то время как Данте внимательно слушал. Я потратил время на то, чтобы сразиться сам с собой, и Левша выиграл два раунда у действующего чемпиона Правши.

– Итак, каков наш план? – спросил он, когда она закончила, и я вернулся к делу.

– Мы собираемся атаковать главный лифт и пробиться отсюда с боем, – сказала она.

– Да, блять, мы готовы, – воскликнул я, рубанув воздух каратэ-приемом. – Это будет сплошное пиу, пиу, пиу, бах, бах, бах. Йиппи-ки-яй, сукин… – Розали прижала руку ко рту, чтобы остановить меня, пока она продолжала.

– Ты уверена, что это лучший способ? – Обеспокоенно спросил Данте. – Это звучит как бой, который ты вряд ли выиграешь.

– Мы можем победить, – решительно прорычала она.

– Роза… – обеспокоенно сказал Данте.

– Ты ведь мне доверяешь, Данте? – спросила она умоляющим тоном, и он вздохнул.

– Да, я тебе доверяю. Но это не мешает мне беспокоиться о тебе, piccola alfa.

– Я справлюсь. Мне просто нужно, чтобы ты и твоя семья были рядом, когда мы выберемся.

– Хорошо, – уступил он. – Но это должно произойти ночью. Я не смогу незаметно подобраться к ним днем. Я буду готов в форме Ордена. Я возьму стаю и буду готов к бою.

– Не показывайся, пока я не позвоню и не скажу, что я на месте. Мы же не хотим, чтобы охранники нас заметили и вызвали ФБР.

– Не волнуйся, Роза, я в этом деле профессионал, – поддразнил ее Данте.

– Клянусь Луной, – прошептал я. – Штормовой Дракон будет сражаться вместе с нами.

Розали с ухмылкой толкнула меня локтем и закончила разговор с кузеном, прежде чем раздавить в кулаке горшочек из-под пудинга.

– Тогда решено. Нам нужно дождаться середины ночи, так что мы можем немного отдохнуть.

– И под «отдохнуть» ты подразумеваешь устроить оргию в этой камере, верно? – предположил я, и она рассмеялась.

– Ты не устал? – спросила она.

– Я Инкуб, кексик, я могу трахаться буквально сутками, – сказал я, приближаясь к ней, но она зевнула, и я понял, что она смертельно устала. – Но ты же сонный кекс. Так что забирайся на кровать и позволь мне обнять тебя. Или можешь обнять меня, если сегодня ты чувствуешь прилив сил.

Она покачала головой, но зевнула, и я отвел ее обратно к кровати, усадив на нее.

– Поспи.

– Но остальные, – пожаловалась она.

– Я разберусь с остальными.

– Кейна нужно будет где-нибудь запереть. Я не хочу, чтобы другие Волки добрались до него, пока я сплю. – Она снова попыталась встать, но я толкнул ее обратно на кровать.

– Я разберусь с этим, вишенка. Просто закрой свои моргающие глазки и спи, – скомандовал я, натягивая на нее одеяло.

– Мне нужно убедиться, что он в безопасности. – Она встала, как упрямый мотылек, и я вздохнул, потянул ее за руку к двери и резко свистнул.

– Волки, приведите офицера Кейна к своей королеве! – Крикнул я, и мне ответил хор лающих Оскура. Им потребовалось всего полминуты, чтобы появиться вместе с ним, и Розали направила его в камеру рядом со своей, а Бретта, Сонни и Эсме поставила охранять его.

– За мной, – сказала Розали, направляя меня, Итана и Роари за ней в камеру с Кейном. Она повесила простыню и наложила заглушающий пузырь, предоставив нам четверым немного уединения – подождите, нет, нас было пятеро. Шестеро, если считать мой член. Которым, очевидно, ты и являешься, грязный ублюдок.

С кем я разговариваю? О, люди в моей голове. Тсс, мне нужно быть внимательным.

Розали достала что-то из кармана, и Кейн зарычал, не сводя глаз с пульта дистанционного управления для отключения магических наручников.

– О-о-о, – проворковал я, подходя ближе, когда блестящий предмет позвал мою внутреннюю сороку. Я потянулся за ним, но Розали держала его вне досягаемости, что только усиливало мое желание заполучить его. Это будет моя блестящая вещица.

– Тебе нужно освободить магию Роари, – сказала она Кейну, и Роари сделал шаг вперед, в его золотистых глазах ясно читалось желание.

– Да, черт возьми, – промурлыкал Роари.

– Нет, блядь, – как и следовало ожидать, огрызнулся Кейн. Он когда-нибудь соглашался на что-то? Я на все соглашался. Ему стоит как-нибудь попробовать. Я думаю, это его немного развеселит.

– Мы должны вернуть заключенным их магию, – взволнованно сказал я, и все повернулись ко мне с ужасом на лицах.

– Что? Это ужасная, гребаная идея, – возмутился Итан.

– Назови хоть что-то ужасное в этой идее. – Я скрестил руки на груди и приподнял бровь.

– Каждый психопат здесь внезапно получит возможность делать с нами или с кем-то еще все, что ему заблагорассудится, – прорычал Итан.

– И они могут поставить под угрозу весь наш план, – добавила Розали.

– Количество жертв будет невообразимым, – прошипел Кейн.

– Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорил, а это о многом говорит, – отрезала Роари, а меня задело слово «глупый». Я опустил руки и гнев во мне свободно разливался, а по спине пробегали мурашки от смертоносного намерения.

– Не. Называй. Меня. Глупым, – предупредил я, и Розали подошла ко мне, обхватив мою щеку ладонью.

– Ты не глупый, но идея глупая. Так что слушай внимательно: ни при каких обстоятельствах мы не позволим никому из заключенных использовать магию, кроме Роари. Повтори за мной…

В ее глазах блеснул огонек, говорящий о нашем тайном языке, и мое настроение улучшилось. Я кивнул, и на моих губах появилась озорная улыбка.

– Ни при каких обстоятельствах мы не позволим другим заключенным использовать магию, – сказал я, подмигнув ей, и она нахмурилась.

– Почему ты подмигнул? – прошипела она.

– Я этого не делал, – Я подмигнул снова.

– Прекрати, – прорычала она. – На этот раз тебе лучше послушать меня, Син. Клянусь Луной, если ты испортишь наш план, совершив что-то настолько безрассудное, как повторный выпуск Белориана, я тебе этого никогда не прощу.

– Ладно, конфетка, – пообещал я и, когда она отвернулась, подмигнул ей, отчего Роари зарычал.

– Я убью тебя, если ты что-нибудь испортишь, – предупредил он шепотом.

Но он ничего не знал о нашем с Розали тайном языке. Все это выражалось в движении бровей и губ, которые его маленький мозг никак не мог постичь.

– Я единственный, кто может пользоваться пультом, – сказал Кейн, холодно глядя на меня. – Так что я буду следить за тем, чтобы он не попал к нему в руки. Просто верни его мне. – Он протянул ладонь, и Розали покрутила пульт между пальцами.

– Я верну его, как только ты освободишь Роари, – предложила она, и челюсть Кейна дернулась, когда он посмотрел на Львиную пушинку.

– Нет, – просто сказал он.

– Если ты этого не сделаешь, я попрошу ребят держать тебя и щекотать, пока ты не используешь достаточно магии, чтобы это сработало, – сказала Розали, выгибая бровь, и Кейн сердито посмотрел на нее. – Ты бы предпочел именно это?

– Мы можем заняться этим голышом? – спросил я, и Розали рассмеялась.

– Да, думаю, так и будет, Син. Мы все можем намазаться маслом, – сказала она, и Кейн яростно зарычал.

– Ладно. Дай сюда, – потребовал он, и Розали притянула Роари ближе к Кейну, протягивая тому пульт, но крепко сжимая его в руке.

Кейн хмуро наблюдал за происходящим, но через секунду свет на наручниках Роари погас, они разблокировались и упали на землю. Он тяжело вздохнул и создал на ладони ледяной шар. Розали щелкнула пальцами, и у его ног начал расти куст, который становился все больше и больше, пока на нем не появились ягоды клубники. Она сорвала несколько ягод и раздавила их на ледяном шаре, пока он не стал красным. Он с жадностью откусил от него, и я с голодным рычанием бросился вперед, тоже откусив кусочек, прежде чем упал на куст клубники.

– Эй, оставь немного всем, – сказал Итан, опускаясь рядом со мной и пытаясь отобрать у меня клубнику, которую я уже сложил у себя на коленях. Я начал запихивать ягоды в рот, набивая его до отказа, вместе с листьями и всем прочим, чтобы он не смог добраться до них.

– Моя, – сказал я, откусывая сочный плод, и Розали рассмеялась, выращивая еще несколько штук для Итана.

– Я оставлю куст тебе, чтобы ты мог перекусить, Мейсон, – сказала она Кейну, прежде чем отдать ему волшебный пульт, как и обещала, а затем повела нас к выходу.

– Я в порядке, – пробормотал он, но его взгляд был прикован к клубнике, и я знал, что он насытится, как только мы уйдем.

Кейн посмотрел сквозь прутья решетки, когда Розали опустила простыню, чтобы скрыть его, и он остался лежать, как одинокая репка, в своей камере.

Мне было его немного жаль, но я был слишком взволнован предстоящей ложечной вечеринкой и затащил Розали обратно в ее камеру. Прежде чем я успел уложить ее на кровать и принять позу ложечки, в камеру вошли нож и вилка с решимостью во взгляде.

Розали вырвалась из моих объятий и подошла к ним, пока я в одиночестве стоял на коленях на кровати. Она обняла Итана, а Роари поцеловал ее в шею, и она задрожала в их объятиях. Я опустился на пятки, ожидая, что они обратят на меня внимание, но они продолжали обниматься и тереться друг о друга носами.

Я соскользнул с кровати, спрятался в тени и прижался спиной к стене, пока они ласкали метки друг друга, и мое сердце разбилось вдребезги.

Они переместились на кровать и свернулись калачиком, как собаки, а Розали устроилась между ними, так что вся односпальная кровать была занята.

По комнате разнесся тоскливы вой, и я понял, что он исходит от меня, прежде чем вышел из камеры и протиснулся мимо Волков, стоявших на страже у камеры Кейна, и вернулся в нее.

Кейн поднял голову, сидя на кровати, и я упал рядом с ним, обняв его.

– Обними меня, – прошептал я, уткнувшись ему в шею, но он с рычанием оттолкнул меня.

Я свернулся калачиком на его кровати и посмотрел на него через плечо.

– Обними меня ложечкой. Или, если хочешь, вилочкой. Мне просто нужно быть столовым прибором.

– Что с тобой такое? Убирайся отсюда, – рявкнул он.

Розали появилась с жалобным стоном, и я перевернулся, засунув голову под подушку Кейна.

– Син, возвращайся в мою камеру, – сказала Розали, беря меня за руку и пытаясь поднять.

Я не шевелился, закрыл глаза и притворился, что уже сплю. Она выругалась, принялась стаскивать меня с кровати, но я не вышел из образа, тяжело рухнув на пол и тихо захрапев.

– Ради всего святого. – Кейн тоже схватил меня, и они выволокли меня за дверь в камеру Розали. Я продолжал убедительно спать, прежде чем меня подняли и бросили на односпальную кровать поверх Роари и Итана.

– Клянусь звездами, – выругался Роари, толкая меня, когда я растянулся, как морская звезда, и продолжил притворяться спящим.

Я приоткрыл глаз, наблюдая за Розали, когда она притянула Кейна ближе и коснулась губами его щеки.

– Увидимся через несколько часов. Тебе нельзя здесь оставаться.

Он что-то проворчал в ответ, и она отвела его обратно в камеру, в то время как Итан толкнул меня локтем, пытаясь устроиться поудобнее.

– Эта кровать охренительно мала для всех нас, – пожаловался Роари, тоже толкая меня.

– Держу пари, ты хочешь, чтобы я превратился в Джо-точка-G прямо сейчас, не так ли, Итан? – Пробормотал я во сне.

– Ага, чтобы я мог раздавить тебя в кулаке, – прорычал Итан.

– Вокруг своего члена, – добавил я, и он ударил меня по голове.

Розали вернулась, и я с громким зевком открыл глаза.

– О, как я здесь оказался?

Она уперла руки в бока.

– Так не пойдет. – Она вышла из комнаты, отдавая приказы своим Волкам, и через минуту вернулась с несколькими членами своей стаи, которые несли матрасы, подушки и одеяла из других камер. Они разложили все это на полу, затем выпроводили нас с кровати и унесли каркас, а на его место положили постельное белье Розали, добавив его к большому гнезду, которое они устроили.

Я взвизгнул, нырнул в середину кровати и перекатился по ней, пока Волки вешали простыню на прутья решетки, чтобы обеспечить нам уединение, а затем оставили нас одних. Правда, они бросили на Итана несколько тревожных взглядов, и за их спинами раздалось пару рычаний, но они явно не собирались подрывать авторитет Розали перед Лунным Королем. Что было охренительно сексуально.

– Подвинься. Роза ляжет посередине, – настаивал Роари, пиная меня в бок, пока я занимал всю кровать.

– Она может лечь посередине. Но я тоже посередине, так что ей придется лечь прямо здесь. – Я с ухмылкой похлопал себя по груди.

Розали разделась до нижнего белья, прошла по кровати и легла рядом со мной, пока мы все пялились на ее сексуальную попку.

Итан и Роари бросились вперед, чтобы занять место по другую сторону от нее, и затеяли борьбу, за которой мы с Розали с интересом наблюдали, пока их мышцы напрягались, а они кусали и терзали друг друга. Можно с уверенностью сказать, что между идеальной плотью Розали, лежащей рядом со мной, и этими двумя, устраивающими шоу, достойное печально известного фетиш-клуба «Черная дыра» в Алестрии, мой член был тверд, как корабельная мачта. Мне просто нужно привязать к нему маленький парус, и тогда мне понадобится лишь сильный ветер, чтобы уплыть навстречу закату.

Они были настолько равны по силе, что каждый раз, когда один из них оказывался рядом с Розали, другому удавалось оттащить второго и занять его место.

– Хватит, – наконец сказала она, ударив Итана рукой в грудь, когда он снова упал рядом с ней. Она оскалилась на Роари, который вцепился пальцами в волосы Итана, и Роари со вздохом отпустил его.

Итан торжествующе ухмыльнулся, расстегнул комбинезон и стянул его, отбросив в сторону вместе с ботинками и носками. Роари сделал то же самое и, тяжело вздохнув, опустился рядом с Итаном, уступив требованиям Розали.

Я стянул с себя комбинезон и ботинки, и глаза Роари расширились, когда он увидел мой стояк.

– Не удивляйся так, Львиная пушинка, это скорее событие, когда я не твердый. В девяноста девяти процентах случаев это моя реальность. Однажды я увидел лист в форме киски, и это меня завело. Честно говоря, все, что мне нужно – это чтобы мои боксеры как следует натирали мой член, и я готов к действию. – Я пожал плечами, опустился рядом с Розали и наконец занял удобную позу.

Я притянул ее к себе, а Итан подался вперед и, схватив ее за бедра, притянул к себе. Я усилил хватку, и Итан зарычал на меня, его пальцы сомкнулись вокруг нее еще крепче.

– Ребята, я не игрушка для жевания. Мне нужно дышать, – предупредила Розали, и я неохотно ослабил хватку, но все еще обнимал ее за талию.

Роари, лежа на спине рядом с Итаном, обхватил голову руками и задумчиво уставился в потолок.

– Что-то выигрываешь, что-то теряешь, Львиная пушинка, – сказал я.

– Я ее пара, – процедил он, и его слова прозвучали как пощечина.

– Син тоже часть этого, – настаивала Розали, но Роари молчал, и я немного ослабил хватку. Я не имел на нее никаких прав. Я лишь вцепился в нее крошечными коготками, которые она могла отбросить в любой момент.

– Я скучаю по тому большому злому Вампиру, который в тот раз убил всех тех парней в Магическом Комплексе. Он не был таким раньше, – сказал я, отпуская Розали и переворачиваясь на спину. – Он всегда брал меня с собой.

– Вампир в изоляторе? – в замешательстве спросил Итан.

– Ага, у нас с ним была связь. Мы шутили. Я обзывал его, а он ругался на меня и угрожал выпить всю мою кровь, задушив меня моими же внутренностями. – Я усмехнулся. – Хорошие были времена.

– Он буквально содрал лицо с охранника и сожрал его. – сказал Итан, скривившись.

– Да, а потом он съел свое собственное лицо, – сказал я с улыбкой. – Я думаю, он отращивает его, а потом снова съедает. Вероятно, так он выживет там, внизу. Заключенных в изоляторе никто не кормит.

– Он ест свое собственное лицо? – сказал Роари без тени улыбки. – Это нелепо.

– Не так, когда ты голоден, – заметил я. – Он рассказал мне, что так жаждет крови, что собирается сожрать всех, когда однажды выйдет на свободу. Особенно Густарда, ведь из-за него его и посадили в яму.

– Я думал, этот парень просто сорвался после того, как его апелляция была отклонена? – сказал Итан.

Я кивнул.

– Да, приятель, и у Густарда был парень на свободе, который должен был помочь с подачей апелляции после того, как мой друг-Вампир заплатил ему кучу денег. Но у Густарда никогда даже не было никакого парня. Так что неудивительно, что после того, как апелляция была отклонена, он чувствовал себя не в своей тарелке.