Текст книги "Инкуб (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 6

Через несколько недель, отдохнув с дороги, Венера вошла в московскую операционную и поздоровалась с присутствующими там тремя мужчинами и одной женщиной. Донор, молодая дама, пожертвовала часть печени своему партнеру.

Пересадка.

Трудились они не покладая рук восемь часов, и новая печень заработала в реципиенте. Пусть и не сразу.

В раздевалке телефон показал пятнадцать пропущенных от Андрея.

Следующие сутки Венера отсыпалась. Оставалось дело за малым: явиться в клинику и убедится, что с пациентом все хорошо, написать финальный отчет о проделанной работе, получить расчет, и возвернуться в Улан-Удэ.

Компания не скупилась на расходы. В свободное время Венера гуляла по главной площади страны, заглядывая по дороге в бутики и магазины в поисках подарков для мужа, отца, Курумканского, Кати Шевцовой и еще парочки знакомых. С Катей они дружи давно. Дружба родилась не сразу, но за несколько лет окрепла. А когда они выяснили общую слабость к красивому белью, решили дружбе быть.

Венера заходила во все бельевые, включая ГУМ. В одном из них, ей приглянулся кружевной черный комплект боди с высоким вырезом бедра. Она взяла его в примерку, зная, что их с Катей размеры совпадают. Собираясь покинуть примерочную, Венера двинула шторку, когда увидела в центре магазина мужчину.

Не узнав его толком, она застыла.

Марс Брицкриг стоял к ней боком, изучая комплекты из бюстгальтеров и трусиков.

Ее рот приоткрылся от ужаса. Тело прошиб озноб, сердце забилось, как сумасшедшее, заходясь смятением. Сделав шаг назад, Венера оставила маленькую щель для наблюдения, борясь с внутренним страхом. Пытаясь определить, кто перед ней? Человек? Или нет? Хотелось все бросить и бежать до самого Байкала, не обращая внимания на вспотевшие ладони, ослабевшие ноги, и шум в ушах.

В магазине играла успокаивающая музыка, пахло нежными ароматами и прибавлялось покупательниц. А она тряслась за висящей тряпкой, парализованная встречей. Но по мере наблюдения, к ней вернулось спокойствие.

На вид мужчина казался обычным. Одет он был в джинсы, футболку, на голове черная бейсболка. Ни движения, ни то, как сосредоточенно он смотрел на дамские трусики и бюстгальтер, не указывало, что он сейчас же трансформируется в канареечного лизуна и взорвет всех покупательниц вокруг.

Венера от силы успокоилась. Теперь она следила, как его пальцы скользят по алым кружевам, задерживаются на ластовице, забираясь вглубь ее, где имелся кармашек на внутренней стороне трусиков.

Она глубже вдохнула. Два мужских пальца погружались плавно внутрь кармашка и выскальзывали из него, туда и обратно. Туда и обратно. Еще один глубокий вдох. Он ощупывал край шва, ей показалось пикантно.

И стало стыдно. Какого она стоит в примерочной и смотрит? И не только смотрит, а волнуется. Она задернула плотно штору, ругая себя. Не выдержав и пяти секунд снова отодвинула. В этот раз проход оказался свободным.

Ушел?

Немного помедлив, она вышла из укрытия, зорко осматривая магазин. Кроме покупательниц, никого не было.

– Выбрали, – поинтересовалась девушка из зала.

Венера кивнула, бросив взгляд на комплект, который недавно держали мужские руки.

– Да, выбрала, – сообщила она и подойдя к стойке и взяла его. Ее размер.

– Этот тоже.

Ей завернули покупки, и она расплатилась на кассе. Всю оставшуюся часть прогулки, она не смогла расслабиться. Казалось, за ней наблюдают. Вот-вот она встретит его. И это волнует и тревожит ее. Ведь не галлюцинация у нее была в этот раз. Ей не показалось?

Она вернулась в номер, заказала ужин, планируя принять ванну, когда раздался звонок от Тукаева.

– Мои поздравления. Все отлично. Мистер Брицкриг просит задержаться вас еще на день, конечно, после клиники. Вы не против?

Задержаться? Сердце ее забилось быстрее.

– Все будет оплачено. Если у вас билеты, мы все сделаем, дату полета поменяем.

– Зачем? – она облизнула губы, ощущая, как не находит себе места.

Было слышно, кадровик в трубку усмехнулся.

– Если вы друг друга устроите, готовьтесь обдумать переезд в Лондон. Предоставление жилья и помощь в оформлении рабочей визы за счет компании.

– Разве он не юрист? – ноги от новости не держали и Венера села на самый краешек кровати.

Лондон? Лондон! Не Москва. И Марс Блицкриг. Ведь не будет она скрывать от самой себя, что постоянно думает о нем, вспоминает и фантазирует. Венера непроизвольно покраснела.

– Все верно. Наш главный специалист по международным наймам болен, вот и приходиться изворачиваться. Это уже не мой уровень. На нашем у вас все в порядке, на профессиональном тоже. Служба безопасности дала добро.

Несколько секунд она молчала, нервно сжимая сотовый. Предложение казалось волшебным. Но она приняла другое решение. Все, что она хотела, сделано. Человек прооперирован. Профессиональное эго удовлетворенно. Тогда почему она изнывает от желания согласится на встречу?

– Вам осталось пройти собеседование с непосредственным руководителем клиники.

– Простите, – она не поняла, от тесноты мыслей голова шла кругом.

– У мистера Блицкрига две сферы деятельности. Медицина и законы, – Тукаев рассмеялся. – Все всегда удивляются. Так что?

Венера облизнула губы, заторможено сползая взором по стене номера, пытаясь принять решение. Ей не нужен Лондон. Взгляд брел в коридор, на вещи, брошенные с прогулки. На фирменный пакет с нижним бельем, полураскрытый с красным кружевом наружу.

– Вы как, задержаться на денек?

– Передайте, – произнесла она, разглядывая их. – Я не против.

– Отлично. Завтра в четыре за вами заедет машина. Я все проверил, в клиники вы будете к этому времени рассчитаны.

Он попрощался, и Венера положила трубку. Подойдя к пакету, она вытащила красное кружево, задумчиво разглядывая его. В конце концов, сердце в ее груди рассказывало ей о её желаниях больше, чем разум в голове. И желания эти были весьма неприличны.

Глава 7

Все служило цели показать посетителю богатство и могущество компании. Планировка офиса компании «Сафино» была веерного типа. В центре стоял круглый секретарский стол отделанный мрамором. В глаза бросилось, как секретарша с нескрываемой брезгливостью и высокомерием, скупо кивает посетителям.

– Кристина, – Тукаев представил Венере шатенку с ухоженной кожей и лицом модели. – Надеюсь, наш новый трансплантолог.

В следующую секунду на лице секретарши, будто кто маску сменил. Теперь на них смотрела миленькая девушка. Она улыбалась им, с игривыми ямочками на щеках, во весь рот и готова была услужить, чем угодно.

– Юная, – голос переливался от приветливости. – Не знала, что бывают, такие… молодые врачи.

– Как дела с Руфусом?– спросил Тукаев, быстро изучая протянутые записки и убирая их в карман пиджака.

– Ужасно. Хотели…

– Босс? – прервал он, совершенно не реагируя на смены декораций на лице Кристины.

– Мистер Брицкриг ждет.

Он и Венера прошли по длинному коридору, добрались до обычной с виду двери. У нее Тукаев остановился.

– Удачных переговоров, – выговорил он и скользнул взглядом по темно-зеленному трикотажному платью, что женственно облегало тело девушки, подчеркивая аппетитные формы. Затем вытянул руку в направляющем жесте. На вопрошающий взгляд Венеры пояснил:

– Он обычно не проводит персональных собеседований.

***

Не считая стеклянного стола с ноутбуком, трех кресел бежевой кожи, в мраморном помещении другой мебели не имелось. Шелестел пылающий камин, оттеняя панорамный вид на белоснежный город. Марс встал, приветствовать посетительницу.

А она замерла в дверях.

Мужчина остановился и понимающе усмехнулся. Подумал, «точно малышка, сур может напугать кого угодно». Тем более, когда принимает человеческие формы.

Стоило дать время осмотреться.

Одетый в черную рубашку и брюки, Марс выглядел, вряд ли пугающим, скорее расслабленным.

Девушка продолжала стоять в пороге, не сводя с него большущих глаз. Несколько секунд она изучала его шею, линию черных волос на висках, широкие плечи, то, как мужские руки спрятаны в карманах.

Он специально предварительно снял галстук, расстегнул ворот и закатал рукава.

У нее перехватывало дыхание. Марс видел это. Он знал, какое впечатление производит на женщин, и на эту хотелось произвести незабываемое. Но волновалась Венера как-то слишком сильно.

– Красивое платье, – он, постарался расслабить ее, осторожно делая шаги навстречу. – Марс Брицкриг.

Венера хлопала ресницами. Щеки раскраснелись, дышала она сравнительно нервно, поверхностно.

– Я помню. Здравствуйте.

Он подошел достаточно близко, чтобы протянуть руку для рукопожатия, но не предлагал. Губы Марса растянулись в улыбке. Выражение лица приобрело сосредоточенность, какая бывает у людей в моментах внутреннего напряжения.

– Операция Джефри Смита. Примите мое восхищение.

– Вы меня не выбирали, – она, наконец-то протянув руку для рукопожатия, отпустила дверь и та затворилась за ее спиной.

Ее рука оказалась мягкой. Хотелось поднести к губам и поцеловать. Марс слегка сжал руку Венеры, уверенно ощущая ледяной холод ее дрожи. Инстинкт в нем ширился. Страх его притягивал. Он проскользнул ладонью по ладони.

– Все способны ошибаться, – сообщил он, искренне глядя в глаза, так и не выпустив нежных пальцев до конца, разглядывая каждую черту девушки, выжидая пока она успокоится. Затем только отпустил.

– Присядем?

Венера кивнула.

– Обсудим детали, – произнес он, вполне по-деловому. – Мое предложение стандартное. Первый контракт на полгода, затем обсуждение условий и подписание следующего. Сумма семьдесят тысяч в месяц. Жилье и транспортные расходы за наш счет. Включая переезд вас и членов семьи. У вас муж?

Девушка кивнула, чуть выпрямившись. Он протянул бумаги с официальным предложением.

– Дубликат договора у вас на почте.

Пару минут в кабинете стояла тишина. Она читала.

Марс смотрел в ноутбук, будто бы изучая данные. Девушка старалась не облизывать губы, и не дышать чересчур шумно. Но вот ее бедра. Она сжимала их плотно друг к дружке, скрестив ноги внизу. Достаточно напряженно, чтобы привлечь его внимание.

Он переместил заинтересованный взгляд на ее лицо.

Зрачки расширены, выражение настороженное, помада красная. Тон напомнил ему о белье в магазине. Она его купила?

Марс откинулся назад на спинку кресла, потер подбородок, задевая нетерпеливо губы и гадая. Купила или нет? У платья широкий «в»-образный вырез, стоило отодвинуть край и он легко узнает ответ.

– Два вопроса. Ваш ответ останется конфиденциальным, – произнес он, дождавшись, когда она посмотрит в его сторону.

– Для чего нужны поездки в Новосибирск?

– Там жила моя подруга.

– А у меня жила там мама.

Она тут же поняла, что нет, поджала губы, ощетинившись в ожидании второго вопроса.

– Венера, – Марс пожурил ее взглядом. – Мне известно про суру. Я не спрашиваю о них. Подписанные вами неразглашения останутся в целости. Я спрашиваю о вас? Ведь вы не знаете, кто вы такая. Верно?

Реакция была, что нужно.

Гнев. Раздражение. Злость. Жесткость и тяжесть в ярком взгляде.

– Я думала, что пришла на собеседование!

– Так и есть. В Лондоне вы будете оперировать не самых простых людей, понимаете? – Марс перестал улыбаться.

Теперь скальпель в ее руках представлялся красочно. А секунду назад перед ним сидела милая чуть испуганная лань.

– В каком смысле?

Ощущая, как переполняются его легкие воздухом, он шумно выдохнул.

– Рок звезд, например. Как Джефри Смита. И многих других. Поэтому, – он со всей строгостью посмотрел ей в глаза. – Я должен знать о вас все.

Она помолчала, обдумывая озвученное. Марсу стало любопытно насколько хватит ее терпения. Венера посмотрела на бумаги, отказываясь, положила их на стол.

– А второй вопрос?

– Мы проверяем все версии и не смогли найти информации по вашим биологическим родителям.

Она кивнула.

– Я о них ничего не знаю. Все что мне известно, есть в личном деле об усыновлении.

– Вы пытались их найти?

– Все об этом мечтают, – она тряхнула головой, горько усмехнулась. – Мечтают, но не все находят.

– В деле, написано, что вы вышли к дацану в шестилетнем возрасте поздней осенью в белье и с палкой, на которой был надет… череп овцы?

– Я сама не помню этого.

– У вас есть предположения, кто ваши родители?

– Должно быть, шлюха и сутенер, – процедила она, наблюдая, как дернулись брови Марса.

– Вы шутите?

– Все способны ошибаться.

В кабинете повисла напряженная пауза.

– Значит, не хотите принимать предложение. – Он сохранил улыбку. – Что так? Не может быть, чтобы один неудобный вопрос заставил вас передумать.

В ее взгляде все еще читалось раздражение и теперь к нему примешивались искры ехидной иронии. Она не стала скрывать усмешку.

– Мне кажется, я не достаточно благонадежна для вашей компании.

– Вы же не знаете наших стандартов, – Марс наклонился вперед, вкладывая во фразу двусмысленность и намек. – Они весьма широки, Венера.

Она шумно выдохнула, и потеряла в ровности дыхания, заставляя Марса придержать коней, восхититься ее чувствительности и очевидной отзывчивости. Такая ее реакция не могла не трогать, не могла не возбуждать.

– К тому же мы проводим исследования в области гинекологических трансплантаций. Вам это интересно?

Он видел, попал в яблочко. Десять из десяти. Если, что и могло ее заинтересовать, так это.

– Верно, интересная тема, – ответила она немного сбивчиво.

– Тогда в чем дело?

Девушка вздохнула, расстроенно посмотрела на него. Неужели пойдет ва-банк? Как она теперь откажется?

– Я только, что поняла, что не смогу работать с человеком, – замолчала, скосила глаза на огонь, затем вернула смягчившийся взгляд на Марса. – Который, нравится мне.

Марс от неожиданной откровенности, улыбнулся. Словно рыбак Марс ощущал, как нужно подсекать. Но если потянет леску резко и вытянет рыбку, она же по этой же причине сорвется с крючка. Ах, Венера, Венера, даже если ты решила, что сорвешься с крючка и погрузишься на тихое дно, есть же еще сети.

– Насколько сильно?

– Достаточно.

– А если я пообещаю тебе, что ничего не случиться, – предложил вкрадчиво он.

– Я очень переживаю за свою профессиональную репутацию, мистер Блицкриг. Вы знаете, она у меня не вполне, – Венера хитро сощурилась. – Чистая.

– У всех есть скелеты в шкафу.

– У некоторых буквально.

– Не стоит их оттуда доставать. Что касается нас, я даю тебе слово. Ничего не будет.

Зря, он это сказал. Живой взгляд Венеры и ритмичное покачивание ее головы, говорили, вызов брошен. А ему нестерпимо, прямо в этот же момент, захотелось ее поцеловать. Марс четко внутри себя понимал, внутри себя, каждый из них и она и он уже занимаются сексом друг с другом. Пока в мыслях, пока мечтая, но эта разгоряченность, напряжение и сладость уже текла между ними. Полыхая и подталкивая к соблазну.

– Нет, – отсекла она твердо, глядя на него чувственным, влажным взглядом, когда все ее тело говорило ему да. – Я думаю, придется отказаться.

Она встала на ноги, чуть покачивая бедрами, выпрямила спину. Марс тоже встал. К двери они подошли вместе, покачиваясь в одном перепряженном, наэлектризованном поле.

– У тебя сутки, чтобы передумать, – Он положил ладонь на ручку двери. – Подожди.

Пальцем он сдвинул край выреза платья в сторону.

Венера замерла, краснея при виде красного кружева. От прикосновения. От того, что разрешила.

Пару секунд они выразительно переплетались взглядами. Глаза в глаза. Его представляющий, чтобы он с ней сделал в этом белье и ее отвечающий тем, что она бы согласилась на всё. Все, что он ей сможет дать и предложить.

На губах Марса обнажилась удовлетворенная улыбка.

– Мне кажется, ты вполне благонадежна, – произнес он, следя, как Венера, сгорая от желания и смущения, дернулась и прошла мимо него, выскочила вон из кабинета.

Марс закрыл глаза. Он довольный оперся на дверь, запрокинул голову, мучительно выдыхая.

О, женщины. Никогда не знаешь, какое действие принесет желаемый результат.

Венера в красном. Горячая, сладкая, желанная Венера.

Именно это он хотел увидеть сегодня. Кто ж удержится на такое посмотреть? Какие силы нужны, вытерпеть все остальное? Но если это позволит сохранить ей жизнь, он пойдет на это.

Глава 8

Требовалось сделать один шаг на встречу. Один. Упасть в объятия мужчины, поклявшегося, что между ними ничего не будет. Этот взгляд Марса довольный, твердый, игривый. Венере захотелось доказать тут же обратное.

Она раздумывала над случившимся, когда увидела в холле гостиницы мужа.

Андрей сидел в кресле, в зоне ожидания гостей и о чем-то отстраненно думал. Легкий рюкзак стоял у его ног. В напряженных пальцах он сжимал альбомные листы. Венера ничего не почувствовала, кроме раздражения, но выдавила дежурную улыбку. Кивнула приветствуя его.

Он поднялся, и подошел к ней. Приобнял, дежурно чмокнул в губы.

– Что-то случилось, – спросила она, пытаясь заглянуть в бумаги.

– Пойдем.

– Почему ты приехал?

Они молча поднялись в номер.

– Ты же не просто так прилетел?

Андрей прошел внутрь, бросил устало рюкзак и скинул обувь. Огляделся, положил бумаги на столп.

Все это время она стояла в дверях и пыталась понять, зачем он здесь. Ведь он знал о ночном рейсе. К обеду она была бы дома. Что могло произойти настолько важного и серьезного, что бы он приехал в Москву?

– Малая, я когда-нибудь у тебя о чем-нибудь просил?

Венера нервно сглотнула.

На ее памяти нет, никогда Андрей ни о чем не просил. Ни о чем серьезном. Мог попросить подменить на смене, прикрыть перед Курумканским, поговорить с отцом, пожалуй, только об Алисе. Просьбы были скорее попыткой защитить. В ее груди образовался тяжелый нервный клубок. Он покалывал, забиваясь куда-то в горло и не давая нормально вдохнуть.

– Нет, – она прошла и села в одно из кресел.

Он полуобернулся и быстро выдохнул, посмотрел на окно. Там с прошлого года не убрали искусственные цветы в горшках и теперь они пестрыми узорами замершие, голые торчали из-под снега.

– Я подумал о твоем предложении жить дальше и решил, что так не могу.

Венера бросила удивленный взгляд на мужа. Она же знала об этом, ждала его этих слов. И хотела развязки.

– Почему сейчас? Ты не мог подождать до завтра?

Почти бывший муж опустился в соседнее кресло, и горько вздохнул:

– Дурак, я да?

Она отвела глаза. Не больше нее. Развод должен был случиться. Они всегда попросту ждали его. Жили в долг у судьбы, в ожидании разрыва.

– Ты решил так из-за Алисы?

Ей захотелось, чтобы он ответил нет.

– Помоги, мне.

Он потянулся и, достал бумаги со стола, протянул дубликат предложения по работе в «Сафино». Так вот оно что? Венера усмехнулась. Не нужно быть опытным дипломатом, чтобы не понимать. Переезд с ней – единственный шанс оказаться очень быстро, дешево, а главное надолго в нужном месте. А она-то думала о разводе. Решила, что он, все взвесив за и против, решился на единственно правильное решение.

– Алиса?

Даже сквозь спокойствие в ее голосе слышались нотки сарказма.

От последней фразы его передернуло. Он вскочил, как ошпаренный. Покраснел.

– Семьдесят тысяч, это сколько в фунтах? – как огромный плюшевый медведь в маленьком номере он заметался из стороны в сторону. – А ты про налоги узнала, это до или после вычета? Если у дома будет сад или терраса, довольно офигенно. Надеюсь, в раковинах не будет двух отдельных кранов. Слышал, что в английских домах не редкость. Представляешь – отдельно с холодной, отдельно с кипятком.

– Это будет продолжаться, – теперь раскраснелась и она. – Андрей! Она замужем! Ты понимаешь это?

Он разглядывал Венеру, замерев посреди комнаты, словно видел впервые в жизни. Тряхнул головой, отказываясь от всего, что только что услышал.

– Ну и что? Ты тоже замужем. И я женат. Что с того?

– Я отказалась, – отрезала она.

– Что? Нет!

– Это моя карьера.

– И наша жизнь! Твоя, моя. Ты думала? Что тебе, Курумканскому жопу вылизывать? До конца дней на подхвате ассистентом впахивать за копейки!

– Андрей!

– Международный опыт, малая, международный! Отказываешься от таких возможностей. Ты специально всё портишь.

Она и сама рассердилась, отвернулась. Если бы она не сказала, тогда то чертово «да». Они бы наверняка, поженились. Он и Алиса. И не было бы всей этой невыносимой ситуации. Не сказать, что Венера жалела, но в такие моменты она жалела о случившимся. О том, что сказала «да». Она набрала полные легкие воздуха.

– Андрей, я не уверена, что буду там счастлива.

– А здесь ты счастлива? А? Нет денег ни на что. Только на пожрать, да на бензин. Хоть крыша над головой.

– Счастлива!

– Знаешь, я могу понять, если бы у нас были дети. Дети. Сукины дети! Но их нет. И если ты хочешь сделать трансплантацию, лучшего шанса быть не может. Здесь, здесь не будет ни-че-го!

Чувствуя, как слезы душат, а возмущение свинцует горло, Венера замолкла. Наверняка, он не хотел ее обидеть. Андрей порой, как ребенок. Скажет, не подумав, а потом сожалеет. Выпустив пар, он затихал. У него все просто. Увидел и захотел. Лучшая жизнь для него. Шанс наладить отношения с Алисой.

– Прости, я, резок.

– Что ты там планируешь делать? – спросила она, кусая губы, сжимая пальцы рук.

– Пойду учиться на фармацевта. Выучу язык. Но ты, ты! Сама лишаешь нас этого. Я устал слушать, как здесь хорошо. Что хорошего? Что? Твой отец? Байкал? Одни китайцы кругом. Услышь меня, наконец.

– Уехать в чужую страну?

– Весь мир у ног, представь. Я тебя во всем поддержку. Обещаю.

– И Алису?

Андрей тяжело вздохнул, махнул рукой, затем упал в кресло.

– Что ты от меня ждешь? Чтобы я солгал. Если бы она любила меня, как ты. Все бы отдал. Один шанс.

Венера подняла на него понимающий взгляд, горько усмехнулась. Час назад она раздумывала, а не переспать ли с Марсом Блицкригом, а ее муж (пока ее) был уверен в ее любви. В конце концов, он пытался уговорить переехать не из Лондона в Улан-Удэ. В их отношениях, Андрей всегда был лучше нее. Намного честнее. Он пришел и сказал спустя три месяца брака, как не может жить без Алисы. Не покривил душой, повинился перед Венерой. Бухнулся на колени и попросил прощения.

Венера безнадежно покачала головой.

Она сама всего этого хотела. Живет, так как умеет и ни в чем себе не отказывает. Будь человеком, все остальное потом отмолишь. Так ей всегда думалось.

Она посмотрела на мужа и протянув руку, взяла его большую ладонь в свою. Венера почти физически ощутила его отчаянье. Он сожалел о потери Алисы. Она легко читала обреченность во взгляде. Такой шанс. А шансы ли это для них с Алисой? Та уехала, даже не позвала на свадьбу. Насколько известно Венере, Курумканские устраивали праздничный, званный ужин. Гостей пригласили не много, только члены семьи. С Андреем попрощаться она не захотела.

Он посмотрел на свою руку, затем вопросительно на нее.

– Я не люблю тебя, – призналась тихо Венера, глядя ему в глаза. – Прости меня за это.

Андрей закатил глаза, откинулся в кресла, закрылся, но руки не отнял.

– Ты хирург от бога, – буркнул, шумно выдыхая.

Венера горестно хихикнула, не пряча навернувшиеся на глазах слезы.

– Знаешь, как говорит, Курумканский, хирург это тот, кто дает шанс. Помнишь, того мальчика?

Андрей открыл глаза, кивнул, припоминая историю с пятнадцатилетним пацаном.

– В сердце имелся дефект. Межжелудочковая перегородка. Мне нужно было вскрыть ему грудную клетку, – она сглотнула, заметно волнуясь. – Подключить к аппарату искусственного кровообращения. Родители его сильно переживали. Единственный поздний ребенок. Курумканский разрешил наблюдать им через стекло в дверях.

То, что она сказывала, далось ей с трудом. Венера никогда ни с кем не делилась этим. Всегда молчала. Ее бригада, тоже держала язык за зубами. Подобные вещи не принято рассказывать коллегам за чашкой чая.

– Я вскрыла, как по учебнику. Рассекла нижнюю полую вену и не заметила, как разрезала ткани под ней. Случайно задела сердце.

Она замолчала на несколько минут, закусывая нижнюю губу, глядя куда-то в стену. На секунду от переживания, она прикрыла глаза.

– Кровь заструилась по пальцам, так сильно. Так много. Очень много.

Теперь он будет понимать, откуда у нее это «особенное» отношение к крови. Андрей сел, выпрямился и внимательно посмотрел на Венеру.

– Я моментально взмокла. Схватила щипцы в надежде перехватить порез и пыталась сжать его, но, из-за силы сердечных сокращений ткань все время рвалась. У него началась кровопотеря. Попросила вызвать Курумканского.

Она покачала головой, нелегко выдыхая.

– Знаешь, я тогда руками сжимала сердце. Все пыталась заставить биться. Слышала, так отчетливо. Так ясно. За дверью, голосила его мать. Когда пришел Курумканский, он с легкостью подключил его к аппарату искусственного кровообращения. Я закончила операцию. Устранила дефект. Зашила. Мы отключили от аппарата, но сердце…

Она посмотрела на Андрея глазами полными печали.

– Его сердце, так и не забилось.

Он понимающе сжал пальцы Венеры в ладонях, ничего не отвечая. Она сглотнула, продолжив:

– Не знала, у кого просить прощения. Бродила по больничному корпусу, смотрела на пациентов. Хотела уволиться. Курумканский нашел, – она покачала головой и снова вздохнула. – Где-то в палате, жалел, пока я рыдала. А потом, похлопал по плечу, и сказал: Сделай выводы. Это единственное, что остается. И продолжай жить.

Венера вздохнула:

– Сказал, эта цена, которую платят врачи. Я не бог, а человек. И делаю, что могу. И лучшее, что могу никогда больше ничего подобного не совершать. Не делать ошибок, понимаешь? На следующий день, я провела успешную операцию. Потом еще одну. И еще. Ошибок больше не было…

Она с болью посмотрела на мужа и прошептала:

– Но не в жизни… в жизни все не так.

– Ты не рассказывала.

Она, соглашаясь, покачала головой. Ей трудно было вспоминать, тяжело признаваться, даже отцу. Она через силу улыбнулась ему, сжала пальцы:

– Я дам тебе шанс, Андрей. Один. У тебя будет шесть месяцев. Но потом, – Венера мотнула головой, будто заключая договор сама с собою. – Мы вернемся домой. Или, я одна. Я не хочу чувствовать вину за то, что сказала тебе «да». Не хочу быть виноватой перед Алисой. Я хочу развода. Давай, будем считать это моим откупом.