Текст книги "Должно быть, это судьба (ЛП)"

Автор книги: Кай Хара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Ухмыльнувшись, я провожу пальцем по экрану, чтобы принять звонок. На экране появляется лицо моего мужа, и его черные глаза смягчаются, когда находят мои.

– Дикарка, – мурлычет он.

Глава 4

Нера

– Мы сказали не писать и не звонить, Тристан, – говорю я ему, ответив на звонок.

– Если все остальные могут нарушать правила, то и я могу, – язвит он. – К тому же я действительно хотел пойти туда и заставить тебя пойти со мной домой, так что ты должна благодарить меня за всю ту сдержанность, которую я проявляю, правда.

Я смеюсь, а он садится, придвигаясь ближе к камере.

– Мне не нравится, когда ты смеешься, когда меня нет рядом.

– Ну, с этим ничего не поделаешь, малыш.

– Можно. Надеюсь, тебе понравилась эта ночь без меня, другой у тебя не будет еще какое-то время.

– Определи «некоторое время».

– Никогда.

– Я тебе так надоем, если мы будем проводить вместе каждую свободную минуту.

– Во-первых, я хочу не только бодрствовать, но и спать, – уточняет он. – Во-вторых, я никогда не устану от тебя, моя прекрасная невеста.

Я улыбаюсь и смотрю на кольцо на четвертом пальце левой руки. Каждое утро, когда я иду в ванную и надеваю его, я все еще не верю, что все это реально.

Тристан ворвался в мою жизнь как торнадо. Причем упрямый, который не желал исчезать, как бы я ни упиралась. И в отличие от настоящего торнадо, который не оставляет после себя ничего, кроме разрушений, он пришел и исцелил. Он был торнадо в обратном направлении, забирая все разбитые, искореженные части меня, разбросанные повсюду, и собирая их обратно одну за другой, пока я снова не стала целой.

Как бы мне ни нравилось дразнить его, я не хочу проводить время без него больше, чем он.

– Эти моменты уже принадлежат тебе, малыш, – говорю я ему.

Он стонет, его голова откидывается на спинку дивана, и он смотрит на меня полуприкрытыми глазами.

– Я не могу насытиться тобой.

Рядом со мной Сикстайн шепчет Фениксу:

– Как ты думаешь, мы действительно травмировали мою лошадь?

– Травмировали? – насмехается он. – Мы устроили ему лучшее шоу за всю его жизнь. Я уверен, что он вернулся в конюшню и рассказал всем своим друзьям-коням о том, чему ему посчастливилось быть свидетелем.

Я снова смеюсь. Ворчание Тристана возвращает мое внимание к нему.

– Возьми ручку и бумагу, – приказывает он.

Я хмурюсь, но делаю, как он просит. В коробке с разными вещами лежит блокнот с ручкой, прикрепленной к корешку, и я беру их.

– Что мне с ними делать?

– Если ты собираешься продолжать смеяться, когда меня нет рядом, то мне нужно, чтобы ты записывала каждый раз, когда ты это делаешь, и что именно тебя рассмешило. Так я смогу прочитать это позже.

Я закатываю глаза, хотя на губах появляется улыбка.

– Тристан...

– Я заслужил твой смех, детка. Я не хочу пропустить ни одного хихиканья.

Он превращает мои внутренности в лужицу тепла всего несколькими словами. Самое безумное, что он никогда не репетирует свои заявления. Он просто говорит мне то, что чувствует, как чувствует, и это всегда самые романтичные слова, которые я когда-либо слышала.

– Я люблю тебя.

Самодовольное выражение, растянувшееся на его лице, не должно быть таким привлекательным, как оно есть.

– Хорошо.

– Ты знаешь, что сегодня за день? – спрашиваю я его.

– Нет, ч... что это, Феникс? – отрезает он, обращаясь к человеку за кадром. – Откуда мне знать, можно ли травмировать лошадей? Я никогда раньше не ездил верхом. Спроси у Риса.

Сикс мотает головой в мою сторону. Она переползает и садится рядом со мной.

– Я слышала, как ты спрашивал Тристана, Никс, – обвиняет она. – Значит, ты считаешь, что мы могли его травмировать?

На экране появляется Феникс, к большому раздражению Тристана.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом, дикарка.

– О, Боже. Что я наделала? – сетует она.

– Посмотри, что я нашел, – отвечает он, направляя телефон на камеру, чтобы показать ей. – Это роскошный спа-салон для лошадей. Я забронирую его на неделю. Небольшая травма – это не то, что не исправит ежедневная ванна с эвкалиптом и лавандовой солью.

– Я ужасный человек, – продолжает она.

– Две недели. Я еще добавлю массаж.

– Я…

– К черту, месяц.

– Может, вы двое вернетесь к своему FaceTime? – Тристан ворчит, отпихивая Феникса из кадра. – Я пытаюсь поговорить со своей невестой.

Феникс появляется снова, темные глаза смотрят на Тристана.

– Не проблема. Мы с женой продолжим разговор в другом месте.

– Не надо со мной соревноваться, – отвечает Тристан, сжимая челюсть в дурном расположении духа.

– Сильвер! – кричит Рис, появляясь за диваном, на котором сидят Тристан и Феникс.

Тайер садится с другой стороны от меня, и я вижу, как ее лицо появляется на экране камеры рядом с моим.

– Да?

– Он может называть Сикстайн своей женой, – говорит он, указывая сначала на Феникса, а затем на Тристана. – А он может называть Неру своей невестой. А я тем временем могу называть своей девушкой только тебя. Тебе не кажется, что это хреново?

– Очень хреново, – соглашается она.

– Тогда позволь мне что-нибудь с этим сделать.

– Не сейчас, – отвечает она, качая головой. – Сначала мне нужно понять, изменит ли тебя слава.

Рис выглядит оскорбленным.

– Прошу прощения?

– А что, если, став звездой футбола, ты сделаешь очень дерьмовую стрижку? Или начнешь неиронично носить отвратительные мужские сумочки Louis Vuitton? Любой из этих вариантов может стать разрывом сделки, знаешь ли, и это еще до того, как я добавлю полчища обожателей, через которых мне придется пройти, чтобы привлечь твое внимание.

Рис смотрит на Феникс.

– Мне кажется, или она больше беспокоится о мужской сумочке, чем о поклонницах?

– Это потому, что я знаю, что на самом деле мне не нужно беспокоиться о поклонницах. Но мужской кошелек? – вздрогнула она. – Это настоящий убийца женского возбуждения.

– Ладно, если я соглашусь на отсутствие мужских сумочек, я уже могу на тебе жениться?

– Это хорошее начало переговоров. Проверь через несколько лет.

– Через несколько лет, любимая? —

– Могу я поговорить со своим женихом сейчас, пожалуйста? – Наконец-то я вклинилась и спросила.

Рис издает звук отвращения.

– Не нужно выпендриваться, Нера. Ты можешь забрать его.

Сикс, Тайер и я поворачиваемся на звук открывающейся двери, и в комнату возвращается Беллами.

– Хорошо, мне наконец-то удалось его успокоить.

– Я так понимаю, ты больше не будешь устраивать розыгрыши? – спрашивает Тайер.

– Я свяжусь с тобой по этому поводу завтра. Зависит от того, как пройдет секс в гриме, – заканчивает она, подмигивая.

– Фууууу, – говорит Рис по FaceTime. – Никогда больше не представляй в моем воображении образ Роуга, Беллами.

– Это моя девочка, – с гордостью говорит Тайер, игнорируя своего парня.

– Ой, извини, Рис. Не знала, что ты разговариваешь по телефону. Я готова вернуться к девичнику, если вы, ребята, готовы.

– Мы готовы! – говорит Сикс, прежде чем снова повернуться к своему телефону. – Поговорим завтра, Никс.

– Поговорим завтра, дикарка. Люблю тебя до звезд и обратно.

– Люблю тебя до луны и обратно. – Когда он уходит, она целует меня в щеку. – Прости, что отвлекла тебя от FaceTime, Нерита.

Сикс присоединяется к Тайер и Беллами на кухне, пока они наливают следующую порцию напитков.

– Мне тоже пора, Тристан.

– Что ты собиралась сказать до этого? – спрашивает он. – Что сегодня?

Я смотрю на время в левом верхнем углу экрана.

– По состоянию на двадцать одну минуту назад до нашей свадьбы оставалось ровно одиннадцать месяцев.

Глаза Тристана горячо блестят, его взгляд прожигает интенсивную дорожку по моему лицу.

– Я отсчитываю дни, детка.

– Я тоже.

– Хорошо, – говорит он со вздохом. – Думаю, я позволю тебе вернуться к этому. Развлекайся и помни – следи за своим смехом для меня.

– Повеселись с мальчиками. Увидимся завтра.

– Я буду ждать тебя с завтраком. Люблю тебя очень сильно.

– Я тоже тебя люблю.

Я вешаю трубку и убираю телефон, как раз когда девочки возвращаются, чтобы присоединиться ко мне вокруг кофейного столика. Они садятся, и Сикс протягивает мне свежий бокал шампанского.

– Ладно, мы позволили себе немного отвлечься на мальчиков, – начинает Беллами.

– Моя вина, – вклинивается Тайер.

– Но теперь мы вернулись к девичьему вечеру. Поэтому я хочу произнести своеобразный тост, – говорит она, поднимая свой бокал. – Это будет наполовину тост, наполовину речь, так что потерпите.

Мы поднимаем свои бокалы вслед за ней.

– Год назад я жила в Чикаго. Я могла сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз я летала на самолете и ни разу не выезжала за пределы страны. Моя жизнь была рутиной. Безопасной и комфортной. Вероятно, я была бы очень довольна, не зная, что еще есть на свете. Поэтому я хочу поблагодарить вас, вас троих, за то, что вы показали мне, что именно я упускаю. За то, что открыли мне глаза на мир. За то, что всегда прикрывали мне спину и поддерживали меня. За лучший год в моей жизни на данный момент. – Она улыбается нам с Сикс: – Я встретила Роуга, но я также встретила вас двоих, и это значит для меня не меньше.

– Би красноречива, поэтому я не буду много добавлять к тому, что она уже сказала, разве что повторю, что это был самый лучший, самый дикий, самый веселый год в моей жизни. Для меня безумие, что мы знакомы всего год, а не всю жизнь, потому что кажется, что ты всегда была рядом, – добавляет Тайер.

Слезы застилают уголки моих глаз. Еще несколько месяцев назад я годами не плакала. А теперь, кажется, и пары дней не могу прожить, чтобы не пролить несколько слезинок, к счастью, в основном от счастья. Оглянувшись, я вижу, что Сикс так же поражена.

– Мы должны благодарить тебя. Ты научила меня быть храброй...

– А ты научила меня быть уязвимой, – вклиниваюсь я.

– Не думаю, что кто-то из нас понимал, что чего-то не хватает, пока мы не встретили вас обоих. И тогда мы как будто собрали последние кусочки пазла. Мы идеально подходим друг другу, потому что нам всегда было суждено найти друг друга и вместе составить целостную картину. В это я верю, – говорит Сикс.

– Что бы мы ни нашли в наших мальчиках, мы нашли друг в друге столько же. Платоническая любовь реальна, она сильна, и это то, что мы имеем вместе. Ничто и никогда не изменит этого, и я так счастлива, что нашла это. Надеюсь, когда у нас появятся дети, они будут знать друг друга и, надеюсь, тоже это почувствуют, – заканчиваю я.

– Конечно, будут! – говорит Беллами.

Мы соединяем наши фужеры, и звук звенящего стекла наполняет комнату, когда мы наконец-то поднимаем бокалы.

– За наш последний сон в загоне, – говорит Тайер.

– За нашу последнюю ночь, но не последнюю, – добавляет Беллами.

– За нас четверых, – добавляю я.

– И до конца наших дней. Вместе, – говорит Сикс, глядя каждому из нас в глаза по очереди. – Это только начало.

Глава 5

Тристан

Я стою на кухне и вынимаю из духовки сковороду с лососем и картошкой, когда звонит дверной звонок. Нахмурившись, я иду к двери. Я как раз занимался приготовлением ужина при свечах для Неры и себя. Сегодня вечером мы никого не ждем, поэтому я понятия не имею, кто это может быть.

Я открываю дверь и громко стону, увидев, кто стоит по ту сторону.

– О, черт возьми. Что тебе нужно?

– Привет и тебе, huevón (мудак), – отвечает Тьяго, гневно глядя на меня.

Тьяго Де Сильва – глава картеля Де Сильва, одной из крупнейших преступных организаций в Великобритании и Латинской Америке. Он хладнокровный убийца и жестокий, бесчувственный психопат.

Невообразимо – и к моему большому огорчению – он также является моим зятем.

Он похитил мою сестру Тесс, заставил ее выйти за него замуж и, что самое ужасное, каким-то образом, каким-то способом, применил какую-то магию вуду, которая заставила ее без памяти влюбиться в него.

Когда я сказал ей, что она определенно страдает стокгольмским синдромом, она просто рассмеялась, пожала плечами, шутливо похлопала меня по плечу и сказала «конечно», а затем ушла.

Боюсь, она слишком глубоко в этом погрязла, поэтому у меня не было выбора, кроме как с неохотой принять Тьяго.

Тем не менее, отношения между моим шурином и мной находятся где-то между температурой Северного полюса и Северного полярного круга, поэтому увидеть его на моем крыльце, мягко говоря, удивительно.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. Мой голос приобретает надежный тон, когда я добавляю: – Моя сестра наконец-то опомнилась и бросила тебя?

Тьяго сжимает кулаки, и в его глазах появляется опасный блеск.

– Моя жена заставила меня пообещать, что я никогда не буду в тебя стрелять, но если ты еще раз произнесешь эти слова, я порежу тебя, как индейку на День Благодарения.

Небрежно скрестив руки на груди, я прислоняюсь к дверному косяку и поднимаю в его сторону незаинтересованную бровь.

– Во-первых, учитывая, что ты застрелил ее лучшую подругу и из-за тебя подстрелили саму Тесс, я не удивлен, что она заставила тебя пообещать это. Во-вторых, можешь, пожалуйста, умерить свой энтузиазм по поводу «моей жены»? – Я с отвращением щелкаю языком. – Ты говоришь о моей сестре. Это странно.

– Жена важнее чем сестра.

– Она была моей сестрой гораздо дольше, чем была замужем за тобой. И гораздо более охотно, я бы добавил.

Он пожимает плечами.

– Я сделал то, что должен был сделать.

Часть меня уважает его подход к тому, как он заманил мою сестру в брак, хотя скорее я вдруг решу сбрить свои соски теркой для сыра, чем признаюсь ему в этом.

Полтора года назад мы с Нерой расстались после того, как я солгал ей о том, кто я такой. Моя жена – самая сильная, упрямая и бескомпромиссная женщина, которую я знаю, и она заставила меня заплатить за мое предательство.

Она отказывалась видеться со мной четыре месяца.

Четыре. Чертовых. Месяца.

Четыре месяца, в течение которых каждая секунда казалась мне смертельной, как будто я превращался в прах, а ветер уносил меня в небытие.

Ее семья всю жизнь заставляла ее подчиняться своей воле, поэтому я отказался поступать с ней так же, чтобы не стать еще одним насильником в ее жизни.

Но, черт возьми.

Не было ни одного дня, когда я не желал бы поступить так же, как Тьяго, и просто заставить ее выйти за меня замуж и простить меня.

Бурчание вырывает меня из раздумий и привлекает мое внимание к ногам Тьяго, где я наконец замечаю детский рюкзак.

Мой шурин пришел не один.

– Это... – начинаю я, поднимая взгляд на него. Мрачное выражение лица Тьяго в мгновение ока сглаживается, и так же быстро жестокий убийца уходит на второй план, уступая место гордому отцу. – Это мой маленький племянник? – воркую я, и мой голос поднимается на две октавы, достигая высоты, которую я категорически бы отрицал, даже под тяжелыми пытками.

Я приседаю и достаю из переноски Тео, освобождая его из лабиринта ремней, обмотанных вокруг него, и беру его на руки. Как бы я ни хотел, чтобы Тьяго исчез из моей жизни завтра, я знаю, что это уже невозможно, потому что этот ублюдок имел наглость и гениальность сразу же оплодотворить мою сестру, привязав ее – и, следовательно, меня – к себе на всю жизнь.

И снова я не могу не уважать его игру.

Я здесь играю в честную игру в шашки, а Тьяго играет в шахматы на уровне гроссмейстера.

– Привет, малыш. Ты пришел посмотреть на своего любимого дядю?

Глядя на его крошечное личико, я не могу не задаться вопросом, станет ли он кровожадным убийцей, как его отец, или корпоративным гением, как его мать.

Боже, храни нас всех, если он окажется сочетанием того и другого.

– У него всего один, – сухо отвечает Тьяго.

Я сердито смотрю на него через голову своего шестимесячного племянника.

– Что ты еще здесь делаешь? – снова спрашиваю я, очень заинтересованный ответом. – Тео может остаться, но ты можешь вернуться к калечению и убийству случайных людей. Или к чему бы то ни было, чем ты любишь заниматься в свободное время. —

– Не будь смешным, Тристан. Убийства и нанесение увечий – это моя профессия, а не хобби, – любезно поправляет он меня, наблюдая, как я подбрасываю его сына у себя на груди. – А вот пробовать новые методы пыток? Это хобби.

Я останавливаюсь на полуподъеме.

– Прости, ты что, теперь шутишь?

– Похоже на то.

– Пожалуйста, перестань.

Прежде чем я успеваю добавить что-то еще, я слышу мягкий стук каблуков по мрамору и чувствую, как моя жена подходит ко мне сзади.

Ее маленькая рука находит мою поясницу и скользит по позвоночнику, устраиваясь между лопатками, когда она прижимается ко мне. От ее нежного прикосновения мое тело сотрясает дрожь. Внезапно я хочу бросить Тео его отцу, чтобы прижать Неру к стене и прижаться губами к ее губам.

– Может, не будем говорить о пытках и убийствах при ребенке, пожалуйста? – просит она.

Смотря на нее горящими, полными желания глазами, я шепчу:

– Я хочу ребенка.

Если бы это зависело от меня, я бы уже зачал десять детей Нере, к черту биологические невозможности. Но моя жена готовится к своей второй олимпийской медали, поэтому мне приходится ждать еще три долгих года. Только моя непоколебимая поддержка ее мечты удерживает меня от того, чтобы сказать «к черту» и зачать с ней кучу детей.

Но как только вторая золотая медаль окажется на ее шее, для нее все закончится.

– Скоро, – отвечает она с мягкой улыбкой. Наклонившись вперед, она целует Тьяго в обе щеки, что мне очень не нравится. – Тьяго, рада тебя видеть, заходи.

Она отступает назад, но я блокирую ему вход.

– Целуешь мою жену, даже не заходя в мой дом. Что дальше? Хочешь сесть за мой обеденный стол? Может, еще и мой халат и тапочки примерить?

Нера морщит нос.

– Ты сравниваешь меня с неодушевленными предметами?

– Нет, я просто говорю, что он слишком свободно обращается с тем, что принадлежит мне, – отвечаю я с раздражением.

– Веди себя прилично, – упрекает она меня.

– А что он здесь вообще делает? – спрашиваю я. Мой взгляд впервые с момента ее появления опускается на ее тело, и я поднимаю брови до линии волос. – И, что еще важнее, что, черт возьми, на тебе надето?

Это риторический вопрос. Я своими собственными глазами вижу черное платье на бретельках, которое она надела.

Очень маленькое черное платье на бретельках.

– Мы с Тесс собираемся пойти на столь необходимый и заслуженный девичник, – объясняет она, беря сумочку с прихожей.

– Но я готовил ужин для нас, – надуваю я губы.

– И именно поэтому здесь Тьяго, – возражает она. – Вы с ним можете устроить себе приятный мужской ужин.

Я мог бы также «насладиться» приятной расстрельной командой, но тоже решил этого не делать.

Я поворачиваюсь к нему с обиженным выражением лица, все еще держа его сына на груди.

– Ты был не против этого?

Он смотрит на меня с невозмутимым выражением лица.

– А ты как думаешь? – Глубоко вздохнув, он добавляет: – Тесс пригрозила не разговаривать со мной целый уик-энд, если я не соглашусь, так что у меня не было особого выбора.

Боже. Нам всем не светит никакой надежды, когда дело касается наших жен, и, похоже, он так же под каблуком, как и все мы.

Оглядываясь на свою жену, я качаю головой.

– Я не позволю тебе пойти куда-либо без меня в этом платье, Нера.

Тьяго перебивает ее, не давая ей ответить.

– Я чувствовал то же самое по поводу наряда Тесс, – ворчит он. – Но я все уладил. – Он поворачивается и машет рукой паре черных автомобилей, припаркованных на улице за его спиной. Шесть мужчин в костюмах выходят из машин и кивают ему.

Тьяго снова поворачивается к нам.

– У Тесс сегодня шесть личных телохранителей. Эти шестеро – для Неры. У них есть приказ стрелять на поражение, если какой-либо мужчина подойдет к нашим женам на расстояние вытянутой руки.

Оказывается, я, возможно, слишком поспешно осудил Тьяго.

В конце концов, он кажется хорошим человеком.

Очень хорошая мораль, еще лучшее суждение.

Превосходная проницательность.

Во всех отношениях отличный парень.

– Это перебор... – начинает Нера.

– Если мы вынуждены оставаться дома, пока вы двое уходите, то это условие, детка, – говорю я ей. – Принимай или уходи.

– Хорошо, – говорит она, надув губы.

– Теперь поцелуй меня, прежде чем уходить, – приказываю я.

– Боже, – бормочет Тьяго, протягивая руку к Тео. – Отдай мне сына, пока он не увидел что-нибудь, что навсегда затормозит развитие его лобной доли. – Он берет его и заходит в наш дом, направляясь обратно на кухню.

– Ты заставил мою сестру забеременеть через три месяца после свадьбы, – кричу я ему вслед. – Не притворяйся, что вы с ней только вяжете, когда вместе. Кроме того, ты убийца, и мне очень жаль тебя об этом информировать, но у моего любимого племянника не останется много надежды на развитие лобной доли мозга, пока ты рядом.

Поворачиваясь к Нере, я вижу, что глаза моей жены и ее улыбка направлены в мою сторону.

– Иди сюда, – шепчу я, обнимая ее за талию и притягивая к себе. – Веди себя хорошо сегодня вечером. – Она обнимает меня за шею и встает на цыпочки.

– Буду. Наслаждайся встречей, – добавляет она с улыбкой. – Вы двое так похожи. Нет, не отрицай, вы уже переругиваетесь, как старая супружеская пара. Ваша история «от врагов к друзьям» будет очень мощной.

– Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты мне должна. Позже я получу от тебя плату.

Нера мило подмигивает мне.

– Ты обещаешь?

Я обхватываю ее за шею и притягиваю к себе, захватывая ее губы своими. Это жестоко и уродливо, как моя потребность в ней и любовь к ней. Брак с ней только усугубил ситуацию.

С трудом оторвав свои губы от ее, я говорю:

– Уходи отсюда, пока я не передумал.

Нера делает шаг назад, затем поворачивается, давая мне возможность рассмотреть ее платье со всех сторон. Телохранители защитно окружают ее, когда она спускается по ступенькам нашего дома и выходит на тротуар.

Она оглядывается через плечо и посылает мне воздушный поцелуй. Я ловлю его и прижимаю к левой стороне груди, где находится мое сердце. Я уже скучаю по ней, а она еще даже не ушла.

С трудом закрываю дверь и иду на кухню, где нахожу Тео в его переноске, крепко спящим, а его отец стоит рядом со столом, который я накрыла для Неры и себя.

– Как романтично, – говорит он насмешливым тоном.

Я тушу пламя свечей пальцами. Последнее, что я хочу делать, – это ужинать при свечах с Тьяго.

– Откуда ты знаешь? В тебе нет ни капли романтики.

– Я романтик.

Я фыркаю.

– Я романтик, – уверяет он меня, теперь уже громче. – Позвони моей жене, она скажет тебе, что я романтик.

– Конечно, ты романтик.

Я не знаю, что мне доставляет такое удовольствие в том, чтобы дразнить его, но я не могу с собой поделать.

– Сделай это, – приказывает он, как будто я сделаю все, что он скажет.

– Нет, спасибо.

Следующее, что я помню, – он прижимает телефон к уху и начинает ходить по кухне.

– Amor, – начинает он, включая громкую связь. – Твой брат думает, что я не романтик. Скажи ему, что я романтик.

Из трубки раздался мелодичный смех моей сестры.

– Вы ссоритесь?

– Нет...

– Да.

Тьяго сердито посмотрел на меня.

– Ты уверена, что я не могу его подстрелить? – спросил он. – Пожалуйста? Легкая рана, просто для удовольствия.

Я даже глазом не моргнул. Ни за что моя сестра не позволит своему мужу застрелить своего любимого брата.

– Ты дал мне обещание, Тьяго...

В ее голосе слышится разочарование, и его глаза расширяются.

– Да, дал, – уверяет он ее. – Я его выполняю. Наслаждайся ужином, amor, я люблю тебя.

– Люблю тебя, малыш. Поцелуй Тео за меня.

Тьяго вешает трубку и убирает телефон в карман пиджака. Он выдвигает стул, садится и смотрит на меня с ожиданием.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Сижу и наслаждаюсь твоим обществом.

Я оглядываю кухню в поисках скрытых камер, которые могли бы объяснить такое изменение в его поведении. Не найдя ничего, я спрашиваю:

– У тебя что, инсульт был?

– Нет.

– Я думаю, что у тебя мог быть. Твои черты лица вот-вот начнут опускаться. Прости, что говорю так прямо, но я думаю, что моя сестра с тобой только из-за твоей внешности – точно не из-за твоего характера – так что позволь мне вызвать скорую, пока это не произошло и не нанесло необратимого ущерба.

– Сядь. – Я открываю рот, чтобы сказать ему, чтобы он отвалил, когда он добавляет: – Пожалуйста.

Я моргаю, глядя на него.

– Ладно, теперь я точно знаю, что у вас был инсульт. Я сообщу парамедикам, что симптомы, похоже, серьезные.

– Я дал обещание своей жене.

Вот он опять начинает с этой херней про «мою жену».

– Не стрелять в меня?

– Проводить время с тобой.

Это последнее, что я ожидал услышать от него.

– Что?

Он вздыхает, устраиваясь поудобнее в кресле.

– Мне все равно, чем мы будем заниматься и о чем говорить. Черт, мы можем сидеть здесь в тишине, если хочешь, главное, чтобы я провел с тобой три часа, прежде чем пойти домой.

– Почему?

– Потому что давным-давно я пообещал Тесс, что познакомлюсь с тобой и подружусь. Потом ее подстрелили, у нас родился ребенок, и мы оказались в своей маленькой пузырьковой реальности, так что это обещание осталось невыполненным, но я действительно дал ей это обещание. И я выполняю обещания, которые даю своей жене.

– Почему ты это обещал?

– Потому что это сделает ее счастливой. – Он говорит это так, как будто я спросила его, мокрая ли вода, как будто ответ не может быть более очевидным. – Я готов сделать вещи, в тысячу раз более болезненные, чем проводить время с тобой, если это заставит ее улыбнуться.

Я долго смотрю на него, на этого печально известного, безжалостного и жестокого человека, который сидит в моем доме и пытается со мной встречаться только потому, что это заставит мою сестру улыбнуться.

Держи его на поводке как собаку, сестренка.

За полтора года, что они вместе, мы ни разу не проводили время наедине, только он и я. Нас всегда сопровождали мои или его друзья, в основном потому, что я не был заинтересован проводить с ним больше времени, чем было необходимо.

Он заставил мою сестру выйти за него замуж, и этого мне было достаточно. Я, конечно, видел много примеров его увлечения ею, от того, как он заботился о ней после того, как ее подстрелили, до рождения Тео, но я всегда думал, что это была одержимость, а не любовь. Обреченная на то, чтобы горячо пылать некоторое время, а затем в конце концов угаснуть.

Но, глядя на него сейчас, сидящего в моей кухне с прямой спиной, с решительной линией подбородка и блестящими глазами, я понимаю, что это человек, который сделает все, чтобы моя сестра была счастлива.

Может быть, он все-таки не безнадежен.

Я беру лосось с острова позади меня, выдвигаю стул напротив Тьяго и сажусь.

– Ну, давай же. Пойдем поедим. Ты женат на моей сестре, так что я знаю, что она тебя не кормит. А если и кормит, то это несъедобно.

– У меня есть повар, – говорит он, сразу же вставая на ее защиту, и набирает вилкой кусок лосося. – Ей не нужно готовить.

– Конечно, не нужно.

– Она очень талантлива в других вещах... – Он резко обрывает фразу, сделав первый кусок. Затем он стонет, засунув в рот вторую вилку. – Puta madre (Черт), ты уверен, что вы двое родственники?

Я смеюсь и протягиваю руку, чтобы похлопать его по спине.

Наши жены были правы, устроив эту импровизированную «встречу», как назвала ее Нера. В конце концов, для меня, моих отношений с зятем есть надежда.