Текст книги "Инкуб (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16

Венера пыталась подобрать челюсть со стола. Она только что видела физическое чудо. С момента проведения операции прошел день. Один день! Она вчера его повторно вскрывала. За столь короткий срок невозможно восстановиться до такой степени, чтобы прыгать в машины и бегать по лестницам. Медленно и верно она начала ощущать, как сходит с ума, оседая обратно на стул.

Выходит не лгал Шепард. Как он там говорил? Она ничего не знает «о них». О ком «о них»? О пациентах? Почему он считал, что она должна сдохнуть? Он не говорил, что убьет, нет, он обещал и рассказывал, что он сделает, после ее смерти.

Мысли не хотели никак упорядочиваться, хаотично неслись, смешивая воедино обрывки воспоминаний, ощущений и переживаний последних дней.

Каким-то образом возможный секс с Брицкригом теперь казался связанным и с Андреем и с Мэдсом. И не только тем, что последний работал на Марса. А тем, что слова Шепарда удивительным образом походили на состояние Андрея. Те же бред и одержимость. Мрачное предчувствие разливалось по ее телу, сковывая страхом парализовал мышление, не давая ухватиться за нужную мысль.

Какая между ними связь? Она запуталась. За короткий срок случилась столько всего. С каждой секундой становилось страшнее. Что еще могло случиться, чтобы ее жизнь рухнула вконец и погребла под собой окончательно. Что именно?

– Детектив Смит, отдел специальных расследований.

Звонко подвинув чашку с блюдцем, она жестом пригласила его присесть. Да, знакомились же вчера. Подобралась внутренне, Венера выпрямила спину, пересобрала в простой пучок светлые локоны.

– Что вам нужно? – спросила она немного гнусавым голосом, свидетельствующим, что недавно были причины для слез.

– Нужно, чтобы вы поехали снова со мной в Скотланд-Ярд. Мне хотелось бы вам кое-что показать.

– Это касается дела об убийстве? – на ее лице появилась надежда, смешанная с тревожностью, свойственной для человека, переживающего сильный стресс.

– В том числе, – уклончиво ответил тот, пока она растерянно смотрела на пустую чашку, а затем, положив купюру на стол, кивнула, соглашаясь.

Через час перед ней на стол легли фотографии четырех женщин.

– Вам знакомы эти женщины?

Она почти не касаясь, провела ладонью по углам изображений, разглядывая рыжеволосую девушку модельной внешности. Та позировала на синем фоне. Может быть в журнал, может в портфолио.

Белоснежная кожа, красочный волос сильно контрастировали с фоном, делая ту и без того какой-то неземной, очень красивой. Ее лицо было знакомым, настолько, чтобы Венера точно могла сказать, что знакома с ней.

На втором снимке позировала брюнетка. Не настолько эффектная, как первая девушка, да и лицо более простое, зато знакомые ямочки на щеках и ангельское выражение лица вполне узнаваемы. Бывшая секретарша московского офиса «Сафино», Кристина.

На третьем снимке Алиса. На четвертом – модель, не известная ей.

– Все, кроме последней. Лицо кажется знакомым. Не могу вспомнить, где ее видела.

Детектив закивал головой, сел напротив, закинул ногу на ногу, раскрыл папку и вытащил еще четыре фотографии, на этот раз мужские.

– А эти люди?

Бросив взгляд на лица, Венера обеспокоенно уставилась на него, не зная, что и думать.

– Джефри, этого не знаю, Руфус Корн, Мэдокс Мэдс.

– Первых трех вы оперировали, но никого из них не вели в послеоперационный период.

Звучало удивительно, но верно. Она с удивлением посмотрела на фотографии, затем на детектива.

– Смита вел мой руководитель. Второй, – со снимка строго смотрел мужчина лет сорока, в очках, с крючковатым носом и маленькими глазами. – Его ассистировала в Москве, но он не мой пациент. Как мне сказали, там все прошло удачно. А Корна вы сами видели.

Она замолчала, уставившись на снимок Мэдса. Его, скорее всего, должна оперировать она.

– Чтобы вы не узнали о быстрой регенерации пациентов. Первая девушка попала в аварию и выступала донором Джефри Смита, – детектив взял женский снимок и перетащил под снимок рок-звезды.

Та самая, что умерла во время аварии от кровоизлияния в мозг.Венера это знала и без детектива.

– Януш Боуден, донором является Кейт Кисс. Дважды. Первый раз она отдала часть печени, второй раз – почку.

– Донор жив?

– Пока что, – Смит многозначительно посмотрел на Венеру, так что той стало не по себе. – Документы на донорство она подписала очень давно.

Его рука коснулась снимка секретарши из московского офиса.

– Кристина Корчак, – он перенес фотографию девушки под карточку Руфуса Корна.

– Алиса Мэдс.

Снимок женщины оказался под снимком Мэдокса Мэдса. Смит молчал, давая переварить услышанное. Венера мысленно добавляла к этому списку мужа. Если бы не он, то никакой связи не прослеживалось бы, кроме факта, трое из них клиенты клиники, подруги пожертвовали органами. А оперировала их – она.

– Что вы хотите сказать?

– Это не единственные случаи, мэм. Таких гармоничных донорств мы фиксируем в год около двенадцати.

Детектив выразительно посмотрел на нее, протягивая список. Во главе стояло имя Марса Брицкрига. От этого у Венеры невыносимо сильно закружилась голова.

– За последние пять лет. У всех доноров отношения с оперируемыми. В короткий срок жертвуют органы и имущество, подписывают документы. А затем, если ничего не происходит, они прекращают отношения с жертвой. У всех наблюдается психоз и полное расстройство личности. Все мужчины – клиенты корпорации «Сафино».

Ее замутило.

– Ни одной женщины-реципиента, – медленно произнесла Венера.

Так не бывает, чтобы человек скакал через день после операции. Чтобы простой секс менял местами чакры. А кто-то делал людей зависимыми от любви настолько, чтобы жертвовать органами. Ведь нельзя прийти в больницу и заявить, хочу, мол, сделать доброе дело. Такие мероприятия сопровождаются волокитой с документами, анализами, исследованиями, разрешениями государственных проверяющих органов.

Она покачала головой, слишком обескураженная увиденный и услышанным.

– Считаете, их заставили?

– Их не заставляли. Жертвы, случайные люди. Всех объединяет одно – все реципиенты имели половую связь разной длительности. Если какое-либо воздействие было, то оно происходило через семенную жидкость. Мы долго не могли найти зацепку, пока с нами не согласилась сотрудничать Алиса Мэдс.

Венера посмотрела на снимок Алисы. Они учились в одном классе, играли в куклы, ходили на танцы. И еще много чего такого, что во взрослом мире именуется хэштегом «все сложно».

– У вас сперма ее мужа? – спросила она, подумав, что в таком случае можно доказать и слова об изнасиловании Андрея, если бы он только заявил об этом.

– Нет, мэм. Марса Брицкрига. Она смогла собрать нужные материалы.

От услышанного на лице девушки проскользнула нервозная недоверчивая улыбка, тело Венеры задрожало мелкой дрожью. Она не сдержалась от хихиканья, вспоминая поцелуй. Марс первый в списке. Он действует так же разрушительно на своих жертв, как и другие из этого чертового списка. Если она с ним переспит, то тоже сойдет с ума? Станет одержимой! Зависимой! Как Андрей…

– И, и какая симптоматика? – с каждой секундой она все отчетливее ощущала веселье, вспоминая их последнюю встречу в ресторане несколько дней назад.

– Мы не нашли в образцах отклонений от нормы или каких-то посторонних веществ. Зато в крови каждой жертвы обнаружено огромное количество лейкоцитов, как если бы в теле наблюдался сильный воспалительный процесс.

– Но других симптомов не обнаружили, – произнесла она, понимая, куда склоняется чаша весов. Вот почему Шепард, угрожая, говорил, что как только она начнет сосать, ей конец.

Венера закрыла глаза, часто задышала, опершись на стол локтями, спрятала лицо в ладонях, растирая кожу на скулах до красных пятен. Ей физически было не по себе.

– И кто они такие? Они что, инкубы?

Детектив развел руками.

Спецслужбы не знают, кто они такие. Зачем пересаживать себе органы в таком количестве? А послеоперационный период? Почему такой короткий? А чакры? Что она может сказать им? «Ой, детектив, кажется, понимаю, в чем дело! В чакрах. А вовсе не в сперме. Сам половой акт вызывает перестройку на энергетическом уровне, и приводит к летальному исходу. Не разобралась, как работает, но я планирую переспать с Марсом Брицкригом и тогда смогу наблюдать симптомы у себя. Тогда точно разберусь, в чем дело. И доложу вам».

– Если вы дадите показания, у нас появится зацепка и живой свидетель. Мы поможем вам и вашему мужу быстрее вернуться домой. Понимаю, сейчас вам трудно…

– Трудно? – она оторвала красное лицо от ладоней и посмотрела с изумлением на Смита. Она, как они думают, свидетель! И ее осенила догадка. Они думали, что она спала с ним.

– Если я правильно поняла, детектив, мне не трудно! Мне, – она откинулась на спинку стула и развела руки в стороны, растопырив пальцы, – конец! Почему вы не можете их арестовать? Ждете, пока укокошат еще пару-тройку женщин?

Тот переменился в лице, растеряв всякий налет вежливости, становясь жестким, целеустремленным детективом.

– Вы не знаете этих людей. Они организация, управляющая всем. Буквально всем вокруг.

– Миром хотите сказать?!– голос Венеры сорвался на крик.

Он коротко кивнул, так, словно это что-то обыденное.

– Я не верю ни в какие теории заговора.

– Вы не представляете, какие у них связи и влияние, мэм. Призвать к ответу или хотя бы косвенно уличить было бы уже победой. Марс Брицкриг – не последняя фигура в этом мире.

– Ну, дом же это не стены, это люди, – прошипела она. Вот и будет она вместе с мужем сидеть в одной психиатрической лечебнице в Улан-Удэ. А когда надоест Марсу, тот найдет себе новую девочку для секса. В груди сжалось до боли, между ног откликнулось слабое желание. Венера со страхом осознала, что даже сейчас хочет, его. Андрей будет страдать по Мэдсу, а она – по Брицкригу. Что терять? Только вот она не спала с ним. Не спала, черт возьми. Хотя видит Небо, хотела. Венера все-таки засмеялась. Негромко, горько, с пониманием.

– Почему у них такой короткий послеоперационный период?

– Мы не знаем. Они быстро восстанавливаются. Не болеют. Живут очень рискованно, любят азарт, соревнования, адреналин. Раз в десять лет проходят внутреннее обновление. Иногда чаще. Мы считаем, случайные органы им не подходят. Им сложно нанести серьезные травмы. Высокая степень регенерации.

Смит глубоко и искренне огорченно вздохнул.

– Мой отец погиб, расследуя это дело,– зачем-то сообщил он, не понимая, как ей все равно.

Группа нелюдей, вообще непонятно кого, живет и процветает на Земле, меняет испорченные органы и правит миром. Может быть, она сошла с ума? И по уши в психозе? Она же сама, сама видела Руфуса Корна. Она оперировала его!

– Я с ним не спала, – произнесла Венера ровным голосом, отмечая, как вытягивается лицо Смита.

– Можете сдать анализы, – детектив цеплялся за надежду.

Венера кивнула. Подписала документы, дала свидетельские показания, а затем ее проводили в лабораторию. Молодой лаборант взял кровь из вены. Спустя час заведующий принес результаты.

Детектив нахмурился, а затем расстроенно сел в кресло.

– Ваша кровь чиста. Никаких воспалительных процессов, – трудно вздохнул он, еще раз посмотрев бумаги. – Вы точно не провели с ним ночь?

Венера, конечно, понимала, у человека расследование горит, но вот что-то не заметила в лице радости от новостей. Только подозрение, что она врет.

– Чиста? В смысле не заражена? – было что-то сюрреалистичное в услышанном.

– Видимо, действительно не все люди подходят им для донорства, – предположил заведующий лабораторией, с пониманием глядя на нее. – Мы еще раз проведем все анализы, если будут изменения, позвоним.

– Не покидайте Лондон, – попросил детектив.

В душе поднялась волна негодования. Они расстроены, что не свидетель возможно солгал и здоров. Ведь именно так Смит и смотрит на нее. Как будто она обязана, должна оказаться зараженной и уже биться головой о стол в мечтах увидеть Брицкрига. Венера чуть не рассмеялась, сжала зубы, недобро кивнула в ответ на слова детектива.

Когда она вышла из Скотланд-Ярда, стояла ночь. Деловой центр опустел, а развлекательный наполнялся. Выходные праздновали с размахом. На машинах, пешком, в скверах сидели ряженные, уже навеселе, люди. Отовсюду доносились смех, пугающие выкрики, разговоры. Она шла и не чувствовала ног, ощущая отмороженность.

В сумке зазвонил сотовый, и она взяла трубку. Сотрудник госпиталя спросил ее, затем представился сам и сообщил:

– Соболезную, мэм. Час назад ваш муж скончался.

От услышанного возникло ощущение, что прямо в мозг Венеры влетел снаряд, взорвался внутри, расходясь волной в радиусе метра от тела, выбивая все мысли. Разом забылись все слова на английском языке.

– Как умер?

– Нам нужно, чтобы вы приехали в госпиталь. Заполнить бумаги, провести освидетельствование, решить вопрос с похоронами.

– Как?

– Разодрал сонную артерию.

Венера опустилась на корточки, пригибаясь к земле. Телефон выскользнул из рук. «Это ее вина. Она вывела Андрея из психоза».

Кто-то подошел, помог добрести до ближайшей скамьи, усадил. Спрашивали, не вызвать ли скорую. Она едва понимала, о чем просят. Отказалась, и ее оставили в покое.

Мир густел, сжижался и, наконец, придавил. Реальность застыла. Пару часов Венера сидела неподвижно. Вдыхая холодный ночной воздух, она была погружена в глубокую медитацию. Повторяла про себя мантры, заученные в детстве. Они освобождали от лишнего, от ненужного мусора в сознании, в голове. Затем Венера перезаказала билеты до Улан-Удэ на утро.

Глава 17

Глубокой ночью Венера вернулась домой. Нужно было собрать вещи в дорогу и хоть как-то поспать. Или попытаться. Мир разделился на до и после.

Венера не заметила на ночной улице чужую машину, которую ни разу здесь не парковали. Она устало вошла, включила светильник и замерла. Мужчина сидел на кухне, не включая света.

Он поднял голову, улыбнулся, осматривая ее. Угрюмое заплаканное лицо, растрепанный волос, неаккуратный вид девушки говорил, что она крайне измотана, напугана и у нее нет сил.

– Потеряли тебя, – сообщил негромко, пока она раздумывала, что же делать дальше.

– Кто вы такие? – наконец спросила она, все-таки снимая не до конца просохшую куртку.

У нее не было сил ни бежать, ни бояться. Она видела в том списке и его. И раз он Мэдс сидел на ее кухне, то тоже не был человеком. С такими ранами люди в реанимации на грани жизни находятся, а не сидят на чужих кухнях. Она все еще стояла рядом с входной дверью на улицу, поэтому развернулась к нему, разглядывая чужое лицо.

– Жду тебя, – ему не понравился тон, и Мэдс слегка нахмурился, на лбу залегла складка недовольства. – Мне сообщили, ты была в Скотланд-Ярде.

И снова изучающий пристальный взгляд на ее лице, пока она вяло оглядывала шкаф в поисках подходящей сумки.

– Я была в морге, – она решила, что все-таки стоит переодеться. Паспорт и деньги все равно на втором этаже, и в любом случае придется за ними подняться.

Мэдс, кажется, удивился, озадаченно свел брови.

– Он покончил с собой, – слезы подступали и так и норовили вырваться у нее наружу, внутри шевельнулась злость. – Из-за тебя!

Мэдс достал из под стола пистолет и она замерла, разглядывая оружие. Огнестрельные раны бывают разные. Некоторые совсем не опасные, но как плохо стреляет Мэдокс Мэдс?

– Что тебе там сказали?

– Мне нужно переодеться, – отозвалась она, решив, что лучше не спорить, не осознавая, что говорит невпопад.

Если Смит прав, то против лома нет приема, никакого, кроме хитрости. Венера прислушивалась к себе. Сделала осторожный шаг к двери.

– Далеко собралась?

Он встал. Его лицо выражало обманчивое спокойствие, несколько удивленное, и все же очень уверенное.

– Не стоит думать, что от тебя что-то зависит.

Венера неожиданно расхохоталась. Звонко, нервно, совершенно без смысла, так что Мэдс сузил глаза.

– Я сказал что-то смешное?

–Да, – она посмотрела на него, продолжая глупо улыбаться.

–Что?

–Я сейчас дернусь, ты выстрелишь. Убьешь меня и это, – она смерила его взглядом полным ярости, указывая на пистолет. – Зависит только от меня.

Он тоже понял, усмехнулся. Ему понравилась шутка.

– Иди наверх, – приказал он.

Отрицательно покачала головой, Венера не сдвинулась с места.

Он смерил ее сверкнувшим взглядом, и нажал на курок. Раздался выстрел. Резкий угрожающе хлопок, оглушивший ее. Так что она наклонилась к полу, инстинктивно согнулась от страха, закрылась руками и вжала голову плечи.

– Я попросил вежливо. Второй раз не буду.

Она подчинилась, передвигая вдруг ставшие в раз негнущимися ноги. Лестница показалась Эверестом. С трудом Венера поднялась на второй этаж. Мэдокс шел следом. Они вошли в спальню, и он дулом указал на кровать.

– Раздевайся и ложись.

Казалось это бессмысленно. Слезы струились по ее испуганному лицу, пока она дрожащими руками стягивала с себя одежду. Затем легла на кровать. Мэдс лег на нее, резко приспустив до колен штаны.

Его лицо находилось совсем рядом, и она задохнулась от тяжести на себе чужого тела. Мужчина не двигался, ждал, когда успокоится и пока комнату не заполнят мирные звуки ночи. Смотрел ей в лицо, в глазах, где все так же таился огонь властности. А ей, несмотря ни на что, сквозь слезы, до дрожи, до отчаянья, хотелось отвечать ему яростью. Ударить. Отомстить.

– Ты самая красивая женщина из всех, что я знал Венера.

– Отпусти, – выдохнула она.

– Ты хочешь совсем другого, – шептал Мэдокс, покрывая легкими, дразнящими поцелуями линию ее подбородка. – У тебя обманчивый скромный вид. С виду смирная. Но как же ты пахнешь, какой шлейф идет от тебя. Какая притягательная.

Губы ласковыми движениями коснулись мочки уха. Его горячее дыхание жгло по замершей коже и Венера дышала гневом, мешающимся с болезненным чувством обиды, не справедливости. Гнев переходил и выдыхался в открытое отчаяние.

– Все что я хочу, чтобы ты оставалась со мной. Пока ты со мной, ничего тебе не грозит. Никакого безумия. Ты в полной безопасности. Ведь то, что тебе рассказали неправда, – шепот сводил с ума.

Одной рукой Мэдокс фиксировал ей руки над головой. Сам сдвинулся чуть в сторону. Придерживая ногой ее ноги, свободной рукой он медленно расстегнул пуговицу на штанах, потянул с характерным звуком за язычок молнии. Намерения его были очевидны.

Задышав чаще, краснея от ужасающей догадки, Венера обшаривала вокруг себя взглядом комнату в поисках того, чем можно нанести удар. Ее тело мученически покалывало от непрошенных прикосновений, а мышцы живота и между ног сводило от опасения.

– Я видела Руфуса.

– Ш-ш-ш, – палец Мэдокса на ее губах, красноречиво повелевал замолкнуть, облизнуть его и пососать как леденец.

Горячая мужская рука ворвалась между складок внизу. Насильно он скользнул пальцами, умело нажимая на клитор с бесполезной силой. Он тешил ее самое чувствительное место чуть выше. Затем резко раздвинул ей ноги и вошел в Венеру, одним движением до упора.

Она от остроты болезненных чувств выгнулась дугой. Застонала от боли, мучаясь от бессилия, от сопротивления, смешанным с удушающим содроганием. Не выдержав, расплакалась, захлебываясь от сбивчивого дыхания.

Мэдс ритмично голубил ее внизу, горячо целовал в шею, сам же тяжело дышал, наращивая темп. Затем задергался, ускоряясь.

Она отворачивалась, переживая, как по телу бежит дрожь от его судорог. Блуждала взглядом по комнате, пока не наткнулась взглядом на стек Андрея с лезвием для бумажных поделок. Замерла, перестала сопротивляться. Расслабилась, принимая происходящее. Мэдс обильно кончил в нее. Обмяк.

– Хорошая девочка, – шептал он, видя, как она тихо лежит. – Славная.

Не была она никогда хорошей. Ни разу в жизни.

– Дай мне то, что я хочу, – прошептала она, ему сквозь слезы в губы. – Я хочу тоже, понимаешь?

Все жертвы всегда хотят только одного. Еще немного секса и внимания. Но она не жертва. И они не пара. Венера погладила Мэдса по лицу, вспоминая Алису и Андрея. Она ответила на поцелуй, давая увлечься ему.

Перевернула Мэдса на спину и залезла верхом. Он держал пистолет в правой руке. Подгадав момент, она схватила стек и нанесла удар в грудь, с хирургической точностью. Вонзила его рядом с сердцем.

Удар вышел сильным. Внезапным.

Мэдокс выронил оружие, скорчился от боли, но не закричал. С ужасом наблюдал у себя в груди торчащую круглую ручку, сжимаемую хрупкой женской рукой, и расплывающуюся по коже густую кровь.

– Не шевелись! – рявкнула она, сидя на нем, растрепанная, нагая. – Если хоть немного шевельнешься, я поверну влево, и ты умрешь.

Тяжелый, кипучий взгляд обжег Венеру.

– Медленно разведи руки, – приказала она, еще не восстановив до конца дыхание, и не в силах отделаться от запаха. Настолько сильного, его мужского, что голова кружилась до бешенства.

Он не спеша, не скрывая ярости развел руки. Мэдс разглядывал ее со всей свирепостью, на какую был способен. До него, похоже, дошло, что она не шутила. Мужской взор сузился, зрачки расширились, пока он оценивал девушку по новой. Было очевидно, что он не боялся, не паниковал, уголок рта его дернулся в язвительной усмешке. Испепеляющий взгляд, полный превосходства, повеления обжигает азартом.

– Хочешь играть? – он покачал головой, выпятив губы. – А не боишься получить ответку? Наверняка, тебе хочется еще. Десять минут, и все изменится.

Меньше всего думая, о случившемся насилии, как о чем-то связанным с сексом ее покойной подруги, мужа или кого-то еще. Меньше всего воспринимающей себя, как донора в очереди за смертью, Венера едва сдерживалась, чтобы не убить его без выяснения ответов на свои вопросы. Нормальный ли он вообще? У человека (человека ли?) стек в груди! Нечеловеческая хладнокровная реакция на происходящее. А ее ведет от запаха крови. Будто бы пьянит и возбуждает.

– Я хочу знать, кто ты, – перебила она, чувствуя, как в только что жаркой комнате становится по-настоящему морозно. – Кто? – она нажала на стек с усилием.

– Твое будущее.

– Заткнись, и отвечай.

Она дернула стек, и Мэдс сдержал рвущийся из груди стон, окатил обозленным взглядом.

– Я не убийца, Венера. Я так же, как и ты, и хочу жить. Пара-тройка блядей, что с того? Разве бы ты не убила, чтобы выжить? И никогда не убивала?

– Я не такая, как… Я человек.

– А мы нет. И что с того? Каждый выживает, как может.

Мэдс кивнул на стек у себя в грудине, показывая, что она почти убила его. Осталось сделать пару умелых хирургических движений – кому как не ей знать, как можно разрезать человека.

– Ты не такой как я, как люди. Кто? – она перешла на шепот, пытаясь справиться со странным гормональным коктейлем в себе.

– Пусть будет монстр, демон, называй, как удобно.

Ей стало не по себе, от страха захватывало дух. Она словно выныривала из дурмана в нормальное состояние и ныряла обратно.

– Почему я?

– Думаешь исключительная?

От возбуждения голос Мэдса приобрел томительные ноты с ощущением подтекста. Словно он, осознал что-то, чего раньше не понимал и это его возбуждает. Венера не могла не чувствовать подрагивающий член, на котором сидела попой. Налитый, крепкий, тот улегся между ее ягодиц, выводя из равновесия не меньше слов, не меньше, чем вытекающее из нее семя. Мэдс хрипло рассмеялся.

– Неужели ты до сих пор не поняла, насколько мы могущественны? Это наш мир. Куда бы ты ни пошла, ни поехала, ни спряталась – мы найдем. Я ведь найду. Найду и накажу.

Мужчина резко вскинул руки, Венера повернула стек в сторону сердца. Переворот, прыжок в сторону. Ее била дрожь от ужаса произошедшего, от борьбы. Она не сумела задевать сердце, только полую вену. Так как он вскочил следом, больше беспокоясь о приспущенных штанах, чем о стеке.

– Сдохни же, уже, – не сдержалась в отчаянии.

Мэдс остановился и упал. Первый ее порыв – броситься вниз, голышом. Как есть.

– Только выстрел в голову, красавица.

Венера остановилась, лихорадочно дыша, не сводя с него обалдевшего испуганного взгляда. Не найдя глазами оружие, она рукой нащупала первую попавшуюся одежду, натянула на себя, схватила телефон.

– Если выживешь, не ищите, – прошептала она с дрожью в голосе, видя, странное восхищенное выражение на его лице, непобедимость. Как уголки рта Мэдса чуть подрагивают в улыбке, как пальцы понемногу, осторожно, не торопливо вытаскивают стек из залитой кровью груди.

– Уже красавица, уже.

Больше не стоило его слушать. Венера давясь слезами, торопливо схватив сумку с документами и выбежала из дома.

Она вылетела за дверь, и рванулась вперед, тут же была остановлена двумя мужчинами. Одетые в черные, большие, раскаченные, они перехватили ее в пороге. Лиц она не видела, те были скрыты масками с прорезями для глаз и рта.

Ее скрутили, обездвижили, и выворачивая руки за спину, блокировали запястья и ноги. Кто-то бесцеремонно засунул кляп в рот. Быстро открыв двери обычного с виду почтового фургона желтого цвета с красной полосой по бокам, ее бросили внутрь.

Машина завелась не сразу. Очевидно, что они заходили в дом, слышались шаги, переговоры, звуки рации. Голос Мэдса и других. Хлопали дверьми машины. Затем мотор завелся, и фургон тронулся с места.