Текст книги "Слияние с ним (ЛП)"

Автор книги: Кайли Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Зак

Входя в кафе, я слышу четырех женщин раньше, чем вижу их. Я медленно подхожу к их столику, хотя каждая косточка в моем теле хочет побежать и схватить Алиссу, чтобы снова заключить её в свои объятия. Я останавливаюсь у стола и сажусь на свободное место рядом с Алиссой.

Обхватив рукой спинку её стула, я спрашиваю:

– Солнышко, ты хорошо провела время?

Я уже знаю ответ на свой вопрос, по румяному цвету её щек и могу сказать, что она выпила несколько бокалов мимозы. Алисса не отвечает на мой вопрос. Вместо этого, она поворачивается и улыбается мне, прежде чем практически запрыгнуть ко мне на колени. Она поднимает руку, притягивая мою голову к своей, и прижимается своими ртом к моему.

Это похоже на рай, её мягкие полные губы на моих. Высунув язык, я облизываю её губы в поисках входа. Она не заставляет меня ждать, я провожу языком, пробуя её на вкус. На вкус она сладкая, смесь апельсинового сока и, как мне кажется, шоколада. Что бы это ни было, она опьяняет, и я не говорю об алкоголе, который чувствую на её губах.

Я не хочу этого делать, но мне нужно отстраниться. Если я это не сделаю, то не успею оглянуться, как разложу её на этом столе. Она стонет, когда я отстраняюсь, и невозможно удержаться от смеха над тем, насколько она милая.

– Почему… почему ты не можешь просто продолжать целовать меня? Мне нравятся твои поцелуи, Зак, очень нравятся, – она слегка мурлычет, от чего мой член становится тверже, чем минуту назад, а он уже был чертовски твердым.

Наклонившись, я шепчу ей на ухо, чтобы слышала только она:

– Солнышко, сейчас я не хочу ничего, кроме как продолжать целовать тебя, раздеть тебя догола и облизать каждую часть твоего тела от головы до пальцев ног. Я хочу поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь, но это не может произойти в кафе, полном людей. Я уже говорил тебе, что не делюсь.

Алисса смотрит на меня с открытым ртом, но в конце концов говорит:

– Пойдем, я готова.

Я смеюсь над её готовностью и не помню случая, когда бы смеялся так часто, но Алисса, кажется, с легкостью вызывает это во мне.

– Детка, ты, наверное, захочешь сначала хотя бы попрощаться со своими друзьями.

Я машу рукой трем женщинам, которые сидят за столом и смотрят на нас, как на инопланетную форму жизни. Алисса смотрит на них, и прежде, чем она успевает что-то сказать, одна из её подруг говорит:

– Э-э, нет, мистер высокий темный и красивый, сегодня воскресенье! Воскресенье означает девичий день. Ты не можешь забрать её у нас в день девочек. Нам нужно веселиться, праздновать и собирать огурцы.

Все четыре женщины смеются, когда Алисса говорит:

– Ну, мне не нужно собирать огурцы, у меня уже есть один, который просто идеален.

Я понятия не имею, в чем причина их увлечения огурцами, и не могу помочь с этим, но первые два пункта я могу решить, и при этом Алисса останется со мной.

– Ну, так получилось, что вечеринки и празднования – это то, с чем я могу помочь. Как насчет того, чтобы забронировать для вас VIP-столик в «Слиянии» сегодня вечером? Вы все поедете домой, отдохнете, протрезвеете и встретитесь с Алиссой в клубе в десять вечера?

Четыре женщины смотрят друг на друга. Они как будто ведут беседу, не разговаривая. Жутковато, если хотите знать моё мнение. На этот раз Сара заговорила первой:

– Бутылочное обслуживание будет включено в VIP-столик? Если да, то мы в деле. Кроме того, ты подвезешь меня домой с Алиссой.

– Без обслуживания столика – это был бы не VIP. Я могу подбросить тебя до твоего дома, но Алиссу заберу с собой, – я не оставляю места для споров.

К счастью для меня, Алисса, похоже, согласна с моим планом.

– Хорошо, увидимся позже вечером. А ты вставай, мы уходим. У меня нет целого дня.

Встав, Алисса хватает меня за руку и тянет за собой, но внезапно останавливается.

– О, подожди! – она берет со стола свою сумочку, – мне просто нужно заплатить, а потом мы можем идти.

Когда она пытается отстраниться от меня, я останавливаю её и притягиваю к себе.

– Я уже заплатил за столик, пойдем.

Если я думал, что она будет благодарна за то, что еда и напитки для неё и её друзей оплачены, то ошибался. Она отстраняется от меня, скрещивая руки на груди, что только делает её грудь похожей на гребаное подношение. Мне трудно смотреть ей в глаза и не пялиться на них, как гад. И снова меня посещает мысль, что она чертовски мила, потому что заставляет меня улыбнуться. Вновь неверный ход.

– Какого черта ты улыбаешься, GQ? Это не смешно. Мне не нужно, чтобы ты платил за мои обеды. У меня есть работа, ты знаешь. Я сама могу заплатить за себя. Холли? У нее есть работа, она воспитательница в детском саду. И тоже может платить за себя. А Сара? Она визажист. И зарабатывает деньги. Забавно, но она тоже может сама оплачивать свою еду. Рейли, – она делает паузу и переводит дыхание, – ну, сейчас у неё перерыв между работами, но она вот-вот получит одну. Я знаю, что это скоро произойдет с ней. Но ладно, можешь заплатить за неё.

Я жду, чтобы убедиться, что она закончила свою маленькую тираду.

– Ты закончила или есть еще что-то? – я раскрываю её руки и притягиваю к себе, – я знаю, что у тебя есть работа. Стабильная работа, со стабильной зарплатой, если правильно помню, – она кивает головой, – я заплатил за твою еду и напитки не потому, что считаю, что ты не можешь. А потому что хотел сделать для тебя что-то приятное. Что касается оплаты за твоих друзей? Им просто выгодно, чтобы я сделал для тебя что-то приятное.

Алисса ничего не говорит, но прислоняется своим телом к моему, я воспринимаю это как победу. Рейли, я почти уверен, что это Рейли, говорит:

– Ну, я, например, за то, чтобы любой платил за меня! Пока я не получу следующую работу.

Переглянувшись с Сарой, я говорю:

– Если тебя нужно подвезти, поехали, – я беру Алиссу за руку и веду к машине.

Усадив Алиссу на пассажирское сиденье, я обхожу вокруг и запрыгиваю в машину, оглянувшись назад, убеждаюсь, что Сара пристегнула ремень безопасности, прежде чем выехать.

– Вот, выпей это, солнышко, – она берет воду, которую я протягиваю, но вместо того, чтобы открыть её, ставит себе на колени.

– Ты такой красивый, Зак. Почему ты такой чертовски красивый? Меня посадят в тюрьму, да? – спрашивает она, будучи абсолютно серьезной.

Взяв Алиссу за руку, я подношу её запястье ко рту и целую, прежде чем положить наши переплетенные руки на своё бедро. Мне нравится прикасаться к ней, если бы всё было по-моему, я бы всегда прикасался к какой-то её части. Она еще даже не стала моей, а я уже так жажду её прикосновений. Что же будет, когда я наконец-то затащу её в свою постель и раздену?

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда Алисса снова говорит:

– Мне очень нравится, когда ты так делаешь, это вызывает у меня дрожь, но хорошую, а не жуткую.

Глядя на заднее сиденье, она говорит Саре:

– Я определенно собираюсь в тюрьму в ближайшем будущем, ты ведь навестишь меня, правда?

Сара смеется и добавляет:

– Я, наверное, буду твоей чертовой сокамерницей. Нам придется стать лесбиянками. В тюрьме не подают огурцы, ты же знаешь.

Мне приходится встряхнуть головой, чтобы очистить мысли. Всё, что я услышал, это то, что «нам придется стать лесбиянками». Обычно фантазии о двух женщинах меня сильно возбуждают, но мысль о том, что Алисса может быть с кем-то еще, даже с женщиной, вызывает ярость во всем моем теле.

– Солнышко, ты не попадешь в тюрьму. Что бы ты ни сделала, я исправлю это за тебя. Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне, и я все исправлю. И Сара, держи свои грязные руки подальше от моей женщины. Ни при каких обстоятельствах ты не сделаешь из неё лесбиянку, в тюрьме или за её пределами. Поняла?

И Алисса, и Сара смеются, их смех наполняет машину. Я могу слушать смех Алиссы вечно, это как лучшая песня, которую я когда-либо слышал.

Сара бормочет:

– Твоя женщина, – а затем снова разражается смехом.

Это не кажется мне смешным.

– Да, моя женщина, моя Алисса, и я не делюсь.

– Оу, ты назвал её своей Алиссой, а сегодня утром она назвала тебя своим Заком, – похлопывая Алиссу по плечу, она серьезно говорит: – тюрьма, несомненно, в твоем будущем, подруга.

– Алисса, детка, что, черт возьми, ты сделала такого, за что, по-твоему, тебя могут посадить в тюрьму? – обе женщины снова смеются, но меня это не впечатляет. Все эти разговоры о тюрьме после того, что я сделал прошлой ночью.

Черт, она знает, что я сделал? Неужели она думает, что всё, что я сделаю, отразится на ней? Одна мысль о том, что она может беспокоиться об этом, вызывает у меня тошноту.

Алисса, должно быть, заметила перемену во мне, сжав мою руку, она говорит:

– Дело не в том, что я уже сделала. Дело в том, что я, скорее всего, сделаю со всеми девушками, которые думают, что смогут добраться до тебя. Ну, теперь им придется пройти через меня, потому что я не делюсь и очень задиристый боец. Научилась в молодости.

От моего внимания не ускользнуло, что она сделала замечание о том, что научилась драться в юности, как и сегодняшнее утреннее замечание о том, что она заботится о себе с пяти лет. Однако сейчас не время говорить об этом, и я чувствую облегчение от того, что она не беспокоится о том, что мои поступки отразятся на ней. Не то чтобы я когда-нибудь, черт возьми, позволил бы этому случиться.

Въехав на парковку перед домом Алиссы, я открываю ей дверь.

– Сбегай и собери сумку на ночь. А ещё лучше, собери вещи на несколько дней, чтобы тебе не пришлось возвращаться. Я подожду здесь, мне нужно сделать звонок.

Алисса поднимается на цыпочки и целует меня в щеку.

– Конечно, жеребенок, – я в шоке смотрю, как она берет Сару за руку, и они вместе идут в свой дом.

– Я только быстро освежусь, – говорит Алисса, заходя в ванную и закрывая дверь.

Наконец-то она вернулась в мою спальню, где я хотел её видеть с тех пор, как она покинула комнату сегодня утром. Сев на край кровати, я снимаю ботинки и носки. Я снимаю рубашку и начинаю расстегивать ремень, когда дверь ванной открывается. Я смотрю вверх, и всё дыхание покидает меня.

Благодарю тебя, Бог, Иисус, Будда и любое другое благочестивое божество, которое послало мне этого ангела. В дверях ванной стоит Алисса в черных кружевных трусиках и бюстгальтере. Я вижу её соски сквозь кружево бюстгальтера, волосы каскадом спадают на плечи.

– Святое дерьмо, солнышко, я даже не знаю, что сейчас сказать.

Она немного стесняется. Алисса протрезвела между выходом из кафе и приходом сюда. Глядя вниз, она говорит:

– Ну, ты можешь либо сказать, что тебе нравится то, что ты видишь, либо что тебе не нравится то, что ты видишь. Я переживу любой вариант.

Она, блядь, издевается надо мной?

– Детка, мне нравится то, что я вижу сейчас, ты чертовски совершенна. Я не мог бы даже мечтать о тебе, если бы попытался, – подойдя к ней, хватаю её за затылок и прижимаюсь ртом к её рту, поглощая и кайфуя от вкуса. Думаю, она может стать моей новой зависимостью.

Она обхватывает мою шею руками, притягивая мою голову к своей. Застонав, я подхватываю её под ноги и прижимаю к стене. Алисса выгибается и трется о мой член, думаю, что я рискую кончить в свои чертовы штаны, если она продолжит в том же духе. Я целую её в шею.

– Я хочу целовать и облизывать каждый дюйм твоего тела, – шепчу я и покусываю её ухо. Стоны становятся всё громче, мне нужно разложить её на моей кровати, пока это не закончилось слишком быстро, – кровать, мне нужно, чтобы ты лежала там для меня, детка, – всё ещё держа её, несу на кровать и укладываю, ложась на неё сверху и устраиваясь между ног.

– Зак, мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Не думаю, что в жизни я нуждалась в чем-то больше, – мурлычет она.

Трахни меня. Как я должен действовать, когда готов кончить, просто слыша её стоны и мольбу?

– Я планирую зарыться в тебя так глубоко, что испорчу навсегда.

Целуя в шею, я усаживаю её и расстегиваю лифчик, позволяя груди свободно упасть. Взяв обеими руками каждую из них, я сжимаю её соски.

– Солнышко, у тебя самые идеальные сиськи, – опустившись ниже, я беру одну грудь в рот и посасываю, а другую ласкаю пальцами.

Алисса выгибает спину, стонет и умоляет:

– Зак, о боже, пожалуйста.

Я знаю, что ей нужно, но хочу услышать, как она об этом попросит.

– Пожалуйста что, детка? Что тебе нужно? – я перехожу к другой её груди, сосу, облизываю, наслаждаюсь.

– Мне нужен ты во мне, сейчас, чёрт возьми.

Я смеюсь над тем, какая она требовательная.

Проводя рукой по плоскому животу, я проникаю рукой в её трусики, останавливаясь прямо над клитором.

– Какая часть меня тебе нужна внутри, детка? Ты хочешь мои пальцы, мой язык, мой член?

Я продолжаю лизать и сосать соски, мои пальцы находят путь к её клитору, она мокрая. Я стону от того, какая она мокрая и отзывчивая.

– Ты такая чертовски мокрая, солнышко, – рычу я, погружая в неё палец, а затем вытаскивая обратно, кружась вокруг клитора.

Её стоны становятся громче, она выгибает спину, пытаясь усилить легкое трение, которое я обеспечиваю пальцами.

– Пожалуйста, Зак, мне нужно… мне нужны, твои пальцы, нет, твой член, ммм, нет, твой язык. Черт возьми, я хочу всё это.

– Всё, что тебе нужно было сделать, это попросить, солнышко, – я оставляю её груди и провожу языком по животу. Сидя, я стягиваю трусики с её ног, широко раздвигаю ноги, располагаюсь между ними, кладу руки на бедра, держа их открытыми, – я мечтал попробовать тебя с тех пор, как впервые увидел. Я уверен, что ты сладкая, как сахар, ты сладкая на вкус, солнышко? – спрашиваю я, целуя внутреннюю сторону её бедер. Я вижу её возбуждение, чувствую запах, и скоро почувствую вкус. Я рычу при этой мысли.

– Может, перестанешь говорить об этом и узнаешь сам? – требует она, задыхаясь.

Смеясь, я так и делаю, медленно провожу языком от низа до верха её киски.

– О Боже, это так хорошо, – я вижу, что она на грани, и хочу продержать её как можно дольше, но также очень хочу увидеть, как она кончает.

Я ввожу в неё два пальца, облизывая и посасывая клитор, как будто от этого зависит моя жизнь, она извивается подо мной, выкрикивая моё имя. Я чувствую, что пьянею от её запаха и вкуса.

– Чёрт возьми, ты такая чертовски тугая, не могу дождаться, когда почувствую, как твоя киска душит мой член, когда ты кончаешь, – я чувствую, как она сжимает мои пальцы, похоже, ей нравятся грязные разговоры.

Хорошо. Двигая пальцы внутрь и наружу, я изгибаю их внутри неё, пока не нахожу точку, которая, как я знаю, приведет её к экстазу. Обводя языком её налившийся клитор, лижу и сосу.

Я чувствую, как напрягается всё её тело, как киска сжимает мои пальцы, когда она кричит:

– О Боже! Зак! О Боже!

Я продолжаю входить пальцами и лизать, пока она не кончит.

– Это была самая красивая вещь, которую я когда-либо видел, – говорю я ей, вставая и снимая джинсы, наконец-то давая своему члену свободу, которую он так долго искал. Потянувшись к прикроватной тумбочке, я нахожу презерватив и разрываю его. Не теряя времени, надеваю, прежде чем устроиться между её ног. Она еще не оправилась от оргазма, который только что испытала, когда я ввожу в неё кончик.

Я не могу придумать лучшего ощущения, медленно проталкиваясь внутрь.

– Думаю, именно так должны ощущаться небеса, – говорю я, целуя её, медленно вводя свой член в неё.

Когда я погружаюсь до упора, чувствую, как она напрягается. Я перестаю двигаться, стиснув зубы. Мне нужно всё моё мужество, чтобы не выебать её на хуй прямо сейчас.

– Ты такая охуенно тугая, эта киска создана для меня.

Как только я чувствую, что её мышцы расслабляются, я начинаю входить и выходить. Ей так чертовски хорошо. Я не думаю, что долго продержусь. Потянувшись вниз между нашими телами, я обвожу пальцем её клитор.

– Мне нужно, чтобы ты кончила снова, ты так охуенно чувствуешь себя на моем члене, солнышко.

Я вхожу и выхожу из неё всё быстрее и сильнее, она повторяет мои движения, толчок за толчком.

– Зак, не останавливайся. О боже, не останавливайся, блядь, – кричит она.

Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

– Я никогда не перестану трахать тебя. Для нас всегда будет завтра.

Стенки её киски сжимаются и душат мой член, она откидывает голову назад, выкрикивая моё имя. Этот момент, когда она впервые кончает на мой член, останется в моей памяти, как лучший день в моей жизни.

Я чувствую покалывание в позвоночнике, мои яйца напрягаются, когда я грубо вгоняю в неё член, пока не достигаю финиша. Я сильно кончаю, продолжая вливаться в нее, требуя, чтобы она стала моей.

– Алисса. Ты. Блядь. Моя, – падая на нее, я ловлю свой вес и перекатываюсь в сторону, приземляясь рядом с ней. Мы оба лежим там, тяжело дыша, греясь в послесвечении оргазма, переводя дыхание.

– Это было… о Боже, я даже не знаю, что это было. Что это, черт возьми, было Зак? – Алисса запрокинула голову, встретившись с моими глазами.

– Это, Солнышко, было гребаное совершенство. Ты и есть совершенство, – она жует нижнюю губу. Я заметил, что она делает это, когда думает, – задержи эту мысль, не двигайся, – я иду в ванную и избавляюсь от презерватива, смачивая полотенце, прежде чем выйти обратно и найти Алиссу там, где я её оставил. Стоя над ней, я раздвигаю её ноги и использую полотенце, чтобы провести между ног.

Она смотрит на меня.

– Какого черта ты делаешь? – она выглядит подавленной, но мне, блядь, все равно.

– Я вытираю твою киску. Поправка, я вытираю свою гребаную киску, – моё лицо невозмутимо.

– Я могу позаботиться об этом сама, просто дай мне несколько минут, чтобы мои ноги не были похожи на желе, – говорит она, пытаясь сомкнуть на мне свои ноги.

Ни хрена не получится, никогда.

– Я забочусь о том, что мне принадлежит, и, солнышко, эта киска, – я провожу рукой по её киске, – моя.

Бросив полотенце в корзину для белья, я забираюсь обратно в кровать и притягиваю Алиссу к себе.

Когда я натягиваю на нас одеяло, она смотрит на меня.

– Когда у меня будет больше энергии, мы вернемся к этой концепции, согласно которой ты думаешь, что у тебя есть право собственности на мою анатомию.

Я не пытаюсь возразить, что намерен владеть каждым дюймом её тела, вместо этого целую лоб.

– Ложись спать, мы можем обсудить, кому что принадлежит, после того как проснемся.

Как только я подумал, что она заснула, она шепчет:

– Зак?

– Да? – мой голос такой же тихий.

Алисса опускает голову.

– Я боюсь того, что это такое, – она молчит, и пока я думаю, что сказать, чтобы успокоить её, она продолжает, – того, что происходит между тобой и мной.

Черт возьми, я бы никогда не поверил, если бы мне сказали, что я буду чувствовать себя так ради одной женщины, что отдам всё и вся ради еще одного завтрашнего дня с ней, если бы это было всё, что я могу иметь.

– Солнышко, я тоже боюсь. Но не того, что происходит, между нами, потому что, что бы это ни было, это уже произошло. Бесполезно бороться с этим, – сделав паузу, я осыпаю поцелуями её макушку, прежде чем признаться ей в своем настоящем страхе, – я боюсь того, что случится, если у меня не будет завтрашнего дня с тобой. Если что-то случится или я всё испорчу, и ты поймешь, что могла бы получить в сто раз больше. Не иметь тебя – вот чего я боюсь.

Алисса поднимает голову и целует мою грудь, прямо туда, где находится моё сердце.

– Я буду здесь столько завтра, сколько ты захочешь, – говорит она и снова опускает голову. Так мы погружаемся в сон.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Алисса

Я просыпаюсь от ощущения поцелуев, пробегающих по моему лицу, по шее и обратно. Улыбаясь, я могу сказать, кто ответственен за эти поцелуи, по одному только его запаху. Глубоко вдыхая, я чувствую этот древесно-цитрусовый аромат. Постойте, я снова вдыхаю носом, и мой мозг улавливает еще один запах – кофе.

– Я чувствую запах кофе, – бормочу я с закрытыми глазами, – пожалуйста, скажи мне, что я не сплю и в моем ближайшем будущем будет кофе.

Я чувствую вибрацию от усмешки Зака.

– Пора просыпаться, солнышко. Да, у меня есть готовый ванильный латте, который ждёт, – ну, вот и всё.

Мои глаза открываются, и меня встречает видение, которое заставляет поверить, что я, должно быть, всё ещё сплю. Зак, без рубашки, все эти загорелые мышцы выставлены прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Еще лучше то, ладно, может быть, не лучше, но точно не хуже, что он протягивает чашку с кофе.

– Честно говоря, я не знаю, за чем мне хочется потянуться больше: за тобой или за кофе, – я улыбаюсь, беру чашку с кофе и подношу её прямо ко рту. Чувствуя прекрасный вкус ванильного кофе, я стону: – ммм, ради этого стоит проснуться.

– Значит, я проиграл кофе? Ну, если это не удар по самолюбию, то я не знаю, что это, – Зак дуется. Это мило.

Не торопясь, я делаю огромный глоток кофе, медленно ставлю чашку на прикроватную тумбочку, а затем набрасываюсь на него. Потянувшись вверх, я хватаю его за голову, притягивая ближе к себе. Он не сопротивляется.

Я прижимаюсь губами к его и целую так, словно это первый и последний поцелуй. Словно его губы обеспечивают меня всем необходимым, чтобы продолжать дышать. Я пытаюсь вложить в поцелуй всё, что чувствую. Он не подводит меня, возвращая мой жар своим собственным, беря контроль в свои руки, наклоняя мою голову и лаская мой рот своим языком. К тому времени, как мы отстраняемся друг от друга, я задыхаюсь и чувствую, что мои губы опухли от поцелуя.

– Это был очень, очень трудный выбор, ты занял очень близкое второе место после кофе, но этот ванильный латте… – взяв чашку с кофе, я вдыхаю аромат, прежде чем отпить глоток.

Зак качает головой, проводя рукой вверх и вниз по моей ноге.

– Мне просто придется еще немного поработать над этим. Есть вещи, которые я могу сделать, чтобы ты проснулась значительно приятнее, чем этот сахарный сироп, который любишь называть кофе.

Я очень сомневаюсь в этом, но не собираюсь мешать ему попытаться.

– Ну, горячая штучка, почему бы тебе не попробовать, и я дам знать, как ты себя зарекомендовал, – я медленно стягиваю одеяло вниз, открывая верхнюю часть груди, останавливаясь перед тем, как обнажатся соски.

– Как бы мне ни было больно говорить об этом, но у нас нет времени. У тебя планы с друзьями, и, честно говоря, я немного боюсь того, что эти женщины сделают с моим клубом, если я не доставлю тебя туда, – всё время, пока он говорит, его взгляд прикован к моей груди.

Пытаясь убедить его забыть о планах, я позволяю одеялу полностью опуститься до талии и со всей невинностью, которую могу вложить в свой голос, говорю:

– Ну, если ты уверен, что нет времени… – я оставляю предложение в подвешенном состоянии.

Зак облизывает губы, поднимает глаза и встречается с моим жестким взглядом.

– Это нечестно. Как я могу отказаться от такого предложения?

Он протягивает руки и хватает мои груди, по одной в каждую руку, сжимая несколько раз. Я выгибаю спину навстречу ему, слегка постанывая. Как его прикосновения могут так легко воздействовать на меня? Отстранившись и встав, он ухмыляется своей ухмылкой, от которой плавятся трусики.

– Знаешь что, думаю, я подожду, пока мы вернемся домой, чтобы насладиться этим телом. Сегодня днем я не проявил должного внимания, но вечером планирую это исправить. Собирайся, нам нужно уехать через час, – требует он, выходя за дверь спальни.

Бросив последний взгляд в зеркало, я решаю, что оно должно подойти. На мне мини-платье с золотыми блестками. Тонкие бретельки пересекаются сзади до талии, оставляя открытой верхнюю половину спины. Платье свободно сидит. Ткань опускается между грудей, создавая впечатление, что они как будто прижаты друг к другу. Оно короткое, гораздо короче, чем все, что я обычно ношу.

Сара бросила мне платье, когда я сегодня собирала сумку, и сказала:

– Если ты его не наденешь, я буду всю ночь комментировать все достоинства твоего любовника.

И вот, вместо того, чтобы поддаться искушению убить свою лучшую подругу от беспричинной ревности, я надела это чертово платье с парой золотых туфель на шпильках. Я уложила волосы волнами и попыталась сделать легкий дымчатый макияж глаз в сочетании с ярко-красными губами. У дружбы с визажистом есть свои плюсы, за годы работы ты перенимаешь кое-что.

Смирившись с тем, что я больше не могу прятаться в ванной Зака, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свои нервы. Почему я нервничаю, понятия не имею. Ну, это может быть беспокойство по поводу реакции Зака на платье, он либо возненавидит его, либо полюбит. Я напоминаю себе, когда иду по коридору в гостиную, что это не имеет значения. Я одеваюсь для себя, а не для одобрения какого-то мужчины.

Войдя в гостиную, я ищу Зака, но его нигде не видно. Однако Дин и Брэй расположились на диванах с напитками в руках. Мои каблуки стучат по полу, когда я делаю шаг дальше в комнату, их головы поднимаются и поворачиваются в мою сторону.

– Святое гребаное дерьмо, – говорит Брэй, качая головой в мою сторону.

Ну, ладно, я не совсем понимаю, что делать с этим заявлением. Прежде чем успеваю ответить, Дин говорит:

– Думаю, Зак еще не видел её, это будет весело, – он потирает руки и широко улыбается.

– Не припомню, чтобы закапывание трупов когда-нибудь было веселым занятием, Дин, но, думаю, это стоит того, чтобы увидеть, как Зак потеряет немного своего всегда спокойного и контролирующего поведения.

Не понимая, о чем, черт возьми, они говорят, я подхожу к окнам от пола до потолка, которые не заметила, когда была в этой комнате вчера. Вид отсюда захватывает дух, я вижу Сиднейский мост Харбор-Бридж, огни города мерцают, как сказочные фонарики.

– От этого вида захватывает дух, – говорю я, всё ещё завороженная огнями города.

Я слышу глубокий голос.

– Согласен, вид захватывает дух.

Повернувшись, я вижу Зака, его глаза путешествуют вверх по моему телу. Когда его глаза встречаются с моими, они широко открыты. Смесь шока и возбуждения пересекает его лицо.

– Святое гребаное дерьмо, – ворчит Зак.

– Ага, я так и сказал, – Брэй ухмыляется, и я чувствую, как оттенки красного ползут по моей шее.

Наклонив голову, я рассматриваю Брэя поближе, он, безусловно, хорошо выглядит: крупный, с очевидными мышцами поверх мышц. Он одет в черные джинсы и серую футболку, я вижу татуировки, покрывающие обе его руки. На нем написано "плохой мальчик-сердцеед". Неважно, насколько он красив, просто не впечатляет меня. Ничего. Пшик. Даже мерцания уголька нет.

Когда я смотрю на Зака, на нем очень хорошо сидящий темно-синий костюм с белой рубашкой. На шее у него свободно болтается темно-синий полосатый галстук. Забудьте об углях. Когда я любуюсь Заком, во мне разгорается костер, и мои трусики мгновенно становятся мокрыми.

Зак подходит к Брэю и дает ему подзатыльник.

– Убери от неё свои жадные гребаные глаза.

Дин и Брэй смеются, а Зак продолжает двигаться, пока не останавливается прямо передо мной, фактически закрывая им обзор на меня.

– Солнышко, пожалуйста, скажи мне, что есть ещё одно платье, которое ты оставила в спальне, – его пальцы ощупывают подол платья на верхней части моего бедра.

Прищурив на него глаза, я делаю шаг назад, скрещиваю руки на груди и спрашиваю:

– Что не так с моим платьем, Зак?

– Ничего, мне нравится платье, ты выглядишь потрясающе, детка. Что мне не нравится, так это то, что все остальные засранцы в радиусе десяти миль будут смотреть на тебя, и мне, вероятно, придется позвать Дамбо-1 и Дамбо-2, чтобы они похоронили несколько тел до конца вечера.

– Я тоже так сказал, – смеется Брэй.

Я выглядываю из-за тела Зака и смотрю на него, подняв брови. Он поднимает руки вверх в знак сдачи. Приняв победу, я возвращаю свой взгляд на Зака.

– У тебя есть два варианта, и я настоятельно рекомендую тебе выбирать с умом. Первое, – я подняла палец, – ты можешь шагнуть в 2020 год. Знаешь, где мужчины не имеют права указывать женщинам, что им можно, а что нельзя носить на публике? А когда ты придешь в себя, ты можешь пригласить меня в свой клуб, чтобы я познакомила тебя с моими друзьями. Я даже могу позволить тебе остаться там, несмотря на то, что это девичник, – я делаю паузу, и Зак стискивает зубы, сжимая челюсть. О Боже, он не в восторге от такого варианта.

Продолжая, я поднимаю второй палец.

– Второе: ты можешь идти и делать всё, что обычно делаешь в воскресенье вечером, а я вызову Uber, сама доберусь до твоего клуба и отлично проведу время со своими друзьями без тебя.

– Чёрт, брат, не ожидал такого. Я думал, она тихая и робкая, но у котят есть когти, – Брэй смеется, подходит ко мне и обхватывает моё плечо. Я смотрю на Зака и вижу, что он в ярости. Представьте себе мультяшного героя, у которого из ушей идет дым – это Зак сейчас, только без дыма, – я одобряю, кстати, Лисса, если этот придурок выберет второй вариант, буду более чем счастлив подвезти тебя до клуба, – Брэй ухмыляется, глядя на меня, я полагаю, что такая ухмылка растопила трусики многих девушек.

Зак рычит, на самом деле рычит, во весь голос, как чертов медведь гризли.

– Поскольку ты мой брат, и зарабатываешь мне кучу денег этой рукой, я дам тебе пять секунд, чтобы снять её с моей женщины, пока я, блядь, не сломал её, – прорычал он.

Брэй тут же убирает руку и отходит от меня на целых два шага. Может, он думает, что Зак действительно сломает ему руку? Сомневаюсь, но сейчас не стоит проверять эту теорию.

Вспоминая слова Зака, я спрашиваю их обоих:

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он зарабатывает тебе много денег этой рукой? – я понятия не имею, чем занимается Брэй, кроме того, что живет ради того, чтобы поиздеваться над своим братом.

Зак смотрит на Брэя, прежде чем уйти от ответа на вопрос.

– Я расскажу тебе позже.

Брэй в шоке поднимает брови, качая головой. Он берет ключи с журнального столика и бросает их Заку. Когда он ловит их, Брэй улыбается и говорит:

– Макларен вернулся из химчистки. Знаешь, я никогда не мог понять, как тебе удалось размазать крошки от шоколадного кекса по всей машине, хотя ты никогда не пил в ней воду и даже не любишь шоколад, – он смотрит прямо в мою сторону, прежде чем добавить, – думаю, теперь я понял.

У меня открывается рот, и я вопросительно смотрю на Зака, думала, что он пошутил насчет машины в химчистке. Вместо ответа он хватает меня за руку и начинает тянуть к двери.

Как раз когда мы все собираемся войти в лифт, я спрашиваю:

– Элла придет сегодня вечером?

Все трое мужчин одновременно говорят:

– Ни единого гребаного шанса.

– Ха, знаете, это мило, что вы все можете так заканчивать предложения друг друга, – я невинно улыбаюсь, делая шаг внутрь, поворачиваюсь и встречаю три очень пугающих взгляда. Но, по какой-то причине, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

Сидя на пассажирском сиденье Бэтмобиля, в моей голове звучит чувство вины за то, что я устроила такой беспорядок, и Заку пришлось делать химчистку машины.