Текст книги "Слияние с ним (ЛП)"

Автор книги: Кайли Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Знаешь, я могу заплатить тебе за чистку машины.

Я смотрю на Зака, а он смотрит на меня, нахмурив брови.

– О чем ты говоришь?

Закатив глаза, я отвечаю:

– Это я разбросала повсюду крошки от шоколадного кекса. Если это правда, что ты не ешь в машине, какого черта ты дал мне, возможно, самому грязному едоку на континенте, чертов кекс, чтобы я поела здесь?

Поднеся мою руку ко рту, он целует внутреннюю сторону моего запястья. Я не могу не растаять от этого действия, и он это знает.

– Солнышко, я ем в машине. Я просто не разрешаю Брэю или кому-то еще есть в машине. Я люблю её гораздо больше, чем его.

Зак смотрит на меня, его взгляд скользит по моим ногам, где мое платье задралось высоко на бедрах, а затем снова смотрит на дорогу.

– Пожалуйста, скажи мне, что на тебе есть нижнее белье под рубашкой, которую ты надела как платье, – простонал он.

– Итак, ты позволил мне поесть в шикарном Бэтмобиле, но не своему брату. Ты знаешь, что это безумие? Если я испачкаю обивку или крошки застрянут в щелях, из которых ты их никогда не вытащишь? – выжидающе глядя на него, я жду реального ответа.

– Так получилось, что ты мне нравишься, гораздо больше, чем эта машина, поэтому твоя еда для меня важнее, чем чистая машина, – сжав мою руку, он смотрит на меня, – а теперь ответь на мой вопрос, ты ведь носишь нижнее белье под этим платьем?

Все, что я услышала от него, это то, что «ты мне нравишься больше, чем эта машина», и упала в обморок. Это действительно чертовски хорошая машина. Размышляя, как много информации дать ему о нижнем белье, которое ношу, я выдаю лучшую невинную улыбку, на которую только способна.

– Ммм, нижнее белье? – спрашиваю я.

– Клянусь всем святым, солнышко, если ты скажешь мне, что на тебе нет нижнего белья, я разверну эту чертову машину, отвезу тебя домой и прикую наручниками к гребаной кровати.

Ну ладно, я не ожидала такой реакции. От упоминания наручников и того небольшого количества нижнего белья, которое на мне надето, я стала очень мокрой.

– Конечно, на мне есть нижнее белье, Зак, – улыбаясь ему, я решаю сказать, какое именно белье, – под этим платьем на мне кружевные белые стринги.

Машина сворачивает на обочину и резко останавливается. Я даже не успеваю сообразить, что происходит, когда измученный взгляд Зака впивается в меня.

– Ты что, блядь, сейчас издеваешься? Твоя задница не прикрыта? Ты наклонишься, и каждый ублюдок вокруг будет видеть твою задницу.

– Ну, я не собираюсь наклоняться, Зак, и, чтобы ты знал, то я уже давно ношу платья. Ты знаешь, учитывая, что я девушка, и девушка, которая любит платья. Я знаю, как не показывать всем свою задницу, когда ношу их. Это действительно навык, можно сказать, талант.

Как раз когда он собирается что-то сказать, его телефон звонит по Bluetooth в машине, сообщая, что звонит Брэй.

– Что? – гаркнул Зак.

– Какого хрена ты остановился? У меня планы, некоторые из нас хотят попасть в клуб до того, как он закроется, – кричит в ответ Брэй. Глядя в зеркало заднего вида, я вижу Range Rover позади нас. Дин за рулем, а Брэй на пассажирском сиденье.

– О, я могу ответить на этот вопрос, милый, – я включаю свой приторно-сладкий голос и улыбаюсь Заку, который, кстати, сейчас хмурится на меня.

– О, это будет здорово, – слышу я бормотание Дина.

– Брэй, это моя вина. Очевидно, мне следовало подождать, пока мы доберемся до клуба, прежде чем описывать, какое на мне нижнее белье, – немного посмеявшись про себя, я останавливаюсь, когда замечаю, что больше никто не смеется.

Зак выглядит так, будто у него сейчас лопнет кровеносный сосуд во лбу, а Дин и Брэй так чертовски тихи, что я подумала, что они отключились, пока снова не услышала голос Брэя:

– Лисса, не пойми меня неправильно, потому что ты мне нравишься, чертовски нравишься. Но не могла бы ты подождать, пока не обеспечишь меня племянником, прежде чем доводить моего брата до сердечного приступа? Потому что я действительно охуенно хороший дядя. Дядя Брэй – это звучит, не находишь?

При одном упоминании о детях я чувствую, как меня охватывает паника. Моя кожа липкая, меня тошнит. Мне нужен воздух, мне нужен… О Боже, я не могу здесь дышать, нужно выбраться из этой чертовой машины. Оглядываясь, я ищу выход, способ опустить чертово окно, хоть что-нибудь. Зак замечает моё бедственное положение и хватает меня за руки, останавливая на месте.

– Брэй, мы встретимся в клубе, – отключив связь, он не ждет ответа, – солнышко, дыши, ты в порядке, – хотя его голос мягкий, я слышу в нем беспокойство, – Алисса, детка, дыши со мной, хорошо? Вдыхай… Выдыхай… Вдыхай… Выдыхай.

Он приближает своё лицо к моему, его губы едва касаются моих, я чувствую дыхание на своих губах, глубоко вдыхая его запах.

– Вот так, детка, просто продолжай дышать вместе со мной. Ты в порядке, я держу тебя и никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – его голос успокаивает, и он поглаживает меня по рукам. Я чувствую, как расслабляюсь, и вместе с этим приходит смущение. Не могу поверить, что у меня только что случился приступ паники на глазах у Зака, конечно, теперь он увидит, насколько я разбита.

Я пытаюсь повернуть голову, чтобы он не видел моего стыда, но его руки останавливают меня.

– Солнышко, тебе никогда не нужно смущаться передо мной, никогда.

Он так искренен, что я не могу этого вынести, мои глаза расширяются, и прежде чем я успеваю остановить его, чувствую, как слеза катится по моей щеке. Зак смахивает её большим пальцем.

– Я убью его на хрен, – бормочет он.

Смутившись и желая отвлечь внимание от себя, я спрашиваю:

– Кого?

– Моего гребаного брата-идиота, то, что он сказал, заставило тебя паниковать и плакать.

Чёрт, я не хочу создавать проблемы в его семье.

– Брэй не виноват, и мне жаль. Иногда у меня бывают приступы паники. Я не могу предсказать, когда они произойдут, такое случается нечасто, и это впервые за год.

Покачав головой, он наклоняется и целует меня в губы.

– Я все равно собираюсь разорвать его на части, – он делает паузу, а затем спрашивает, – что он сказал такого, что вызвало панику? И не пытайся сказать мне, что это был не он. Я знаю, что это то, о чем говорил Брэй.

Не имея другого выхода, я говорю правду, и если это заставит его бежать от меня далеко-далеко, что ж, выживу, надеюсь.

– Он хочет стать дядей, – говорю я, глядя вниз на свои пальцы.

– Почему желание Брэя стать дядей заставляет тебя паниковать? – спрашивает он и терпеливо ждет моего ответа.

– Потому что, ну…Потому что я не думаю, что могу дать тебе это. Не думаю, что хочу иметь детей, и, если я не могу дать тебе этого, ты захочешь найти кого-то другого. Кого-то, кто сможет. Я не могу… Я не могу… – качая головой, я чувствую, как еще одна слеза скатывается, Зак смахивает её и снова целует меня в губы легким прикосновением.

– Алисса, Брэй – гребаный идиот. Вот и всё, он пошутил, ясно? Но это всё равно не имеет значения, знаешь почему? – спрашивает он, и я качаю головой в ответ, – это не имеет значения, потому что мне плевать, хочет ли Брэй быть долбаным дядей. Я растил Брэя и Эллу с тех пор, как наши родители умерли, когда ей было всего тринадцать, и сделаю для них всё, что угодно. Но мне не нужны собственные дети. Будут ли у нас дети, решать нам, а не кому-то еще. Я не хочу детей, если это означает, что у меня не будет тебя, и ты не сможешь сказать ничего такого, что заставило бы меня искать кого-то другого, хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь, не уверенная, верю ли я себе.

– Ты всё еще хочешь пойти в клуб? Я могу и отвезу тебя домой, если ты захочешь, или куда угодно.

Потянувшись вверх и поцеловав его губы, я говорю:

– Не знаю, как мне так повезло с тобой, но я тебя не отдам, надеюсь, ты понимаешь, что застрял со мной. Да, я хочу пойти в клуб, поехали.

Зак выводит машину обратно на дорогу, берет мою руку и целует запястье, говоря:

– Нет никого другого, с кем бы я хотел застрять.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Зак

Сидеть в моем кабинете, пытаясь сделать часовую работу, пока Алисса находится на VIP этаже клуба, в этом гребаном платье, платье, которое я планирую сжечь нахрен, как только оно упадет на пол моей спальни сегодня вечером – это чистая пытка. Я не знаю, о чем думал, не уверен, что сделал что-то продуктивное с тех пор, как пришел сюда сорок пять минут назад.

Мой взгляд перемещается на плоский экран на стене, где я просматриваю записи с камер наблюдения того самого этажа, на котором находится Алисса. Я не могу не смотреть на неё, она завораживает. Не то чтобы она понимала, насколько чертовски красива. За то короткое время, что я здесь нахожусь, мне пришлось наблюдать за тем, как многие мужчины пытались приблизится к ней, и каждый раз их перехватывал Дин, либо Джеймс.

Прежде чем оставить Алиссу с её друзьями, я убедился, что Джеймс – единственный бармен, обслуживающий её столик. Я мог угрожать его работе, если с ней что-нибудь случится или, если какой-нибудь ублюдок подойдет к ней слишком близко. Похоже, его работа в безопасности, раз он так хорошо вмешивается в дела всех ублюдков, которые, черт возьми, жаждут смерти, делая попытки приблизиться к моей женщине.

Я был готов кровожадно сломать своему брату руку, когда увидел его прикасающимся к ней. Не знаю, что со мной происходит, я никогда раньше не был таким иррациональным, никогда раньше не был так увлечен женщиной, что мне кажется, будто у меня не получится нормально дышать, если я не буду рядом с ней.

Когда у неё был приступ паники в машине сегодня вечером, моё сердце словно разорвалось на куски. Я никогда так сильно не хотел никого удержать, и сделал бы всё, чтобы избавить её от страха. Для меня бы не составило труда попросить Дина навести справки о ней, выяснить все секреты, которые она хранит, и что, черт возьми, с ней произошло, чтобы вызвать такой страх.

Но я не хочу узнавать о ней таким образом, а хочу, чтобы она доверяла мне. Если я буду копаться в её прошлом, и она узнает об этом, не думаю, что Алисса воспримет это хорошо. Я просто должен быть терпеливым и ждать, пока она откроется мне, впустит меня.

Терпение – это не то, чем я обладаю, но ради Алиссы готов попробовать. Наблюдая за ней на экране, я не думаю, что есть что-то, что не сделал бы для неё. Или не умер бы, пытаясь сделать. Она смеется, танцует с Рейли или Холли, я не могу понять, кто из них кто. Сара танцует с каким-то случайным парнем. Брэй и Дин сидят с напитками, наблюдая за Алиссой и Рейли.

Тот факт, что они сидят в первом ряду и смотрят, как моя женщина танцует вот так, в этом гребаном платье, заставляет меня покраснеть. Это я должен сидеть в первом ряду, а не какой-то другой ублюдок. Даже если я поручил им обоим следить за ней.

Зарычав, я возвращаюсь к экрану своего компьютера, пытаясь прочесть события, запланированные на следующие несколько недель. Я не знаю, о чем думала Кейтлин, когда заказывала одну и ту же группу на два уикенда подряд. Одна и та же гребаная группа, которой теперь не хватает барабанщика.

Сняв трубку, я набираю номер Кейтлин, звонок сразу попадает на голосовую почту.

– Где ты, блядь, находишься? У нас проблема с «Cyrus», ты должна лучше думать, прежде чем заказывать одну и ту же группу две недели подряд. Исправь это. Убери их из расписания на следующую неделю и найди замену.

Положив трубку, я снова смотрю на плоский экран. Я встаю на ноги, как только вижу, что происходит. Подойдя ближе, сканирую каждый монитор в поисках Алиссы. Я нигде не могу её увидеть. То, что я вижу, заставляет меня выбежать из офиса и спуститься на VIP-этаж.

На VIP-этаже я пробиваюсь через охрану. Не то чтобы мне приходилось сильно стараться. Как только они понимают, кто проталкивается, они, блядь, убираются с моего пути. Остановившись у секции, где должна быть Алисса, я поворачиваюсь на 360 градусов, ища её.

Повернувшись назад, мой взгляд падает на Сару.

– Где она, блядь, находится? – кричу я ей.

Она вздрагивает, но качает головой, по её щекам текут слезы.

– Чёрт, – рычу я, поворачиваясь обратно.

Меня должно волновать, кто этот ублюдок, которого Брэй зажал под собой. Он наносит удары так, будто от этого зависит его жизнь, хотя тот, кого он бьет, почти безжизнен под ним. Дин подходит и оттаскивает его назад, но я всё еще не вижу её.

Я подбегаю к Дину и Брэю, требуя:

– Кто-нибудь должен сказать мне, где она, блядь, сейчас же.

Я на грани гребаного нервного срыва. Какого хрена я её не вижу? Она должна быть здесь. Я провожу руками по волосам, когда Дин, наконец, говорит:

– Джеймс забрал её в твой офис, когда началось это дерьмо, она должна быть в твоем офисе, чувак.

– Блядь! – крича ни на кого конкретно, я смотрю на Дина и быстро говорю: – приведи их в офис. Алисса, наверное, пристрелит меня, если что-нибудь случится с её подругами в моем клубе, – я показываю назад на трех женщин, прижавшихся друг к другу.

Распахнув дверь своего кабинета, я обнаруживаю Алиссу на диване, прижимающую к лицу пакет со льдом. Я чувствую, как стынет кровь в моих жилах. Я закипаю, кто-то, черт возьми, причинил ей боль. Когда я подхожу к ней, чувствую, как моё тело вибрирует от ярости при мысли о том, что какой-то ублюдок наложил на нее руки.

Джеймс встает с места, где он сидел рядом с ней. Как раз перед тем, как подойти, я слышу Кейтлин с другого конца офиса.

– Зак, слава богу, ты здесь! Я пыталась сказать им, что им нельзя здесь находиться. Я говорила им уйти, а они не слушали. Джеймсу следует лучше знать, чем приводить какую-то шлюху в твой кабинет.

Алисса поднимает голову. Она смотрит назад и вперед, от меня к Кейтлин, о чем бы она ни думала, это нехорошо.

– Джеймс, убери её из моего кабинета, – говорю я ему, указывая на Кейтлин. Он кивает и движется к ней, вытаскивая её за руку.

Если я думал, что она замолчит, то я ошибался.

– Зак, ты звонил мне, помнишь? Сказал, что я нужна тебе? Я сразу же приехала.

Я всё еще смотрю на Алиссу, она уронила пакет со льдом, и я вижу большой синяк, образовавшийся на её лице. Я также вижу, как сомнение затуманивает её глаза, когда она смотрит на Кейтлин, которую не очень охотно выталкивают из комнаты. Мне нужно всё исправить и расставить всё по местам. Я не могу допустить, чтобы Алисса сомневалась во мне.

– Джеймс, подожди.

Джеймс оборачивается и останавливается, всё еще держа улыбающуюся Кейтлин. Она не будет улыбаться долго. Ухмыляясь ей, я медленно произношу каждое слово, чтобы их не истолковали неправильно.

– Кейтлин, я позвал тебя, потому что плачу тебе за работу. Работу, которую, блядь, ожидаю от тебя, но поскольку ты, похоже, больше озабочена тем, чтобы оказаться там, где тебе не место, то ты уволена за неподобающее поведение. И не вздумай возвращаться.

Я киваю Джеймсу, и он выпроваживает её из моего кабинета, закрывая дверь и оставляя меня наедине с Алиссой.

Присев перед ней на корточки, я беру её лицо в свои руки. Она вздрагивает, когда мои руки поднимаются к её лицу. Я тут же ненавижу себя, ненавижу, что она боится моих рук. Скользя ладонями по её щекам так нежно, как только могу, я изо всех сил стараюсь успокоить Алиссу.

– Солнышко, я никогда не причиню тебе вреда, не хочу, чтобы ты боялась этого. Я бы отрезал свои собственные руки, прежде чем использовать их для причинения тебе вреда. Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь это, пожалуйста, – она смотрит на меня и кивает головой, но это не работает со мной, – мне нужны слова, солнышко, мне нужно услышать слова.

Очень тихим голосом она говорит:

– Я знаю Зак. Я не понимаю, почему уверена в этом, потому что едва знаю тебя, но в глубине души понимаю, что ты не причинишь мне вреда.

Я сажусь на диван рядом с ней и притягиваю к себе на колени.

– Детка, мне нужно, чтобы ты сказала, кто тебя обидел. Я сделаю так, что они больше никогда не смогут тебя тронуть, – говорю я, целуя её лоб.

– Не знаю, что случилось, я танцевала с Рейли, когда кто-то подошел сзади и схватил меня. Я сразу поняла, что это не ты, повернулась и ударила его коленом по яйцам.

Я так чертовски горжусь тем, что она постояла за себя, что не могу не улыбнуться.

– Солнышко, я рад, что ты ударила этого ублюдка по яйцам. Думаю, мне нужно дать тебе пистолет, на тот случай, если вдруг какой-нибудь ублюдок приблизится к тебе настолько близко, чтобы снова тебя тронуть, ты могла просто пристрелить его, – я осыпаю поцелуями её волосы.

Она утыкается головой мне в грудь.

– Было бы опасно давать мне оружие, Зак. Меня выгнали, по крайней мере, из десяти приемных семей за то, что департамент любил называть физическим проступком.

Она снова заговорила о своем детстве, и это звучит как гребаный кошмар, но у нас нет времени разбираться в этом прямо сейчас.

– Мы вернемся к этой теме позже. Что случилось после того, как ты пнула этого ублюдка по яйцам? – мне нужно знать, откуда у неё этот синяк на лице, чтобы знать, насколько болезненной должна быть смерть этого ублюдка.

– Он ударил меня сзади, – говорит она так спокойно. Я чувствую, что это не первый раз, когда с ней такое случается.

Что ж, больше никогда, блядь. Я не позволю никому снова причинить ей боль, даже если мне придется быть ее личным щитом двадцать четыре часа в сутки.

Она продолжает:

– И не успела я опомниться, как Джеймс поднял меня с пола, а Брэй уже был сверху и вцепился в него. Ты знал, что Брэй может нанести хороший удар? – я немного смеюсь над её вопросом, а она смотрит на меня, ожидая объяснений.

– Солнышко, Брэй – боец в клетке. Подпольный боец, и в настоящее время, непобедимый. Да, я знаю, что он может нанести охренительный удар. Этот его хук справа приносит мне кучу денег.

Я наблюдаю за её лицом, пытаясь оценить реакцию на эту новость, и она удивляет меня, когда смеется.

– Конечно, зарабатывает, сделай мне одолжение, давай не будем говорить Рейли эту информацию, пожалуйста.

В этот момент дверь распахивается, и женщина, о которой идет речь, спрашивает:

– Не говорить Рейли что? – она смотрит на нас и, прежде чем кто-то из нас успевает ответить, отвечает сама на свой вопрос, – о, подождите, дайте угадаю, не говорите Рейли, что вы собираетесь сбежать. Сбежать и жить в HEA? – спрашивает она.

– Что, черт возьми, такое HEA? – говорит Брэй очень грубым голосом.

Рейли поворачивается к нему лицом.

– То, от чего ты, скорее всего, откажешься, – говорит она.

Я вижу, что он всё еще не понимает, что она имеет в виду, но отпускает это. Рейли крутится на месте и на мой кивок головой продолжает свою игру в угадайку.

– Я знаю! Ты наконец-то бросила работу медсестры и записалась на работу с шестом. Я же говорила, что с такими сиськами ты сорвешь куш.

Я прорычал.

– Через мой труп, мать твою.

– Значит, нет карьере стриптизерши? О, я поняла, ты обнаружила, что Зак слишком сильный мужчина для одной женщины, и хочешь, чтобы я стала твоей женой-сестрой, – она вызывающе поднимает брови на Алиссу, – просто чтобы ты знала, Лисса, если бы в мире был кто-то, с кем бы я стала сестрой-женой, это была бы ты.

Я чувствую, как напрягается тело Алиссы, она чертовски сексуальна, когда из неё смотрит её зеленоглазое чудовище, но прежде, чем она успевает что-то сказать, Брэй вклинивается:

– Ты не будешь её сестрой-женой. Мой брат не умеет делиться. Кроме того, такой девушке, как ты, нужно нечто большее, чем просто делить мужчину, тебе нужно, чтобы он был только для тебя. Это будет сложная работа, но я готов к этому.

Брэй обращает свою ухмылку на Рейли. Ха, интересно. Но сейчас меня не волнует, что мой брат пытается перепихнуться. Меня волнует, где я могу достать того ублюдка, который ранил Алиссу.

Шепнув ей на ухо так, чтобы слышала только она:

– Детка, я выйду за дверь, всего на минутку. Я буду прямо за дверью. Ты сможешь побыть здесь со своими девочками?

Прижимаясь к моей шеё, я чувствую, как она вдыхает меня. Мне нравится, когда она так делает, хотя я достаточно умен, чтобы не показывать то, что знаю причину, по которой она делает это. Мне нравится, что она успокаивается во мне, в моем теле, в моих объятиях и даже в моем гребаном запахе.

– Со мной всё будет хорошо, перестань так волноваться. Потребуется нечто большее, чем небольшая пощечина, чтобы сломить меня, Зак. Я не какая-нибудь девица в беде, с которой ты должен нянчиться. Если у тебя есть работа, я могу просто пойти домой с девочками и увидеть тебя завтра или когда угодно.

Подняв её подбородок, чтобы она смотрела на меня, я говорю:

– Ты никуда не пойдешь, кроме моей гребаной кровати сегодня, солнышко. Я буду прямо за этой чертовой дверью.

Я целую её, завладевая губами. Я отстраняюсь слишком быстро, как мне кажется, но чем быстрее разберусь с этим, тем быстрее смогу отвести свою женщину домой в постель.

Встав, я кричу Брэю и Дину:

– Вон, – указывая на дверь, я веду их к выходу.

Как только дверь закрывается, я настигаю их.

– Что, блядь, случилось? Как вы могли позволить какому-то ублюдку подобраться к ней настолько близко, чтобы дотронуться до неё, не говоря уже о том, чтобы ударить?

Я чувствую, как моё тело снова дымится, вибрирует от ярости, теперь, когда Алисса не в моих объятиях, я – ад чистой ярости. Она словно бальзам на мою душу, успокаивает меня, как ничто другое. На несколько минут в том офисе, пока держал ее на руках, я забыл, насколько был чертовски зол.

– Братан, это был гребаный певец «Cyrus», Кейтлин снова дала группе гребаные VIP-пропуска. Мы не хотели привлекать внимание, так что решили оставить их в покое.

Брэй пристально смотрит на меня. Я знаю, что он прав, мы не можем привлекать нежелательное внимание к этой группе. Не может быть никакой связи между их пропавшим барабанщиком и нашим клубом. Я знаю, что они никогда не найдут его тело, но нам всё равно не нужна эта головная боль.

– Это не дает ответа на вопрос, как он оказался рядом с ней, – говорю я, указывая на дверь.

– Он танцевал с Сарой. Ей это нравилось, поэтому мы оставили всё как есть. Один из других парней за столом группы начал нести чушь о том, что их барабанщика в последний раз видели здесь, в клубе, и он никуда не уезжал, начал спрашивать куда тот делся. Мы с Брэем подошли к ним, чтобы выяснить, что они знают, – Дин качает головой и проводит рукой по волосам, он расстроен, ну и хорошо, потому что я всё еще в ярости, – слушай, чувак, мне жаль, я не должен был её бросать, не подумал. Я не должен был её оставлять.

– Нет, блядь, ты не должен был. Она не должна теперь сидеть там с ебаным фингалом. Где, блядь, этот ублюдок сейчас? Жду не дождусь, когда он попадет мне в руки.

Брэй смотрит на меня с беспокойством.

– Зак, ты не можешь его убить, убив его брата прошлой ночью. Думаешь, группа не начнет задавать более громкие вопросы, если их вокалист пропадет из этого клуба сразу после их барабанщика? – он шагает, проводя руками по кончикам волос. Остановившись передо мной, он смотрит мне прямо в глаза, – слушай, мужик, парня пришлось увозить на чертовой скорой. После того, как я его только что избил. Он должен быть чертовски глупым, чтобы снова показаться здесь.

– Знаю, что ты прав, но это никак не помогает тому факту, что я чувствую сейчас. Мне нужно убить этого ублюдка. Блядь. Ладно, ты прав. Нам не нужно, чтобы кто-то допрашивал клуб в связи с пропажей гребаных тел.

Я замолкаю и делаю успокаивающий вдох, прежде чем вернуться в офис к Алиссе, не хочу, чтобы она видела меня таким взвинченным. Мне нужно держать себя в руках, мне нужно, чтобы она видела во мне человека, который контролирует ситуацию. Войдя, я ошеломлен сценой, которая встречает меня: Алисса и Рейли, напитки в руках, танцуют вокруг воображаемого шеста, как я предполагаю.

Чёрт меня побери, эта её подруга оказывает опасное влияние.

– Если моя девушка когда-нибудь окажется на настоящем шесте, я выслежу тебя, Рейли, и не буду добрым только потому, что ты женщина.

Все четыре женщины задыхаются и смотрят на меня с широко открытыми ртами, я вопросительно поднимаю бровь, но они ничего не говорят. Повернув голову к парням, чтобы попросить помощи, вижу, что Дин в дальнем углу переписывается с кем-то. С кем именно, черт возьми, он переписывается, одному богу известно. Брэй смотрит на Рейли. Не знаю, что там с ним происходит, но я не приближусь к этому дерьму даже на десять метров. Брэй разобьет девушке сердце, если подойдет к ней. Тогда Алисса разозлится на меня, а я не хочу выбирать между братом и ней. Меня пугает мысль, что Брэй не окажется в выигрыше.

– Ладно, я не понимаю, что такого сказал? – я спрашиваю четырех женщин, но смотрю прямо на свою Алиссу.

Она ничего не говорит, но бежит ко мне, прыгая ко мне в объятия. Я успеваю среагировать в самый последний момент, оступаясь всего на шаг, прежде чем она прижимается к моему телу и своими губами к моим. Мне не требуется много времени, чтобы взять поцелуй под контроль. Проведя языком по её губам, она широко раскрывается для меня, и я беру всё, что она охотно дает. Этот поцелуй – поцелуй собственника, когда я владею ею, а она владеет мной. В этом поцелуе мы говорим друг другу именно то, что не можем сказать словами.

Оторвавшись от поцелуя, я с ухмылкой смотрю на Алиссу.

– Солнышко, если такое приветствие я буду получать каждый раз, когда отлучаюсь на пять минут, то мне, наверное, придется чаще искать причины стоять по ту сторону двери.

Она улыбается и прислоняет свой рот к моему уху так, что только я могу услышать её ответ, хотя, глядя на улыбки на лицах её подруг, у меня возникает ощущение, что им не нужно слышать, чтобы понять, что именно нашло на их подругу.

– Этот поцелуй не потому, что ты ушел и вернулся, хотя если это означает, что ты всегда будешь возвращаться, я с радостью буду дарить тебе такой приветственный поцелуй каждый раз, – она делает паузу и целует меня за ухом, прежде чем продолжить, – извини, отвлеклась на тебя, ну, на всё твое. Этот поцелуй был потому, что ты только что назвал меня своей девушкой. Ну, по крайней мере, я думаю, что назвал, ведь так? О Боже, если это было вскользь, мы можем просто забыть… – я прервал её, снова прижавшись губами к её губам.

Я слышу голос Брэя на заднем плане.

– Как бы ни была горяча эта Лисса, она не так горяча, когда играет в хоккей с миндалинами моего гребаного брата, моего бывшего брата, могу добавить, я ухожу.

Повернувшись, Брэй натянул свою фирменную ухмылку для друзей Алиссы.

– Кого-нибудь из вас, милые дамы, нужно подвезти? Домой, то есть?

Не давая никому из них шанса на ответ, я говорю:

– Их всех нужно подвезти домой, брат. Я везу свою девушку домой спать, – я старательно выговариваю слово «девушка», давая им всем, особенно Алиссе, понять, что это не просто блядский промах. Она моя.