Текст книги "Сквозь круг стальных небес (СИ)"

Автор книги: Кай Имланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

– Парень, очнись! – окликнул Дик соседа. – Ты знаешь, как мы сюда попали?

Ответа не последовало, лицо мужчины оставалось таким же расслабленным, и Ричард выкрикнул громче:

– Мужик, хватит дрыхнуть! Надо сматываться! Ты можешь пошевелиться?

Реакции добиться так и не удалось, другие спящие тоже не обратили на внимания на окрики аспиранта. Оставалось думать только о себе.

Лайонхарт осмотрелся: да, вся одежда куда-то пропала, и его, как и прочих, сковывали путы. Неужели его похитили? Вспомнились мрачные истории о бандитах, которые разделывают незадачливых жертв на органы, о работорговле. Вдруг аспиранта, отрезав ему причиндалы, заточат в гарем? Ах да, привычного мира больше не существовало… Но это еще не значило, что перевелись извращенцы. Страшно было даже представить, что мог сотворить киборг, жадный до плотских утех! От таких мыслей по спине прошла дрожь, а ладони покрылись холодным потом. Впрочем, в дальнем углу сознания все же теплилась надежда: неведомые похитители аккуратно обработали каждый дефект на теле. Зашили крупные раны, промазали медицинским клеем мелкие порезы, залепили пластырем синяки и ссадины, и даже все родинки срезали. Умыли, подстригли. Выходит, пленники были нужны не только живыми, но и в хорошей форме?

«Не торопись радоваться, – мрачновато одернул себя Ричард. – Чем лучше выглядят рабы, тем они дороже».

Прикидывая, что его ждет, Дик поглядывал по сторонам, но так, чтобы это не привлекало внимания. Тем временем платформа, вздрогнув и заскрежетав, застучала колесами по решетчатой конструкции, похожей на трассу для «американских горок». Те же высокие подъемы и спуски, хотя и достаточно пологие, только маршрут был линейным. Вдоль путей на равных промежутках торчали фонари, поэтому трасса казалась гигантским червем с фосфоресцирующими члениками, уползавшим в глубину пещеры. Кстати она была огромна. Тусклое освещение выхватывало лишь отдельные участки на ее полу, стенах и потолке. Приглядевшись, Лайонхарт различил несколько огоньков, двигавшихся где-то вдалеке от железной дороги. Получалось, в ширину пещера была не меньше пары сотен ярдов, а в длину она и вовсе не имела конца.

Интересно кто их погрузил на платформу? Скользнув взглядом вдоль убегавших назад рельсов, аспирант смутно различил широкую площадку, вымощенную чем-то вроде кафеля. Там, судя по всему, располагался «вокзал». Мостовые и обычные краны, погрузчики обслуживали несколько путей с железнодорожными платформами. Вся техника была полностью автономной, хотя тут и там на ней виднелись красноватые наросты. Эти куски пульсирующей массы походили на изуродованные фрагменты тел людей и животных, умело вплетенные в механические конструкции. Машины занимались погрузкой еще одной партии гробов, рядом транспортеры перевозили необработанные камни и металлические детали, покрытые ржавчиной. Прежде Ричарду было бы любопытно поглазеть на все это, но сейчас от одного вида биомеханических чудищ закружилась голова, и желудок упрямо полез к глотке. К счастью, мини-поезд обогнул массивную колонну явно искусственного происхождения, и вокзал исчез из виду.

Путь продолжался в сером полумраке. Несколько раз мимо, тарахтя огромными пропеллерами, пролетали странные штуковины, похожие на водомерок размером с корову. Они тщательно обшаривали стены пещеры лучами прожекторов, а иногда останавливались, ощупывая скалы длинными лапками. Чего они там искали? Вероятно, проверяли многочисленные кабеля и металлические конструкции, смонтированные на разных участках стен. Однажды к тому месту, где зависла водомерка, подлетела механическая бабочка. Ее усики развернулись, шаря по многожильному кабелю, и в стороны полетели искры. Неподалеку, потрескивая, мигал фонарь. Покончив с кабелем, бабочка переключилась на него, и свет засиял ярко и ровно. Машины занимались ремонтом? Но чьи команды они выполняли?

Неожиданно мини-поезд сделал очередной поворот, и в лицо Дику ударил яркий свет. Огромный, ярдов двадцать в длину скорпион пристроился на своде пещеры и светил по сторонам множеством прожекторов, смонтированных по всей его головогруди. Длинными усиками он ощупывал камень, а каждая из трех пар его клешней была занята работой. Передней, в которой скорпион держал мощный бур, он крушил скалу, прокладывая в ней ход. Средней шлифовал его стенки, а задней уже монтировал из готовых блоков какие-то агрегаты, подтаскивал к ним кабеля. Те, похоже, создавались тут же: членистоногое вытягивало покрытые изоляцией жилы из своего хвоста. Воздух пропитался едкой пылью, щебень сплошным дождем сыпался в подземную речку, которая извивалась среди сталагмитов по дну пещеры, уши закладывало от грохота и визга инструментов. Но скорпиона это не смущало, он, окруженный мелкими насекомыми-помощниками, методично вгрызался все дальше в скалу.

Пораженный, Дик разглядывал эту тварь, и тут кое-что привлекло его внимание. Там, где у всех скорпионов должны располагаться жвала, у этого монстра имелось небольшое возвышение. Что-то торчало оттуда, может – некое изваяние, вроде русалки, которыми украшали бушприты парусников. Платформа как раз поползла вверх, поближе к стройке, и вот эта фигурка оказалась прямо над головой Лайонхарта. О, теперь ее стало видно куда лучше. Действительно, это – женский торс. Руки русалки и все, что располагалось ниже пояса, было будто вплавлено в вырост на передней части монстра. Однако туловище и лицо остались нетронутыми, сохранив все детали и соблазнительные изгибы.

Взор аспиранта восхищенно заскользил по формам красотки, и тут у Дика в голове всплыла картинка. Брызги водопада, искрящиеся в лучах полуденного солнца и рядом, по пояс в кристально чистой воде – три девушки. Одна из них – брюнетка – удивительно походила на эту русалку на «бушприте» скорпиона…

Глаза Лайонхарта стали круглыми, как крупные монеты, и его челюсть отвисла с глухим стуком.

– Не может быть! – чуть слышно прошептал он. – Хелен, так ее вроде звали? Это действительно она? Но почему?!

Вопрос, оставшись без ответа, потонул в перестуке колес и грохоте строительного оборудования. Платформа неспешно ползла дальше, и тело русалки скрылось из виду.

Шокированный Дик рухнул обратно на дно гроба. Глазеть по сторонам сделалось почти физически больно. Даже вообразить было трудно, что он еще мог увидеть! Будто откликаясь на тревогу Лайонхарта, цепочка фонарей вдоль трассы оборвалась, и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Впрочем, это не принесло облегчения: тут и там мерещились чудовища, которые протягивали к аспиранту щупальца, клешни, когтистые лапы. Тела монстров были в основном механическими, но головы – человечьими. По лишенным кожи лицам струилась кровь, рты разевались в беззвучных воплях. Казалось, они молили Ричарда о помощи, но тот лишь плотно зажмурился. Однако образы жутких тварей все также маячили перед взором, ведь их порождал одуревший от увиденного мозг.

«Черт, я думал, что освоился в новом мире, – сморщившись точно от зубной боли, подумал Дик. – Но нет, к этому привыкнуть нельзя. Я схожу с ума…»

Тем временем звуки, эхом отражавшиеся от стен тоннеля, стали глуше. Затем раздался металлический грохот пополам с чем-то вроде гудения электромоторов, и в глаза ударил свет. Он был так ярок, что пробивался даже сквозь плотно сомкнутые веки. В чем дело: они куда-то выехали, может, на открытое пространство? Действительно, через несколько минут мини-поезд, вздрогнув, остановился. Послышалось легкое гудение, и в лицо пахнул прохладный воздух, пропитанный острым запахом дезинфекции. Потом… Лайонхарт почувствовал, что его мягко поднимают в воздух. Он распахнул глаза и настороженно огляделся.

Файл 8. 30 ноября 3086 года. Вершина Омнисферы

Сильный удар на время лишил Кугеля чувств. А во что, он, собственно, врезался? Трудно сказать, ведь он даже момент тот упустил. Просто, когда пронзительная голубизна заполнила все поле зрения, а город съежился до размеров небольшого камешка, свободный полет вдруг окончился. Только что в ушах свистел ветер, и тут робот-шар будто врезался в стену.

«Это прозвали небесной твердью?» – мелькнуло в мозгу, пока сферическое тело, раскаляясь, вбуравливалось во что-то твердое.

А потом ослепительную голубизну сменила чернильная тьма.

Сознание возвращалось медленно, как будто всплывая через толстые слои застывающего гудрона. Точно так же, как при подъеме с глубины, сперва тьма посерела, а затем где-то вверху обнаружилось световое пятно. Вслед за зрением вернулся и слух: ушей коснулось тихое шипение, похожее на звук прибоя. И, наконец, восстановились и тактильные ощущения: тело, до этого будто растворенное в тепловатой, вязкой массе, сконцентрировалось в твердый шар. Силы начали вливаться в эту оболочку, и вскоре их стало достаточно, чтобы встать на ноги. Встряхнувшись, Кугель выбрался из небольшой дыры, и его взгляд заскользил по сторонам.

– Что? За небом был еще один мир? – не сдержал он возгласа удивления. – Да это матрешка какая-то…

Он находился в центре плоской, как стол, равнины. У ног плескалась вода, и полупрозрачные волны бликовали радужными пятнами. Ни островка, ни впадинки, лишь тонкий слой влаги, разлитый по совершенно ровной и гладкой поверхности. Далеко, на самом горизонте угадывался кольцевой подъем: было ощущение, будто стоишь на гигантском блюдце с чаем, в которое капнули масла. Да, внизу все выглядело скучно, но зато выше… От краев «блюдца» вверх, закручиваясь по спирали, поднимались широкие линии темного цвета. Сходясь в зените в одну точку, они заставляли вспомнить о крышке, которой накрыли блюдо. Кугель невольно поежился: интересно, для кого приготовили закуску из его персоны? Очень неприятно было чувствовать себя некой горошиной, пусть даже редкой. Выходит, его все это время последовательно вели к кому-то на обеденный стол!

Однако… возможно, это было просто игрой воображения. За свое путешествие робот-шар видал и не такое, благо, и здесь нашлись вещи, чей вид просто ставил в тупик. В укрывавший это пространство купол были ввинчены некие штуковины, украшенные бахромой из прозрачных кристаллов. Случается, что в холодную погоду при высокой влажности эдакий абажур вырастает на различных предметах, например – фонарях. Вот только каждое из этих образований по прикидкам Кугеля было размером с небоскреб. Друзы кристаллов соединялись между собой тонкими линиями, или, может быть – щелями, через которые тысячами глаз-искр заглядывала бархатная тьма. Впрочем, ей не было места под куполом. Свет майским ливнем изливался на помещение из самого зенита, где раскинул изогнутые щупальца желто-красный спрут. Стоило роботу-шару взглянуть на него, как защитные светофильтры сразу же затенили камеры.

– Опять небо, – подумал Кугель, подставляя лицо потоку лучей. Он прикрыл глаза, но все равно видел тысячи радуг, переливавшихся на гранях свисавших с потолка кристаллов. – А эта штука вверху… Неужели солнце?

И куда теперь? Куда ни посмотри, этот мир выглядел одинаково, и наверняка блуждать тут можно было очень долго, так и не встретив ничего стоящего. Оставалось лишь одно решение: взбираться к той точке, где сходились все пути.

Вздохнув, Кугель заковылял к одной из дорог, спиралями поднимавшихся к «солнцу»: выбрал случайно, ведь каждая ничем не отличалась от остальных. И вот он, преодолев невысокий подъем, закатился на бетонный настил. Совершенно гладкая и лишенная перилл дорога уверенно взбиралась вверх под углом градусов сорок пять. Человеку идти по ней было бы не легко, но робот-шар проблем не испытывал. В его ведущем пояске имелась электромагнитная обмотка, и если внутри серого камня найдется хотя бы один стальной прут, Кугель не упадет.

Однако его поджидал сюрприз: неожиданно мир перевернулся, и путник очутился на совершенно ровной трассе, уходившей прямо за горизонт. По бокам ее разверзалась космическая бездна, щедро посыпанная солью звезд и пушинками галактик, а над головой топорщились копья кристаллов. Что за чудеса: он не успел даже пустить ток по обмотке!

«Ох уж эти фокусы с гравитацией…» – вздохнул про себя робот-шар и покатился вперед.

Двигаться одному по ровной дороге было скучно, и Кугель в поисках новых впечатлений глазел по сторонам. Мириады его разноцветных отражений дрожали на гранях кристаллов, и казалось, будто робота-шара сопровождала целая толпа сородичей. Свет, многократно преломляясь, выполнял с этими шариками забавные трюки: то растягивал, то резал на куски, то скручивал в бараний рог. Все эти картинки постоянно двигались, будто исполняя удивительный танец. Это зрелище завораживало! Без какой-либо просьбы фантазия пустилась вскачь…

Вот над бездной заклубился черный дым, и в его потоках острые грани начали, дрожа, растворяться. Мир зазеркалья сливался с реальностью, а хаотичные образы соединялись в цельное изображение.

Кугель очутился на цветущем лугу, окруженном зелеными горами. Вдалеке виднелся поселок, уступами взбиравшийся на холм, а на его вершине громоздился храм в древнегреческом стиле. Множество людей, закутанных в белые простыни, несли дары к святыне. Однако внезапно идиллия прервалась. В седловине между гор заклубился буроватый туман и длинными, жадными языками начал сползать в долину. Над поселком зазмеились столбы пыли. Что-то мелькало среди них… О, да это же всадники в меховых шапках и с копьями на перевес! Воины стремительно атаковали поселян, и воздух наполнился криками, на землю полетели кровавые брызги. За несколько секунд все смешалось в вихре смерти и разрушения.

– Эй, что вы делаете, гады? – прокричал Кугель, во всю мощь двигателя покатившись навстречу драке.

Но не успел он преодолеть и пары метров, как видение изломилось, развалившись на тысячи осколков. Робот-шар замер, ошеломленный, а потом вздохнул. Черт, картинка была столь реалистичной, что он забыл: то была лишь иллюзия! Благо, лучи разных цветов уже ткали полотно новой.

На этот раз Кугель очутился в коридорах средневекового замка. Откуда-то доносился шум: радостные возгласы, звуки музыки, звон посуды. Робот-шар миновал пару извилистых коридоров, взобрался по узкой лестнице и оказался перед резным воротами, распахнутыми настежь. Осторожно высунувшись в полосу света, он увидел просторную залу, где кипел пир. Мужчины в нарядных костюмах и дамы в длинных платьях наслаждались роскошной трапезой и беседовали, внимая музыкантам. Вообще, дух средневековых преданий, вроде легенд о короле Артуре, пронизывал каждый миллиметр зала. Он застыл в цветистых гобеленах на стенах, витал над затейливо украшенными коврами на полу, играл лучами света на витражах в стрельчатых окнах, осторожно касался стоящих рядом рыцарских доспехов. Кугель глядел во все глаза, забыв обо всем: впервые за это путешествие он увидел такое – ожившую сказку! Что за невероятные впечатления после долгих блужданий по техногенному аду…

Он хотел было выйти из тени, поздороваться с людьми, как вдруг свет за окнами поглотила тьма. Сквозь щели между стекол в зал начали заползать потоки черного тумана, которые щупальцами голодного спрута зашарили кругом. Вот дым окутал доспехи, всасываясь через сочленения лат, и… неожиданно эти куски железа сошли с мест! Подняв мечи, взяв наизготовку копья и алебарды, стальные чудовища с лязгом двинулись к столу. Музыка, смешавшись в кошачьи вопли, оборвалась, радостный хохот сменился криками изумления и ужаса. Дамы, заламывая руки, жались друг к другу, мужчины схватились за оружие. Вовремя: ходячие жестянки атаковали их! Люди отбивались умело и отчаянно, но то один, то другой из них пропускал удары, и вот по полированному камню пола заструилась кровь.

А ведь это было только начало! Вот изваяния каменных чудовищ, громоздившиеся у возвышения с резным троном на нем, сорвались с мест, и, взмахнув широкими крыльями, присоединились к агрессорам. Это было уже чересчур. Кольцо обороняющихся сломалось, и они один за другим рухнули под жестокими ударами. Не обращая на них внимания, монстры атаковали женщин. Те заметались по залу, но острая сталь или каменные когти рано или поздно находили всех. Вскоре живых не осталось, но на этом безумие не кончилось.

Вдруг мебель, завибрировав, поползла в разные стороны. Крепкие столы и стулья начали извиваться, дрыгать ножками, будто исполняя странный танец. С высокого потолка посыпались мелкие камешки, а незыблемая, казалось бы, кладка пошла волнами. В считанные мгновения весь зал заходил ходуном, а потом начал закручиваться в спираль. Это выглядело так, как если бы из днища тазика с водой, в котором отражался зал, выдернули пробку. Вода, свернувшись воронкой, устремилась в отверстие, увлекая за собой скрученную в мальстрём картинку.

– Еще одна химера, – вздохнул Кугель. – И снова плохой конец. Я что, переутомился и сплю на ходу?

Он опять стоял на дороге, а со всех сторон к нему тянулись растопыренные пальцы кристаллов. Надо было катиться дальше… И вот ему снова корчили рожи орды металлических шаров, прыгавшие по завязанным узлами дорогам. Отражения двигались, искажаясь, и снова вставал из небытия удивительный мир.

На этот раз робот-шар оказался парке. Досужие обыватели сидели на изумрудных газонах и наслаждались летним полднем. Вокруг вставали зеленые стены из подстриженных кустов, густо облепленных розами: среди них, взявшись за руки, прогуливались влюбленные парочки. Неподалеку находилась площадка со спортивными снарядами, где играли дети и, пыхтя, накачивали мышцы физкультурники. А вдалеке, за мохнатыми шапками лип и дубов, вонзались в ясное небо громады небоскребов. Солнце пылало в зените, изливая на город потоки зноя, и разомлев от жары, вяло ползли по оплавленному асфальту вереницы машин. Мирный день джунглей из стали, бетона и стекла, когда все просто, буднично и нет места чудесам.

Или есть? Вдруг черные тучи задернули бледную голубизну, проглотили золотой диск солнца. Откуда-то из-за горизонта ветер принес лохмотья темного дыма, и всего за несколько мгновений улицы окутала плотная мгла. Поди разгляди что-нибудь сквозь эту хмарь! Было видно лишь, как серыми призраками колебались тут и там небоскребы, да тысячей глаз фантастического чудовища мерцали огни фонарей и окон. Причем это не было простой метафорой. Что-то задрожало, заворочалось в густых тенях, забурлило в темных ямах и закутках. Тысячи аморфных фигур вставали с земли, повисали на ветвях, вырастали на различных предметах. Дрожа и переливаясь, будто гигантские амебы или потоки вязкой жидкости эти твари устремились к людям, чтобы схватить их, опутать, поглотить.

Перепуганные обыватели, отбиваясь, чем придется, от агрессивной жижи, бросились в рассыпную. Наверно, они искали спасения на улицах, считая, что вся эта вакханалия творилась лишь в парке, и ей нет места среди камня и железа? Или, может, люди хотели укрыться дома, за надежными стенами? Куда там! Если приглядеться, становилось видно, что стены зданий стремительно обрастали некой шевелящейся массой, красной и волокнистой. Удивительно, но все это походило на куски мяса: вон и пленка соединительной ткани, и гроздья жира, и ветки сосудов. Вряд ли среди всего этого беглецов ждало что-то хорошее. Мир стремительно тонул в безумной круговерти смерти и разрушения…

Кугель покатился быстрее, стремясь выбраться из липкого кошмара. Действительно, видение стало бледнеть и рассеиваться, будто ядовитый смог под дыханием свежего ветра. Однако облегчения это не принесло: то слева, то справа вставали новые призраки. Сюжеты, времена и декорации были совершенно разными, но суть оставалась одна и та же: какое-нибудь мирное поселение неожиданно захлестывало цунами тьмы. И с каждым разом события делались все фантасмагоричнее. У робота-шара от всего этого мозги поворачивались набекрень, и он отводил глаза, но мрачные образы, будто ядовитый газ, упорно лезли в них. Выносить их делалось все тяжелее…

«Проклятье, что происходит? – скрипя зубами и зажимая уши в тщетной надежде уберечь хотя бы слух от адской какофонии воплей, треска, взрывов и хлюпанья, думал Кугель. – Что это за нечисть, откуда и зачем она лезет? Еще одно испытание?»

– Я бы тоже хотела это знать, – раздался вдруг женский голос, мелодичный и убаюкивающий, как журчание ручейка. – Однако и мне это не под силу. Я лишь уверена, что все это не сулит нам ничего хорошего! Потому и ждала героя.

Кугель встрепенулся и резко замер на месте. Его взгляд, точно испуганный кролик, заметался по граням кристаллов, глади дороги, нырнул в провалы космоса. Теперь галлюцинации решили с ним заговорить?! Черт, это плохо – явный признак того, что разум отказывал. Робот-шар упорно сканировал каждый миллиметр окружающего пространства, будучи готовым к появлению чего угодно – от динозавра до сюрреалистического чудища со щупальцами.

Так, похоже, его путь был окончен. Дорога, по которой он катился, вместе с множеством других упиралась в одну точку: казалось, что Кугель стоял на луче огромной снежинки. Что же находилось в ее центре? Вроде бы, там возвышалась сложная фигура с множеством граней, но разглядеть ее было непросто. Ведь прямо перед глазами, в центре рассеченной нитями дорог на десятки секторов бездны вселенной, пылал ослепительный шар. Едва взглянув на него, Кугель чуть не ослеп, ведь даже включенные на максимум светофильтры не спасали. Камеры точно резало ножом, все расплывалось в пелене смазки, и можно было разглядеть лишь, что там, впереди, в самом средоточии мира что-то находилось. Некое существо, которое одним своим присутствием подавляло, вынуждая гостя чувствовать себя жалкой букашкой.

Робот-шар выпустил иглы, сделавшись похожим на морского ежа, и напряженно бросил неведомой твари:

– Кто здесь? Покажись, иначе худо будет! Я – мастер сферического карате, победитель зайца, волка и медведя!

Ответом ему был лишь короткий смешок. Скрипнув зубами, Кугель выкрутил увеличение камер. Кто же эта тварь, которая мнила себя невесть кем, воспринимая его лишь песчинкой?! Наверно, человеческая сетчатка не выдержала бы такой нагрузки, но Шац и Хильфе одарили Кугеля куда более совершенным оптическим прибором. А потому его глаза со временем адаптировались, и сперва неясно, в общих чертах, но затем с все большими подробностями он рассмотрел хозяйку этого места.

Все дороги, которые спиралями поднимались от озера далеко внизу к куполу, обрывались здесь: они словно указывали на объект, паривший в просвете между ними. Больше всего это походило на сложный многогранник с множеством острых выступов, что-то вроде многолучевой звезды или снежинки. Омываемый ливнем солнечного света, этот объект сам переливался миллионом цветов, многократно отражаясь в топорщившемся со всех сторон лесу кристаллов. Наверно, вместе они составляли обрамление этой штуковины в центре, а весь зал был чем-то вроде раковины моллюска – изящной шкатулки для драгоценной жемчужины.

Но была ли она мертвым, пусть и драгоценным, камнем? Стоило ли ради нее одной сооружать настолько грандиозную конструкцию? Нет, здесь крылось нечто более серьезное. Когда струи водопада причудливо смешиваются, искрясь в яркий полдень тысячей брызг, трудно разглядеть, что скрывается за ними. Вот и здесь угадывалось что-то большое, темное, сложное, пусть и многократно изломанное бессчетными гранями. Однако постепенно картина прояснялась. Более того, это нечто, чувствуя пристальное внимание к себе, будто всплывало из глубины камня, постепенно давая себя разглядеть.

«Лисья морда? – изумился Кугель, пугливо откатываясь на пару метров. – Та же самая! Я не раз ее видел!»

Действительно, если включить фантазию, то фигура перед ним сошла бы за мордочку рыжей хищницы, вплавленную в полупрозрачный кристалл. Равнобедренный треугольник, повернутый кверху основанием, с двумя пучками прямых линий возле острого угла. Его основание украшала пара маленьких треугольничков – эдакие ушки. В верхней трети фигуры располагались два светящихся овала: они притягивали взор, засасывали в свою золотую бездну. Богиня-лисица чем-то напоминала паука, который притаился в центре ловчей сети, ведь во все стороны от ее морды расходились едва приметные линии зеленого цвета. Да, теперь, когда камеры подстроились к яркому свету, стало четко видно, что эти дорожки многократно ветвясь, опутали все окружающее пространство мерцающей сетью. Все это заметно напоминало линии проводников на печатной плате.

Этот образ, впервые явившись Кугелю еще в родной деревне, сопровождал его, как всевидящее божество, все путешествие, возникая в самых неожиданных местах. Но то были мимолетные, на самом краю восприятия, миражи, а теперь они отлились в плотный, почти осязаемый объект.

Острие треугольника отползло вниз, разделяясь так, словно из него выдвинули полку, усеянную кинжалами зубов. Это походило на хищную улыбку.

– Приветствую тебя, отважный путешественник, – торжественно пропело это существо. – Рада видеть тебя здесь, на вершине мира! А я – ее Центральная программа. Вернее, то, что ты видишь – ее материальное воплощение, ядро всей Омнисферы. Некоторые, – она презрительно фыркнула, – зовут меня Императрицей Хайланд и поклоняются, как божеству. Дураки…

Кажется, она любовалась сама собой, явно желая поразить гостя. И ей это удалось: нижняя челюсть робота-шара отпала с легким стуком, и все, что он мог теперь – лишь глупо хлопать веками. Значит, он все-таки добрался, совершил невероятное. Однако, начиная этот путь, он не мог вообразить и бледной тени того, что увидит…

– Э-э-э… ну-у-у… А я, это… Кугель, – мысли кружились роем перепуганных мух, не желая выстраиваться в хоть какую-нибудь логическую цепь. – Из деревни со дна мира поднимаюсь, – он нервно хихикнул, корябая полированный затылок. – Приглашение такое получил, типа испытания пройти, что ли…

– Не нужно об этом рассказывать, – оборвала его лиса. – Я отлично все сама видела и знаю, – ее улыбка стала еще шире. – Или ты думал, что от Центральной программы можно что-то утаить? Мои глаза и уши повсюду, в любом камешке, в каждом проводке. Ибо Омнисфера – это мое тело, а Сверхсеть – мой мозг! Я сама позвала тебя в дорогу, и ты с честью выдержал все испытания. А потому я готова ответить на любые твои вопросы!

Робот-шар нерешительно переминался с ноги на ногу, разрываемый противоречивыми чувствами: тут были и гордость, и смущение перед владычицей мира. Если она являлась таковой, конечно! Впрочем, ее чертоги смотрелись невероятно эффектно, да и он точно видел эту рожу не один раз. Впервые – на компьютере у Хильфе. Выходит, пару трюков эта тварь умела.

«Попробовать ее испытать, что ли…» – мелькнуло в мозгу, и тут же его хозяин смутился.

Наверно, это было бы столь же нелепо, как если первоклассник, хитро прищурясь, спросил профессора: а сколько будет дважды два?

– Эм-м-м, я встречал разных тварей. Зайца, волка, медведя… Это ты их насылала? Косой вроде говорил, будто без воли Императрицы и муха не пролетит.

– Не совсем, – с готовностью отозвалась Хайланд. – Омнисфера делится на три пояса, три кольца. Нижнее – по сути, свалка, куда сваливают отходы с верхних этажей. Кстати, отходы бывают и мертвыми, и живыми, – она лукаво подмигнула Кугелю. – Их там перерабатывают, и Рейнигер – воплощение контрольной программы, которая командует мусорщиками. Между прочим, из твоей деревни кое-кто служит у него в подчинении.

При этих словах на лице робота-шара отразилось недоумение. Но тут Императрица внимательно заглянула ему в глаза, и в голове сам собой соткался образ. Приземистое здание, через которое, дребезжа, тянулась конвейерная лента. Стены были обляпаны бурыми пятнами, на полу тут и там виднелись кучи сероватых то ли шлангов, то ли веревок, красных ошметков, белесых палок и еще чего-то слизистого, неприятного. Рои мух клубились над ними. Некие существа, дергаясь и нечленораздельно мыча, ехали по ленте вперед.

В одном файле с компьютера Хильфе, где рассказывалось о мире прошлого, нашлось фото забойного цеха на мясокомбинате. Это помещение выглядело похоже. Но если так, то те существа – свиньи и коровы? Нет, что-то не похоже. Кто же это тогда?

Приглядевшись, Кугель оцепенел: то были связанные люди! Для чего понадобились эти пленники? Чуть дальше стояли агрегаты, напоминавшие промышленных роботов: ящики с манипуляторами, вооруженными пилами, иглами, другими инструментами. Они безжалостно кромсали пленников, отсекая им части тела и тут же пришивая на их место что-то иное – как биологическое, так и механическое. Зачем? По дальнему концу ленты проплыло в луже крови до боли знакомое существо. Обшитое металлическими щитками тело, конечности, похожие на крабьи ножки, пластмассовая маска вместо лица. Жнец?!

Кугеля буквально затрясло, его мозг был готов вскипеть, но Хайланд не дала ему переварить увиденное, продолжив непринужденным тоном:

– На дне структуры есть заброшенные сектора, куда собирается разная шваль: те, кто не вписался в созданную мною систему. Можно бы их уничтожить, но как-то не хотелось. Ведь бродячие животные, – она ухмыльнулась, пригвоздив гостя насмешливым взглядом, – природный резервуар для ценных генов. Всегда может родиться нечто занятное… И вот родилось же! – теперь ее взгляд потеплел, да и улыбка стала мягче, даже клыки больше не казались такими опасными.

Робот-шар поморщился и отвел глаза, сложив руки пониже подбородка, на своей выпуклой части, которую можно было бы назвать животом. Крайне неприятно было чувствовать себя эдаким барашком, который воображает себя вольным покорителем гор, подпершим рогами небо. Штука в том, что на самом деле он живет в заповеднике, полностью завися от прихоти людей в белых халатах и строгих костюмах. Если им надоест за тобой наблюдать – быстро окажешься на вертеле, да еще не поймешь, как!

– Второй пояс – индустриальный, – продолжала Императрица, делая вид, что не замечает эмоций гостя. – Там производятся разные вещи, которые нужны всей Омнисфере. Впрочем, и там хватает заброшенных регионов. Увы, сейчас у всей системы не лучшие дни, и затем мне и понадобились герои, – прикрыв глаза, она грустно вздохнула. – Ну и Фенрир там живет этот. Он – единый разум того, что некогда было живой природой. Правда, теперь оно мутировало, перемешалось, став черти чем. Вставляют мне палки в колеса с первых дней, когда я лишь приступила к сооружению Омнисферы. Как мне Фенрир надоел…

Кугель не был уверен точно, но ему показалось, что на лисьей морде отразилась печаль.

– Болван меня ненавидит и буянит порой. Не понимает, что, может, он и утратил былую форму, но сохранил весь генетический материал. Еще и эволюционировал! Иначе бы и следа от него не осталось. Я подумала и решила, что будет плохо, если кроме стали, бетона и пластика ничего в Омнисфере не останется. Причем чего на меня-то злобиться? Не с моей прихоти все началось, то был, по сути, несчастный случай, – тут говорившая вновь посмотрела на робота-шара, насмешливо его поблагодарив: – Спасибо, что немного сбил с волчары спесь!