Текст книги "Инкуб (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Венера выпрямилась, с возмущением глядя на Алису. Офигеть, жена будет передавать послание от любовницы мужу. Она что, совсем с катушек съехала. Как она себе такое представляет?

– Он не мой любовник.

– И не мой. Я между прочим замуж выхожу. Он твой теперь. Навсегда!

Алиса таинственно повела бровью, повернулась и победным шагом пошла по своим делам. Оставив Венеру в удивлении смотреть ей вслед.

Глава 4

Спустя пять дней, ноги несли Венеру по липкому снегу к машине, и каким-то внутренним чутьем она поняла, что предчувствия не обманывают ее.

В клинике и раздевалке, казалось тихо. Где-то стайкой бродили интерны. Они пьют кофе и готовятся к сложному дежурству. Она сама была такой несколько лет назад. В двух-трех операционных ведутся срочные операции, две готовят для утра. Венера вошла в раздевалку и присела на скамейку, собираясь с мыслями и духом.

В тишине перед рассветом ее охватило чувство неуверенности, но уже другое. Профессиональное. Венера неосознанно растирала заживший кровоподтек. Дело было даже не в Андрее, которого она видела только на работе. А в том, что казалось, их отношения дошли до точки кипения. С момента назначения ведущим врачом рок-звезды, он все время срывался, никак не мог собраться и что хуже всего не объяснял причины и мотивы поведения. Догадаться можно было и так. У них с Алисой все плохо.

В раздевалку влетел Курумканский и окинув помещение сердитым взглядом, зло мотнул головой. Она поняла, вот оно. То, что тревожит и грызет ее с утра.

– Его нет, – сообщил он. – На звонки не отвечает.

Они планировали начать в девять утра.

Джефри Смит готов, проводились последние анализы и приготовления. А главного хирурга-трансплантолога не было на месте. Венера только моргнула.

– Нигде. Гребанный ублюдок. Собирайся, – скомандовал он ей, и вышел из раздевалки.

В следующую секунду, она уже была на ногах и едва поспевала за Курумканским, шагающим к выходу.

– Я так понимаю, дома не объявлялся?

– Нет.

Он вдруг остановился, резко повернулся к ней и выдохнул:

– Подумай, где он может быть, кроме Алисы. Где?

– Я не знаю, – Венера, растерянно хлопала глазами.

– Давно не ночевал дома?

– Дней пять, – она припоминала, что с того самого разговора на планерке, они виделись только на работе и выглядел он не важно. Растрёпанный, осунувшийся, небритый, он походил на человека, у которого великое горе.

Курумканский потер бритое лицо и закрыл глаза.

– Подумай, ты его жена, где он может быть? Где обычно, этот засранец заливает горе?

Венера пару секунд пыталась понять, о чем он, а затем кивнула.

– На выезде из города, шатры, где поют.

– Поехали.

И спустя десять минут, они ехали по Улан-Удэ, в направлении выезда на Байкал. Город в предрассветных сумерках отражал свет фонарей витринами, мигал неоновыми вывесками, позевывая темными окнами многоэтажек.

– Что происходит?

– Алиса замуж собралась, – ответил тот, после некоторой паузы. – Бросила твоего кабеля.

– За кого?

– Одного из этих. Адвокатов Смита.

– За пять дней?

– Как видишь, ей не требуется много времени, на раздумье.

Дальше Венера ехала молча, сворачивая на нужных поворотах и пропуская машины. Алиса выходит замуж, второй раз. И верно, очень быстро собралась, но Андрей тогда в машине сказал, что у нее кто-то есть. Значит она познакомилась с ним до или бросила еще кого-то ради нового? Чужая душа потемки. Венера думала, что знает Алису, а выходит, что совсем нет.

Они приехали в кафе, и войдя внутрь очень скоро увидели среди засидевшихся посетителей Андрея. Он пил и судя по внешнему виду давно.

– Какие люди, – раз улыбался он, пока Курумканский оплачивал счет.

– Ты забыл, про операцию? – спросила она, понимая, что происходит что-то запредельное. Андрей не позволял себе, никогда ничего подобного. Даже когда умерли его родители, один за другим. Не заливал депрессии алкоголем и не подводил. Выходит, Алиса была для него даже важнее, чем Венера думала.

– Жена моя, – он икнул. – И тоже, а-аха.

Они взяли его под руки и дотащили до машины, под ругань Курумканского, загрузили внутрь.

– Что теперь?

Курумканский свирепо следил за трассой, и было видно, как его трясет от злости, еще миг он взорвется, как разрывная граната, засыпая осколками салон. Курумканский что шаман, что хирург относился к обязанностям с дисциплиной военного. Одни его боялись за это, другие боготворили.

– Он же…

– Козел.

Он едва сдерживая бешенство, бросил испепеляющий взгляд на безмятежно спящего на заднем сиденье Андрея, а затем на Венеру.

– Езжай в клинику. Воткнем физраствор, привезем в операционную. Проведешь операцию, а по бумагам проведем этого. Потом, пусть шагает на все четыре стороны.

– А если узнают?

– Узнают, так узнают. Нам, что? Поехали.

Венера завела мотор.

Спустя два часа Венера натянула шапку, собирая светлые локоны под нее, надела сине-зеленую маску, перчатки. Последние детали одежды. Все, она готова.

Вошла в операционную. Осмотрела всех. Почки уже привезли. Катя Шевцова, анестезиолог, стоит наготове. Другие члены команды рядом. Кто-то по привычке в ослепительно-огненном рассвете, включил фоном Линдси Стерлинг, и веселая скрипка с битом заритмировала и понеслась по пространству комнаты. Рядом на каталке спал Андрей. Его также обработали и укрыли синей тканью. Формально он присутствовал на операции. Формально они были мужем и женой, подумалось ей, пока она смотрела на пустой операционный стол, готовый к работе.

Смита ввели в наркоз и приготовили к операции.

Венера прикрыла глаза и открыла, оставляя эмоции за спиной. Больше человек, лежащий на столе, не являлся таковым.

Работать.

Обычно в операционных бывает болтовня. Шутки, обсуждение важных событий в жизни под негромкую музыку. Невозможно стоять на ногах много часов в полном молчании изо дня в день. На этой операции (ее первой самостоятельной за долгое время) все молчали. Венера сосредоточилась, слишком нервничала, чтобы обсуждать что-то еще.

Уверенным движением она зажала подвздошную вену реципиента. Разрез получился не слишком глубоким. С помощью ножниц с круглыми концами расширила разрез так, чтобы тот оказался таким же, как размер почечной вены. Катя поднесла первую почку к операционному столу, ассистент подал проленовую нить, и она сделала первый шов.

– Маннитол и лазинг готовы? – спросила сухим фальцетом, склоняясь над пациентом, перехватывая в руках зажим и скальпель.

Шов будет временным, затем во втором стежке, уже внутри подвздошной вены, изготовила еще стежок, сшивая ее с донорской почечной веной изнутри. Сблизила венозные концы и поместила почку внутрь тела, очень аккуратно связывая места соединения несколькими узлами. Отвела назад, пока подавали новую иголку с нитью, и потихоньку снаружи внутрь начала сшивать стенки. Перешла к артерии.

Небольшое отверстие и увеличение в артерии с помощью перфоратора, подхват через пять миллиметров. Затем соединение подвздошной вены с почечным движением изнутри. Важно протянуть почечную артерию вниз к подвздошной – опасный момент, зафиксировать несколькими узлами. Снова сшивание изнутри. Самое сложное сшить, аккуратно охватывая все слои артерий, чтобы не образовалось лоскутов. Действие за действием. Она чувствовала, как от сосредоточенности капли пота выступают на лбу.

Все. Готово. Момент истины.

Она все сделала правильно?

Катя не спеша сняла зажимы. Команда уставилась на только что пересаженную почку.

– Не розовеет, – пошептала анестезиолог, почти неслышно.

Венера физически ощутила, как бледнеет. Она говорила, ей рано опеировтаь. У нее недостаточно опыта. Виновата! Бросила взгляд на ширму.

Он умрет из-за нее, так как она не справилась. Джефри Смит умрет из-за нее.

Надо дышать, нужно собраться.

Венера! Соберись.

Она аккуратно, немного подвинула пальцем почку внутрь. Чуть ли не сжала в дрожащих пальцах, взмолилась про себя «Ом мани падме хум» и снова замерла.

Взяла пациента за запястье, посмотрела в сторону, где лежала голова.

Команда задержала дыхание.

– Давай же, почка есть. Живи.

Несколько мучительных секунд ожидания. Пересажанная почка зарозовела.

По операционной пронесся общий вздох облегчения. Через пару минут та уже брызгала мочой. Теперь главное не спешить. Она и ее команда, воодушевившись победой, продолжили работать дальше.

– Что, вешаем на счастье? – усмехнулась Катя.

Ей нравилось делать крошечные узлы счастья, именуемые в народе узлом бесконечности, в пять миллиметров из проленовых нитей, не растворяющихся в теле. Так что, посмотрев на команду, Венера улыбнулась глазами и кивнула.

– Ну, мистер супер-звезда, будем надеяться, она принесет вам счастье, – сообщила Катя, подцепляя на внешней стороне мистический узел, повторяющий многократную восьмерку и несущий владельцу процветание и счастье. Затем, внеся свой вклад, хихикнула.

После требовалось все просушить. Вшить в мочевой пузырь мочеточник через стент и повторить все по-новой со второй почкой. Затем закрыть мышечный слой, фасцию и ничего не повредить.

Когда Венера вышла из операционной, чувство усталости валило ее с ног. Но именно за эти моменты она любила выбранную профессию. Погибшая девушка подарила жизнь, реципиент получил второй шанс, а она не облажалась.

Какое облегчение не нести груза вины за чью-то оборванную жизнь, думалось ей в душе. Раздеваясь, она устало и бессмысленно уставилась на кровь. Пару секунд рассматривала багровость пятен. Вспомнился черноволосый адвокат. Марс Блицкриг. Красивый мужчина. Даже слишком красивый. Ее пугал не он, а его похожесть на ту желтую тварь, что была в спа-салоне. Может это он и есть? Одно и тот же существо. Она так хотела, тогда в салоне трахнуться с ним. Хотела до безумия, до истерики, до воплей во все горло, так чтобы дрожало нутро и текло сверху вниз. Понимая, как странно волнуется необоснованно, сильно и, что ужасного знакомо. Венера закрыла глаза от нахлынувшего желания. Чувство щемящей тоски захлестнуло ее, от тяжести внизу живота, чувствительность кожи неотвратимо распирало тело изнутри.

Это какое-то безумие! Безрассудство, подумалось ей, потому что она ясно осознала, что хочет. Хочет Марса Блицкрига.

Обреченный вздох вырвался из ее груди, пока девушка медленно отвела руку и включила холодную воду, такую, чтобы стало больно. Что бы реально не по себе. Чтобы смыло все мысли, и, остались вопящие реакции тела на обжигающий холод. В мороз, в стужу, в стынь, в хлад, лишь бы ушло наваждение. Жар по немного уходил из ее тела и головы. Венера выдохнула, продолжая терпеть стылые струи на коже.

На вечер назначена была еще одна операция, ассистировали у Батыра Хазановича по соединению печеночного протока и тощей кишки, чтобы обеспечить отхождение желчи. Опять отделить и перешить. У нее будет шанс сделать все верно. Блаженно работать под чьей-то ответственностью и разница колоссальная.

Венера устало переключила кран на теплый режим струй.

Сегодня она спасла жизнь человеку. Не чудо ли – пересадить почку от мертвого человека живому, и та оживет, обрастет кровеносными сосудами и подарит годы жизни. Любая жизнь стоит того. Стоя в душе, она некоторое время раздумывала как снять сексуальное напряжение? Нужно будет кого-то найти. И придется искать новый спа-салон.

Глава 5

Больше преград и конкуренток не было, но именно свадьба Алисы все сломало. Венера понимала с каждым днем все лучше и лучше, как много места занимали в ее жизни Алиса и Андрей. Теперь нет соперницы. Нет любовницы. А они с Андреем есть. Она решилась на разговор, разыскав исчезнувшего из ее жизни мужа и договорилась с ним о встрече через три недели.

Учитывая, как Андрей реагировал на решение Алисы, с последующим запоем и вытекающими из него последствиями, выглядел он плохо. Его помятый, исхудавший вид не радовал.

– Как ты? – спросила она, разглядывая его за рулем.

– Нормально.

– Что с Курумканским?

Она и сама знала, что? Тот поступил, как обещал. Венера надеялась, гнев пройдет и тот возьмет Андрея обратно. Должен же понимать, что он одаренный врач. Иначе, в Улан-Удэ Андрея вряд ли куда возьмут. Работу он по хирургии точно не найдет. Авторитет Курумканского велик настолько, что другие побоятся взять его к себе. Если разведётся с ней, дочерью Ламы, здесь ему больше не удастся жить комфортно. Так что развод для Андрея в социальном плане смерти подобен. Венера покачала головой, взвешивая про себя все за и против. Друзей точно поубавится.

– Чем занимаешься?

– Вожу.

Студентом он подрабатывал на подстанции скорой помощи.

– А качалка?

– Взял первое, что предложили. Соблазнов меньше, – сообщил он, не сводя глаз с дороги.

Они почти приехали к их общему дому, в котором прожили пять лет. Последний год, как друзья-соседи. Андрей остановил машину и замер, глядя впереди себя.

– Что будешь делать?

Андрей продолжил смотреть вперед, а затем развернулся всем корпусом к ней, развел руками.

– А что предлагаешь?

Она усмехнулась:

– Может жить.

– Жить?

– Случившееся не конец света, верно?

Он ушел в себя, на пару секунд напрягся, а потом его мышцы расслабились, словно отпустил их кто и ослабил внутреннее напряжение.

– Верно, – глубоко вздохнул. – Не думал, что все закончится.

– С ней?

– С нами, – он посмотрел в ей глаза, с долей разочарования.

– А что с нами?

Они двигались давно и резво в сторону развода. Венера смирилась, признала факт любовницы, хотя это совсем не мешало дразнить и соблазнять мужа. Все шло по накатанной и вдруг закончилось. Обычные роли преломились, исчезли. Как ломается нечто древнее, хрупкое, держащееся на одном честном слове. Так же и у них. Их хрупкий брак держался на Алисе. Древний как мир треугольник, базовая структура в отношениях между людьми не связанных прочными узами, но предпочитающих думать иначе. Венера улыбнулась, этому внутреннему открытию.

– Я же знаю, ты меня любишь, – Андрей улыбнулся.

Он помолчал, не дождавшись ответа, предложил:

– Поедем, выпьем чего-нибудь, малая. Завтра машину заберешь.

Венера не стала спорить, ей и самой хотелось расслабиться. Обдумать, то что только что до нее дошло. Последние недели в больнице было много операций, так что и в самом деле стоило отдохнуть. Все равно Батыр Хазанович неожиданно расщедрился.

– Погуляй несколько дней, – изрек он отцовским тоном, когда она звонила ему в последний раз. – Вызову.

Разве можно ослушаться начальство?

К десяти вечера они сидели в кафе. Юрта, столики, запах жареного шашлыка, тянущийся с мангальной зоны на улице, и импровизированная сцена, где всегда найдется желающий что-нибудь исполнить, спеть-сплясать. Место принадлежало оперной певице, и мечтающих о меценате хватало. Они пили пиво и слушали рок-металл в компании близких друзей. В основном Андрея. Ей нравилась атмосфера.

В полночь, когда большинство знакомых уехало домой, и Венера засыпала на плече мужа, к ним подсел мужчина.

– Знакомься, – «хорошим» голосом добродушно представил Андрей.

Несколько удивленно, насколько это возможно в состоянии опьянения, Венера уставилась на незнакомца. На вид тот был средних лет, респектабельной внешности. Мужчина имел широкое лицо с флегматичными чертами и высоким лбом. Волос пепельный. На коже виднелся загар. Она нехотя протянула руку.

– Георгий Тукаев, корпорация «Сафино», – пожал он в ответ, рассматривая ее в ответ.

В мужском взгляде таился интерес, нечто, что ей совсем не понравилось. Название корпорации казалось знакомым. Не настолько, чтобы вспомнилось, некоторые их препараты имеют созвучный логотип и используются в операционных.

Музыка грохотала на грани шума, народ разгорячился, кричал, танцевал, о чем-то спорил. Она же силилась разлепить глаза и понять, чем он так интересен. Мужчина казался привлекательным, даже очень. Хорошая стрижка, ухоженные ногти, стильно сидящая на тренированном теле рубашка, массивное золотое кольцо на обручальном пальце. Он будто сошел с обложки журнала о бизнесе, рекламирующего дорогие часы и костюмы.

Венера вопросительно посмотрела на мужа.

– Пойдем домой.

– Он вербовщик, – заерзал Андрей, подгребая ее, сонную и расслабленную, под руку. – Ищет таланты.

– У компании «Сафино» к вам предложение, – обратился новый знакомый к ней, разглядывая ее отнюдь не равнодушным взглядом.

– Какое? – Венера честно попыталась разлепить тяжелеющие веки.

Муж махнул рукой, наливая себе и новому знакомому по стопарю.

– Спит. Не умеет пить. Мне рассказывай, завтра утром все доложу, – он протянул стопку, тот принял. – Считай, я представитель. Официальный.

– Мы хотим, чтобы вы про ассистировали операцию в Москве. То, что вы сделали со Смитом походит на чудо.

Она не расслышала его. Смита уже выписали, и специальным бортом отправили домой. Операция прошла успешно, начальство было довольно. И Венера забыла о нем и его почке, помнился лишь Марс Блицкриг и странный жених Алисы Мэдокс Мэдс. Их с Андреем на свадьбу не пригласили, но сплетен она вдоволь наслушалась от местных кумушек. И все они вещали о том, что Алиса сорвала невероятный куш. Она стала местной сказкой о Золушке.

– Да она лишь пересадила почку. Сделала работу. Это же этот, долг, – Андрей отвинтил крышку, наливая еще.

Тукаев терпеливо посмотрел на Венеру, затем на ее мужа. Девушку сильно развезло. Снова на ее мужа. У того неправильная осанка, указывающая на сниженную самооценку и грудной голос, подсказывающий, человек живет эмоциями. И, вероятно, страхами, все-таки он периодически повышал голос до пронзительного. Он понял договориться с ними ни о чем сегодня не получиться. Мужчина энергично протянул визитку.

– Оплачиваются перелет туда и обратно, гостиницу и другие расходы. Плюс в случае успеха операции, бонус. Позвоните мне, – попросил он, поднимаясь со стула.

– И много?

– Пять тысяч, – он смерил Андрея холодным взглядом, вероятно пытаясь понять, будет ли тот утром помнить или нет.

– Всего-то?

– Долларов.

На этом она отключилась окончательно, решив про себя, приди Тукаев к ней на массаж, она сделала бы ему встречное предложение.

***

Следующим утром Андрей растормошил Венеру и залил в нее сопротивляющуюся аспирина с водой, так что та рассердилась.

Он говорил и говорил, а она, сидела в кровати и апатично тянула воду, силясь вспомнить вчерашнее. Кажется, ей предложили кого-то прооперировать. Андрей не умолкал. Когда он воодушевлялся, то становился болтлив, а хотелось молчания. И хотелось секса. Ей всю ночь снился Марс Блицкриг и кажется Тукаев. И они вели себя во сне вовсе не по-деловому, не сдержанно и далеко не прилично.

– У них клиник два бренда. В России одна. Ты только подумай. А?

Она оценивающе посмотрела на мужа, меньше всего думала о клиниках.

– Куча возможностей! И не только у тебя, но и у меня. Малая, что скажешь?

Венера бросила на него недовольный взгляд, думать совсем не хотелось:

– Хочешь уехать? Все бросить?

– Что именно? – обвел кругом взглядом, мол, глянь. – Что ты видишь вокруг? Это же жопа. Хуже Дальний Восток. А там Москва, столица, карьера, деньги. Возможности.

– А дом? Мой отец.

Он обиженно замолчал.

– Я не прав?

– В целом прав. Мы не допускали мысли о переезде, никогда. У нас и будущего-то нет. Есть квартира, машина, друзья, семья, а будущего нет.

Она рассмеялась, и посмотрела на Андрея, разглядывая фигуру в футболке и домашних шортах, остановившись взглядом на последних.

– И ты знаешь почему!

Тот скривился, бурно вздохнул, занес руку за шею, разминая.

– Венер, ну сколько можно? Нет их. И никогда не будет. Они бросили тебя. Кинули. Ты им никогда не была нужна.

Он замолчал, оценивая сказанное. То, как она воспринимает его слова.

Венера отвела взгляд в сторону, сделав еще глоток в резко пересохшем горле, втянула губы.

– Я думаю, ты не прав, – она подняла на него тяжелый взор. – Мне кто-то дал жизнь? Я не появилась ниоткуда. И я хочу знать кто? Уехать, означает бросить. Забыть о корнях, о поисках. Тебе легко говорить. Ты знаешь кто ты. Я же нет.

Она решительно поставила бутылку на прикроватную тумбу, встала и подступила к нему.

– Предложение конечно интересное, но я не хочу переезжать.

Он окончательно обиделся. Настолько, что не сдвинулся с места. Возвышался над ней напряженной горой, разглядывая из-под бровей. В ней мгновенно щёлкнуло чувство момента. Если уступить чуть-чуть, взять его за руку и потянуть в постель, и немного подтолкнуть, то...

Венера облизнула губы, соблазняюще повела плечом и с того соскользнула шелковая бретелька сорочки. Наклонила голову, оголяя шею, подошла к нему совсем близко, почти на цыпочках и взяла за руку.

– Хочешь помочь с похмельем? Все в таком мрачном свете, – прошептала она, поднеся руку Андрея ко рту, и неприлично облизывая его средний палец.

Он замер, задышал крепче, взвешивая предложенное.

– Отец, – вытянул губы вперед, дернул бровями, и понизил голос. – Куда он денется от тебя, а? Ты же знаешь, он меня не любит.

Андрей занес свободную руку за спину Венеру, и слегка притянул ее к себе.

Уголки женских губ виновато дрогнули в полуулыбке-полусожалении – верно, недолюбливает. Знал бы за что? Руки обвились вокруг его торса. Она ласково прильнула. Хотелось снять напряжение, томящее ее с ночных видений. Венера повела носом по мужской груди, ласково касаясь бедрами.

– Может, ты обсудишь это с ним? – спросил он.

Венера непонимающе подняла глаза. Руки скользнули на пах мужа, задели мужское естество сквозь ткань. Утро прекрасное время, чтобы говорить без слов. В тишине бессвязных вздохов и сокрушительных стонов. Протяжных, нежных, грубых, любых. Хотелось именно этого разговора давным-давно.

– С кем?

– С отцом. Я отвезу тебя.

Она подняла на него заволоченный взгляд, хлопая ресницами. Млея от скользящих прикосновений сильных мужских рук по спине, от растущей охоты. Все что угодно, лишь бы он не останавливался.

– Сначала похмелье.

Губы мужа накрыли ей рот, и Венера ответила на поцелуи, взахлеб. Изголодалась, жадничая, дрожа от ожидания. Приникла к нему, закрыв глаза. Ни к месту перед глазами всплыл образ мужчины в спа-салоне. Кого он целовал в данный момент ей было все равно. Хотелось разрядки, хотелось Марса Блицкрига.

– Обещай, что поедим сегодня.

– Да, – с этими словами сорочка соскользнула на пол. Туда же полетели футболка и шорты с трусами. Скороспелое обещание было тут же забыто и потеряло значение.

И только полчаса спустя, когда Венера отдышалась и сняла напряжение, она взглянула на мужа и ситуацию реальней. Для него важно переехать, иначе бы он не потратил целый день на поездку. И ведь знает, он скорее всего получит поддержку от ее отца. Тот никогда не хотел, чтобы Венера оставалась в Улан-Удэ. Если бы не поддержка Курумканского, она давно работала и жила где-нибудь в Иркутске. Она потянулась, разглядывая потолок спальни, зная, она все равно откажется, даже если это приведет к полному и окончательному разрыву. Терять в общем-то было нечего.

***

Спустя час, она стояла у шкафа, и обдумывала, что надеть в поездку. Дорога в дацан займет четыре часа в одну сторону и столько же назад.

Андрей помог восстановить события вчерашнего вечера, и сидя уже в машине, Венера размышляла о случившимся. Приятно, когда тебя ценят высоко, но так ли это на самом деле. По словам Тукаева, Джефри Смита осмотрели врачи в Лондоне. Их впечатлил уровень мастерства. В это ей хотелось верить. Можно от всего абстрагироваться и решить, коли другие думают, значит так и есть, но внутренний голос нашептывал, не настолько она хороша. Так не бывает. Вторая же часть натуры шептала, после происшествия в спа-салоне, кто ей докажет, чего бывает и не бывает?

Слова Тукаева успокаивали, и в самом деле, может она выгодное вложение и опытному глазу виднее, какой из нее выйдет специалист через пять лет. Но сам Тукаев с предложением, как кадровик и события в спа-салоне, казавшиеся ничем не связанными, вызывали в Венере чувство страха и сопротивление. Не хотелось ничего менять.

Даже если она согласится на операцию, в глубине души она знает, что откажется от предложения по работе. Андрей будет обижаться, может даже не будет какое-то время разговаривать.

Делая остановки в положенных местах, они, оставляли подношения в виде монет духу местности, духу дороги, читали мантры, сведя ладони вместе и подносили их ко лбу, а затем продолжали путь. Они проезжали села, любуясь шумящим льдом Байкала. Венера поглядывала на мужа ни в силах понять, как она могла думать, что любит его? Теперь то что казалось когда-то важным, исчезло.

– Дома. Почти дома, – шептала она, отмечая, как ближе к пункту назначения асфальт сменился белым настилом.

Им встречались избы с седыми столбами коновязи, обвязанные развевающимися на морозном ветру цветными лентами. Без хуралов в дацане не шумно. Один-два посетителя, не больше десятка в день. Андрей решил ждать в машине. Венера прошла гороо, натаптывая заметенный путь, готовясь к встрече, чувствуя, отец знает. Ждет. Когда закончила, поклонилась и зашла в маленький домик возле дацана.

Поклонилась низко, с уважением.

Дордже не изменился. Невысокий, с коротким седым волосом в малиновом кашае, перекинутом через плечо. Под ним теплый халат, в руках четки. Кроткая улыбка при виде дочери.

На столе маленький чайник. Рядом беленая дровяная печь, окошко, вышитые на атласе узоры с мантрами, календари с праздниками и хуралам. В углу стоит домашний алтарь с репродукциями святых лам, учивших отца.

– Мэндэ, басанган (Здравствуй, дочь).

Она молча села на скамью напротив, наблюдая, как отец спокойными движениями разливает чай по пиалам. Молча пили его, наслаждаясь сквозящей между ними гармонией. Затем он, убрав посуду в сторону, положил руки ладонями вверх на колени. Она тоже.

Лама начал читать длинную мантру. Звук вибрировал в его груди будто в аэродинамической трубе, басовым речитативом бил гудящим дрожанием по ней, пропускал звуки по солнечному сплетению, по энергетическим каналам чакр, пока не обрушился через маленький колокольчик, очистив всё пространство вокруг.

На душе успокоилось. Мир отступил и перестал существовать. Безмятежная умиротворенность окутала, и Венера открыла глаза, посмотрела на отца.

– Ты знаешь, что такое Сангэ?

– Освобождающее вдохновение, – она выбрала буквальный перевод с тибетского.

Отец едва заметно кинул. Многие утверждали, Лама Дордже Баргузинский, давно достигший просветления, обладает даром ясновидения.

– Еще община, басалган. Собрание учеников или Арья.

Она не совсем понимала, к чему он. Но видимо ей нужно было знать.

Арья – человек, постигающий пустоту напрямую, не опирается на какие-либо косвенные признаки. Отец сам такой. Поговаривали, он продвинулся в духовных практиках, как никто из живущих ныне. А ее сложности, ее карму, он не будет осуждать. Все равно ей и так жутко стыдно.

– Мне нужен совет.

– Ты о суре?

Она кивнула, заметно потеряв душевное равновесие.

– Он сильно походил на человека из реальности. Светился. Убил женщину. А мне предложили работу, – она говорила сумбурно, волнуясь, надеясь хотя бы на подсказку.

– Суры очень опасны, басанган. А ты продавец Сангэ.

Такое слышать пусть и от приемного отца обидно. Сердце сдавилось тяжестью, кольнуло. Противна сама мысль, отец считает ее не человеком, спасающим чужие жизни, а обыкновенным торгашом.

– Разве ценно только Учение?

– Вы не делаете бесплатно.

Бесплатно не делают. Они вообще ничего не делают без контроля государства. Это противозаконно и неправильно. Да и зарплату никто не отменял, жить тоже на что-то надо. И вообще не ругал он ее, а констатировал факт. И пусть Венера не всегда понимала, смысл сказанного, как показывала жизнь, он потом доходил до нее. Она же приехала за советом, стоит ли ехать в Москву или нет.

– Как будто это помогает изменить мир, – проворчала она, понимая, что ведет себя неблагодарно, но все равно ничего не могла с собой поделать.

Он едва заметно вздохнул, наверное, подумав, что она безнадежна. Губы великого Ламы дрогнули в легкой усмешке.

– Запомни, басалган, достаточно лишь одной молитвы, чтобы что-то узнать.

Ну да, ну да, хорошо сидеть в стенах дацана и говорить об этом. Венера покорно склонилась в поклоне, получила его благословение, поклонилась Янжиме, а затем собралась обратно. Вот и ответ. Можно съездить, но не стоит браться за предложение и переезд.

Отец вышел проводить до ворот дацана, неторопливо шагая по мощеной плитке, не обращая внимания на вьющихся под ногами собак, коих при любом дацане водится множество.

– Я вернусь? – обернулась она, решив на всякий случай уточнить.

– Вернешься, – ласково погладил ее по плечу. – Без мужа.

Уже у машины отец сунул руку в свой кашае. В таких обычно носят санг для благовоний. Достал оттуда крошечный мешочек.

– Подарок.

Глядя на него, она с удивлением взяла. От отца принимают с благодарностью. Он редко что дарил ей в детстве, да и вообще.

– Что это? – спросила, разглядывая выцветшую печать на потертой ткани. Вертикальные пыльные символы. Квадрат. Круг. Крест. Снова повтор. Квадрат. Круг. Крест.

– Ключ к успеху, – произнес тот, впервые на ее памяти неожиданно улыбнувшись.

– Спасибо.

Пару секунд она обдумывала услышанное, затем тряхнула головой и села в машину. Андрей завел мотор.

Они двинулись в обратный путь, зная, что отец еще некоторое время будет стоять у ворот и читать защитную мантру. А Ярикта будет ждать. Она раскрыла материнские объятия густым зимним лесом, подмигивала проносящимися блестящими на солнце речушками и провожала своих детей в дальний и опасный путь.

– Ну, что он сказал?

– Сказал съездить. Но если ты поедешь со мной, – она посмотрела на него серьезным взглядом, видя, как Андрей сгорает от нетерпения. – То, уже не вернешься сюда. Никогда.