Текст книги "Сквозь круг стальных небес (СИ)"

Автор книги: Кай Имланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Вздрогнул и Кугель, но не от боли. Что за небыль: он чувствовал не только свое тело и то, как его сдавила лапа, а и сами эти когтистые пальцы, ладонь, запястье… В чем дело? Управление его телом уже перехватили, и так это ощущалось? Однако чудеса продолжались, и вскоре робот-шар уже ощущал чужую руку полностью, вплоть до малейших движений волокон. И вместе с этим пришла уверенность, что любая частичка чужой плоти послушна его воле. Для эксперимента робот-шар приказал паре мышечных волокон лапы напрячься, и два когтистых пальца, отлепившись от его сферического корпуса, сложились крестиком. Это произошло столь естественно, будто так и должно быть: аналогичным образом человек по первому желанию поднимает руку и чешет нос – легко, быстро, даже не задумываясь.

– Ч-черт-т-т! – взревел Вогунг, хватаясь за вышедшую из-под контроля длань второй лапой. – Мерзкая тварь, как тебе это удается?!

В тот же миг Кугель ощутил, что контролирует обе конечности врага. А затем к ним присоединился торс, бедра и так далее. Это воспринималось так, как если бы у его тела постепенно вырастали придатки в форме чужой плоти. О, а вот и голова…

– Гр-р-ааа! – в отчаянии зарычал медведь, мотая башкой. – Императрица, выручай! Если я погибну, этот гад целый сектор разнести может, а то и жилой пояс целиком!

Эфир равнодушно молчал, а Кугель уже четко ощущал всю голову Вогунга, только внутри нее пока было нечто колючее, неприступное. Мозг – большой, тяжелый, готовый от напряжения буквально в каждую секунду загореться жарким пламенем – все еще сопротивлялся. Да, он был запечатан в железобетонную коробку, лишился контроля над телом, но не сдался, лихорадочно выстраивая барьеры. Тщетно: ему требовалось питание, а по энерговодам и шинам данных – этим кровеносным сосудам циклопического тела – несся поток вирусов. Система защиты пыталась отследить их, высылала антитела, но враг постоянно менялся, прятался тут и там, и его нельзя было остановить. Линии обороны рушились одна за другой, и вот…

Робот-шар удивленно захлопал глазами, осматривая бескрайнее небо, омываемое бурунами облаков. В чем дело: его каким-то образом выбросило наружу? Он покрутился на месте, глянул вниз: перед его взглядом простирался могучий торс, поросший клочковатой шерстью, а у пояса клубились тучи. Изумившись еще больше, Кугель поднес к носу конечности – охватистые лапы, украшенные острыми когтями. Все еще не решаясь верить, он ощупал морду, осторожно проверил пальцем остроту клыков размером с небоскреб. Что ж, теперь он – уже не робот-шар! Или не только он…

– Ха-ха-ха! – громоподобный хохот Кугеля буквально заставил вселенную содрогнуться. – Не знаю, как, но я подчинил это тело. Ну-ка, чего я теперь могу?

Сжав кулак, он изо всех сил ударил себя в грудь. Ребра сломались, а на месте соска образовалась огромная дыра. Как будто паря над городом, Кугель наблюдал, как складывались, точно карточные домики, громады небоскребов, лопались нити дорог. Потоки транспортных средств забурлили, и машины, словно тараканы, бросились врассыпную, отчаянно гудя. Немногим удалось спастись: падающие отовсюду гигантские обломки бетона обращали все в труху и увлекали куда-то в бездну переплетения улиц. Тонкая паутина порядка, связывавшая эту безумную мешанину камня, металла и пластика в единый город, была сдута тайфуном хаоса и разорвалась в клочья.

А Кугелю все было нипочем, он упивался свалившейся на него силой. Он нагибался туда и сюда, напрягал определенные группы мышц, избирательно разрушая те или иные участки города. И хотя этот мегаполис был сейчас его телом, он не чувствовал боли или даже беспокойства. Ведь он знал: при желании он может быстро все восстановить. Впрочем, была и еще одна причина: где-то внутри, размазанное по каждой частице этой гигантской структуры, металось сознание медведя. Его отчаяние не знало границ, а поведение можно было сравнить с тем, как если бы настоящего хищника, поймав, заперли в тесную клетку. Только что он был хозяином тайги, и вдруг все потерял, и сколько не бейся, не грызи прутья – спасения нет! Осознание этого было настолько упоительным, что каждая частичка похищенного тела просто вибрировала от темной радости.

«Вот так-то, гад, будешь знать! – захихикал про себя Кугель. – Маленький не всегда слабый!»

Тут где-то в углу поля зрения выскочило сообщение:

«Внимание! Уровень повреждений приближается к критическому. Существует риск разрушения осевой структуры, последствия могут быть непредсказуемыми. Возможна гибель всего населения!»

Рядом замелькали кадры людей и не людей, вернее, причудливых гибридов человека, животных и машин. Они бегали, кричали, забирались в какие-то щели, иногда пытались что-то делать, чтобы остановить это светопреставление. Куда там! Рано или поздно все они гибли под обломками.

И вдруг игла стыда уколола Кугеля. В самом деле, зачем он устроил погром? Да, Вогунг ему порядком досадил, и случилось это потому, что кое-кто его сдал полиции, когда он просто хотел пообедать. Но, пожалуй, месть уже свершилась. Так зачем было терзать ни в чем не повинных обывателей? Может, они сами – заложники этого медведя, который взломал их, как пытался сделать с роботом-шаром? Хватило бы просто немного сбить спесь с этого косолапого, да подправить ему кое-что в мозгах, чтобы стал погостеприимнее.

– Засиделся я тут, – это должно было стать едва слышным бормотанием, но громом прокатилось над вершинами городов-гор, дремавших на перине облаков. – Надо мне дальше идти.

Однако как это сделать? Над головой расстилалась лишь бескрайняя голубизна! Впрочем, робот-шар не особенно беспокоился об этом. Кугель быстро проглядел схему электронных линий: обычный человек не разобрался бы в ней и за тысячу лет, но с возможностями нового тела робот-шар читал ее, как раскрытую книгу. Какие-то из светящихся дорожек укоротил, другие соединил иначе, третьи запутал в лабиринт. Так, отлично: Вогунг, придя в себя, станет куда как скромнее – рядовой программой, обслуживающей население. Его деспотические замашки останутся в прошлом. Значит, настало время собираться в путь. Все же не хорошо захватывать чужое тело – как это неприятно, путешественник по себе убедился.

В некоем месте посреди города небольшой металлический шар всплыл прямо посреди одного из мостков, соединявших здания. Выглядело это так, словно бетон вовсе не был камнем, а лишь вязкой жидкостью, из которой можно выбраться, отряхнув серые капли. Закрутившись волчком, кругляш покатился по бесконечной сети дорог все дальше и дальше, пока не очутился на гигантской ладони, сплетенной, будто лапоть, из множества сооружений. Шар замер, вглядываясь в облачную даль, а медведь-исполин начал отводить длань назад, точно бейсболист, готовящийся к подаче. Вот длань ушла за спину и вниз, так что ладонь окунулась в вихри туч. Пальцы крепко, но осторожно сжали шар. И тут конечность резко распрямилась, а металлическая сфера пулей устремилась в холодную голубизну.

В тот же момент сознание Вогунга восстановило контроль над исполинским телом, но память о случившемся исчезла. Медведь-колосс лишь удивленно осматривался, ощупывая грудь, бока, трогая себя за уши. Так бывает, когда, незаметно для себя задремав, человек просыпается в совершенно другом месте. Он понимает: что-то не в порядке, но мозг, еще не полностью отлепив с себя паутину сна, не в силах разобраться в деталях. То ли шутники и правда куда-то перенесли его тело, то ли место ночлега развалилось, то ли все это лишь мерещится.

А Кугель, стремительной кометой уносившийся ввысь, задорно прокричал медведю:

– Ха-ха, вот так-то! Я ушел и от деда с бабкой, и от зайца, и от волка, да и тебе меня не остановить. Потому что я – мастер всех боевых искусств. Вершина мира ждет меня!

Он оглянулся с умопомрачительной высоты и тут облачный покров в одном месте разорвался, обнажая покрытые зелеными дебрями руины. Среди них брел антропоморфный монстр – что-то вроде крупной гориллы, одетой в блестящую броню. За ней, прячась в тенях проржавевших машин и раскидистых деревьев, крался парень. Разглядеть подробностей не удалось, ведь спустя несколько секунд ветер заштопал прореху в одеяле туч.

– Удачи тебе, приятель! – прокричал робот-шар, и тут ему навстречу устремилось что-то большое и серое.

Инцидент 14. 25 июня 2087 года. Среди дебрей и руин

Языки пламени лизали ногу животного, насаженную на самодельный вертел. Кому она принадлежала? На первый взгляд – лисице или волку, однако смущал ряд деталей. На бедре виднелись обугленные пеньки волос, но на голени они постепенно исчезали, сменяясь чешуей. Стопа и вовсе была сплошь устлана толстой черепицей из роговых чешуек. Но то бы ладно, куда больше напрягали пальцы – длинные, с мощными когтями. Такая лапа могла принадлежать орлу, но кто ее приделал к лисьей конечности? Кстати, а что это за шишки, кое-где выступавшие на коже? А, они были зачатками щупалец в палец толщиной, которые, с шипением роняя капли жира, свисали над раскаленными углями. Наметившись мелкими бугорками выше колена, на всю длину они отрастали только на икрах.

«Ну и дрянь, – брезгливо разглядывая эти гладкие, будто из пластика сделанные отростки, размышлял Лайонхарт. – Еще запашок этот… как от горелой резины. Ох, не травонуться бы!»

Однако тело капризы разума не волновали, и Дик через каждые пять секунд сглатывал обильную слюну. В какой-то момент желудок пронзила острая боль, будто его сам насадили на вертел, и послышалось протяжное урчание. Это стало решающим аргументом. Ричард сдернул жаркое с костра и поднес к губам, но тут же отшатнулся. Черт, горячо! Тогда, оглядевшись, он воткнул прут с жареной ногой в землю, а потом торопливо повернулся обратно к огню.

Честно говоря, он бы залез прямо в костер, если бы не боялся сгореть. Бодрая пляска рыжих языков пламени успокаивала, казалось, что среди них можно укрыться от этого мира. Проклятье, как все вокруг давило на нервы… Ночная темнота обступала со всех сторон, грозила, словно трясина, утопить, поглотить. Невнятно шелестела листва, скрипели деревья, поминутно раздавались выкрики каких-то тварей. Сегодня обломки Луны не взошли, но в небе сияли несколько крупных звезд: две белые высоко над лесом, и одна багровая над горизонтом. Юпитер и Сатурн, а еще Марс, какими их обычно видно в хороший телескоп. Третий был размером с мелкую монету м светил особенно ярко. Его лучи четко очерчивали контуры ветвей, сбрызнули кровью чешуйки и трещины на стволах. Воображение сплетало из хоровода угольно-черных теней зловещие силуэты. Они подступали, щелкали острыми клыками, протягивали к бывшему аспиранту когтистые лапы.

Вероятно, тревога не была беспочвенной. Вон те огоньки, которые мелькали на фоне темного пятна в стороне – не иначе как глаза монстра? Тираннозавра быть может? Ох, они устремились к костру! Ричард пугливо втянул голову в плечи, его пальцы изо всех сил, до побелевших костяшек сжали суковатую дубину.

Черт, зачем он ушел из поселка, не прихватив автомат? Ну да, тот остался в хижине Барри, и той ночью, когда сбежал Макс, идти к старосте было рискованно. Однако если подумать, чтобы с Диком сталось? Ну, наорали бы на него, разбили нос. Это все равно лучше, чем быть сожранным в чащобе!

Огоньки приближались, лавируя среди ближайших деревьев, и чудилось, будто колючие ветки на самом деле – стебельки, а те красные точки – глаза. Такие, как у раков или улиток. Лайонхарта затрясло, его спина взмокла от холодного пота. Прошла секунда, другая, целая минута… Над головой раздалось легкое фырчание, и огоньки канули в темноту леса. Дик успел разглядеть продолговатое брюшко, три пары членистых ножек и пару слюдяных крыльев по сторонам изящного тельца. Мухи или стрекозы, пусть каждая и с предплечье длиной. Красным фосфоресцировали пятна на их спинках.

«Тьфу ты, черт! – выругался про себя Ричард, с досадой отшвырнув дубину. – Так и рехнуться недолго!»

Удушливая волна страха отхлынула, и вновь пробудился голод: было ощущение, будто в животе завелся хищник, который безжалостно кусал внутренности. Дик не глядя протянул руку и нетерпеливо рванул к себе жаркое.

В чем дело? Импровизированный вертел подергивался в руке и не сдвигался с места. Обернувшись, Лайонхарт увидел неясное шевеление, будто ветер качал траву на поляне, но когда его глаза привыкли к темноте… Аспирант вздрогнул. Рядом с вертелом торчали пучки растений, похожих на колокольчики. Странно, но трава со всех сторон тянулась к жаркому, а ее цветки… присосались к поджаренной шкурке! Было видно, как бахрома на венчиках подобно острым зубам вгрызалась в мясо. Игра воображения? Нет, явственно слышался хруст, на землю падали капли жира, а в некоторых местах образовались небольшие ямки со следами вроде тех, какие оставляют острые клыки. По стебелькам растений шли волны сокращений, будто от цветков к корням перемещались порции чего-то.

Лайонхарт дернулся, издав булькающий звук: к его горлу подкатила тошнота, но он совладал с собой. Выхватив армейский нож – хоть что-то полезное с собой захватил – аспирант быстро срезал хищную поросль, но жутковатые побеги не сдавались. Они обвили жаркое, облепив то листьями, а укусы цветочных «пастей» стали еще более жадными. Брезгливо морщась, Ричард соскоблил травяную нечисть в огонь. Адские колокольчики корчились, щелкая «зубами», но вскоре обратились в золу.

Дик оторвал кусок мяса и принялся меланхолично жевать. Кушанье получилось скверным: поверхность обуглилась, а внутри хлюпала и хрустела сырая плоть, жесткая и отдававшая тиной. Аппетит мигом улетучился, и желудок пытался возмущенно выбросить пищу обратно, но аспирант со сдавленными звуками проглатывал все новые порции. Отправляясь в поход, он собрал только то, что под руку попалось, но эта снедь быстро закончилась. Пришлось собирать ягоды, жевать молодые побеги, выкапывать корешки, но спустя неделю блужданий по лесам и долам он горько пожалел о своей торопливости. Балда, полгода скитаний его толком ничему не научили, так и остался изнеженным горожанином! Если хочешь выжить – не поддавайся эмоциям, рассуждай холодно и здраво – даже когда за тобой гонится динозавр. Авось поселяне не порвали бы Дика в клочья и разрешили кое-чего прихватить. Но теперь поздно сокрушаться, так что жуй и радуйся хоть какому-то мясу!

Горько вздохнув, Лайонхарт поднял глаза от костра. В нескольких ярдах впереди начинался подъем на небольшой холм, чем-то похожий на голову старика, украшенную редкими пучками волос – порослью боярышника. На каменистой маковке находился объект, который в полумраке было легко принять за груду камней. Плоские грани валунов поблескивали в звездном свете. Значит это – какая-то металлическая конструкция, возможно, разбитый автомобиль или остов некоего сооружения? Такого хватало в дебрях. Но нет, если присмотреться, то можно было разглядеть: на холме сидела крупная, ростом, наверно, не меньше девяти футов горилла. Она носила рыцарские доспехи или сама была наполовину роботом. Чудище, положив широкие, как ковши небольшого экскаватора ладони на скрещенные по-турецки ноги, неподвижно смотрело на алый прожектор Марса.

– И чего ты нашел в этом фонаре, а Макс? – с набитым ртом уныло пробормотал Дик. – Меня так он пугает…

С тех пор, как Лайонхарт покинул деревню, он, держась чуть поодаль, следовал за Максом. Предполагал, что кибернегр выведет его кратчайшей дорогой к терминалу Омнисферы. Откуда такая уверенность? Ну, двигались они примерно в том направлении, где по прикидкам Дика тот терминал должен был находиться. Тем более, у аспиранта зрела теория, что все эти роботы – бывшие люди, неизвестно как претерпевшие жуткий метаморфоз. Возможно, к этому имела отношение Хайланд? Доказательств не хватало, но из головы не шло произошедшее с Максом, а также ободранное лицо того самурая.

Вот и плелся Ричард за кибернегром, наблюдая, как тот все больше превращался в подобие боевого робота из азиатских мультфильмов. Конечно, держаться рядом с таким чудищем было не особенно приятно, но, как ни странно, так оно выходило безопаснее. Макс неспешно ковылял вперед, расчищая перед собой бурелом, отбрасывая или разбивая в щебень валуны. Рыскавшие по зарослям и руинам твари сторонились его: несколько раз Дик видел, как среди деревьев исчезали подозрительные тени. Ну и хорошо: встречаться нос к носу с такими существами ох как не хотелось… Что до кибернегра, он незваного спутника игнорировал. Днем шел, а на ночь устраивался где-нибудь вот в такой же позе, как теперь. Ричард искал ночлег неподалеку, ведь массивная фигура Макса служила неплохим пугалом для нечисти. И помимо этого, такое соседство принесло еще одну, неожиданную пользу.

Речь шла о мясе. За него тоже надо было сказать «спасибо» этому бронированному монстру. Сегодня Ричард проснулся с рассветом. Всего год назад аспиранта на такой подвиг не могла бы подвигнуть даже угроза ядерного удара! Но одно дело, когда ты спишь в теплой постели, и совсем другое – когда тебе под ребра, в бок и в зад вонзаются камни и острые палки. Комбинезон можно было выжимать, за пазухой ворочались склизкие твари, похожие на помесь уховертки и слизня. Бодро вскочив и отряхнувшись, Дик выбежал на озаренный первыми лучами солнца прогал среди деревьев: хотелось немного погреться, ведь аспиранта трясло так, будто он только что вылез из морозильной камеры. Активные движения подарили толику тепла, но в животе болезненно засосало, а на плечи навалилась предательская слабость. Пошарив в сумке, Лайонхарт съел горстку ягод и орехов, но легче от этого не стало. Черт, требовалась белковая пища!

Вооружившись дубиной и ножом, он направился в лес. Увы, это только в детских книжках в траве прыгают зайцы, на ветвях сидят жирные тетерева, а из чащобы обязательно выглядывает олень. В реальности чащоба представляла собой темный лабиринт, где под ногами хлюпала болотная жижа, за руки цеплялись колючие ветви, а над головой расстилалось почти непроницаемое покрывало из листьев. Какие-то твари шныряли в полумраке, недобро поблескивая глазками-бусинками, из густой травы слышались душераздирающие крики, но… Угнаться за мелкими тварями, похожими на крыс, не представлялось возможным: стоило только качнуться в их сторону, как они тут же исчезали в кустах. Можно было швырнуть нож, но Лайонхарт, не имея практики, не попал бы даже с десяти ярдов в огромный круг на стене. Только оружие потеряешь! Правда, вдали среди деревьев, пыхтя, неспешно ковылял высокий силуэт, но от одной мысли отправиться за ним пробивал холодный пот. А вдруг это динозавр или еще чего похуже? В этом безумном мире можно было нарваться на кого угодно!

Ближе к вечеру Дик смертельно устал, но так никого и не поймал, а потому уныло поплелся к месту стоянки. Он почти уже добрался до поляны, где находился его лагерь, и тут в животе заныло настолько сильно, что хоть на Луну вой. Может, попытать удачи в другой стороне? Вздохнув, Лайонхарт направился в сторону длинного увала, над которым догорало вечернее солнце.

На вершине громоздились руины: Ричарду пришлось брести среди многоэтажных домов – покосившихся, с торчавшими во все стороны ржавыми балками, с огромными провалами вместо окон. Рискнув заглянуть в одно из таких, аспирант обнаружил темную шахту, стенки которой густо оплели толстенные лианы, напоминавшие то ли корни, то ли гифы титанических грибов. Из ее темной глубины веяло сыростью и плесенью, ветер жутко выл среди бетонных распорок. Создавалось ощущение, будто шахта уходила в преисподнюю.

Дик, нервно вздрогнув, вернулся на улицу. Да, похоже тут были руины городского района. Из земли тут и там торчали завязанные узлом фонари, попадались остовы машин, а кое-где встречались фрагменты растрескавшегося асфальта. Лес еще не успел захватить это место, и на улицах выросли лишь отдельные деревья и кустарники. Потому идти тут было довольно легко. С дальних гор веяло прохладным ветерком, разгонявшим влажную духоту, и Ричард слегка приободрился. Быть может, тут найдется какая-нибудь дичь? Дикие звери даже в прежние времена заходили в города – полакомиться отбросами.

Улица привела его к небольшой площади, в центре которой находилась круглая площадка диаметром в три десятка ярдов, обнесенная покореженным заборчиком. Ржавая решетка окольцевала удивительно ровный газончик, в центре которого высилось одинокое дерево – раскидистое, могучее, с крупными наростами на корявом стволе. Его можно было принять за старую шелковицу, если бы у самой земли не расположились оранжевые цветы, похожие на гигантские подсолнухи. Они источали тяжелый дурманящий аромат.

Голова Лайонхарта закружилась, по телу разлилось щекочущее тепло. Неизвестно почему аспиранту сильно захотелось устремиться к «шелковице», погрузить лицо в один из цветов, полной грудью вдыхая колдовской запах. Дик сделал несколько шагов к ближайшему «подсолнуху», но тут в его сердце зашевелилась тревога, и он остановился. Сделать это оказалось нелегко, ноги будто сами несли его вперед. Чтобы отвлечься от этого наваждения, аспирант решил повнимательнее рассмотреть дерево. С тем действительно было что-то не так. Каждый лист окружало едва приметное в солнечных лучах свечение – оно напоминало огни святого Эльма. Колючие искры возносились в небеса и рекой зеленовато-голубых светлячков устремлялись куда-то за горизонт.

«Хм-м, нечто похожее мы видели на небе в день, когда на нашу хижину напали монстры, – подумал Дик. – Как там сказал профессор? Электромагнитные помехи в атмосфере, вроде полярного сияния. Вроде их создавал ускоритель, который мы потом нашли. Выходит, что-то такое до сих пор работает?»

Его мысли прервали странные звуки – громкий визг и пыхтение. Сюда пробиралось какое-то животное? Вздрогнув, Лайонхарт юркнул за бетонный блок, лежавший неподалеку на асфальте. Ричард затих, прислушиваясь: сопение усилилось, и к нему добавился легкий цокот. Осторожно выглянув, аспирант увидел животное, похожее на черно-бурую лису, только размером с не очень крупного волка. Пушистая хищница неспешно проковыляла всего в нескольких ярдах от укрытия, заставив Дика напрячься. Впрочем, лиса не обратила внимания на человека – она двинулась прямо к шелковице. Приблизившись к дереву, чернобурка замерла, принюхиваясь. Она слегка покачивалась из стороны в сторону, точно наслаждаясь запахом, а потом… оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, прыгнула на цветок! Ткнувшись в него острой мордой, она глубоко вгрызлась в мякоть между отдельными цветочками-ячейками.

«Что это она делает? – изумленно хлопая ресницами, подумал Ричард. – Лиса пьет нектар?»

Несколько минут прошло в звенящей тишине, а потом лиса начала дергаться, размахивать лапами, скоблить шкуру в разных местах. Казалось, она билась в конвульсиях или ее заели блохи. А затем… тело животного начало раздуваться, словно резиновый шарик. Шкура лопнула в нескольких местах, брызнула кровь, и алая плоть начала пузырями выпирать из широких ран. Однако жуткие метаморфозы затронули не только мягкие ткани. Забыв дышать, Дик наблюдал, как животное раздалось в плечах и бедрах, его лапы удлинились, стала крупнее голова – в глубине язв стали хорошо различимы оголенные кости и внутренности. Как ни странно, было не похоже, чтобы лисе это вредило: ее конечности на глазах делались толще, на них надувались просто устрашающие мускулы. Такие Ричард видел только у культуристов из рекламы спортивного питания! Потом раны затянулись, выросла новая шерсть, состоявшая из толстых и длинных волосков, которые больше походили на иглы дикобраза. Кое-где, особенно на голенях, из складок кожи образовались костяные щитки, а позвоночник украсили опасного вида шипы. Спустя какое-то время лиса свалилась на землю… только это была уже не прежняя чернобурка. Нет, она стала исчадием ада, настоящим цербером!

Выходит, неведомые вещества в соке коварного дерева изменили животное, превратив его в монстра? Интересно, «полярное сияние» в небе как-нибудь связанно с произошедшим? На той горе Меру им с профессором тоже встретилось немало чудищ. Вдруг вся нечисть, которая повстречалась Лайонхарту за время его скитаний, создана «Орбитроном-7» или теми его остатками, которые работали до сих пор?

Низкий рык прервал лихорадочные раздумья Дика. Аспирант втянул голову в плечи, и лишь краешком глаза решился выглянуть из-за блока. Лежавший до этого пластом цербер заворочался, а потом неуклюже поднялся на лапы. С его невероятно длинных и мешавших пасти закрыться клыков обильно капала слюна, а глаза горели ярко-алым пламенем ярости. Чудище повело бугристой, как у бородавочника, мордой, и его взгляд остановился на укрытии, где затаился Ричард! Лайонхарт боялся шелохнуться, его тело стало, как туго натянутая струна и прямо-таки звенело от напряжения. Неужели монстр его обнаружил, но как? Ветерок принес человеческий запах? Секундой спустя цербер сделал один шаг к бетонному блоку, потом другой. Похоже, отсиживаться бесполезно, и надо было срочно что-то предпринять!

Обшарив окрестности пугливым взглядом, Дик заметил в паре ярдов справа смятый гармошкой седан. Впрочем, толку с того: остовы машин и другие железки были разбросаны кругом в обилии – просто запасные укрытия, не более. Черт, думай, думай! Тут аспиранту пришла в голову интересная мысль. Передняя часть машины задралась вверх, и покореженный багажник был распахнут, а рядом валялись металлическая канистра. Хм, человеческий запах… а что если? Прильнув к земле, Ричард пополз к автомобилю, стараясь не касаться разбросанных кругом стекляшек. Он осторожно откинул зажим на канистре – из нее пахнуло бензином. Стянув с себя импровизированный плащ из куска парусины, Лайонхарт торопливо намочил одежду горючим и надел снова. Голова слегка закружилась от паров горючего, но аспирант велел себе не замечать этого.

Подул легкий ветерок и цербер замер, будто натолкнувшись на стеклянную преграду. Чудище фыркнуло, замотало башкой, а потом отвернуло в сторону. Сердце аспиранта радостно застучало, по телу прошла возбужденная дрожь.

«Помогло? Так, а теперь потихоньку отползаем…» – сказал он себе.

Извиваясь, как уж, он уполз за машину. Так, теперь человека и чудовище разделила груда металлолома, но Дику надо было пробраться к забору, который тянулся вдоль руин старинного особняка, выходившего фасадом к скверу. Однако туда ползти не меньше полусотни ярдов, да еще среди битого стекла, острых кусков железа и битого кирпича, зато когда доберешься… У забора было бетонное основание, а в нем виднелась дыра: человек на брюхе в нее протиснется, а чудище напорется на гнутые прутья решетки. Пожалуй, там можно и спрятаться. Поминутно озираясь, Дик торопливо пополз вперед.

Черт, не доглядел! Передняя часть тела неожиданно лишилась опоры, и, неловко взмахнув руками, Лайонхарт повалился… в глубокую яму на дороге. Острые камни больно врезались в живот и бока, загремели какие-то железяки, и аспирант невольно вскрикнул. Непроизвольная реакция оказалась быстрее разума. Мигом поняв, что натворил, Ричард со зла чуть не двинул себе в челюсть, но проку-то? Цербер кинулся к аспиранту, и рык его был подобен раскатам грома.

Обдирая в кровь пальцы, Дик выбрался из ямы, упал, расшиб колени так, что искры из глаз посыпались, но все равно как-то поднялся и бросился наутек. Никогда в жизни он так быстро не бегал, и казалось, что сердце вот-вот проломит грудь, умчавшись вдаль быстрее хозяина. Но куда спрятаться? Ричард хотел было юркнуть в особняк, но цербер оказался далеко не глуп, огромным прыжком очутившись у ворот. Его челюсти щелкнули, едва не ухватив беглеца за бок, и тот едва успел с истошным воплем кинуться в другую сторону. Лайонхарт очутился на разрушенном проспекте, по которому и пришел к злополучному скверу.

Стало еще хуже: ветер намел на асфальт песка, и местами образовались маленькие барханы, в которых вязли ноги. Приходилось оббегать вывороченные из проезжей части плиты, похожие воздетые в запрещающем жесте ладони, натыкаться на колючий кустарник. Спустя минут двадцать такой гонки Дик начал спотыкаться, всерьез опасаясь, что легкие сейчас лопнут и кровавыми кусками начнут вываливаться изо рта. Причем цербер, похоже, издевался над жертвой. Он бежал легкой рысью, не отставая, но и не пытаясь догнать. Может, искаженный неведомой силой организм твари не отличался выносливостью? Нет! Ведь стоило Ричарду дернуться в сторону переулка или какого-нибудь закутка, как преследователь черной молнией кидался наперерез. Лайонхарт шарахался от него, а цербер переходил на ту же ленивую походку.

Надо было что-то делать, ведь у Дика начинали подкашиваться ноги, голову пронзали иглы острой боли, а перед глазами вспыхивали огненные точки. Похоже еще немного – и он просто рухнет под ближайшим кустом. И почему он не занимался спортом, как советовала мать? Но стало бы ему легче, будь он хоть чемпионом мира по бегу? Ярдов через двести проспект кончался, а дальше шел почти голый склон холма. Скрыться там негде, да и церберу могло надоесть играться с жертвой, а потому добраться до леса шансов было мало. Лайонхарт в отчаянии поглядел по сторонам, и его взгляд упал на сильно просевший набок небоскреб. Тот самый, в окно которого Дик заглядывал по дороге к злополучной площади.

Собрав остатки сил, Ричард обезумевшим зайцем ринулся к темному провалу в стене здания. Справа среди груд камней и покореженных балок метнулась черная тень, а потом, немного обогнав человека, она совершила длинный прыжок. Цербер вырос рядом с импровизированным входом, нетерпеливо помахивая хвостом. В то же время откуда-то слева донесся тяжелый топот, будто оттуда приближался тяжелый голем. Вроде бы, краем глаза Лайонхарт увидел среди руин массивный силуэт, но не придал этому значения. За полгода блужданий по разрушенному миру он видал разных тварей и запомнил: если они далеко, просто не показывайся им на глаза. Другое дело – когда чудище рядом! Цербер даже не пытался нападать, он лишь стоял, широко расставив лапы, и облизывался – мол, иди сюда, мой ужин, не мучь себя пустой беготней!

«Ладно, так и сделаем!» – решил Дик, устремившись прямо на врага.

Глаза монстра изумленно расширились, и он даже попятился. Что такое: загнанная в угол мышь бросилась на кошку? Но потом цербер разинул пасть, и его пунцовый язык, усеянный мелкими шипами, метнулся к аспиранту, точно щупальце кальмара к рыбешке. Однако Дик этого и ждал!

«Получай!» – выкрикнул Лайонхарт, резким движением срывая и комкая плащ.

В его руках будто из ниоткуда возникла зажигалка, и по все еще вонявшей бензином ткани взвилось голубоватое пламя. Ричард изо всех сил швырнул плащ прямо в раззявленную пасть монстра! Огонь мгновенно охватил уродливую голову цербера, и тот с протяжным воем заметался из стороны в сторону, а потом упал, катаясь по земле. Обогнув тварь по широкой дуге, Дик влетел в здание. Он очутился в узкой комнате, больше похожей на щель между высоких стен. Чуть дальше разлилась клякса сплошной тьмы – проникавшие с улицы отсветы заката выхватывали из нее лишь отдельные предметы. Трубы, выступы, сеть покореженной арматуры, обрывки тросов. Аспирант, не сбавляя шагу, проскочил вестибюль и… едва удержался на краю обрыва! Сбитые его стоптанными кроссовками камешки заскакали по уступам, пока звук не утонул в легком скрипе ржавых тросов.