Текст книги "Совершенный флотер (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

А последнее прикосновение Маккина было особенно нежным. Он провел рукой по ее скуле, коснулся мочки и огладил линию шеи.

Что-то вдавилось в подушку у самого уха Аркаши. Она ощутила, как ее голова начинает потихоньку съезжать в эту впадину. Висок уперся в руку Маккина, а лица коснулся ветерок участившегося дыхания юноши. И когда он успел так сильно приблизиться?

Теперь уж точно следовало проснуться. Аркаша распахнула глаза, но Маккина над ней уже не было.

* * *

– Ах ты креветка извращенная!!!

Хотя Аркаша и успела проснуться окончательно, в ситуацию вникнуть быстро все равно не получилось. Она резво села в кровати и первое, что увидела, это бледные пятки торчащих кверху ног. А за ними – пушистый черно-белый хвост. После анализа углов обзора оказалось, что мизансцена была довольно проста. Объект один валялся на полу (судя по расположению нижних конечностей, лежал он на спине и покинул надежную опору кровати явно не по собственному желанию, а под воздействием чьей-то вовремя оказанной «помощи»), а объект два восседал на нем сверху.

– Гуча, стой! – Аркаша перебралась к краю кровати и, отпихнув прочь одеяло, зачем-то вцепилась в правую пятку Маккина.

А бедняга Макки не смел и пошевельнуться, пока скунс самозабвенно трепал горловину его футболки.

– Ты! Полез! К моей! Доче! – При каждом выкрике Гуча дергал ткань, а затем вдаривал шерстистым лобиком по подбородку юноши.

Вряд ли скинуть с себя маленького зверька было такой уж непосильной задачей, но Маккин даже не думал так поступать. Вместо этого он послушно лежал, раскинув руки в стороны, и позволял себя трепать и трясти. По мнению Аркаши, таким поведением он лишь подтверждал свою вину. Смачненькое такое кредо по типу настоящий мужик никогда не оправдывается?

– Что случилось? – Вообще-то причина гнева папани была более-менее понятна, но ведь нужно было с чего-то начинать примирительную беседу.

– Я... – Гуча задохнулся от ярости и развернулся к Аркаше, даровав Макки передышку. – Я... Я проснулся, а тут ОН! У тебя! В постели! Голый парень залез к тебе в постель!

О как. Сцен ярких немереное количество предлагало сегодняшнее утро. Аркаша решила вкушать эту информацию с комфортом. Она прилегла на краешек кровати и, воткнув локоть в подушку, уместила голову на ладони.

– Не голый, – секунду поразмыслив, уточнила она.

Тяжело дышащий Гуча окинул Маккина быстрым взглядом и нехотя подтвердил:

– Не голый. Не голый парень залез к тебе в постель!

– Ты тоже тут был.

– Не голый парень залез к нам в постель! Ох-ох-охонюшки. – Гуча застонал и, качнувшись, привалился головой к подбородку Маккина. – Головушка моя.

– Жить будешь? – Аркаша не спешила на помощь к своему папане. Она не раз наблюдала последствия гулянок тети Оли, и похмелюга мадам Захаровой всегда была зрелищем умопомрачительным, а действом разрушительным. Но это если не знать нюансы. Проще говоря, тетю в эти моменты трогать вообще не стоило, но на сигналы – типа кинуть аспирин в приоткрытый рот или залить утренний бокальчик вонючей жидкости в ту же топку – необходимо было реагировать мгновенно.

– По-моему, я при смерти, – пробубнил Гуча, растягиваясь на груди Маккина дохлым ковриком.

– Это все настойка прабабуси Шаркюля, – бесстрастно поведала Аркаша – мало ли, Гуча подзабыл с кем и как отжигал накануне.

– Я его убью... – Скунс издал болезненный стон.

– Господин Гучебей, – осторожно начал Маккин, – уверяю вас, ничего такого...

– Молчи, креветка. – Гуча угрожающе сверкнул глазками-бусинками, застонал и вновь уткнулся носом в грудь русала. До ребят донесся его бубнеж: – Я тебя еще убивать буду-у-у.

Маккин растерянно уставился на Аркашу и, когда та поймала его взгляд, вдруг стушевался и отвернулся.

В дверь постучали, а секунду спустя щелкнул замок и в комнату проскользнул Шаркюль.

– Туки-туки, – бодро прогнусавил он, поправляя лацканы пиджака. – Шесть тридцать утра. Пора вставать, самка Аркаши.

«Зачем будить так рано в выходной?» – озадачилась Аркаша, но спросить не успела.

– Шаркю-ю-ю-юль! – взвыл Гуча.

– Да?

– Иди сюда. Убивать буду.

– Меня нельзя. – Шаркюль приблизился к ним, но выбрал место, находящееся вне зоны поражения. – Я общежитием управляю.

– Плохо управляешь. – Гуча с трудом поднял голову. – Этот пацан забрался в постель к Аркаше!

– Который самец? – Шаркюля новость ни капли не удивила. Хотя с учетом того, что встал он раньше всех и даже вроде как успел избавиться от похмелья, он мог воочию видеть всю картину совместной ночевки.

– Да, самец! – взорвался Гуча и тут же со стоном уронил голову обратно на грудь Маккина.

– Позвольте объяснить, – попытался вклиниться в разговор русал.

– Молчи, поганец, я выбираю что тебе выгрызть сначала. А с тобой, гоблинская рожа, я пить ни в жизнь больше не буду. Осознаешь, что тут случилось плохого?

– Когда самец полез к самке? – То ли Шаркюль не понимал, что нарывается, то ли у него с самого утра врубился режим дотошности.

– Да, когда полез. – Гуча, видимо, ругнулся, но никто ничего не расслышал.

Шаркюль впал в глубокую задумчивость. От напряженной работы мозга у гоблина даже глаза закатились.

– Понял. – Комендант громко шмыгнул носом и утерся рукавом. – Я об этом читал. Случился период размножения.

Гуча всхрапнул и обессилено свесил хвост с бедра Маккина.

– А вы прикольные, – хмыкнула Аркаша. – Даже когда трезвые.

– Прошу прощения, – с чувством извинился Маккин. От смущения бедняга не знал куда себя деть.

– Не, ну зачем извиняешься? Так, господа, которые уже не в зюзю, вот вам краткий доклад. Вчера Шаркюль вырубился прямо на кровати Маккина. Сдвинуть его мог разве что бульдозер. Ночь холодна, одеял нам никто не дал, а спать, знаете ли, очень хотелось. Я сама позвала Макки к себе.

– Доча…

– Ты, кстати, между нами спал. И да, мы все спали в значении «сопеть и храпеть». – Аркаша раздраженно тряхнула волосами. – Мне хватает других проблем, поэтому харэ заморачиваться по всяким пустякам.

– Еще раз прошу у вас прощения, – виновато пробормотал Маккин.

– У меня слишком болит голова, чтобы приступать к откровенному членовредительству, – проворчал Гуча. – Но я запомнил ваши морды.

В коридоре послышались шаги.

– Эй, четыреста семнадцатая! – Голос Грегори звучал все громче, староста стремительно приближался к их комнате. – Вы уже проснулись?

– Ты не запер дверь? – всполошилась Аркаша.

– Нет. – Шаркюль задумчиво почесал подбородок.

– Блин!

Дернув на себя одеяло, Аркаша успела укутаться прежде, чем в комнату вошел Грегори. В то же время Маккин, видимо, уже привыкший постоянно прятаться, оттолкнулся ногами от кровати Аркаши и, кувыркнувшись назад вместе с Гучей, прямо на лету сорвал со своей постели одеяло и уронил его на себя. Перед глазами вошедшего старосты предстала следующая картина: на одной кровати лежало покрытое одеялом тело, на полу рядом с другой кроватью расположилось живое одеяльное иглу, из глубин которого настороженно поблескивали глаза, а посреди комнаты с невозмутимым видом застыл Шаркюль.

– Утра всем. – Грегори снисходительно оглядел весь беспорядок и, приблизившись к кровати Аркаши, осторожно потряс ее за лодыжку. – Вставай, друг. У нас с вами еще куча дел.

Вытянув руку из-под одеяла, Аркаша показала Грегори большой палец.

Удовлетворенно кивнув, староста обратился к гоблину:

– Если здесь уже все проснулись, то давай будить остальных. Стирку начнем ровно в семь.

Как только за Грегори закрылась дверь, Аркаша осмелилась высунуться из-под одеяла.

– Стирка?

– Глобальные постирушки в общежитии Сириуса устраиваются в первый выходной вводной недели, а затем – по субботам. С самого утра, чтобы успеть до завтрака. – Шаркюль скрупулезно изучил все открытое пространство пола, но, не найдя ни одного бесхозяйного носка, опечалился. – Самцам нужно освежать свои нательные тряпочки, а иначе от них будет вонька-вонька.

– Без стирки от меня тоже вонька будет. – Аркаша спрыгнула с кровати и промчалась босиком до двери. Только заперев ее, она успокоилась. – Тьфу, Грегори нас чуть не спалил. Вот шумиха бы поднялась. Так, насчет стирки. Как это происходит? Придется куда-то идти? Всей гурьбой?

– В подвал. Угу, это совместное мероприятие.

Вспомнив о куче использованных футболок Маккина, а также об одолженных вещах Шаньян, Луми и Джадина, которые по всем канонам вежливости следовало вернуть постиранными, Аркаша страдальчески потерла лоб.

Ну и времечко для нее настало. Даже стиркой спокойно не заняться.

– Эх, зашухериться в такой толпе будет просто нереально. Меня могут раскрыть.

– А ты что, собралась туда идти? – Маккин скинул с себя одеяло. Гуча лежал на его руках, словно убаюканный младенец. Похоже, кувырок русала не прошел для зверька бесследно. Скунса жестко укачало, теперь он даже не ругался, а просто тихонечко постанывал.

– Придется. Я не хочу утонуть в грязи. И вообще, еще чуть-чуть и из-за меня тебе тоже нечего будет надеть.

– Может, есть какой-нибудь способ избежать встречи с остальными? – Юноша многозначительно покосился на Шаркюля. – Например, выделить для комнаты четыреста семнадцать иные дни для стирки?

– Можно. – Шаркюль приблизился к Маккину и потыкал когтем в нос Гуче. – Договориться с четырехглазым командиром.

– С кем, с кем? – Юноша сдвинул руку, чтобы Гуче было комфортнее поворачивать голову (или скорее бессильно откидывать ее) в сторону гоблина.

– Грегори, – догадалась Аркаша. – Его имеешь в виду?

– Угу, командира. Умника командира. – Шаркюль похлопал пальцем по мохнатому подбородку Гучи, отчего у того затряслась голова. Возможно, это был своеобразный утешающий жест, потому что в остальном комендант не выглядел как существо, замученное собственной совестью. – Четырехглазый командир не позволяет мне ходить в мятой рубашке. Четырехглазый командир ставит книги по порядку по номерам томов. Четырехглазый командир всегда откладывает личные дела, если кто-либо из студентов просит дать ему совет. Четырехглазый командир заправляет кровать и трижды подправляет углы покрывала. Четырехглазый командир всегда закрывает крышку унитаза.

Упс, пошли подробности.

– По-моему, я уже говорила тебе не разбрасывать всюду свои гляделки, шпион доморощенный, – поморщилась Аркаша. – Так почему договариваться насчет стирки нужно именно с Грегори?

– Четырехглазый умник взял на себя контроль глобальных постирушек и допуска в подвал с тех пор, как красноглазый черт и дикий зверь учинили там разгром в прошлом году.

Красными глазами в Блэк-джеке выделялись пока что только демоны. А кто у нас в Сириусе единственный демон?

– Момо... то есть Ровен Шарора в прошлом году разгромил подвал общаги? – Аркаша даже не знала, как отнестись к новой информации.

– Угу.

– Шарора, значит. – Маккин к неудовольствию Аркаши поджал губы с видом «я так и думал».

– И дикий зверь?.. Роксан Линси? – предположила девушка. – Шарора разнес подвал на пару с Линси?

– Угу. – Шаркюль поддерживал беседу, деловито обшаривая пространство под кроватью Маккина. Отыскав только кроссовки русала, гоблин разочарованно запыхтел. – Стирка проводится в подвальном зале, а четырехглазый командир следит, чтобы в другие помещения подвала никто не заходил. И доступ в подвал обеспечивает только он. И ули-улями тоже он распоряжается.

– Ули?.. Блин, хорошо, слишком сложная схема. Грегори точно просечет что-нибудь, если будем бессистемно трепыхаться. Я пойду в подвал со всеми, – решительно сказала Аркаша.

– Стоп! Лучше тогда вообще не трепыхаться. Мы же так старались скрываться, а тут ты сама собираешься лезть в толпу к парням. – Маккин вскочил на ноги. Гуча на его руках что-то пробулькал, видимо, соглашаясь.

– А я замаскируюсь, – донеслось уже из ванной комнаты.

Аркаша принялась наспех чистить зубы. Потом полезла под ванну в надежде найти что-нибудь, куда можно будет переложить грязную одежду из корзины для белья и унести с собой.

– Вот. – Над Аркашиным плечом потянулась длинная лапа и подцепила когтем еще одну корзину для белья, спрятанную под ванной и незаметную из-за черного цвета. Шаркюль сунул корзину в руки девушке. – Используется специально для субботней стирки. И косынку не забудь, самка Аркаши. – Гоблин вытянул из корзинки смотанную полоску ткани и демонстративно приложил к своей бугристой голове. – Это используют самцы, у которых лохмы до пят. Чтобы не мокнуть.

– Прямо набор «юный полоскун». – Аркаша приняла косынку из лап Шаркюля. – Годится. Заплету волосы и намотаю сверху ткань. А подробности можно? Не думаю, что у нас тут есть стиральные машины и порошки. Что-то еще понадобится?

– Ули-улей выдадут на месте, – таинственно поведал Шаркюль.

– Ну да, теперь я спокойна.

– Меня пугает, насколько решительно ты настроена, – объявил застывший в проеме двери Маккин, обеспокоенно глядя на рассевшихся на полу ванной комнаты Аркашу и Шаркюля.

– Если отступать перед всеми трудностями, то можно вечно топтаться на одном месте, а затем и вовсе врасти в землю.

Пять минут спустя Аркаша была готова. Спортивные штаны, закатанные до колен, свободная футболка, туго заплетенная и закрепленная в сложную конструкцию на макушке коса. Ткань косынки после чудодейственных манипуляций покрыла голову, шею и нижнюю половину лица, отчего девушка стала походить на бедуина.

Шаркюль к этому времени, вспомнив о своих обязанностях, стремительно слинял. Но прежде Аркаша заставила его пообещать, что тот притащит средство, которое облегчит страдания Гучи.

– Подожди меня. – Маккин заскочил в ванную. – Я сейчас, упрямица ты этакая.

– Ты не идешь. – Аркаша подтащила корзину к входной двери. – Во-первых, я вижу, что тебе не хочется в толпу лезть. А, во-вторых, кто-то же должен присмотреть за Гучей. Вдруг ему что-то понадобится.

– Думаешь, я отпущу тебя одну? – Маккин выглянул из-за двери ванной и смерил девушку хмурым взглядом.

– Я всю жизнь одна. Уж один часик потерплю. И... – Аркаша оглянулась на дверь. В коридоре нарастал шум. Было почти семь утра. – Ты же не откажешь мне в просьбе? Не оставишь моего папаню?

– Тебе невозможно перечить. Ты все равно сделаешь по-своему. – Юноша привалился к дверному косяку и обреченно покачал головой. – Ты, наверное, даже связанной куда-нибудь энергично да поскачешь.

– Не исключено. – Аркаша, мысленно празднуя победу, подняла корзину и в который раз удивилась, насколько та легкая. Похоже, туда вложили магию, чтобы куча белья весила не больше перышка. – И не волнуйся, твою одежду я тоже с собой взяла.

– Что?! Погоди... – Уши Маккина вспыхнули, и он неловко качнулся, мгновенно потеряв опору.

А Аркаша, хихикнув, выскочила наружу. Привалившись в двери, она запоздало почувствовала некоторую неловкость. Взяла и стащила у соседа его грязные труселя.

Но ведь для благого дела!

Голос Грегори удивительным образом прорывался через всеобщий шум. Он бодро раздавал указания и подгонял окружавшую его полусонную толпу. Аркаша сильнее вжалась в дверь, стараясь стать как можно незаметнее.

Наконец она воочию убедилась, что и правда проживает в мужском общежитии. По коридору, еле передвигая заплетающиеся ноги, брело с десяток полуголых парней. На некоторых были надеты только трусы, кто-то озаботился накинуть сверху футболку. Кто-то использовал выделенные косынки по назначению – в большей степени обладатели длинной шевелюры, – остальные же находили «аксессуару» самое разнообразное применение. Белоснежная тряпочка красовалась то на шее, словно шарф, то оборачивала грудь по типу девчачьего лифчика-топика, то вообще красовалась пониже живота как набедренная повязка. И все представители этого парада тащили с собой корзиночки с грязным бельем. А что, все свои. По-домашнему, тусэ с пацанами.

Милота.

Процессия поравнялась с комнатой четыреста семнадцать. Среди сонных зомби особенно живописно выделялась одна компания: Грегори и Роксан тащили Артемия (из команды «в одних трусах»), ноги которого волочились по полу, а голова была запрокинута.

– Как насчет проявить силу воли? – поинтересовался Грегори, останавливаясь, чтобы поудобнее перехватить чуть трепыхающееся тело. – А, Артемий?! Утро, солнышко. Давай-ка уже подниматься.

– Я уже поднимался сегодня, – сонно пробубнил Артемий. – Вернее, отдельная часть моего тела. Но я не виноват. Это юность и сила.

– Поднятие отдельных частей твоего тела меня не волнует. Мне нужно, чтобы ты полностью проснулся.

Роксан зафыркал, пытаясь удержаться от смеха. Дикий кот вообще тут был самый бодрый.

– Да ладно, Кэп, щас мы его холодной водичкой жахнем и будет как новенький, – пообещал Роксан.

Артемий медленно повернул голову и уставился на дикого кота одним глазом, приоткрытым немыслимым усилием.

– Ты не друг мне больше, кошак, – трагично выдал он.

– Вечно вы из всего спектакль устраиваете, – проворчал Грегори. – Не на пытку ведь ведут. Всего лишь стирка вашего барахла. Избавление от грязи и запахов, которые вредны вам и могут потревожить окружающих. Элементарная гигиена.

– На черта? – Артемий пару раз неохотно дернулся, изобразив попытку сопротивления. – Я мужик! Вонь – это естественный элемент моей сущности. И вонь будет моим щитом. Моей защитой от злых духов.

– Каких злых духов? – полюбопытствовал Роксан.

– Девок!

– Ну уж нет. – Грегори устремился вперед, Роксану тоже пришлось ускориться, чтобы не уронить Артемия. – Вы все у меня выстираете свое тряпье. Я не желаю быть старостой и капитаном оравы свиней.

– Тогда нужно и с манерами что-то делать, – заметил неспешно следовавший за ними Константин. Он удерживал косынки, другие концы которых были привязаны к двум корзинками с грязным бельем. Корзинки ползли за юношей, словно две упавшие на бока собачки. – Благоухание чистотой не спасет хрюшку, если она и во время обеда ведет себя как свинья.

При его словах Роксан оглянулся.

– Это случайно не про меня? Ну за то, что я нечаянно суп на тебя вчера опрокинул?

– Проблема не в том, что ты облил меня супом, а в том, что ты начал сдирать с меня рубашку.

– Да я же боялся, что ты можешь обжечься! – возопил Роксан. – Суп был горячий!

– А в прошлом году, помнится, ты гнался за мной, тоже сдирал рубашку и вопил: «Стой, детка, тебе точно понравится. Я очень горячий».

– Это же из-за твоего проклятия было. Я себя не контролировал, – заныл Роксан, в порыве чувств отпуская Артемия. Тот завалился на Грегори. – Скажи, Кэп!

– Говорю. Взял тело и понес, – приказал Грегори, спихивая со своих плеч руку Артемия и толкая того на Роксана. – Шустрее.

Собравшись с духом, Аркаша пристроилась в конец процессии. По пути к ним присоединились и парни, живущие на третьем и втором этажах. На первом этаже Грегори прошел под главную лестницу и, звякнув ключами, отпер скрытую в тени дверь. Друг за другом студенты Сириуса преодолели небольшой порожек и спустились по лестнице еще на один этаж. В подвале было на удивление сухо и пахло лимоном. Потолок светился, словно облепленный люминесцентным мхом. Метров через тридцать коридор раздвоился. В конце первого ответвления виднелась дверь, в другом чернел проход. Грегори повел всех к двери.

– Слушайте, первокурсники, без меня в подвал ходить запрещается. – Грегори открыл дверь. – Используем только этот зал. Дальше в коридор никто не суется. Предупреждаю, в том числе и старожил: одно мое слово, и вам будет светить исключение. Так что давайте постараемся, чтобы я подольше был томным и безмолвным.

Помещение, в которое они попали, походило на каменный грот. Вот только торчащие из стен камни не выглядели изломанными, а были гладкими отполированными и блестели от падающего с потолка света. Пол был одним ровным полотном и на первый взгляд казался выполненным из камня. Кое-где через равные промежутки располагались округлые решетки слива. В нишах прямо из стен торчали краны, а чуть поодаль на полках размещались разноцветные тазики.

– Опять полоскать? – Артемий за время спуска в подвал успел окончательно пробудиться и теперь вполне самостоятельно стоял на ногах. – А знаешь, в других университетах и академиях стоит только взмахнуть палочкой, и вещи сами начнут себя стирать. Вот это дело. Мы ведь тоже можем поколдовать, да? Тогда зачем меня заставляют заниматься этим?

– Чтоб не помер от лени. – Грегори сбросил кеды. – Обувь оставьте здесь и берите тазики. А я позову ули-улей.

Аркаша схватила первый попавшийся тазик, быстро набрала воды из крана и забилась в угол, крепко прижав к себе корзину с грязным бельем. Ей мерещилось, что на нее все пялятся, хотя она и знала, что это не так. Погрузившись в свои волнительные мысли, она не увидела, что именно сделал Грегори. В какой-то момент сверху начало доноситься улюлюканье, и прямо из светящегося мха на потолке стали выпадать маленькие объемные треугольники.

На подставленную ладонь шлепнулся один из треугольников. Он был нежнорозовый, а по закругленным краям – почти белый. Занимал одну треть ладони и походил на объемный ластик.

А еще треугольник умел лупоглазо таращиться.

Аркаша чуть не уронила «ластик», когда увидела два черных кругляшка с белой крапинкой посередине. Они то появлялись, то исчезали. Видимо, существо так моргало.

«Ули-ули-и-и-и», – попискивали треугольники под ногами.

«Ули-ули-и-и-и», – вторили им те, что рухнули на чью-то шевелюру и намертво там запутались.

Кому-то ули-ули угодили в растянувшийся в зевке рот, и те лихорадочно отплевывались под веселое хихиканье мелких созданий. Кто-то уже собирал с пола целые горсти ули-улей и засыпал в подготовленные тазики. Несколько растерянными выглядели только первогодки.

– Не наступите на них. Хотя они и не ощутят давления, но лучше этого избегать хотя бы из уважения к ним. – Грегори остановился в опасной близости от Аркаши. Та осела на пол и отползла поближе к стене. – Ули-ули выделяют вещество, которое отлично чистит одежду. Они – как живое мыло. Можете искупать их в воде, замочить вместе с ними свое барахлишко, потереть ими пятна. Но особо не заигрывайтесь. Мы еще должны успеть переодеться до завтрака.

«Миленькие какие». – Аркаша заулыбалась, заметив, как в ее тазик запрыгнуло еще три ули-ули, и квартет из треугольничков принялся рассекать по миниатюрным волнам, создаваемым рукой девушки. Вскоре по краям тазика образовалась пена. А маленькие создания с усердием ползали по намокшей ткани, источая аромат подслащенного лимона.

– Нет, ими нельзя мылить подмышки! – разорялся где-то рядом Грегори. – Представь, что тобою моет подмышки великан. Понравится? Вряд ли.

Откуда-то сверху дождем пролилась вода. Аркаша стряхнула капли с косынки и огляделась. На середине зала прыгал Роксан и махал во все стороны шлангом, откуда беспрерывно лилась вода. При этом он подставлял ладонь под струю, но вода, не долетая до его руки, разбрызгивалась во все стороны. Судя по всему, дикий кот использовал заклинания воздушной стихии, в которых был хорош – по крайней мере, именно это он утверждал во время схватки с шишаками.

– Нет, нет и нет! – Грегори похлопал по своему бедру, будто призывая непослушного песика выполнить команду «к ноге». – Ты должен помогать менять воду, а не сбивать всех с ног.

– Ничего не могу поделать! – Роксан, изловчившись, быстро поднял шланг над головой. Мощная струя пролетела над его плечом и угодила в спину сладко позевывающего Артемия. Тот рухнул на колени и ткнулся лицом в тазик Константина. – Ва-а-а-а, это слишком весело! С детства о таком мечтал!

– Ты слишком часто впадаешь в детство.

Брызги продолжали летать везде и всюду. Аркаша вжалась поясницей в стену. Неудивительно, что парни явились сюда полуголые. При таком раскладе здесь сразу и постираешь, и помоешься.

Мимо прошел насквозь мокрый, но весьма невозмутимый Джадин. Тот еще кадр. Сложно понять, что его может вывести из равновесия. Халтурная игра его злила, а шлангом полили, как цветочек, – ничего, ноль реакции.

Ули-ули намыливали уже предпоследнюю футболку, когда сквозь мягкий лимонный душок прорвалась терпкая сладость персика. Мгновенно среагировав, Аркаша, находящаяся почти у самого входа, перескочила через тазик и замерла за ближайшим выступом.

В зал вошел Момо. Черная майка облепила поджарое тело, малиновые волосы липли к шее. Кожа источала жар, и от соприкосновения с ней пара заблудившихся капель воды вмиг обратилась в пар. Он был... разгорячен.

Снова с пробежки? Во сколько же он встал? А, может, демоны и вовсе не спят?

Как только Момо начал оглядываться по сторонам, Аркаша обратилась в бегство. Не хватало еще, чтобы этот демон ее обнаружил.

Ей очень запоздало пришло в голову, что улепетывающий на всех порах объект привлекает гораздо больше внимания, чем неподвижный. Особенно, если пытается передвигаться ползком.

Совсем рядом в пол ударила мощная струя воды. От неожиданности Аркаша отшатнулась и ударилась плечом о чьи-то ноги.

– Линси, хорош! – рассержено прикрикнул Грегори, хватая Аркашу под локти. – Ты как?

Невезение как оно есть. Аркаша задрыгала ногами, но староста, решив, что она теряет равновесие, ухватил ее еще крепче.

«Что делать?! Что делать?! Что делать?!» – билось в голове.

– Будешь так ходить, запаришься, – Грегори заботливо потянул за край косынки.

«Я ему врежу! – вспыхнула радостная мысль. Но затем: – Ох, я не могу врезать Грегори. Это же. Грегори».

Ткань соскользнула с подбородка девушки. Мгновение юноша смотрел на нее, а затем на его лице отразился такой богатый спектр эмоций, что Аркаша невольно посочувствовала его лицевым мышцам, вынужденным претерпевать такую нагрузку.

Хватка ослабла. Аркаша отступила. А потом сделала еще один шаг назад. А потом рванула со всей дури. Однако попытка к бегству ни к чему хорошему не привела. Она наступила на горсть ули-улей и, поскользнувшись, полетела на пол. Благо, реакция Грегори была отменной. Он поймал ее, обхватил за талию, и Аркаша, прижатая к его боку, провисла как замотанный в рулон холст.

– Чем это ты тут занимаешься, Кэп? – раздался совсем рядом до дрожи знакомый голос.

Аркаша забилась в руках Грегори. Хотя со своей стороны Момо мог разве что наблюдать ее пятую точку и дрыгающиеся ноги.

– Ничем.

Перестав сопротивляться хватке, Аркаша вновь прогнала в голове ответ Грегори. Он ответил Момо четко и без единой эмоции – похоже, староста уже успел взять себя в руки.

– Кто это? – интонации Момо были лениво тягучие, как расплавленная нуга.

– Первогодка. – Грегори, все еще держа Аркашу на весу, отступил от демона. – Поскользнулся на пене.

– М-м… Знаешь, Кэп, – голос приблизился, – по-моему, мне знаком этот зад.