Текст книги "Должно быть, это судьба (ЛП)"

Автор книги: Кай Хара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Спустя шесть лет после выпускного

Глава 10

Беллами

Я смотрю на своего мужа через стол за завтраком. Роуг одет в белую рубашку с пуговицами и брюки, он выглядит как образец корпоративного совершенства, хотя сегодня выходной день. Хотя его цивилизованный внешний вид скрывает нестабильное внутреннее состояние.

Я люблю его с восемнадцати лет, и мне кажется, что я не могу насытиться им. Можно было бы подумать, что после почти семи лет отношений и чуть более года брака эта одержимость несколько поутихнет.

Но я с радостью сообщаю, что это не так. Я по-прежнему очарована им, как и в первый день.

И теперь у меня есть новость, которой я хочу с ним поделиться. Новость, которую, я думаю, он будет рад услышать, но я все равно нервничаю.

Я нервно сжимаю руки на коленях.

Стоит ли сказать ему сейчас? Это подходящий момент?

Я думала сказать ему вчера вечером, когда он пригласил меня на ужин, чтобы отпраздновать мое окончание юридического факультета. Слова вертелись на языке весь вечер, но я чувствовала, что это не подходящий момент. Вчерашний вечер был посвящен нам двоим, и я хотела, чтобы так и осталось.

После ужина он отвез меня на ночную дискотеку на роликах, где я наблюдала, как он с трудом делает даже один шаг на колесах, и смеялась так, что плакала. Потом мы купили мороженое и прогулялись рука об руку вдоль Темзы.

Это было идеально.

Смотря на него сейчас, когда он подносит чашку кофе к губам, не отрывая взгляда от газеты в руках, я чувствую то самое знакомое приливное чувство любви, которое охватывает меня каждый раз, когда я смотрю на него.

Я так взволнована следующей главой нашей жизни.

За то, что он появится в этом мире.

– Ты пялишься, дорогая, – замечает он, улыбаясь в свою чашку, не отрывая глаз от газеты.

Просто соберись, Би.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он ставит чашку и газету и смотрит на меня, его взгляд интенсивный.

Хотелось бы, чтобы он был поближе.

Мы сидим за меньшим из наших обеденных столов, но все равно кажется, что между нами океан.

Не в первый раз за время наших отношений я задаюсь вопросом, не связаны ли мы телепатически, потому что, едва я об этом подумала, он встает и подходит ко мне, его рука находит мою шею в властном и утешительном жесте.

– Скажи мне.

Он выманивает из меня слова своим нежным тоном, лаская пальцами чувствительную кожу на моей шее.

На моем лице расцветает улыбка, и я встречаю его взгляд.

– Я беременна.

Рука Роуга замирает на моей шее. Странно, но я чувствую, как она сжимается, как будто необъяснимое напряжение заставляет застыть каждый мускул и сустав его ладони и пальцев.

Его выражение лица, которое секунду назад было таким открытым и обожающим, меняется, черты лица становятся бесстрастными. Как будто чужой человек овладел телом моего мужа, он окружает себя отстраненностью, его взгляд устремлен куда-то далеко.

Я хорошо знаю эту сторону Роуга, его избранный механизм защиты. Я просто удивлена, что он прибег к нему сейчас. Не только потому, что он не реагировал так уже много лет, но и потому, что я только что сообщила ему хорошую новость.

Правда?

– О, это замечательно, – говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. – Я очень счастлив.

Я застыла в шоке.

Мое тело застыло, когда я услышала его ответ. Его улыбка искренняя, как и его слова, но в них нет глубины и чувств. В них есть сдержанность, которую я не понимаю. Его глаза преследуют призраки, и он не смотрит мне в глаза. Я наклоняю голову, чтобы встретить его взгляд, но он отводит глаза.

– Роуг...

– Я, э-э..., – начинает он, перебивая меня. – Я забыл, что мне нужно сделать одно дело. Я скоро вернусь.

Он целует меня в макушку.

– Роуг, подожди...

Но он уже ушел, вышел из кухни и из нашего дома, не оглянувшись.

Я беспомощно смотрю на дверь, совершенно не понимая, что только что произошло.

Не ожидала, что все так обернется. Совсем не ожидала. Я думала, что момент был идеальным, ведь я только что закончила учебу. Я думала, что он будет в восторге.

Он сам уже больше года говорил о том, что хочет детей. Его реакция для меня совершенно непонятна и, честно говоря, пугает меня. Я не хочу рожать ребенка, если он не хочет этого так же сильно, как я, если он не готов к этому так же искренне, как я.

В висках появилась неприятная пульсирующая боль, предвещающая головную боль. Вероятно, это из-за того, что я сдерживаю слезы, которые просятся наружу. Но я не буду плакать, я не позволю себе сорваться, пока мы не поговорим. Может быть, все мужчины так реагируют на новость о беременности? Я не уверена, но я могу быть терпеливой. Я всегда была терпеливой с ним. Мои друзья любят шутить, что я создала его своими руками. Это не вина Роуга. Его никогда не учили чувствовать и обрабатывать свои эмоции, только подавлять их или проецировать на других через взрывы гнева.

Но это было раньше.

За последние шесть лет он изменился.

***

Чем дольше его нет, тем больше первоначальное беспокойство превращается в тревогу, которая перерастает в страх, а затем в панику и волнение.

Когда я не могу больше выносить эту муку, я звоню девочкам.

– Что случилось? – спрашивает Нера.

Я слышу, как в фоне говорит Тристан, а затем смеются Като и Киза.

У меня сжимается желудок, когда я это слышу, и я задаюсь вопросом, будет ли у меня такое же.

Еще пару часов назад я и не думала, что это может не случиться.

– Ничего больше, чем я написала в SMS. Я сказала ему, что беременна, а он испугался и сбежал.

– Что значит «убежал»? – спрашивает Сикс.

– Просто это. Он ушел из дома и уже больше двух часов не возвращается. Я пыталась позвонить ему, но он не берет трубку.

Я грызу кожу вокруг ногтя на большом пальце. Я делаю это с тех пор, как он ушел, так сильно, что уже до крови обгрызла кожу.

Девушки молчат на другом конце провода.

Отлично. Я перехожу к другому большому пальцу и начинаю калечить его.

– О боже. Кто-нибудь, скажите что-нибудь, – умоляю я.

– Я уверена, все в порядке! – весело говорит Сикс. – Просто нервы.

– Сикс права, – добавляет Нера. – Он будет в восторге, ему просто нужно немного побыть одному.

– Если ты в восторге, ты не убегаешь из дома.

– Тайер! – восклицает Сикс.

– Прости, – говорит Тайер ласковым голосом. – Я просто не хочу ничего приукрашивать. Би, вы с ним говорили о детях?

– Да, говорили. Долго. На самом деле, это он первым заговорил об этом, поэтому все это не имеет никакого смысла. Совсем. Я не понимаю, я думала, он будет в восторге... – Шум прерывает меня на полуслове. – Черт, это входная дверь. Он пришел. Мне нужно идти.

– Скажи ему, чтобы он взял себя в руки, или, клянусь Богом...

– Хорошо, хорошо, я скажу. Пока, – говорю я, спеша закончить разговор.

Роуг возвращается в гостиную, где я последний час ходила из угла в угол. Темная энергия витает вокруг него, когда он останавливается на полпути в комнату, его непостижимые, интенсивные зеленые глаза приковывают меня к месту.

Его грудь поднимается и опускается с каждым глубоким вздохом. Долгое время ни один из нас ничего не говорит. Мы просто смотрим друг на друга, оценивая бурные эмоции, кружащиеся вокруг нас.

Я ничего не понимаю. Я не понимаю, почему я чувствую дистанцию, которой не было несколько часов назад.

Он медленно качает головой, а затем снова поднимает взгляд на меня, кожа вокруг его глаз морщится от сожаления.

– Прости.

В его голосе слышны извинения, он звучит грустно и подавленно. Это трогает меня, заставляет подойти к нему. Я сокращаю расстояние между нами и обнимаю его. Он притягивает меня к себе, крепко прижимая к груди, как будто никогда не хочет отпускать.

Я вздыхаю с облегчением. На секунду он меня испугал.

Я просто рада, что он дома.

– Где ты был?

Его голос звучит приглушенно, когда он отвечает мне на шее:

– Я пошел прогуляться по берегу реки.

Я отпускаю его и отталкиваю от своей груди. Он пытается удержать меня, но я выхожу из его объятий и создаю между нами дистанцию.

Он протягивает ко мне руки, но они безвольно опускаются, когда я отстраняюсь.

Я снова поворачиваюсь к нему и вижу, что он выглядит так же мучительно, как и когда вошел.

– Что с тобой случилось, Роуг? Почему ты ушел? Ты... – Слова застревают в горле. Я едва могу их произнести. – Ты не хочешь этого ребенка?

Он двигает челюстью вперед-назад, как будто обдумывает ответ. Тишина тянется невыносимо долго.

О, боже.

Все, что не будет немедленным «да» с его стороны, будет ужасно. Этого недостаточно.

Нет слов, чтобы описать эмоции, которые терзают меня изнутри. Это похоже на смесь горя и разочарования, как будто кто-то вонзил кинжал прямо в мое сердце.

Долго сдерживаемая слеза выкатывается из глаз и скатывается по щеке. Я смотрю в сторону и быстро вытираю ее указательным пальцем, прежде чем он успевает ее заметить.

– Ну, хорошая новость в том, что еще не поздно. Мы можем это исправить, – говорю я без эмоций.

– Белл.

Мое имя вырывается из его губ хрипло, с тяжелым чувством. Он призывает меня встретить его взгляд, но я не могу.

Я не могу.

– Я запишусь на прием к врачу, и будет так, как будто ничего не произошло.

– Беллами.

Я не могу об этом думать. Сама мысль об этом мучает меня – я не могу представить, как я смогу это сделать.

Но я должна это сделать.

Так будет лучше.

Лучше, чем рожать ребенка от человека, который не на сто процентов со мной в этом путешествии.

– Беллами.

Суровый голос Роуга пронзает мои мысли, как нож. Строгий авторитетный тон заставляет меня наконец посмотреть на него.

Он подходит ко мне, в его глазах бушует сильная гроза. В его взгляде есть все: любовь, страх, гнев, собственничество.

Все это есть, и все это направлено на меня.

Роуг останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Его глаза медленно опускаются на мой живот.

Он протягивает руку, нерешительно, но нежно, и прижимает ладонь чуть ниже моего пупка. В тот момент, когда он касается меня, по мне проходит электрический разряд, и по моей спине пробегает дрожь.

– Я хочу этого ребенка, – признается он, поднимая глаза на меня. – Я отчаянно хочу этого ребенка. Больше, чем ты можешь себе представить.

На мои глаза снова наворачиваются слезы, но на этот раз я не могу их скрыть. Они переливаются через веки и капают по щекам.

Я качаю головой и вытираю слезы обеими руками.

– Тогда почему ты так себя ведешь?

Он с трудом глотает, и его горло шевелится. Я никогда не видела его таким, никогда не видела его таким неуверенным в себе.

– Поговори со мной, – ласково уговариваю я.

– А что, если... – его голос замирает. Когда он снова заговорил, его голос был таким тихим, едва слышным шепотом, что я с трудом разобрала слова, которые сорвались с его губ. – А что, если я не буду хорошим отцом?

Шок заставляет меня внутренне съежиться. О чем он говорит?

– Почему ты не будешь?

Его взгляд остается прикованным к месту, где его рука ласкает мой живот. Он произносит слова, как будто говорит их самому себе, как будто они часами крутятся в его голове, мучая и терзая его.

– Ты знала моего отца... Он был нарциссом. Насильником. Убийцей. Он причинял мне боль. Он причинял тебе боль. Я должен верить, что он не всегда был злым, что моя мать когда-то видела в нем что-то хорошее. А что, если я окажусь таким же, как он? – Его голос дрожит, и я вижу, как по его щеке скатывается одинокая слеза. Я никогда раньше не видела, чтобы мой муж плакал. Следующие слова он произносит испуганным шепотом. – А что, если я окажусь монстром из рассказа моего ребенка?

– О, детка, – восклицаю я со слезами. Я обнимаю его и прижимаю к себе. Я слишком быстро понимаю, почему он так отреагировал. – Нет. Никогда. Ты никогда не сможешь быть таким.

– Ты не можешь этого знать.

– Могу. Конечно, могу. Ты будешь лучшим отцом в мире, я не сомневаюсь в этом. Ни на секунду.

– Я не могу вынести мысль, что однажды я могу причинить им боль.

– Роуг, я люблю тебя, – говорю я, прижимая свои губы к его. – Я так сильно тебя люблю. Ты не причинишь вреда этому ребенку или другим, которые у нас будут. Выкинь эти мысли из головы прямо сейчас, потому что это невозможно, и я знаю это наверняка.

– Как?

Уныние и муки в его взгляде невыносимо смотреть. Я готова на все, чтобы избавить его от этого.

Моя рука покрывает его руку, которая все еще лежит на моем животе, и я нежно сжимаю ее.

– Я знаю, потому что вижу, как сомнения и страх пожирают тебя заживо. Тот факт, что ты даже задаешь себе этот вопрос, что ты беспокоишься, что однажды можешь стать таким же, как он, – достаточное доказательство того, что ты никогда таким не будешь, – решительно заявляю я. – Ты защитник, ты всегда им был. Никто не будет любить своих детей больше, чем ты, потому что защищать – твой инстинкт, твоя самая сущность. Поверь мне, доверься мне, когда я говорю, что тебе не о чем беспокоиться. Наши дети будут счастливы, здоровы и любимы. Я гарантирую это.

– Белл...

Постепенно я вижу, как тьма уходит из его взгляда. Я убеждаю его не делать того, чего он никогда не должен был делать, и это приносит мне неимоверное облегчение. Для меня невыносимо, что он когда-либо мог так сомневаться в себе.

– Ты дашь им детство, которого они всегда заслуживали. Я бы не завела этого ребенка с тобой, я бы не была так счастлива, если бы не была на тысячу процентов уверена, что ты будешь еще лучшим отцом, чем мужем, а ты и так уже самый лучший муж на свете. Понятно, детка? Тебе не о чем беспокоиться.

Он прижимается губами к моим. Его губы заглушают мой тихий стон, когда он целует меня так, как будто это первый и последний раз в его жизни. Наши губы смешиваются с соленостью наших слез, пока мы пожираем друг друга.

– Я не лучший муж. Прости, что я так ушел, – он задыхается, отрываясь от моих губ. – Прости, черт возьми. Что ты могла подумать, будто я не хочу этого ребенка... Я облажался. Сильно. Это не могло быть дальше от правды.

– Ты напугал меня, – признаюсь я, прижимаясь к нему. – Мне разбило сердце, когда я подумала, что ты не хочешь семьи со мной.

– Я заглажу свою вину, – клянется он. – Я так долго этого хотел. Гораздо дольше, чем ты думаешь. Если бы ты спросила меня, я бы никогда не сказал, что отреагирую иначе, чем восторгом, когда ты сообщила мне, что беременна. И я был в восторге. Я и сейчас в восторге. Но в тот момент, когда ты произнесла эти слова, мои худшие страхи как будто ударили меня по лицу и начали душить. Я понял, что с осуществлением моего самого заветного желания пришла и возможность превратить его в кошмар. Я испугался, и мне очень жаль. Ты заслуживаешь человека, который не испортит твои счастливые моменты.

– Я заслуживаю тебя, – спорю я, обнимая его лицо. – Ни больше, ни меньше, чем ты. Мое счастье неразрывно связано с твоим. Мы сделаем это вместе, как и все остальное, что было до этого.

Он кивает, с трудом сглатывая слюну.

– Обещаешь? – спрашивает он, протягивая мне мизинец.

Облегчение вызывает у меня смех. Я обхватываю его мизинец своим и смотрю ему в глаза.

– Обещаю.

Отпустив меня, он достает что-то из заднего кармана.

– Когда я был на улице, я прошел мимо детского магазина. В витрине было что-то, я не знаю почему, но это заставило меня остановиться. – Он показывает мне очаровательного маленького розового кролика размером с его ладонь. – Я не знаю, будет ли у нас дочь, но это будет ее. – Его голос дрогнул. – Ее первый подарок от папы.

Я беру кролика и бережно держу его в руках. На его шее маленький ошейник с пустым местом.

– Я вышью ее имя, когда она родится, – объясняет он.

Я прижимаю кролика к груди, пораженная этим подарком для нее, еще до ее появления на свет.

– Мне очень нравится. – Я поднимаю руку, обхватываю его лицо ладонями и нежно провожу большим пальцем по его щеке. – И ты осмелился на секунду подумать, что не будешь хорошим отцом, – размышляю я. – Ты уже заботишься о нашей маленькой девочке, а ее еще даже нет на свете.

Глава 11

Сикстайн

– Ты уверена, что не хочешь присесть или что-то в этом роде? – спрашиваю я Беллами.

– Нет, я в порядке! Да и где я буду сидеть? – отвечает она, указывая на толпу вокруг нас.

Я смеюсь.

– Ладно, справедливо.

Мы вчетвером находимся в подземном клубе, прижавшись к рингу, и ждем начала боя Феникса. Тристан, Рис и Роуг ушли куда-то за напитками.

Мой муж, как и я, окончил юридический факультет и делит свое рабочее время между Sinclair Royal, юридической фирмой, которую мы основали с Беллами, и Blackdown, оружейной компанией моего отца, но при этом он все равно находит время для боев.

Нет, он выделяет время.

Для него это способ сбросить стресс, очистить ум и начать с чистого листа после напряженного дня.

Он также говорит, что это одно из лучших времен для размышлений. Мне трудно с ним спорить, когда его самые блестящие идеи, кажется, приходят к нему после того, как он выходит из ринга.

Будучи поддерживающей женой, я прихожу на каждый его бой, хотя мне трудно на них смотреть. Обычно я смотрю на них сквозь ладони, прижатые к глазам, вздрагивая каждый раз, когда его соперники наносят удар кулаком или ногой.

Но мне повезло, потому что Никс хорош.

Он даже великолепен.

На самом деле, он лучший.

Я говорю это не потому, что я предвзята.

Даже когда он уступает сопернику в физической силе, он, кажется, находит в себе резерв сил и воли, чтобы избить его до полусмерти.

Когда я однажды спросила его, как ему это удается, он ответил, что не может проиграть, когда я смотрю. Поэтому я прихожу на каждый бой, чтобы убедиться, что он не проиграет.

Однако он запретил мне больше быть ринг-герл, поэтому я добросовестно наблюдаю за ним со стороны, болея за него так громко, как только могу.

– К тому же, – добавляет Беллами с заговорщицкой улыбкой, рассеянно поглаживая живот. – Тебе теперь этот стул нужен не меньше, чем мне.

Я кладу руку на свой живот.

– Как думаешь, он будет рад, когда я ему скажу?

– Ты шутишь? – вступает в разговор Нера. – Я искренне боюсь, что больше никогда тебя не увижу, когда он узнает. Этот мужчина запрёт тебя дома, пока ребёнок не родится.

Я смеюсь, потому что с Фениксом это вполне возможно. Но меня беспокоит еще кое-что.

В отличие от своих друзей, Никс не давил на меня, чтобы я завела детей. Он говорит, что счастлив, когда мы только вдвоем. Я не хочу, чтобы он был разочарован тем, что все скоро изменится.

Толпа движется, и один мужчина спотыкается и падает назад, толкнув Беллами. Я хватаю ее за руки, стабилизируя ее, и уже собираюсь крикнуть на мужчину, когда он внезапно отпускает ее.

– Еще раз дотронься до моей жены, и это лицо будет последним, что ты увидишь перед смертью, – злится Роуг, появляясь как будто из ниоткуда.

– Я... я сожалею, – заикается мужчина в ответ. – Это не моя вина...

Роуг отталкивает его, как будто он ничего не весит, и, не обращая на мужчину никакого внимания, поворачивается к Беллами.

Она слегка надувает губы.

– Я действительно не думаю, что это была конкретно его вина. Он наткнулся на меня.

Он властно кладет руку ей на живот и притягивает ее к себе.

– Я могу пригрозить всем тем же наказанием, если хочешь, – предлагает он сладким голосом.

– Ладно, нет.

Он прижимается губами к ее виску.

– Кстати, как ты себя чувствуешь в толпе? Твоя тревожность в порядке? Нет одышки или учащенного сердцебиения?

Когда я впервые встретила Беллами в Швейцарии, она страдала от приступов паники. С тех пор они в основном утихли, но Роуг всегда внимательно следит за ней в ситуациях, которые могут вызвать у нее стресс, выискивая признаки того, что приступ может начаться.

С тех пор, как она забеременела, он стал еще более опекунским.

– Ничего, – отвечает она с улыбкой. – Я в полном порядке, не беспокойся обо мне.

– Беспокоиться о тебе – это моя стандартная настройка, дорогая. —

– Ну, тогда перезагрузи свои заводские настройки.

Он тепло смеется, прижимается грудью к ее спине, обнимает ее и крепко прижимает к себе.

Свет внезапно гаснет, и толпа взрывается аплодисментами.

Через мгновение соперник Феникса, парень по имени Блэйд – я уже решила, что он придурок, судя по одному только имени – прыгает по проходу к рингу.

Я не обращаю на него внимания.

Я пришла сюда не за ним.

Я поворачиваю голову в другую сторону и смотрю, как появляется мой муж. В то время как его соперник решил надеть халат, блестящие шорты с его именем и чрезмерно яркие перчатки, Феникс выходит в простых черных шортах, подходящих перчатках и больше ни в чем.

Его единственным аксессуаром является татуировка, покрывающая его тело. Она облегает выемки и впадины его мускулов, покрывая всю грудь и большую часть рук.

Когда мы закончили АКК, у него было двадцать семь татуировок, посвященных мне.

Сейчас их уже сорок шесть.

Он никогда не говорит мне, когда собирается сделать новую. Они просто появляются, и я обнаруживаю их, когда мы лежим голые в постели или занимаемся любовью в душе.

Я прослеживаю каждую новую татуировку пальцем и говорю ему, что она мне нравится, потому что это правда.

Думаю, это одно из его любимых занятий – наблюдать, как я обнаруживаю новую татуировку. Он всегда пристально смотрит на мое лицо, впитывая восторг, который отражается на моих чертах.

Для него нет воспоминаний, слишком незначительных, чтобы увековечить их на своем теле. У него есть цветок плюмерии на бедре просто потому, что в наш первый день он прислал букет таких цветов в мой офис, и я засунула один за ухо и ходила с ним в волосах весь день. Он ускользнул с совещания, и я увидела свежую татуировку в тот вечер, когда он трахал меня на обеденном столе.

С того дня он ускользнул с многих других совещаний.

У меня текут слюнки, когда я смотрю, как он приближается. Он даже не бросает взгляда на своего оппонента. Нет, вместо этого он смотрит на меня.

– Если бы ты не была беременна, одного этого взгляда было бы достаточно, – шепчет мне Тайер со смехом.

Я краснею и мило улыбаюсь мужу. Он глубоко выдыхает, его грудь успокаивается, как будто вид меня приносит ему покой.

– Это твоя девушка, Синклер?

Феникс сжимает челюсти. Его взгляд медленно перемещается на соперника.

– Хватит, пока ты жив, Блэйд, – предлагает он, стараясь сохранять ровный тон.

Движением, которое показывает, что годы бокса притупили когнитивные способности Блэйда до уровня первобытного пещерного человека, он подкрадывается ко мне, снимает халат и дерзко бросает его на коврик передо мной.

– Сувенир на память обо мне, дорогая, – хвастливо говорит он.

Я бросаю на него отвращенный взгляд.

Нера издает усталый вздох и сочувственно качает головой.

– Мы станем свидетелями убийства.

Блэйд приседает, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с моим. Он опирается предплечьями на канаты и наклоняется ко мне.

Рис кладет защитную руку мне на плечо и грозно смотрит на стоящего передо мной мужчину, вызывая его приблизиться и посмотреть, что будет дальше.

Но я знаю, что.

Это тактика запугивания. Ничто иное, как психологическая уловка Блэйда, чтобы запутать Феникса перед боем.

Дело не во мне.

Феникс молча наблюдает за происходящим, его тело настолько напряжено, что кажется, будто оно вот-вот сломается.

Но он не вмешивается.

Он знает, что я хорошо защищен и со мной ничего не случится.

Блэйд продолжает:

– Обязательно закрой глаза, дорогая. Я не хочу, чтобы ты смотрела, как я нокаутирую твоего парня.

Я делаю шаг вперед, прижимаясь к канатам. Я слышу, как Феникс шипит в предупреждение, и этот звук дает мне понять, что у меня есть десять секунд, чтобы закончить это, прежде чем он вмешается.

– Наслаждайся последними секундами в сознании, Блэйд. – Я поднимаю взгляд на Феникса и улыбаюсь ему заговорщицки. – Надеюсь, тебе нравятся сказки на ночь, потому что мой муж собирается прочитать тебе одну.

Краем глаза я вижу, как Блэйд вздрагивает. Его взгляд метается между нами, фиксируя то, как я смотрю на Феникса, и то, как он интенсивно и непоколебимо смотрит на меня.

Он отворачивается, его шаги заметно более неуверенные, чем когда он первым делом подошел ко мне.

– Ну, – говорит Беллами, хлопая в ладоши. – Хорошая новость в том, что это будет быстро, а значит, после мы сможем пойти поесть. Я голодна.

– Ты голодна? – спрашивает Роуг, встревоженная. – Что ты хочешь? Я сейчас тебе принесу.

Она кладет руку ему на грудь.

– Успокойся, детка. Я могу подождать.

– Но тебе не нужно. Скажи мне, что ты хочешь. Лапшу? Тако? Картошку фри? Бургер? Что?

– Серьезно, я не...

– Куриные крылышки?

– Боже. Просто выбери что-нибудь, Би, ты его сейчас разозлила. Ты же знаешь, что он не успокоится, пока не принесет тебе еду, – вздыхает Тайер.

– Эм... это странно, но, – говорит Беллами, – мне как-то захотелось клубники с нутеллой.

– Клубника с нутеллой? Готово, – отвечает Роуг, вытаскивая телефон из кармана и набирая текст, пока начинает уходить. – Тристан.

– Я присмотрю за ней, приятель, – отвечает Тристан, не нуждаясь в дополнительных подсказках.

Мы с девочками смеемся над чрезмерной защитностью Роуга, когда звук первого удара возвращает наше внимание к рингу. Мы наблюдаем, как Феникс наносит своему противнику серию безжалостных ударов.

Блэйд делает ошеломленный шаг назад, его взгляд становится расфокусированным. Вместо того, чтобы добить его, Феникс отступает.

– Не делай это для меня таким легким, – дразнит он. – Борись хоть немного.

Блэйд отталкивается от канатов и наносит комбинацию джеба и хука, от которой Феникс легко уклоняется. Блэйд наносит еще четыре удара, каждый из которых промахивается мимо цели. Он делает отчаянный удар ногой, но Феникс поднимает голень, чтобы остановить его.

Мне почти невыносимо смотреть, как Блэйд бьет по воздуху. Ради собственного душевного спокойствия я не могу больше на это смотреть.

Я складываю ладони вокруг рта, чтобы мои слова были слышны над шумом толпы.

– Феникс!

– Да, детка? – он отвечает сразу, не отрывая глаз от Блэйда, который двигается по рингу.

– Перестань с ним играть и закончи это, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Блэйд выпучил глаза, увидев, как легко мы с Фениксом разговариваем, как будто он не находится в середине боя, а мы просто общаемся, пока один из нас занимается домашними делами, например, выносит мусор. В некотором смысле, это именно то, чем занимается Феникс.

– Хорошо, дикарка. Понял, – отвечает мой муж.

Затем он делает два шага вперед и наносит левый хук, за которым быстро следует сокрушительный апперкот по челюсти Блэйда.

Его голова откидывается назад, и он падает на землю без сознания.

Затем он делает два шага вперед и наносит левый хук, быстро следующий за разрушительным апперкотом, по челюсти Блэйда.

Его голова откидывается назад, и он падает на землю, потеряв сознание.

Толпа взрывается аплодисментами, руки хлопают по ковру, люди начинают скандировать имя Феникса.

– Как я и сказала, – сухо комментирует Нера, – убийство.

– Вся эта череда событий входит в пятерку самых смешных вещей, которые я когда-либо видела, – говорит Тайер, смеясь так сильно, что слезы наворачиваются на глаза. Рис, стоящий рядом с ней с рукой на ее плече, смеется не меньше.

Феникс подходит к моей стороне ринга, наклоняется и поднимает с земли брошенную Блэйдом мантию.

Он возвращается к своему поверженному противнику, поднимает мантию, чтобы она лежала ровно в воздухе, и накрывает ею без сознания Блэйда, как одеялом.

– Спокойной ночи, мудак, – бросает он через плечо, уходя.

И вот он снова передо мной, присев на корточки, так что мы находимся примерно на одном уровне глаз.

– Привет, – говорит он, даже слегка не запыхавшись.

Я улыбаюсь.

– Привет.

– Что ты хотела мне сказать?

Наши друзья, толпа и шум отходят на второй план, пока не остаемся только мы вдвоем, глядя друг другу в глаза.

Я перехожу сразу к делу.

– А что, если я скажу тебе, что ты станешь отцом?

Феникс замирает, все мышцы его тела напрягаются, когда мои слова достигают его. Его рот открывается от шока.

А потом он прогибает верхнюю часть тела через канаты и тянется за мной в толпу, легко поднимая меня и занося на ринг, как будто я ничего не вешу. Он сажает меня перед собой, не снимая рук с моих плеч.

Удивленные глаза встречаются с моими.

– Ты хочешь сказать, что беременна?

– Да, – отвечаю я со смехом. – Именно это я и хочу сказать.

Его взгляд опускается на мой живот, в его глазах отражается удивление. Долгие секунды он ничего не говорит. Я совершенно не могу понять его реакцию.

Я собираюсь спросить его, счастлив ли он, но слова замирают у меня в горле, когда он делает последнее, чего я от него ожидала.

Он падает на колени.

Его руки хватают мою струящуюся рубашку и задирают ее до самого лифчика, обнажая мой живот перед ним и всеми, кто нас наблюдает.

– Феникс! – восклицаю я, прикрывая его руки своими.

Он игнорирует меня, наклоняясь к моему животу. А затем он нежно и долго целует мой живот, прямо над пупком.

– Привет, малышка, – шепчет он с благоговением, обращаясь прямо к моему животу.

Я смотрю, потеряв дар речи и сжимая горло от эмоций, как он кладет ладонь на мою кожу и нежно ласкает ее.

– Я твой папа.

Феникс смотрит на меня с колен, и выражение его лица настолько искренне, настолько открыто, что у меня сразу наворачиваются слезы на глаза.

– Мы зачали ребенка, дикарка, – говорит он, и каждое его слово наполнено удивлением.

Я сдерживаю рыдание.

– Да, мы зачали.

Он снова смотрит на мой живот, тихо гладя мою кожу большими пальцами с благоговейным трепетом. Следующие слова он произносит почти про себя.

– Хотел бы я, чтобы Астор был здесь и видел это.

Я провожу руками по его волосам.

– Я думаю, он здесь. Он смотрит на нас свысока и улыбается, я уверена в этом. – Мои ногти скользят по его шее. – Так ты счастлив?

Он кивает, глядя на меня.

– Я счастлив, если ты счастлива. Я хочу того же, чего хочешь ты. Я мог бы счастливо прожить остаток своей жизни только с тобой. Мне не нужно было ничего больше. Но теперь у нас есть наша маленькая звездочка, и моя задача – защищать ее.

Тепло наполняет меня и заливает мою грудь.

– Почему ты говоришь «ее»? Ты же не знаешь, что это девочка.

Он снова целует мой живот.

– Да, я знаю. Она уже папина маленькая девочка.

Феникс вскакивает на ноги, берет мое лицо в обе руки и страстно целует меня. Я смеюсь, прижавшись к его губам, от интенсивности, от чистой радости, исходящей от него.

Он отрывает свои губы от моих, обнимает меня за плечи, притягивает к себе и поворачивается к толпе.

– Моя жена беременна! – радостно объявляет он.

Я слышу громкие аплодисменты, и когда отворачиваюсь от Феникса, вижу десятки незнакомых людей, прыгающих вверх и вниз, празднующих нашу радость, и вижу лица моих друзей, прижавшихся к веревкам и кричащих нам в знак поддержки.

Мое сердце переполнено.