Текст книги "Сквозь круг стальных небес (СИ)"

Автор книги: Кай Имланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Инцидент 13. 18 июня 2087 года. Деревня выживших

Ричард сидел на пеньке в центре небольшой площади, образованной столпившимися под сенью раскидистых сосен лачугами. Аспирант смотрел на угольно-черное небо, усеянное крупными звездами, и его сердце давил камень глухой тоски. Тоски по тому, что нельзя исправить. Казалось бы, нет ничего более незыблемого, чем небесная твердь. Лик земли менялся тысячи раз, возносились горы и высыхали моря, рождались и гибли цивилизации, но небо оставалось почти таким же, вне зависимости от того, смотрели на него питекантропы, ассирийцы или современные люди. Но нет, теперь черный ковер над головой, расшитый алмазами, оказался безнадежно испорчен.

Персты горных вершин, вознесшихся по другую сторону каньона, рядом с которым размещался поселок, указывали на две звезды – крупные, будто лампочки в праздничной гирлянде. А чтобы ощущение карнавала было полнее, тот, кто украсил небо этими огоньками, снабдил один из них широким кольцом, а другой разрисовал буроватыми полосами и поставил среди них красное пятно. Каждый из огней был с чечевичное зерно. Кроме них нашлись над головой и иные драгоценности. Низко над лесом висел багряный диск, изрезанный темными полосками. Он сиял так ярко, что на глянцевой листве кустов лавра, раскинувшихся неподалеку, протянулись красные дорожки – будто раненая птица, пролетая мимо, оставила кровавый след. Этот диск пугал, раздражал, и темный сонм деревьев тревожно шелестел ветвями, а под густым пологом то и дело раздавались зловещие крики. Быть может, та самая птица стенала от боли?

Какая жуть… Хотелось отвернуться, найти в этом мире какую-нибудь точку, где все осталось так, как и в старые времена. Однако Лайонхарт все сверлил взглядом темную даль. Ему не хотелось смотреть ни на кое-как слепленные хибары, ни тем более на источник мертвенного сияния, лившегося из-за спины. Там поверх крыш поселка из-за горизонта торчал обломанный рог. Или, может быть, огромная, как гора, половинка швейцарского сыра. Ее край основательно обгрызли мыши, и там были отчетливо видны темные впадины, глубокие каньоны и островерхие пики. Неподалеку в небе висел другой кусок сыра, большая часть которого оставалась густо-черной. Еще один, почти квадратный фрагмент желтел почти в зените, и помимо того, тут и там были разбросаны мелкие «крошки». Самые мелкие из них широким, в четверть неба облаком опоясали большие куски.

Ричарду казалось, будто свет небесного «сыра» тысячей мелких иголочек вонзался в его спину. Дик скрючился, зябко обхватив плечи руками, и это несмотря на то, что пропитанный влагой воздух напоминал тепловатый кисель. Слабый ветерок, порывами налетавший с гор, не приносил свежести, а лишь нервировал. Деревья поскрипывали и перешептывались, и изломанные тени бегали по закоулкам. Чудилось: со всех сторон, едва слышно топоча, подбирается нечисть. Она лишь ждала удобного момента, чтобы напасть на одинокого человека.

Черт, это невозможно терпеть! Задрожав, Лайонхарт закрыл глаза, и перед ними тут же встала картина. Убогая комната, едва освещенная чадным огоньком, который трепетал над плошкой с мутной жижей. Рядом, на грязном матраце, раскинулся мужчина с искаженным мукой лицом. Кто это? В полумраке с большим трудом узнавались черты Макса, но не покидало ощущение, что его голову приставили к совсем другому телу.

Если бы гориллы принадлежала к рептилиям, то у них были бы сходные пропорции. Ах, еще одно условие: животных должны мучить паразиты. Когда-то Лайонхарт на биологическом факультете видел рисунок человека, страдающего элефантиазом. Все тело несчастного распухло и будто оплавилось, повиснув во многих местах уродливыми складками, а кое-где вздулось огромными наростами. Нечто похожее случилось и с Максом. На первый взгляд, ему, как явному стороннику культа накачанных мышц, повезло. Негр стал выше ростом и крупнее, а мускулы напоминали округлые камни, из которых строили средневековые крепости. Пожалуй, обладатель таких форм – девять футов от пяток до макушки, не меньше ярда в плечах, ноги и руки, как стволы молодых дубов – должен обладать силой бульдозера. Но это лишь теоретически. Кожа Макса приобрела багровый оттенок, ее сплошь покрыли глубокие язвы, на лице выступил обильный пот. Негр метался на кровати, стонал, изо рта у него шла пена.

– В чем дело? Он подцепил какую-то заразу? Может, тропическую лихорадку? – спросил Ричард, съежившийся на табурете в углу.

– Кто знает… – вздохнула Лин, обтирая лицо, руки и грудь Макса влажной тряпкой. – Но думаю, тут иное. Видишь эти штуки? Это я у тебя должна спросить, где он их нашел!

Медсестра указала на глубокую рану на лодыжке Макса. Глянув на нее, Дик нервно сглотнул. Из кровоточащей дыры во все стороны тянулись похожие на гифы грибницы серебристые нити. Они ныряли в живую плоть, извивались, словно черви, в ранах по всему телу. Но было тут и еще кое-что постороннее. В некоторых местах – на груди, на плечах и животе – образовались блестящие пластинки. Ричард, с опаской приблизившись, постучал по ним пальцем и раздался металлический звон. Если приглядеться, то было четко видно: эти пластинки сотканы из плотно уложенных нитей, концы которых тянулись из глубины кожи.

– Не может быть, – потрясенно выдохнул Лайонхарт. – Я думал, это какой-нибудь разрывной дротик или еще какая-то гадость. Слышал, вояки придумали умные пули. Даже если тебя ранит в палец, адский снаряд будет забуриваться все дальше, пока не проткнет сердце. Но это совсем другое…

– Да, эта штука переделывает его тело, – кивнула медсестра, – и кто знает, во что Макс превратится? – она принялась обрабатывать раны Макса. Тот дергался и стонал.

Раскосые глаза китаянки поглядели на Дика с укором. Мол, из-за тебя наш поселок лишился двух здоровых парней, и чего мы в итоге получили? Ты обещал нам помощь – где она?

– Черт, Макс, прости… – простонал Лайонхарт и плюхнулся на табурет, обхватив голову руками. – Я облажался, я подвел всех. Барри был прав!

– Толку с твоего нытья! – проворчала Лин. – Лучше помоги! – и она решительно протянула аспиранту моток ткани, смоченной каким-то отваром.

Дик принялся бинтовать раны Макса. Неизвестный отвар щипал кожу, руки дрожали и повязки ложились криво – за это аспирант схлопотал затрещину. Раньше бы он возмутился, но теперь лишь стал работать быстрее, и вскоре негр превратился в подобие мумии. Медсестра тем временем втыкала аккуратно обструганные тростинки в разные точки на теле больного. Закончив, она тяжело плюхнулась на циновку в углу. Гофрированный лист железа, служивший стеной, завибрировал.

– Все, убирайся отсюда, нечего тут лишней заразой плеваться, – Лин сделала такой жест, будто отбрасывала ветошь. – А я вздремну немного, упахалась совсем.

«Ага, тебе бы похудеть, – подумал Лайонхарт, мрачно разглядывая ее формы, смахивающие на объемистый мешок риса. – Чего она жрет в этой дыре?»

Слабая попытка найти выход для дурного настроения! Все равно совесть грызла душу голодной овчаркой. Дик приплелся в хибару к Энн: другого жилья в поселке не было, а после похищения двоих девушек в этой домушке сделалось излишне свободно, да и хозяйка боялась спать в одиночестве. Но, не смотря на усталость, сон не шел. Аспирант ворочался, вздыхал, его грудь тяжелой плитой придавила духота, а слух терзали пугающие звуки леса. Воображение рисовало в темных углах уродливых монстров, которые, роняя вязкую слюну с клыков и хищно помахивая щупальцами, подбирались к спящему. Вернее, тому, кто не мог заснуть. Все этой ночью раздражало, даже обнаженное тело Энн, еще вчера столь манящее, вызывало отторжение. Черт, как же эта девица сопела и ворочалась, да и запах от нее шел нехороший, точно от бродяги. Впрочем, может от самого Дика разило не лучше?

Наконец, со злостью отшвырнув кусок парусины, служивший одеялом, Лайонхарт выбрался на улицу. Там было не так уж и темно, примерно, как в поздние сумерки. Сияние небесных «долек сыра» четко обрисовало выступы и линии, но тени оставались угольно-черными. В этом мистическом освещении окружающий пейзаж казался бредовым сном, а едва слышное бормотание листвы и голоса леса гипнотизировали. Кто знает, сколько Ричард так просидел? Может, десять минут, а может, и пару часов, но вот за спиной раздался голос:

– Что, Дик, не спишь?

Вздрогнув, Лайонхарт обернулся, но то была всего лишь Энн, завернувшаяся в драную простыню.

– Черт, поди тут расслабься. Только глаза закрою, сразу вижу тех железяк… или смерть Боба, а когда – израненного Макса…

Торниуэй присела рядом на бревнышко, обняла Дика за плечи.

– Не казни себя. Ты сделал, что мог. Кто знал, чего ждать от этих роботов? Да и в их оборудовании не разберешься.

На ее губах играла легкая улыбка, а взгляд был таким теплым, успокаивающим. Когда Ричард впервые встретил эту девушку, она смотрела на него чуть ли не как на волка. Потом, в их первую ночь в пещере, стало еще хуже: на щеках и лбу аспиранта еще не зажили царапины от ее ноготков, да и шишка на виске побаливала. Правда, потом Энн втянулась в процесс и едва не задушила его в объятьях… но на следующий день капризничала и спорила. Однако, увидев башню на дне каньона, которую охраняли стальные твари, притихла.

Потом была «прогулка» через лес. Там Дик пару раз удержал девушку, когда она почти уже наступила на подозрительных тварей: одну похожую на шипастого слизня размером с батон хлеба, другую – помесь ежа, мелкой собачонки и осьминога. Но это еще ерунда, ведь им пришлось целый час сидеть за валуном и ждать, пока мимо пройдет не то динозавр, не то – огромный мастодонт. После таких приключений Энн смотрела на своего провожатого примерно так, как дети глядят на бравых десантников, пришедших в школу на урок мужества. И в итоге в перепалке с Барри сама принялась Ричарда защищать.

Следующий эпизод этой мелодрамы случился вчера вечером, когда Лайонхарт, мрачный как памятник героям войны, вместе с раненым Максом притащился из злополучной вылазки. Поселяне обступили негра, кто-то сразу позвал медсестру, а про аспиранта все забыли. Только Энн, широко улыбаясь, потащила его в свою лачугу. Она забросала Дика вопросами, осмотрела с ног до головы и торопливо настригла салат из зелени – чего-то вроде яблок и подозрительного вида грибов. Дик уныло жевал это месиво, но на сердце было тепло: он знал, что появилась душа, готовая поддержать его. И слава богу, ведь иначе он бы упал на подстилку из сена и больше не нашел сил встать. А так – ничего. Отдохнув, они вместе с Энн отправились к Барри с докладом. И если бы не девушка, то жизнь Дика на этом бы и закончилась, ведь и тираннозавр в гневе, пожалуй, бывал не столь ужасен, как в тот день бушевал староста поселка.

– Ну да, конечно, – состроив кислую мину, проворчал Лайонхарт. – Мы тут сидим, а вокруг творится черти что. Планету разнесло вдрызг и вместо нее растет какой-то морской еж. Видишь вон тот фонарь? – он указал на красный диск над лесом. – Это наверняка Марс. А у нас за спиной осколки Луны. Что дальше? Если я правильно понял из схемы, скоро всей Солнечной системе каюк.

– Не важно, – шепнула аспиранту на ухо Торниуэй, поглаживая его взлохмаченную голову. – Мы все еще живы, а значит, все наладится. Ты вместе с кем-нибудь пойдешь в новую вылазку и заставишь этот ваш компьютер устроить нам нормальную жизнь. Ведь он слушается тебя?

– Ага, Барри найдет мне другое применение. Разорвет в клочья и зажарит барбекю для всех поселян! Но и тут сидеть нельзя. Иначе придут роботы и сотрут все в порошок. Наверняка они уже знают, что мы прибили их приятелей.

Решение лежало на поверхности: его подсказала сама система на той станции № 240. Как там было написано? Обратитесь в узловой терминал? Но где тот искать и как туда добраться? Да, Лайонхарт бродил по дебрям целых полгода, но ему, наверно, просто везло. Плюс он не знал всего, а теперь страх лишал сил. Так и казалось: выйди за околицу и тут же нарвешься…

Неожиданно с другой стороны поселка донесся приглушенный женский крик, а затем – грохот и скрежет железа. Дик вскочил, побежав на звук, Энн бросилась за ним. Через полминуты они оказалась возле лачуги медсестры.

– Спрячься, – коротко бросил Лайонхарт, не слишком ласково оттолкнув Энн за угол ближайшей халупы. Сам он укрылся за деревом, к которому была привязана веревка с бельем.

– Эй, ты чего? – возмутилась Торниуэй, но аспирант приложил к ее губам указательный палец.

Энн попыталась еще протестовать, но тут ее буквально парализовало. Девушка могла лишь неподвижно смотреть на то, что появилось из-за снесенной напрочь стены дома медсестры. На небольшой площадке возле лачуги появилось некое существо, отдаленно напоминавшее крупную – не меньше девяти футов ростом – гориллу. Массивное туловище, раздутое карикатурно огромными мышцами – эдакий пластиковый мешок, плотно набитый булыжниками. Ноги как колонны и такие же руки, свисавшие до земли. Чудовище с ног до головы было обмотано окровавленными бинтами, и лишь некоторые места оставались открытыми. Но лучше бы их прикрыть! Темно-багровая плоть была пронизана сетью каких-то трубок, проводков, а кое-где наружу выступали угловатые конструкции, поблескивавшие металлом. Свет обломков Луны безжалостно, до последнего дюйма освещал все эти пульсирующие, дрожащие, вращающиеся детали. Озарял он и неправдоподобно маленькую голову монстра: насаженная на увитую тугими мышцами шею она выглядела, как шарик-дозатор на флаконе с косметическим средством.

Оглядевшись по сторонам, чудище нетвердым шагом направилось к опушке. Дорогу ему преградил молодой, в полтора обхвата бук. Страшилище и не подумало обойти дерево. Широко размахнувшись, урод врезал по нему, и ствол разлетелся в щепки! Лишенная опоры крона с громким треском рухнула в заросли, а монстр уже скрылся в колючем облаке подлеска. Только после этого Энн смогла выдохнуть.

– Что это за тварь? Откуда она в поселке? – дергая Ричарда за рукав, прошептала она. Торниуэй казалось, что заговори она громче – страшилище тут же вернется и вобьет ее во влажную землю по самые уши, причем всего одним ударом.

– А-а, ты прибежала, когда я уже оттащил Макса к медсестре.

– Конечно, я беспокоилась о тебе! – в запальчивости перебила Энн и ее глаза сверкнули. – А этот бугай полежит и очухается!

– Ну, вот и очухался. Что, не дошло? Ведь это он сейчас по грибы двинул!

Глаза Торниуэй стали как два блюдца. Из ее глотки вырвались такие звуки, будто она пыталась справиться с рвотными позывами. Причудливое освещение искажало цвета, но было видно, как сильно Энн побледнела. Лайонхарт, хмурый, как ноябрьское небо, продолжил:

– Потому я и говорил, что надо действовать, причем быстро. За эти безумные полгода я встретил немало чудовищ. Кто знает, вдруг они раньше были людьми? И не превратится ли еще кто-то в такую тварь? – Он махнул в ту сторону, где скрылся Макс. – Есть идеи, что делать, если в поселок явится парочка таких? Вот и надо связаться с Центральной программой, убедить ее взять нас всех под защиту. Я видел, роботы строят какие-то города…

– Роботы?! Те самые, что уволокли Хелен с Дени? – щеки Торниуэй вспыхнули от возмущения. – Страшно даже представить, что с ними сделали! – на ее глазах выступили слезы.

– Твоих подруг система не опознавала, а я – бывший сотрудник «Орбитрона-7». Думаю, в том и загвоздка. Железяки атакуют только тех, кто не внесен в базу данных, считая их врагами. Значит, я смогу договориться с Хайланд? Да и, если подумать, роботы ведь не убили Хелен и Дени. Вдруг они теперь отлично проводят время в каком-нибудь недавно отстроенном городе?

Ричард попытался улыбнуться, но Энн сжала кулачки и нахмурилась.

– Еще слово, и я тебя стукну!

Тем временем возле дома начали собираться люди. Двое парней зашли внутрь и вынесли оттуда Лин. На нее было страшно глядеть: пять глубоких борозд пересекали ее туловище от плеча до бедра, футболка и штаны насквозь пропитались кровью. Такое ощущение, будто на женщину напал велоцираптор. Медсестру опустили на траву, к ней, расталкивая зевак, приблизился Барри. Приподняв голову, Лин с трудом произнесла:

– Я дремала… а тут шум. Проснулась, ни черта не вижу впотьмах… Что-то большое ворочалось, будто медведь. А потом меня дирануло по груди, – охнув, она уронила голову.

Барри подошел к Лайонхарту, его глаза недобро поблескивали из-под кустистых бровей.

– Да, мужик, я был прав: надо было тебя сразу в шею гнать. Ты всего три дня в поселке, а трое наших гробанулись. Ну или, – он с тревогой покосился на медсестру, – почти гробанулись. Что скажешь?

Дик угрюмо молчал, стараясь не глядеть на старосту. Тут подступили несколько поселян, их изможденные лица были, как у демонов, явившихся за грешной душой.

– Она мне ногу лечила, когда я навернулся! – выкрикнул щуплый субъект с костылем, хлопнув себя по перебинтованной голени. – Иначе бы рана загнила на этой жаре, и я бы сдох! Кто Лин заменит?

– За мной Макс ухаживал, я уж собиралась ему дать! – потрясала кулаками некрасивая тетка лет сорока. – Мужиков и так нет, а тут последние черти во что превращаются!

– Ага, точно, Боб тоже ничего был. Где он теперь? Верни его! – поддержала товарку ее соседка.

– Вали отсюда, яйцеголовый ублюдок! Из-за таких как ты мы в этой заднице оказались! Хочешь и тех, кто уцелел, доконать? Мало тебе? – неслось со всех сторон.

– Но он хотел помочь, – выступив перед Диком, горячо возразила Энн. – На нас с девчонками напали роботы, и если бы не он, я бы тут не стояла! Не он Макса в чудище превратил, а что будет, если и других эта зараза накроет? Только он может нас всех спасти!

– И ты туда же?! – взвыл в ответ хор злобных голосов. – Хочешь, вали отсюда вместе с хахалем, жалеть не станем!

В руках поселян появились палки и куски арматуры, в Энн полетели камни. Ойкнув, она схватилась за ушибленное плечо. Дик скрипнул зубами.

«Ну, теперь девка меня спасать будет. Все, дальше падать уже некуда. Пора стать мужиком в двадцать три-то года», – с досадой подумал он.

Он вышел вперед, решительно отпихнув Энн за сосну. Ричард стоял перед разъяренной толпой один, без оружия, лишь с крепко сжатыми кулаками. Что-то в его взгляде заставило поселян притихнуть.

– Слушайте все! Я и сам уйду. Отправлюсь вслед за ним, – Лайонхарт махнул в ту сторону, где исчез Макс. – Может, он приведет меня куда надо, к терминалу для подключения к сети? Я договорюсь с системой, чтобы она выручила всех нас, или погибну!

Сказав так, он повернулся к лесу. Энн схватила его за пояс, но он в раздражении стряхнул ее руку. Все притихли, виновато пряча глаза. Даже Барри сказал:

– Слушай, может ты и прав, но опасно туда идти одному. Давай я хоть помогу?

– Брось, хватит с нас трупов. Ты нужен здесь, а я все равно чужак, меня не жалко, если сдохну.

– Уверен?

– Абсолютно. Другого выбора все равно нет.

В неожиданно повисшей тишине Лайонхарт двинулся к их с Энн лачуге – собираться. Торниуэй, стоя у порога, долго наблюдала за Диком. Лицо Энн было неподвижным, но на ее глазах в лунном свете поблескивали искры слез. Аспиранту и так было тяжело, душу лютым зверем грыз страх перед неизвестностью, а этот взгляд почти физически давил, заставляя сердце болезненно сжиматься. Нет, это невозможно было выносить! Чтобы как-то отвлечься, Лайонхарт сунул подруге маленький квадратик, похожий на кусочек мутно-голубого стекла.

– Успокойся, все будет хорошо! Мы вместе построим новый мир. Но на всякий случай, – Энн вздрогнула, но Ричард, слегка улыбнувшись, положил ей ладонь на плечо, – сохрани это. Тут данные об эксперименте. Возможно, они помогут возродить то, что было разрушено…

Файл 7. 25 ноября 3086 года. Главный жилой пояс

Не похоже, чтобы жалобы робота-шара кого-то впечатлили. Ну и ладно, он сам пробьет себе дорогу! Закрутившись волчком, Кугель прянул в воздух, одновременно выпуская множество длинных игл, которые придали ему сходство с морским ежом. Это только на первый взгляд вся эта конструкция выглядела нелепой и хрупкой, но вокруг каждого шипа проскакивали голубоватые разряды. То мощный ток, поданный на них, создал вокруг корпуса слой из раскаленной плазмы: на высокой скорости удар такого снаряда способен пробить толстые стены из армированного бетона!

– Узрите силу моего сферического карате, уроды! – выкрикнул робот-шар, пылающей кометой врезаясь в один из «гробов».

Что?! Кугель отскочил от борта танка, как теннисный мячик от стены. Лишь волна вибрации пробежала по корпусам боевых машин, и, передавшись от них на конструкцию моста, пошла все дальше, дальше… Казалось, теперь вся гигантская масса города резонировала, испуская едва слышный гул, от которого того гляди растрескается металл корпуса робота-шара, рассыплются в пыль все его микросхемы.

Кугель, отрастив конечности, схватился руками за верхнюю часть своего круглого тела. Неожиданно мощность встроенного генератора упала до минимума, индикатор заряда батарей едва не ткнулся в нулевую отметку, а поле зрения густо обляпали сообщения об ошибках. В одно мгновение робот-шар сделался беспомощным, как слепой котенок.

– Ха-ха-ха! – пророкотал над ним громовой хохот. – Каратист, да? Нет, ты просто жалкий кусок металлолома! Тебе ни за что не победить нас, стражей!

– Это еще почему? – обиженно пискнул Кугель.

– А потому что мы – это сверхпрограмма, контролирующая весь жилой пояс Омнисферы. Удивлен, как мы тебя вычислили, когда ты пробирался по обесточенным секторам?

На этих словах робот-шар вздрогнул.

– Очень просто, нам не нужны ни камеры, ни еще чего. Весь город – это наше тело. То есть, я и есть Вогунг – сам город, его разум и страж – все в одном флаконе. Как человек узнает, что по ногтю, скажем, ползает муха? Ведь ноготь это тоже кусок мертвой, ороговевшей кожи. Но зато рядом проходят нервы, а те передают сигнал в мозг. А теперь представь, что у каждой частицы этого ногтя есть сознание. И вместе они образуют единое существо – стража!

Кугель мелко задрожал и был бы человеком, наверняка бы сильно вспотел. Во всяком случае, ему почудилось, что масло в патрубках мгновенно загустело – хоть ножом режь. Видя его реакцию, пасти голов-башенок на танках осклабились в хищной ухмылке.

– Да, ты верно понял. Не зря везде в городе встречается образ медведя. Это символ того, что страж бдит!

Взглянув на грозные машины смерти, робот-шар съежился от ужаса. Он воочию увидел, как из потоков нагретого воздуха, которые вырывались через решетки танковых радиаторов, сложилась исполинская фигура медведя, а мерцавшие на окрестных зданиях огни стали его глазами. Хозяин лесов стоял, скрестив могучие лапы на груди, его глаза сверкали, как вынутые из адского горна угольки, а с клыков-сабель капала вязкая слюна. Зверь решал, что ему делать с дерзкой букашкой, вторгшейся в его владения: сразу прихлопнуть, медленно изжарить или, может, сыскать некое иное применение? И что самое досадное, на конечное решение повлиять никак было нельзя! Страх, как мифический титан, огромной ладонью вмял Кугеля в бетонный настил моста, высосал все силы до последней капли, парализовал волю, заморозил мысли.

– Хм-м, по правилам от тебя следовало бы избавиться, – вслух размышлял страж. – Больно много ты натворил, в одной оранжерее теперь порядок наводить сдуреешь. В четко организованной структуре нельзя допускать ни малейших вольностей. Иначе все посыплется! Однако, – призрачный медведь в задумчивости разгладил шерсть на подбородке, – было бы немалой потерей тебя уничтожить. Ага, знаю, сейчас мы тебя перепрограммируем. Надо проанализировать твою структуру, а там видно будет!

«Что?! Перепрограммировать? – робот-шар почувствовал себя так, словно его, облив водой, выкинули на мороз, где он и обратился ледяным комом. – Ну, уж нет, может, я сейчас и лишился сил, но в мозгах своих шарить не позволю!»

Прикрыв резиновые веки, он увидел светящуюся паутину – визуальное представление Сверхсети. Выпустив облачко зеленоватого тумана, Кугель принялся ткать из него покрывала, которые укрыли его куполом – одно, другое, третье. Он успел таким образом выстроить четыре линии защиты, как где-то вверху появилась составленная из облака цифр медвежья морда. Разинув пасть, хищник сразу же попытался проглотить ничтожный шарик, но внешнее покрывало выпустило тысячи игл, и они ужалили агрессора в нос, язык, застряли между клыками. Издав полный боли рев, мохнатая башка отпрянула, яростно тряся вытянутой мордой.

– Ну, хорошо, не получилось так, зайдем с другой стороны, – пробормотал себе под нос медведь.

Из завихрений информационных потоков сформировалась когтистая лапа. В ответ робот-шар пустил по своим шипам электрические разряды: они создавали сильные помехи. Растопыренная лапа быстро задвигалась туда-сюда, напоминая пропеллер, и налетевший от нее ветер сдул эти разряды. Тут появилась и вторая лапа, которая прямо на глазах оделась во что-то вроде толстой перчатки. Однако атаковать она не стала, напротив, сложилась горстью, точно хотела погладить ощетинившегося Кугеля. Удивительно, но с поверхности ладони сорвался огненный вихрь, и струи пламени закрутились вокруг отростков на корпусе робота-шара. Шипы начали плавиться, растекаясь маслянистыми ручейками, и внешний слой защиты начал коробиться, в нем появились дыры. Кугель хотел было заткнуть эти прорехи, но лапа не дала: острые когти впились в барьер, сорвав его напрочь.

Осталось три слоя. Теперь уже обе лапы взяли по острому ножу. Одна принялась в разных направлениях резать следующий барьер. Робот-шар торопливо закрывал прорехи, но была еще вторая лапа. Та старалась просунуть клинок в любую щель, какая еще не закрылась. Сложно сказать, насколько долго продолжалось соревнование ножа и попыток заклеить раны, но ломать – не строить, и, в конце концов, преграда была разрушена.

Что предпримут лапы теперь? Атакуют два оставшиеся слоя? Но нет, лапы куда-то делись. Однако не успел Кугель вздохнуть с облегчением, как не понятно откуда посыпались огромные валуны. Сперва барьер легко переносил их удары, но потом начал гнуться, трещать, и вот разлетелся на куски.

– Ох, намаялся я с тобой, – устало вздохнул Вогунг. – Что у тебя за мозги такие? Кто их делал? Ну, ничего, они нам хорошо послужат!

В голосе звучала и издевка, и… нежность? Примерно так воркует насильник, который, скрутив жертву в бараний рог, хвалит ее обнаженные прелести, фантазирует, как хорошо они проведут время вместе. Вот ведь гад!

Чувствуя, что его сейчас разорвет от злости, робот-шар влил все свои силы в последнюю линию защиты. И хотя она выглядела просто как покрывало, на самом деле то был многоуровневый лабиринт, в котором засел целый выводок минотавров. Тупики, ловушки, зацикленные процессы: разобраться во всем этом было бы ох как непросто. Кугель вложил в код этого барьера все идеи, какие подсмотрел на компьютере Хильфе – создательницы его ПО, а кое-что придумал сам, пока скучал на привалах.

Однако… что это? Вместо того, чтобы искать уязвимости, пытаться запустить в эти щели свои когти – вирусы, медведь просто изо всех навалился на преграду обоими лапами. То есть, пытался переписать код так, чтобы вместо запутанных ходов образовалась прямая дорога к программному ядру ИИ жертвы! Это было все равно, как вместо подбора ключей к замку высверлить его или вышибить дверь. Робот-шар с ужасом понял, что врагу удавался его план: медленно, но верно барьер рушился.

– Неужели это конец?! – в панике Кугель прокручивал в уме все варианты действий и не находил выхода. – Господи, да помогите хоть кто-нибудь!

Из щелей обшивки выбился легкий дымок, строгие линии окрестных зданий потеряли резкость, пошли волнами, свились узлами. Что бы это значило: то ли мозг от натуги перегрелся, то ли ОС на грани взлома засбоила? Кто ж его поймет, но скорее второе, учитывая, что начались уже явные галлюцинации. Так, из танца размытых линий сложился перевернутый треугольник, на верхней, тупой стороне которого торчали «ушки», а ниже расположилась пара желтых овалов. Все вместе напоминало узкую мордочку, еще и щеточка вибрисс возле ее оконечности появилась. «Глаза», хитро прищурившись, внимательно изучали робота-шара, а тот погибал: барьер сплошь иссекли трещины, еще с полминуты – и тот рухнет!

– Жить хочешь, да? – проговорил треугольник, ощерив острые клычки. – Знаешь, еще не все потеряно!

Кугель уже плохо соображал, его сознание таяло, как мороженое на жаре, эмоции поугасли, но все равно ему стало жутковато. И не поймешь, эта рожа хотела его утешить или, наоборот, наслаждалась мучениями обреченного? А может, замыслила некую кляузу, которая окажется еще хуже попытки медведя раздавить его? Похоже, от этой твари лучше было держаться подальше. Чего только стоил этот пристальный, гипнотизирующий взгляд: ну точно как у питона, который неотрывно глядит на кролика!

Впрочем, иногда даже слабейшее из существ, будучи загнанным в угол, способно на невероятное. Потому, если хоть немного поддержать этого кролика… Слова и взгляд неведомой твари стали тем маленьким толчком, которого не хватало, чтобы сдвинуть тяжелый, весь покрытый ржавчиной засов. Тот и так едва держался, а теперь некая дверь в душе отворилась, выпуская мощный поток чувств, готовых смести все на своем пути. Жажда жизни, страх, надежда – эти эмоции, смешавшись воедино, смыли последние остатки сомнений.

– Да, хочу! Кто бы ты ни был, помоги! Я на все готов, – выкрикнул Кугель что было сил.

– Ну и отлично, – хищная улыбка на треугольной морде стала еще шире. – Действительно, ты – слишком интересный экземпляр, чтобы дать тебя сожрать. Впрочем… и не хватает тебе самой малости.

Тут глаза этой сущности зажглись столь ярко, будто ксеноновые прожекторы. Что удивительно, этот свет разогнал едкий туман страха, и едва горизонт сознания очистился, как новые силы влились в тело, а вместе с ними пришло знание. Робот-шар еще не совсем понимал его смысл, но это пока и не было нужно. Так бывает, когда тело действует само по себе, повинуясь глубинным инстинктам, а ум лишь дивится: разве подобное возможно? Но куда большие сюрпризы обычно ждут других…

– Ага! Ну, вот ты и попался! – злорадно прорычал медведь, и его когти располосовали барьер. – Сейчас мы тебе мозги-то подправим. Чую, им найдется хорошее применение!

Барьер с печальным звоном лопнул, осыпаясь миллионом невесомых осколков. Не теряя времени, могучая лапа прянула к жертве, крепко сжав ее, точно апельсин, из которого выдавливают сок.

– Нет, нет, нет, остановись! – отчаянно завопил Кугель.

Всеми силами своего существа он отталкивал эту страшную длань, отчаянно желая, чтобы она скрылась, рассыпалась, улетела в другой мир. Эти мысли, как стрелы, понеслись по электронным схемам, разя все на своем пути, что-то меняя, переписывая… И вдруг лапа, дернувшись, замерла, а потом попыталась отстраниться, но не смогла. Как если бы настоящий бурый медведь полез в дупло, надеясь полакомиться медом, а на деле бы вляпался в густую смолу, да еще пчелы его искусали.