Текст книги "Записки пинчраннера"

Автор книги: Кэндзабуро Оэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Я бы не стала на вашем месте дискриминировать тех, для кого приготовление жареной свинины – профессия. И нельзя проводить параллели между изучением идей Мао Цзэдуна. и китайской кухней. Кстати, какие вообще идеи Мао Цзэдуна вам известны?

Хм-хм. То, что мне известно, – это научные идеи Мао Цзэдуна. Опираясь на них, китайский народ создал атомную бомбу. Я тщательно изучал их документальный фильм о ядерных испытаниях, и у меня не создалось впечатления, что участники испытаний хоть сколько-нибудь заботились о мерах по предотвращению опасности радиоактивного облучения.

Вы уклоняетесь от предмета нашего спора. Хорошо, давайте поговорим о документальном фильме о ядерных испытаниях в Китае. Вы сопоставляли увиденное в кинофильме с медицинскими данными? Скорее всего, вы очень невнимательно смотрели кинофильм, демонстрировавшийся для иностранных журналистов, и не сравнивали его с тем, что происходило во время испытаний, проводившихся американскими исследователями в Неваде? Китайцы опираются на собственные силы, и они опередили всех настолько, что для них нет необходимости сравнивать себя с кем-либо. Слышали вы о китайцах, страдающих лучевой болезнью, видели вы их?

Но ведь в Китае существует контроль над средствами информации, Саёко-сан.

Только потому, что Китай не может не считать себя в состоянии войны с контрреволюцией, от кого бы она ни исходила – от стран Юга или Севера. Однако контроль над средствами информации не имеет никакого отношения к тому, есть в Китае пострадавшие от ядерных испытаний или нет их. Разве нельзя утверждать, что контроль существует, а пострадавших нет?

Хм-хм. Я молюсь о том, чтобы наш народ не пострадал от радиации в случае, если вашей группе или группировке ваших противников, которые, кажется, следуют мао-цзэдуновскому курсу опоры на собственные силы, удастся, разумеется собственными руками, создать атомную бомбу и провести ее испытание.

А нужно ли вообще испытание? Если истинно революционная группа получит ядерное оружие и объявит в Токио о том, что она располагает атомной бомбой, присовокупив научные данные и фотографии, одного этого будет достаточно, чтобы создалась революционная ситуация. И, поскольку такова основная задача революции, контрреволюционные бандитские организации стараются не допустить, чтобы мы первыми создали атомную бомбу. Исходя из того же принципа, революционная группа, придерживающаяся верного курса, должна получить в свои руки ядерное оружие до того, как власти создадут свое, верно?

Если речь идет просто о создании ядерного оружия, то, действительно, изготовить одну атомную бомбу вполне возможно при наличии достаточно крупной организации, в которую войдут ученые и специалисты. Но это будет лишь первым шагом в создании системы ядерного вооружения. Взять хотя бы проблему средств> доставки атомной бомбы – как она будет решаться? Той же революционной группой, придерживающейся верного курса?

Никакие средства доставки и не потребуются. Вполне достаточно в освобожденном районе Токио поместить атомную бомбу или хотя бы атомное устройство.

И, грозя взорвать ее, добиться нестабильной ситуации в Токио и его окрестностях, да? Народные массы Токио склоняют голову, и революционная группа без боя овладевает городом. Такой вариант устроил бы и нападающих: им тоже выгодней, чтобы освободительная армия, не предпринимая боевых действий, просто охраняла атомную бомбу. Хм-хм.

Для чего эти ваши «хм-хм»? Чтобы представить нас в невыгодном свете?.. Мол, смотрите сами, а мое дело сторона. Это отвратительно…

Не утверждайте, будто мне все равно! Просто я предсказываю – план осуществления революции с помощью ядерного оружия, какая бы группа ни вынашивала его, в конце концов приведет в тупик. Давным-давно я читал о том, какой была реакция на выступление по Би-би-си вдовы Рузвельта, в котором она говорила, что, по мнению большинства американских граждан, лучше уничтожить весь мир, чем позволить Америке стать красной. Я думаю, атомная бомба действительно создаст в Токио нестабильную ситуацию. Но не будет ли это вашим поражением, если массы домохозяек из новой группы «Голос лишенных голоса» во всеуслышание заявят: чем революция, лучше погибнуть от атомной бомбы? В таком случае вы не сможете использовать свое атомное устройство! Знайте, ядерная война не способна подавить войну народную!

При чем тут массы домохозяек? Вы до мозга костей заражены мужским шовинизмом – все желторотые юнцы таковы!

Что из этого вышло, если взглянуть объективно? Моя логика в конце концов заставила, наверно, студентку сдаться. Если вспомнить сражение с будущей киносценаристкой, получалось, что я одержал одну победу и потерпел одно поражение, так что в нынешней моей дискуссии с женщинами – ничья. Только вот третий – Мори, – не становясь явно ни на чью сторону в моем споре с Саёко, иронически сведя брови и улыбаясь, наблюдал со стороны за словопрением «молодежи». Неожиданно я повернулся к Мори, решив наконец излить на него переполнявшую меня агрессивность…

Ну как настроение, Мори? Хорошо позабавился с Саёко? Ты умиротворен и смотришь теперь на меня как на мальчишку? Еще в то время, когда я не мог выгнать жену – естественно, это было до превращения, – я думал о том дне, когда у тебя наступит половая зрелость, и предлагал жене все тебе объяснить. Но жена посмотрела на меня как на сумасшедшего. Ну что ж, теперь, после превращения, когда перед тобой встали половые проблемы, хорошо, что все уладилось само собой.

Даже ненормальный не ведет себя так, омерзительный мальчишка, – сказала девушка тоном, оскорбившим мои чувства восемнадцатилетнего. – Мори, скажи этому пьяному мальчишке, чтобы шел спать. Голодные, мы ждали его возвращения, и в благодарность за это он напился как свинья.

Я не мог забыть, как во время потасовки в зале взгляд Мори оттолкнул меня, и поэтому, нападая на него, не осмеливался посмотреть ему прямо в глаза, а, опустив голову, разглядывал свою чуть покрасневшую ладонь. И, будто на ней проступили огненные иероглифы, я прочел поступившее от Мори телепатическое сообщение: Если немедленно не отправишься спать и будешь продолжать напиваться, разрушишь свой организм и не сможешь выполнить миссию превратившегося, ясно? Это сообщение точно ударило меня по лбу, я вскочил, но пошатнулся и стукнулся головой о стену. Мори и студентка даже не засмеялись. Я вспомнил, что в то время, когда мне первый раз исполнилось восемнадцать лет, я и полстакана пива не мог выпить. Добравшись до кровати, я, не зажигая света, повалился на нее – простыня, в том месте, где лежала моя щека, затвердела от крови, пролитой мной до превращения, а сквозь штаны я ощутил влагу, сохранившуюся еще с тех пор, как Мори, до превращения, обмочил простыню. К этому времени я уже наполовину спал. Реальный мир, простиравшийся за стенами нашего дома, до самых мельчайших своих частей взаимосвязан, и лишь я и Мори, претерпев превращение, как физическое, так и духовное, оказались абсолютно не связанными между собой.

3

До сих пор я вел подробный рассказ, но неожиданно обнаружил, что сила моих слов весьма проблематична… Я говорю так потому, что почувствовал: мои слова, которыми я описывал Мори после превращения, бедны и плоски. Рассказывая, я испытывал грусть, желание плакать. Когда я говорил о Мори до превращения, со мной такого не случалось. Я с самого начала был твердо убежден, что дети, подобные нашим детям, достойны сочувствия хотя бы потому, что они умственно отсталые. Когда моя старушка мать засветила лампадку перед божеством Сукунахикона-но-микото, чтобы поведать о ненормальности Мори от рождения и его печальном будущем, ответ в предсказании был обнадеживающим.

Однако если мои слова о превращении Мори не смогут описать обыкновенного взрослого человека, то, как мне кажется, третьи лица, проявившие интерес к превращению, будут разочарованы. Неужели мне все еще не удалось понять подлинный характер Мори после превращения? До сих пор я много раз непринужденно говорил о себе, неопытном восемнадцатилетнем после превращения. Но на самом деле некоторые вещи не укладывались в моем сознании, потому что я действительно стал неопытным восемнадцатилетним мальчишкой и оказался неспособным понять всю притягательность Мори после превращения. Может быть, это была проблема способности одного человека коснуться души другого?

И тем не менее я буду продолжать рассказ. Потому что сам субъект моих рассказов после превращения живет, полный сил, в реальном мире. На следующее утро, а говоря точнее, после полудня, я проснулся на простыне, затвердевшей от моей крови и вонявшей высохшей мочой Мори, но, несмотря на то что накануне, во время потасовки, меня били, пинали ногами, валили на пол, а к тому же была еще и изнурительная забава с Ооно, я проснулся полный бодрости. Хотя мышцы у меня и болели, меня воодушевляла мысль, что все это скоро пройдет. Прекрасно, решил я, приоткрыв один глаз, нужно взорвать мой молодой организм. Подумайте только, сейчас из всех восемнадцатилетних на Земле мой восемнадцатилетний организм самый молодой. Ведь фактически я родился на двадцать лет раньше, чем обычный восемнадцатилетний, и следовательно, я восемнадцатилетний, родившийся, когда человечество не было таким постаревшим, как сейчас, ха-ха!

Вновь возродившимся указателем того, что мой проснувшийся организм полон бодрости, было утреннее возбуждение – не стоит подробно говорить об этом, чтобы не повторяться, ха-ха. Но не хотелось бы проходить и мимо биологически связанного с этим напряжения мочевого пузыря. Передо мной встала новая проблема. Что делать, если по дороге в уборную я вдруг наткнусь на девчонку? Вчера вечером я напился и злословил по поводу того, что она спала с Мори. Вдруг она неверно истолкует мое состояние? Неужели вы, отец, испытываете влечение к возлюбленной своего сына? Противный мальчишка! Вот что она, наверно, скажет мне. Или наоборот: неужели вы, сын, испытываете влечение к возлюбленной своего отца? Так тоже она может сказать. Но вывод будет один – противный мальчишка! Скорее всего. Но пузырь все раздувается, и уже нет времени страдать от возникшей проблемы. Я сполз с кровати и стал носиться по комнате.

И тут я увидел лежащую на спине мексиканскую фарфоровую лягушку с открытым ртом.

Я даже вскрикнул от удивления – она оказалась очень вместительной! Возможно, это был ночной горшок инков? Ха-ха.

Почувствовав облегчение, я стал размышлять о душевных силах, которые позволили бы мне держать Мори после превращения в своих руках, – я уже говорил об этом. Исчезли ли у меня, превратившегося в восемнадцатилетнего мальчишку, силы воздействия на чужую душу, которыми я обладал до превращения благодаря своему жизненному опыту? Терзаемый сомнениями, я свернулся калачиком на кровати. Если в результате превращения я утратил способность воздействовать на душу Мори, какой смысл будет тогда иметь для меня превращение? Разумеется, превращение нелогично, но именно благодаря своей нелогичности оно, видимо, и таит в себе возможность способствовать справедливому решению конфликтов между людьми.

…Брошенный всеми, я лежал одинокий и беспомощный, как вдруг мне явилось знамение. Пусть я чувствую себя ни на что не годным мальчишкой, но все равно не следует сомневаться в том, что превращение Мори во взрослого мужчину имеет смысл – таким было знамение. Даже в том, что имеет смысл превращение Мори, облеченного особой миссией! Не это ли телепатически передал мне Мори вчера ночью? И мое превращение нужно лишь для того, чтобы я присутствовал при выполнении им своей миссии. Тела и души всех людей на Земле —.– не более чем отражения, проецируемые с НЛО, и тем не менее из трех миллиардов пятисот миллионов этих отражений выбрано отражение одного Мори, на которого и возложена миссия, и, поскольку он стремится выполнить ее, я, тоже превратившийся, должен во имя этого, не ленясь, наблюдать происходящее, засвидетельствовать все, что увижу…

Думая обо всем этом, я неожиданно расплакался и, широко открыв рот, часто задышал, чтобы слезы не перешли в громкие рыдания… Вот что произошло – ничтожный восемнадцатилетний, лишенный опыта, необходимого, чтобы обладать силой, которая позволила бы ощущать душу другого человека, с помощью обильно лившихся слез пытался проникнуть в суть явлений. Продолжая лить слезы, я мечтал о том, чтобы спуститься вниз и поплакаться Мори. Мори, Мори (а поскольку произошло наше превращение – папочка Мори!), открой мне, в чем состоит твоя миссия! Ради чего ты превратился? Не хочешь поведать мне тайну возложенной на тебя миссии – не надо. Я лягу костьми, чтобы выполнить любой твой приказ. Мори, Мори, папочка Мори! Ты меня слышишь?

Стараясь унять припадок фанатизма и сентиментальности, я не мог усидеть на кровати. Подобное стремление к движению – по-французски это звучит «une force quiva» – толкало меня на необдуманные действия, я просто места себе не находил. Неужели, достигнув и впервые в жизни половой зрелости, я точно так же перебарывал себя? Я думаю, это была подготовка к предстоящим жизненным экзаменам. Может быть, в свои первые восемнадцать лет я как человек был совершеннее, чем во вторые? Значит, нынешний я ниже качеством? Ха-ха.

Кончилось все это тем, что я по привычке, оставшейся с тех пор, когда превращение еще не произошло, стремительно сбежал вниз – в гостиной Мори и студентка с грустными лицами просматривали разложенные на полу газеты.

– Читаете утренние выпуски? Думаю, в них еще не успели поместить сообщения о вчерашних событиях, – сказал я с видом знатока, нарушая их уединение.

– Вечерние! – отрезала девушка.

Мори, чисто выбритый, отчего он выглядел уверенно и в то же время привлекательно – его лицо было совсем не похоже, как мне вспоминается, на мое, и в зрелом возрасте напоминавшее детское, – без улыбки, даже, скорее, печально, протянул мне одну из газет. Следовало признать, что в отличие от студентки Мори проявил объективное беспристрастие. Чуть не закричав: «Покажи, покажи!» – я подбежал к Мори и Саёко.

4

Я увидел четыре разные газеты – хотя было уже далеко за полдень, для вечернего выпуска еще рано. Кроме того, мы получали всего лишь одну газету. Значит, не дожидаясь, пока ее принесут, они сходили в газетный киоск к железнодорожной станции. Мори и Саёко в соответствии со своим восприятием происходящего, переоценив происшедший вчера вечером инцидент, наверно, были убеждены, что все газеты будут полны им. Ха-ха, смешно!

Я предполагал, что можно рассчитывать лишь на небольшую заметку. Но не стал высмеивать серьезность, с какой они анализировали все сообщения – зачем им знать мое мнение? Сообщения были трех видов, и напечатаны они были очень убористо. Чтобы продемонстрировать характер этих статей, достаточно привести один из заголовков: МЕЖДОУСОБИЦА НА МИТИНГЕ ПРОТИВ СТРОИТЕЛЬСТВА АТОМНЫХ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЙ. ВВОД ОТРЯДА МОТОРИЗОВАННОЙ ПОЛИЦИИ. Лишь в одной газете текст был взят в рамку, как специальное сообщение: МЕЖДОУСОБНАЯ БОРЬБА ВРАЖДУЮЩИХ ГРУПП; РУКОВОДСТВО ОБЕИХ СЕКТ ХРАНИТ МОЛЧАНИЕ; СПАСЕНИЕ АРЕСТОВАННЫХ. В чем причина вражды? Хотя в потасовке участвовало человек триста, в отличие от наблюдавшихся в последнее время междоусобиц между сектами не было убитых и тяжелораненых. Легко раненные и те появились, только когда моторизованный отряд полиции стал наводить порядок. Это утверждала в беседе с корреспондентом Ооно Сакурао, которая высмеивалась в статье как одна из тех, кто занялся спасением арестованных. Значит, она сразу же приступила к спасению ребят, неужели нисколько не отдохнула? – закричал я про себя срывающимся голосом влюбленного восемнадцатилетнего.

Тридцать пять человек, участвовавших в потасовке, были арестованы, но среди всех этих юношей и девушек, хранивших упорное молчание, не оказалось ни одного из тех, кто был внесен полицией в список активистов. Когда в прошлом случались междоусобицы, руководители и нападавших, и оборонявшихся немедленно выступали с заявлениями, на этот же раз они словно воды в рот набрали. Неужели это действительно была междоусобица враждующих революционных групп? Чем объяснить то, что в этой междоусобице ни те, ни другие не использовали своего обычного оружия – металлических ломиков и труб? Может быть, это была междоусобица, призванная, как это ни парадоксально, найти пути к объединению обеих группировок?.. А вот о Корпусе лососей ни в одной статье не было сказано ни слова.

В качестве представителей группы спасения на вопросы корреспондентов ответили лишь двое. Первая из них – Ооно – начала с критики мер по наведению порядка, принятых моторизованным отрядом полиции: мы, сказала она, проводили гражданский митинг, на который не оказывала непосредственного влияния какая-либо революционная группа, и целью его было отобрать ядерную энергию у властей и передать ее в руки народа. А те, кто пришел сорвать гражданский митинг, не только фашисты и хулиганы, но и прихвостни властей, обладающих ядерной мощью, со свойственной ей определенностью подвела она итог. Вторая беседа привлекла мое внимание в первую очередь благодаря тому, что собеседник корреспондента назвал себя Добровольным арбитром. Это, конечно, смахивало на оригинальничанье, но звучало выразительно: Добровольный арбитр. Корреспондент, чтобы у читателей тоже сложилось аналогичное впечатление, описал все его действия во время инцидента. Находясь снаружи, Добровольный арбитр, учуяв, что вспыхнула потасовка, сразу же попытался проникнуть в зал, но был отброшен полицией. Антиполиция, силы которой были рассеяны, тоже ничего не могла поделать, ха-ха. Тогда он стал ждать на улице развития событий и, когда вывели арестованных, протестовал против действий полиции настойчиво, но в то же время осторожно, опасаясь, что его самого схватят за попытку препятствовать официальным лицам исполнять свои обязанности. После того как большая полицейская машина с полицейскими и арестованными уехала, Добровольный арбитрсделал корреспонденту заявление. Добровольный арбитрговорил следующее: «На разогнанном только что митинге – и среди устроителей, и среди тех, кто проник на него и учинил потасовку, – есть молодые люди, так сказать, сегодняшнее издание молодых крестоносцев, которые голыми руками, не располагая реальной силой, пытаются оказывать противодействие возрастанию ядерной угрозы в мире. А вот их стремление уничтожить друг друга наносит страшный ущерб общему делу. Я хочу выступить арбитром в их споре».

Молодые крестоносцы? В таком случае по исторической аналогии их уничтожение предрешено, верно? – Я не мог удержаться, чтобы не пуститься в объяснения по старой привычке учить Мори, которая сохранилась у меня с прежних времен, когда еще не произошло нашего превращения.

Как можно утверждать, что существование молодых крестоносцев лишено всякого смысла? Ведь эти крестоносцы из сегодняшнего дня шагнут в завтрашний. Я, разумеется, против того, чтобы ставить в один ряд революционную группу и контрреволюционные бандитские организации. Но критиковать революционную группу – ее оценка, данная Добровольным арбитром, верна! – я считаю необходимым.

Ах, значит, вот это кто… тот самый мужчина, которому ты пожал руку, да, Мори? Чудак, который вчера выступал у зала, где проводился митинг, и не замолчал даже после того, как его несколько раз ткнули в сугроб!

Никакой он не чудак, этот Добровольный арбитр. Выводы, к которым он приходит, я отвергаю, но, думаю, с некоторыми его оценками нашей деятельности следует согласиться; выступления Добровольного арбитра я слышала уже раз десять. Я сделалась активным членом группы немногим более года назад, а слушать его выступления начала уже давно – еще когда просто так ходила на митинги, не будучи членом группы.

Где же тут логика, если ты выступаешь против выводов, как можно соглашаться с его оценкой вашей деятельности? Как мне представляется, точка зрения Добровольного арбитра состоит в следующем: обе ваши группы в своей деятельности выполняют роль молодых крестоносцев – осознав это, вы должны прекратить междоусобицу. Может быть, полная путаница в твоей голове и привела тебя в группу? Ха-ха.

Как вы можете говорить о моей группе, если ничего о ней не знаете? Вчера вы впервые несколько минут слушали выступление Добровольного арбитра – вот и все. Хотя Мори и пожал ему руку. Вы должны сейчас заняться самокритикой: «Не делай заявлений без проверки».

Мао Цзэдун!

Это каждому известно. Правда, Мори? Говоря, что с некоторыми положениями Добровольного арбитра в оценке нашей деятельности можно согласиться, я исхожу из опыта. Хотя в теории Мао Цзэдуна мне не все понятно, его мысли воодушевили меня на то, чтобы стать членом революционной группы.

Молодые крестоносцы, и ты – одна из них!

…Если человек на что-то решился, внешнее воздействие существенно поколебать его решение не может. Человек – система закрытая.

Это структурализм, вернее, лжеструктурализм!

…Я уверена, что неверные выводы того человека проистекают из убеждения, что нападки одной группировки на другую лишены всякого смысла. Однако для тех, кто активно работает в истинно революционной группе, весьма важны их собственные решения, поскольку человек – система закрытая. Любому человеку вначале трудно разобраться в теории и анализе существующего положения, и поэтому он не сразу начинает активную деятельность. Добровольный арбитрневерно толкует сущность борьбы с контрреволюцией, во времена междоусобиц, но говорит: преодолевайте расхождения, ибо их причина – заблуждения. В своих выступлениях он приводит цитаты из классики: «Даже Хонэн [16]16
  Хонэн (1133–1212) – один из основателей буддийской секты Дзёдо.


[Закрыть]не все проясняет».

– Это Синран! [17]17
  Синран (1173–1262) – один из основателей буддийской секты Дзёдо.


[Закрыть]

– …Мори, почему этот мальчишка все время суетится? Добровольный арбитреще говорил: «Если, не веруя, окропиться святой водой и прослушать мессу, превратишься не в верующего, а в глупца». Правда, эта мысль отдает законченной реакционностью.

– Паскаль!

– Этот мальчишка суетится как одержимый. Что он хочет сказать в конце концов? А, Мори? Добровольный арбитрпривел эту цитату, чтобы показать смысл нашей деятельности, устремленной вперед. Если это помогает достичь истины, то можно слепо верить вождю. Пусть красные охранники ничего и не понимали, но верили и шли правильным курсом Мао, значит, все было в порядке, правильно? Для истории лучше действовать с верой, чем быть аполитичным.

– Это уже какой-то диалектический Паскаль!

– Вздор! – не сдержавшись, закричала студентка, а потом, снова став по-девичьи кроткой, заявила – Послушай, Мори, я думаю, ты действительно веришь в свои слова, в слова о превращении, и я тоже действительно в это верю. Ты же с самого начала говорил: Если космической воли – неважно, в каком виде она проявляется, – не существует, зачем бы мы тогда превратились?..

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Слова Мори, произнесенные устами студентки, потрясли тело и душу злившегося и дерзившего восемнадцатилетнего мальчишки. Они были созвучны оставшимся в его памяти словам Ооно. О, какая жалость! Почему это случилось? О, какая жалость! Почему это случилось? Оказывается, пока я тратил время на грустные размышления о нашем с Мори превращении, лил печальные слезы, предавался унынию, полагая, что мне явилось знамение, злился и дерзил, Мори, превратившийся, так же как и я, попусту растрачивал свои физические и духовные силы лишь на то, чтобы развлекаться со студенткой. Он тоже все время пребывал в глубокой задумчивости, испытывал душевные муки – впервые познавая женщину, он рассказал ей о превращении. Может быть, то, что он неожиданно утратил ощущение прочности и незыблемости, свойственное сумеречному сознанию неполноценного ребенка, и приобрел вдруг способность мыслить и высказывать свои мысли, и ввергло его в пучину горькой задумчивости?

Выходит, что эти слова, пронзившие, точно электрический разряд, мозг двадцативосьмилетнего Мори, погруженного в свои мысли, испытавшего душевные муки, превратившегося Мори, и слова Ооно, вызывающие ответную нежность, эмоциональный подъем, гармонически сочетаются. Выходит, что я, оказавшийся способным услышать обоих, как человек, который, повинуясь превратившемуся Мори, выполняет возложенную на него миссию, именно сейчас получил сигнал от космической воли?

Если космической воли – не важно, в каком виде она проявляется, – не существует, зачем бы мы тогда превратились? О, какая жалость? Почему это случилось? О, какая жалость! Почему это случилось?

– Все, кончаем бесплодную дискуссию и переходим к делу! Но сначала поедим. Ты же сам говорил, Мори, что если превращение было призвано сделать из тебя пинчраннера для тех, кто не способен бежать, не знает, что необходимо бежать, то нужно немедленно начать бег. Так давай же начнем бег. Я хочу, чтобы ты взял меня с собой и мы включились в спасение ребят. Мы обязаны восполнить то, что упустили вчера и сегодня!

Я отчетливо услыхал подбадривающие меня крики ЛИ… ЛИ… ЛИ… Эти раздававшиеся во мне крики пробуждали в моем теле и душе страстное желание бежать вперед, но вместе с тем пробуждали страх, и это в свою очередь вновь вызывало жажду бежать вперед, преодолевая страх, неразрывно связывая меня с движением, начавшимся в теле и душе превратившегося Мори. Сколько раз до превращения я рассказывал Мори об испытаниях, выпадающих на долю пинчраннера! Наверно, мои рассказы подсознательно сделались основой его существования. Это проявилось у Мори после превращения!

Студентка, точно приступая к первому этапу спасения, стремительно направилась на кухню, а Мори и я молча ждали еду, прислушиваясь к раздающимся в наших телах и душах крикам воодушевления и угрозы:

ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ… ЛИ…

5

Возникла проблема денег. Нашу с Мори жизнь после превращения мы направили, как нам казалось, по верному пути, но, сколь бы странной, сколь бы переменчивой ни была наша жизнь, она неизбежно влекла за собой проблему денег… Говоря так, я хочу предварить слова, с которыми вы собираетесь обратиться ко мне. Превращение? Прекрасно, какой бы странной выдумкой, какой бы сумасшедшей мечтой это ни было, но, поскольку я утверждаю, что именно оно есть единственная реальность, которую я пережил, переживаю и, видимо, буду переживать, пусть это слово будет записано. Но все же как быть с деньгами? Превращение произошло, однако жить, питаясь туманом, невозможно. Как бытье деньгами? – не понимая существа этого вопроса, невозможно правдиво рассказать о том, что представляла собой наша жизнь.

Поэтому главное место в моем рассказе будет занимать проблема денег. Случай, поставивший меня перед этой проблемой, как это ни прискорбно, произошел не по моей вине, виновником был высокий мужчина в полевой форме американской армии! Мори и Саёко отправились спасать своих товарищей, и, когда они уходили, я спросил у студентки, нападала или оборонялась вчера их группа, но та пропустила мой вопрос мимо ушей. Может быть, она почувствовала, что с помощью такого вопроса я пытаюсь доказать сходство ее группы с другими? И я, восемнадцатилетний слабак, не осмелившийся больше преследовать девушку своими вопросами, остался дома, сознавая унизительность своего положения и надеясь на звонок от будущей киносценаристки. Студентка, видимо, направлялась в штаб-квартиру своей революционной группы или в какое-то другое место, связанное с ней, и я не мог надеяться на то, что она возьмет меня с собой.

Оставшись один, я стал прикидывать, не удастся ли мне починить входную дверь, которую студентка сломала ледорубом. Когда Мори со студенткой ушли, мной, как всяким восемнадцатилетним мальчишкой, овладел страх – что теперь со мной будет; я боялся, что стану жертвой «ошибочной бомбардировки», и молодчики из группировки, враждебной революционной группе Саёко, смогут беспрепятственно проникнуть в дом через незапертую прихожую! Еще в те времена, когда я работал на атомной электростанции, у меня были золотые руки. Вынув из книжного шкафа несколько пустых полок, я сколотил их вместе, так как они были слишком тонкими, и отпилил кусок по размеру дыры, проделанной в двери. Потом стал приделывать к доске висячий замок, который был у нас в доме, – не знаю, для какой надобности я его когда-то купил.

Вдруг у меня за спиной раздался мужской голос:

– Эй!

«Ошибочная бомбардировка?!» – подумал я с ужасом. Стоя на коленях спиной к улице и прижав к полу доску – мог ли я в таком положении помышлять об обороне? Посетитель тоже, поскольку у меня под рукой были пила и долото, окликнул меня опасливо, не переступая порога. И все-таки, что это еще за «эй!»? Я взял себя в руки, поднялся, прихватив долото, и повернулся к высокому мужчине в военной форме, испещренной маскировочными зелеными пятнами. Он был коротко стрижен, с унылым выражением лица. Видимо, это он и кричал «эй!». Буравившие меня узкие, налитые кровью глаза были точь-в-точь как у моей жены, бывшей жены, – ко мне явился один из ее многочисленных братьев. Поняв это, я испытал новый прилив растерянности и замешательства, даже^мурашки по спине побежали. Но и у посетителя секундой позже в узких слезящихся глазах тоже появились растерянность и замешательство.

– Ты кто такой? Тот…

Все в порядке, я превратился – эта мысль сразу же освободила меня от растерянности и замешательства. Я успокоился – неплохо он получил за свое «эй!».

Все нормально! Я племянник того сумасшедшего, отравленного плутонием.

…Ну что ж, дядя дома?

Он действительно ненормальный, и жена ему порезала щеку, вот он и прятался где-то. Я сторожу дом.

Что же делать?! Когда он обещал вернуться?.. Неужели и больного ребенка с собой взял?

– На первый вопрос отвечу – не знаю! На второй – да!

Что же мне делать, что же мне делать?! – задумчиво повторял высокий мужчина в военной форме, с мрачным выражением лица, на котором печаль была смешана с жестокостью, – да, с таким встретиться один на один не особенно приятно. Несколько смущенно, что совсем не вязалось с его тяжелым дыханием, он заговорил просительным тоном:

Послушай. Ты не знаешь, где лежит дядина личная печатка? Я пришел взять ее по поручению твоей тети. Я ее родной брат. Если бы дядя был дома, он бы, конечно, отдал мне ее. Уходя, тетя взяла с собой чековую книжку. А печатки перепутала. Может, поищешь?

Выходит, вы надели военную форму и пришли сюда, чтобы вырвать печатку из рук отравленного плутонием ненормального, если бы он оказался дома?

Что? – взорвался шурин, бывший шурин. Однако этот крупного телосложения человек сравнительно легко справился со вспышкой гнева. Кроме того, он был преисполнен желания выполнить поручение старшей сестры, к которой питал большое уважение. Этот тип служил в рекламной фирме, занимался торговой рекламой и был в приятельских отношениях с тем самым режиссером. Видимо, посовещавшись втроем, они направили сюда его, потому-то он и чувствовал ответственность за порученное дело. – Затевать ссору я не собираюсь. Коль скоро тебе поручено охранять дом, значит, ты, наверно, знаешь, что дядя и тетя разъехались. И следовательно, дядя обязан обеспечить тетю средствами к существованию – таков закон.