Текст книги "Инкуб (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 2

«Подпишите здесь и здесь».

Венера подписывала документы пачками: не разглашения, разрешение на обработку данных, на анализы, на интервью, на допрос, на опрос различных служб, на соблюдение секретности, на страховку и прочие. Ей обещали выписку каждый день и в течение десяти дней не выписывали. Персонал больницы улыбался, но упорно молчал. Медсестры брали анализы, но ничего не объясняли.

Она устала рассказывать историю о желтой массе и окровавленных стенах. В конце концов, правоохранительные органы разрешили рассказывать легенду об утечке газа и гибели владелицы спа-салона.

«Она гостила у подруги. Пришла в салон сделать массаж и случилась утечка. Взрыв».

Вся остальная информация, как объяснили в полиции, приравнена к государственной тайне.

Выписали ее через две недели. Она возвращалась домой через Иркутск. Мысленно Венера благодарила силы небесные, за то, что все обошлось. Кем бы не было то существо, хоть инопланетянином, ей крупно повезло, что она осталась жива. И уж кому-кому, как не ей дочери Ламы знать о духах, существах и других мирах. Что бы разобраться в случившемся, ей требовалось поговорить с отцом. И она собиралась это сделать, как только появится возможность.

Андрей встречал ее с цветами. Жест внимательности, приятный, и ничего не значащий. Их синяя Тойота шла по вечерней автостраде Байкала, плавно огибая озеро с левой стороны, когда измученная длительной поездкой Венера устало положила голову на спинку кресла, и вяло посмотрела на мужа. Круглый год он носил рубашки-поло. Те удачно подчеркивали накаченные бицепсы. Андрей был как всегда хорош. Жаль только, любил он не ее.

Она тяжело вздохнула:

– Знала бы, никогда бы не поехала.

– Все закончилось, малая, расслабься.

Венера вздохнула, посмотрела на мужа. Казалось, он не замечал, этих ее отлучек два раза в год. Не хотел замечать. Скорее второе. Он радовался, что она перестала без конца соблазнять его, в попытке сохранить брак, насолить сопернице или добиться чего-то еще.

– Мои поездки радуют тебя?

Андрей улыбнулся, не сводя глаз с дороги, оторвал одну руку от руля и почесал окладистую бороду. Та походила на бороду лесоруба или охотника.

– Ты полагаешь, это важно?

Его рука с бороды, опустилась на колено жены, в теплом чулке. Рука на фоне женской ножки в сапожке, казалась огромной лапищей, помедлила, а затем поползла глубже под ткань, по бедру, под толстый край разреза шерстяной юбки.

Венера тут же почувствовала, прилив волнующих ощущений, бросила красноречивый взгляд на мужа, пытаясь вспомнить, когда случалась между ними близость. Или приятная ласка, такая как сейчас.

– Я не могу, не думать, что отец знает. Мне от этого, не по себе, – прошептала она, поддаваясь навстречу, загораясь от томящих прикосновений.

Рука помедлив, двинулась дальше, ощупывая застежки на чулках и тонкую шелковую ленту, крепящуюся на пояске. Сильные пальцы исследовали аккуратно, трогали с аппетитом.

– Ты меня удивишь? – спросил он, найдя преграду из тончайшей тесьмы.

Андрей не сомневался, в глубине, где самое интересное, у нее всегда сюрпризы. Его жена предпочитала носить нестандартное белье. И качество, и выбор заставляли думать его об этом даже, когда ее не было рядом. А это и бесило, и заводило одновременно. На Венере могли оказаться нескромные стринги, если они бывают скромными. Могли трусики с прорезью, с бижутерией или ниткой жемчуга, или нечто экстравагантное, например, с какой-нибудь игрушкой внутрь. От мыслей о трусиках ему становилось жарко.

– Бантики?

Венера вспыхнула.

– Приятно думать, что ты гадаешь. И хочешь больше меня, чем ее.

Мужские пальцы, поглаживающие преграду, замедлились, затем остановились. Андрей вернул руку резко на руль, вызвав в ответ вздох разочарования. Венера придирчиво поправила юбку и обидевшись, отвернулась.

– Какой послушный характер, – едко отметила она. – Думаю, она ревнует каждый божий день.

– Не вмешивай Алису.

Когда он познакомился с Алисой Курумканской недалекой шатенкой получающей один за другим неуды по заданиям на семинарах и контрольным, он влюбился. Она не была дочерью богача, но главного хирурга города, Он понимал, ему предложить нечего, кроме помощи с уроками, и себя. Предложил и то и другое.

Алиса знала толк в тряпках и развлечениях, но не в биологии и анатомии. Она без радости приняла ухаживания, считая, что по крайней мере, у парня хорошие внешние данные. Мало по малу, привыкла к присутствию верного рыцаря спасающего ее зачетку и готового сокрушить любого обидчика на пути.

К Алисе прилагались две блондинки, сестра Ульяна и подруга Венера.

Подруга…

Она притягивала взгляды парней. В отличие от доступной Алисы, Венера не была замечена с кем-то из них. Казалось, не интересуется сексом. Она говорила либо об учебе, либо о хуралах и дацанах, либо о трансплантологии. Если бы не яркая внешность, ее легко принимали бы за ботаника. Ее отец был даже более грозен, чем Курумканский. Прежде чем вдуть красавице, стоило вооружится четками и шапкой, как у петуха (в народе именуют малгай). Ухажеров у красавицы не имелось, так как боялись главного Ламу Бурятии и всего буддизма России.

Они обе посещали студенческую тренажёру, где Андрей подрабатывал тренером и благодаря болтливости Алисе, он узнал о странной любви подружки к необычному белью. Вроде бы незначительная деталь. Любит человек красивые трусики и лифчики. Но не для него. Бывало, он подгадывал время, пока девчонки скакали на аэробике, крался в раздевалку, открывал ее шкафчик и… Необычное белье лишило его покоя и сводило с ума.

Венера рассерженно повернулась к мужу.

– Если так, давай остановимся. И ты продолжишь исследование. Тебе же хочется выяснить, что еще на мне? В чем я именно?

– Не начинай, не стоит заводиться. Это вовсе не отказ. И не наказание, как ты думаешь.

– Останови машину, черт возьми, – Венера гневно сверкнула глазами, повернулась к мужу. Она уже не на шутку сердилась, сама не зная на кого. На него, на себя, на Алису? А может быть на тех, кто ее бросил младенцем?

Он послушно остановился у ближайшего кармана на дороге.

Она вышла. Бухнула дверцей. Под ледяным вихрем собрала руки на груди, чтобы не замерзнуть. Ей требовалось остыть. Требовалось собраться мыслями. Венера оперлась о теплый капот, и несколько минут молчала. Смотрела вдаль, охлаждаясь от затмившего на миг сознание ничем несдержанного желания. В этой чертовой тесной машине, ей хотелось заняться прямыми супружескими обязанностями. В конце концов, они все еще женаты. Хотя их брак никогда не был настоящим браком.

В одну из бурных ссор с Алисой, на последнем курсе Андрей назло и соблазнившись перспективами, сделал предложение Венере. Она никак не ожидала от него такого поступка. Андрей встал на колено при всей группе, и протянул приготовленную для Алисы коробку с кольцом.

– Выходи за меня, – выдохнул он, смущаясь собственной дерзости.

Было видно, как Венера колеблется, злиться, понимает, как на них все пялятся, а затем собравшись, чуть заметно кивнула.

– Я согласна.

Она взяла кольцо. Поднялся дикий шум в группе. События последующих трех месяцев подготовки к свадьбе, радость родителей с выбором сына, и рыдания и проклятия Алисы, все смешалось в ком образов без четких воспоминаний. Зачем он сделал то предложение, Андрей и сам не мог себе признаться.

Он осознал чудовищность поступка, спустя несколько месяцев после свадьбы. Как ни мила была новоиспеченная жена, как не горяча в постели и умнее на лекциях, сердце его принадлежало взбалмошной, не разумной, но любимой Алисе. И Венера это тоже осознала.

Прошло четыре года, прежде чем Андрею удалось снискать хотя бы приветствия от бывшей подруги. К тому моменту та успела выйти замуж. Вероятно, именно развод заставил обиженную бывшую взглянуть правде в глаза, она все еще любит неверного предателя.

Так начался тайный роман Андрея и Алисы, страстный, примирительный, полный сожаления о сделанных ошибках. И все бы ничего, но отец Алисы застукал влюбленных в одной из вип-палат, где они занимались отнюдь не работой. Алиса поняла, если Андрей и Венера разведутся, отец обвинит ее. Любовники решили подождать.

Прошло несколько лет, и теперь Алиса не спешила замуж за Андрея. Утихли первые знойные примирения, жизнь пошла по прежним канонам. Казалось всех, все устраивает. И Венеру и Алису. Это была видимая часть айсберга, под названием «У нас все прекрасно».

Андрей проигнорировал звонок и вышел следом. Он примирительно посмотрел на жену. Встал рядом, тоже оперся на капот, пытаясь рассмотреть то, что видит она.

– Прости. Не удержался. Знаешь же, насколько ты соблазнительна, – произнес он, разглядывая юбку, теплый меховой жакет и сапожки с чулками.

– Если у вас настолько все хорошо, почему не хочешь? – спросила она, имея в виду его, любовницу и развод.

Тот помолчал, затем устало вздохнул.

– Пойдут слухи. На работе встанет вопрос. Знаешь Курумканского, он и так Алису ни во что не ставит. Загрызет.

– Разнесет на тебе бубен, – согласилась она, давая понять, что остыла.

– Твой отец весьма натренировал меня. Переживу. Выйдет на пенсию, тогда разведемся. А пока, терпи, малая.

Венера рассмеялась и с непониманием посмотрела на мужа.

– Карьера, прежде всего.

Он улыбнулся.

– Какой цинизм, ай-я-ай, малая. Не нарывайся, я и так умираю от желания взять тебя.

Он кивком указал на горячий капот. Венера с горечью усмехнулась, и все же не удержалась, прильнула к спортивной фигуре, погладив накаченный торс, угадывая, как под тканью рубашки-поло напрягаются, трепещут мышцы от ее пикантных прикосновений и как муж, загорается от желания.

– В следующий раз, думай, что делаешь. Ты же знаешь, как важно твое внимание. Твои реакции, вот здесь.

– Венера…

– И здесь.

– Венера!

– Как сильно...

Ее рука опустилась ниже пояса, и скользнув по воздуху ничего не задела.

– Пойдем в машину, пока не простыли, – предложил он, беря жену за тонкую талию, едва удерживаясь от значительных прикосновений. Он открыл второй рукой дверь в салон машины. – Темнеет. Ты устала. Это всегда сказывается.

Венера позволила посадить себя в салон машины, где работала на полную мощность печь. Андрей прав. Путешествия тревожили и ворошили глубокое чувство вины. Ее сжигал стыд перед отцом, перед великим человеком. Каждый раз она приходила в себя по несколько дней, пока хлопоты и будни с заботами не поглощали стыд в водовороте дел.

Андрей ее понимал, потому что те несколько неконтролируемых раз в год, что случались между ними, он считал изменой перед Алисой. Сексапильность жены выносила мозг, а доступность искушала душу. Он хотел Венеру. Всегда хотел. И в тоже время хранил верность перед любовницей. Пытался.

– Только не дразни Алису. Она последнее время раздражительна. Словно у нее месячные, которые не заканчиваются.

– Проверь на гормоны, – предложила буднично Венера, согреваясь и настраиваясь на оставшуюся часть дороги до Улан-Удэ в безмолвии. Лучше, чем распалять его и себя, в конце концов, он откажется, а она в одиночестве пойдет домой. – Вдруг она беременна?

Последние слова дались нелегко, но она выговорила их вслух. Как произносят то, чего бояться, то что страшно признать, но не спросить и не знать еще хуже.

– Дело не в этом, – произнес он после некоторой мучительной паузы. – У нее кто-то есть. Кроме меня. Сказала, что больше не любит.

От этой новости, Венера посмотрела на мужа с удивлением. Не зная, как реагировать, радоваться или грустить. Хотя их брак существовал лишь на бумаге, они сохраняли дружеские отношения. Ничего сказать в ответ она не успела.

Бентли идущий впереди, по дуге ушел в резкий вираж. Он пытался отойти, уклонится от летевшей навстречу скорой помощи.

Их Тойота осторожно отскочила в сторону от своего вектора движения.

Раздался режущий уши визг. Две машины, скорую и бентли, развернуло, как танцоров в танго. Донесся звук удара с лязгом. Капот скорой смялся в лепешку со стороны водителя.

Взгляд Венеры вернулся к пассажирам.

В другом салоне виднелись двое. Кажется, пристегнутые.

Первое, что ей отметилось, как пассажир в Бентли активно трясет девушку. Внутри салона сидели седовласый, импозантный дед-брутал, из последних сил борющийся за ускользающий тестостерон и молодая, точно лебедь, девушка. Лет двадцать, не меньше.

Мгновение с восхищением и в шоке Венера разглядывала ее рыжий волос, молочно-белую кожу, контрастировавшую с красным вечерним платьем. Девушка дернулась, села прямо, словно кто вогнал в нее кол.

Андрей дал по тормозам, остановил машину, набирая свободной рукой сто двенадцать. А Венера, отстегивалась, и лихорадочно вглядывалась в обе машины. Она выбралась на улицу.

На хорошо освещенной дороге валялись осколки стекла, чувствовалась вонь от дымящей резины. В нос били запахи металла и бензина. Они не заглушали запах человеческой крови.

– Кровь.

– Держи себя в руках.

Она чувствовала, как интенсивный аромат разносится на километры вокруг, прижала руку к носу.

– У вас все в порядке? – крикнул водителю Андрей, реагирующий спокойнее, чем она. Сказывались годы работы в больнице.

Холодный ветер вывел ее из ступора. Послышался скрип, из салона скорой помощи выполз водитель. Она бросилась к нему, отворила дверь, мечась взглядом в поисках нужной сумки. «Кардиология», «Акушерство», «Реанимация».

За эти секунды девушка и мужчина из второй машины выбрались наружу.

Брутал рухнул на открытую дверь машины, и Венера побежала к нему, подхватила, помогая не упасть. Отметила на ходу, его сильное головокружение, пот, боль и спазмы тошноты. Обильно выталкивалась кровь изо рта. Она густой струей текла по подбородку, капая на асфальт. На шее у него виднелись кровоподтеки от ремней безопасности.

– Я врач, не двигайтесь, – велела громко, проверяя его зрачки, пульс, осматривая тело, пока тот оседал на землю.

– Внутреннее кровотечение. Помогите уложить, – с помощью водителя скорой, подвинули его ровно. – Нужен холод. Принесите снега.

Водитель, словно робот, собрал часть сугроба и вывалил возле нее, у ног. Тот рассыпался белыми комьями на черном покрытии.

Она сгребла, не обращая внимания на то, как снежная масса обжигает ладони, не тает на холодном ветру. Выложила на живот бруталу, на ходу проверяя, вся ли одежда на пострадавшем свободная, нет ли где пережатия.

Лежащий смотрел серьезно, без малейших признаков паники. Его взгляд в растянувшихся на часы минутах успокаивал Венеру.

Его компаньонка пнула колесо. Огляделась. Заметила возле своего спутника Венеру и, налетев неожиданно резво, со всего маха врезала кулаком ей по лицу.

Голова Венеры мотнулась от удара. Боль оглушила, разошлась по лицу в зубы и челюсти.

– Куда лезешь?! Оставь его в покое, сука!

Венера не успела сориентироваться, как получила от рыжей еще пару ударов меньшей силы.

– Я сама все сделаю! Я буду им!

Подоспел Андрей. Он скрутил беснующуюся. Та вырывалась, изрыгая маты, извивалась, пыталась лягнуть его в пах.

– Эй, ты под наркотой что ли? Ну тише!

– Я люблю его. Люблю! А тебя су-ка, ненавижу. Всех вас ненавижу. Всех сраных баб не-на-ви-жу.

Они боролись пару секунд. Затем девица здорово дернулась и разом обмякла. Казалось вырубилась. На ее лице кожа приобрела фиолетовые оттенки, вмиг принялась зеленоватым цветом под светом желтых фонарей автострады.

– Лежите, – велела Венера, понимая, что на скуле завтра будет синяк.

Люди ведут себя агрессивно по разным причинам, но в данном случае, все выглядело неправдоподобно киношным. Венера помогла ее партнеру принять безопасное положение. Что здесь не так?

Она подошла к ним, посмотрела на Андрея и проверила пульс девушки, сердцебиение. На теле девушки виднелись гематомы и рубцы.

Муж отпустил на секунду, и та повалилась мешком на тонкий слой льда у края дороги. Он потряс ее.

– Вставай.

– Она мертва, – Венера, наблюдала, как труп из фиолетового становится красным. – Надеюсь, бригада приедет вовремя. Нам вдвоем их не транспортировать. Замечательное окончание поездки, не находишь?

Андрей убедившись, что она права, устало кивнул.

– Пойду привезу каталку, – сообщил он, направившись к водителю скорой.

Венера подошла к лежащему мужчине, поверяя его состояние еще раз. Выглядел брутал, как будто временно стабилизировался и это само по себе было не плохо.

– Как ваше имя, – спросила она.

Улыбнувшись, мужчина протянул ослабевшую руку, прикоснулся к ней.

– Джефри Смит, ангел мой.

Глава 3

На следующее утро они собирались на работу второпях. Планерка назначена на десять утра.

– Хочешь, чтобы Курумканский относился сносно, не опаздывай, – ворчала она, распихивая Андрея в бока.

– Главное, чтобы ты надеть не забыла ничего, малая, – отшучивался он, зная, как Венера ненавидит опаздывать.

Когда они пришли в ординаторскую, Курумканский щурился, только что руки не тер.

– Семья превыше всего, Венера Доржовна? Семейные обязанности никто не отменял.

По помещению прокатились смешки, пока Венера и Андрей усаживались на пустующие места. Алиса огненная брюнетка покраснела.

Венера попыталась сосредоточиться, неосознанно растирая кровоподтек от нанесенных вчерашних ударов. Ее тонкая кожа, хранила любые следы, даже от негрубого воздействия. Челюсть побаливала, но синяк благодаря мази, пожелтел. Умел Курумканский подколоть.

–Что ж, продолжим. Наш вчерашний клиент. Требуется пересадка. Что там по анализам, Алиса?

– Пока не подойдет очередь в листе ожидания, хроническая почечная недостаточность и гемодиализ.

– Что ж, реципиент у нас рок-звезда фигура большая, – произнес он задумчиво. – И меня, не захотел.

Раздались смешки.

– Оно и не мудрено. Я его тоже не хочу. Как говорится, мужская особь о мужскую, сколько не трись, толку не будет. Кто сможет доказать обратное, приходите вечером после пяти на сеновал. Обсудим премию Юнеско.

Трудно представить Батыра Хазановича, ростом в два метра, с типичными чертами бурята, по совместительству являющегося шаманом в Ольхонском районе занимающегося чем-то охальным с рок-звездой. Скорее это будет борьба или игра на топшууре.

– Кто был на вчерашнем рок-фестивале, не рассказывайте мне. Ни-че-го. Боюсь, бубен не выдержит. Игорь Петрович, что по девушке?

Патологоанатом скривился.

– Умерла.

– Да вы что? Ай-я-ай. Хотелось бы, узнать от чьих страстных объятий девица скончалась? В жизни не доверю в руки такому своих дочерей!

Он выразительно посмотрел на Андрея, а затем ехидно улыбнулся Алисе. Те, не смотрели друг на друга демонстративно.

– Ничьих. Судмедэксперт написал в отчете, что при торможении пострадавшая напряглась, выкручивая руль, из-за чего перекрутила позвоночник. В момент удара получила травму. Она жила, пока кровь поступала из разорванных артерий. Кровоизлияние вопрос времени. Ее спутнику повезло больше.

– Вот, что и требовалось доказать, везение вещь относительная – продолжил улыбаться Батыр Хазанович.– А, между прочим, девушка завещание составила и донор нашего реципиента.

– Как донор?

Венера не смогла сдержать вопроса от удивления. Обычно если реципиент не числится в листе ожидания на операцию, не планировал трансплантаций (тем более пересадки почек), чтобы сделать пересадку, нужно попасть в лист ожидания и пожить в Москве, пока найдут подходящего донора. Нужна федеральная квота. Еще надо иметь определенный возраст, сопутствующие заболевания, и недлительный диализный стаж. У рок-звезды только последнее условие и соблюдалось.

– А что, Венера Доржевна серьезная ныне молодежь? Да? Находит человека, которому подходит донорски по органам, пишет завещание, тусит с ним, а потом умирает в автокатастрофе. И дарит почки. Не прелесть? А?

– Да, кто же в таком возрасте пишет?

– Хороший вопрос, но нас не касается. Наша задача решить, кто будет оперировать?

Он сощурился, каверзно оглядел собравшихся и хмыкнул.

– Раз-два-три-четыре-пять.

Пока он взвешивал театральную паузу, ей передали папку. Венера беглым взглядом осмотрела данные по пациенту.

– Как насчет тебя?

Венера чуть не поперхнулась собственными слюнями.

Ее!? Да, ее за что? С вытянувшимся лицом, она посмотрела на старого шамана.

– У меня недостаточно опыта, Батыр Хазанович. Нужно еще лет пять практики. Пожалейте, – с волнением она, уговаривающее, посмотрела на коллег.

Те старательно отводили взгляд, пряча сожаление, и только Алиса смотрела с ненавистью. И Венера не поняла, почему? Ведь если верить словам Андрея, у нее кто-то есть и между ними все кончено.

– Так отказывайся. Чего ждешь? Увольняйся.

«Батыр Хазанович! Он же старый. Организм не переживет». Ей хотелось все это прокричать. Но Венера только смотрела на хитрого бурята, не чувствуя на щеках влагу. Все видели органы на снимках.

– Джефри Смит страдает от алкогольной и наркотической зависимости, – произнесла она ровно, словно читала закон.

Он подошел к ней, вытер большими пальцами навернувшиеся слезы, убирая выбившиеся светлые волосы за уши.

– Тебе духи будут помогать. Не позорь отца, – внушил, как ребенку.

Последний аргумент казался убойным, но не издевательским. Он же сам ей как отец. Учитель. А позориться дочке Ламы не положено.

– Давно простирания делала?

Венера покачала головой. Последнее время, редко. Только на праздники Монал Ченмо, да на Дуйнхор. Стыдно. Отец не желал часто ее видеть, зная про Андрея и ее загулы.

– Езжай сегодня в Иволгинский, подношения сделай.

В Иволгинский она, конечно, съездит, куда ж деваться без уважения к старшим.

– Я хотел бы его оперировать.

Курумканский обернулся, и пристально посмотрел на Андрея, недовольно признался:

– Буду иметь в виду. Нужно только с клиентом договориться. По страховке может выбрать любого.

Он посмотрел на Венеру.

– Все свободны, кроме тебя.

Оставшись наедине, он дал время ей ознакомиться с картой клиента, а затем произнес:

– Пора браться за скальпель, дочка.

– Может Андрей?

– У него нет опыта.

– Я с ассистирую.

Курумканский повел взглядом, разглядывая висящие шаманские бубны вдоль белой стены. Он их повесил много лет назад, когда стал главным врачом отделения, отгонял злых духов. Ничего не изменилось с тех пор, как прошло ее детство в доме Курумканских. Тогда она еще дружила с его дочерями. Курумканский разочарованно выдохнул:

– Нет в нем, всем нутром чую. Нет. Понимаешь, не хочет помогать. О себе думает.

– Все мы о себе думаем, – Венера спрятала взгляд.

Последнее время Андрей все меньше и меньше брал операций, занимался собой и пациентами, без хирургического вмешательства. Такое случалось с любым во время кризисов. А тут сам захотел. Разве это плохо?

– В тебе дар есть и жажда помочь, а в нем?

– Может быть из-за Алисы? – Венера закусила нижнюю губу.

Она подняла на него стыдливый взгляд, пока он тер подбородок.

– Знаю я, что ты хочешь сказать. Думаешь, не знаю? Как вы живете друг с другом ваше дело, но выбор он делал.

– Наказываете Алису?

– Все жду, когда поумнеет. Учиться начнет.

– Мы планируем развестись.

– Раз хороший, чего бежишь?

Венера облизнула губы, виновато разглядывая Курумканского из-под ресниц.

– Знаешь, за что твой отец не любит его? Я скажу. За то, что не тянет он тебя, девочка. Думаешь, слепой? Не вижу? Не понимаю, как вокруг тебя толпами вьются, – он сузил глаза, и его отеческий взгляд перестал быть наставническим, приобретая жар свойственный мужскому нутру. Хлыстнул им по ней, обжигая ее изнутри.

Венера растерялась. Не нашла, что ответить. И ведь откликнулась. На долю секунду, на крохотный миг, нутро екнуло. Она виновато поджала губы.

– Что ж, пошли, нам нужно с клиентом пообщаться. Еще Прасковью Дмитриевну штурмовать.

***

Вип-палаты в городской больнице Улан-удэ располагались на пятом этаже. Оттуда открывался дивный вид на Селенгу, разливающуюся многочисленными потоками. Река, петляла замысловатыми рисунками, огибала город с двух сторон. И хотя она не растаяла толком, в это утро, никто из обитателей больницы не смотрел в окна.

Новость, что в больнице лежит настоящая рок-звезда быстро облетела округу. Слух о том, это миллионер, из самой Англии вызвал переполох в сонном распорядке дня. Ведь, если повезет, то можно не только лично повстречаться, но и выйти замуж. Весь персонал больницы, а также пациенты женского пола, от мала до велика, бедные и по богаче обсуждали эту возможность на каждом углу.

Они смаковали детали аварии, пересказывали друг другу новости о том, что планируется серьезная операция, и возможно ее будут делать в Москве. А может быть, сам Президент прилетит для сопровождения звезды, так как является его почетным фанатом.

Те, кто был по наглее и мечтал взять быка за рога толпились у входа и за входом в вип-коридора. Прасковья Дмитриевна в святая святых посторонних не пускала, жутким взглядом и страшным голосом отсекая размечтавшихся, лишь одной своей не малогабаритной фигурой. Хотя нужно заметить ее скулы уже сводило от приторного выражения спокойствия, сквозь которое прорывалось желание сходить домой и взять двустволку у мужа заряженную солью. Хотелось охладить пыл посольства невест и визитеров считающих, что они способны дать фору любому журналисту.

Когда к ней подошли двое мужчин с накинутыми, поверх элегантных деловых костюмов из знаменитой английской шерсти, белыми халатами, она, ленясь оторвать зад от стула, зычным голосом гаркнула:

– Куда!?

– Они юристы, – из-за их плеч высунулась Алиса Курумканская, а под нос слеповатой Прасковьи Дмитриевны просунула справку, наспех нацарапанную на вахте, перекосившимся почерком вахтерши.

Венера, наблюдая за этой встречей, двигаясь с Курумканским в том же направлении не могла не заметить, как светится Алиса, как льнет к одному из мужчин. Липнет так, что сомневаться не приходится, у нее с ним отношения. При виде одного из них, Венеру бросило в жар. Один из них походил на того мужчину в спа-салоне.

Юристы прошли внутрь, а Курумканский фыркнув на собравшуюся толпу, разогнал ее грозным взглядом.

– Устроили зоопарк, – ругался он. – Прасковья Дмитриевна, кто разрешал пропускать?

– Справка же, справочка была.

– Что ж любая бумажка справка?

Забрал ее со стола, он направился внутрь, дойдя до палаты номер один. Толкнул дверь.

В палате двое мужчин стояли, а Джефри Смит лежал. Его матрас был слегка приподнят для общения с посетителями.

– Позвольте представить моих юристов, – перевела с легкостью Алиса, кокетливо улыбаясь, и намеренно, игнорируя угрюмый взгляд отца.

– Чем обязан, – спросил тот.

– Изабелла вас раскрасила, мисс, – улыбнулся Джефри, обратившись неожиданно к Венере, привлекая к ней внимание.

– Так бывает, когда происходит кровоизлияние в мозг. Ваша подруга не виновата, – ответила она, понимая, что все смотрят на нее, внимательно изучают. Особенно черноволосый юрист. От того, что у него было лицо желтой твари, что пыталась ее убить всего несколько недель назад в салоне Новосибирска, Венере стало жутко. Она поежилась, покраснела, вспоминая страшные, роковые минуты. От неуютных взглядов никуда не деться. А ей хочется исчезнуть, выйти за дверь. И хоть рядом Курумканский, ей мутит и не по себе.

– Они здесь, чтобы уладить правовые моменты и составить договор. Марс Брицкриг, – обратился он, представив первого юриста, мрачнеющему Курумканскому.

Кивнул черноволосый мужчина. Он перестал изучать Венеру и теперь предельно внимательно смотрел на Курумканского. Словно пытался разгадать какие отношения связывают главу отделения и пришедшею с ним девушку.

Марс Блицкриг смотрел сквозь старого шамана, и сворачивал взглядом на Венеру. А той хотелось быстрее завершить встречу. Признаться, себе отчего именно, было выше ее сил. В этот момент она остро пожалела, что не носит обручального кольца. А затем, с удивлением осознала, что даже не знает, где оно лежит дома.

– Но если вы поможете разрешить наше пари. Для нас будет же лучше. Это Мэдокс Мэдс.

Второй мужчина постарше, весь седой, показался ей привлекательным. Настолько, что подумалось, даже любопытно, не уже ли все иностранные юристы такие? Идиотская мысль, но именно она мешала сосредоточиться. А точнее, взгляд черноволосого Марса Блицкрига. Он смотрел на нее, без стеснения, прямо. Так что это заметила не только Венера, но и Курумканский с Алисой.

Джефри Смит тоже смотрел на Венеру, но с усмешкой, он собирался рассказать о сути пари, когда Курумканский вскинул руки вверх, перебив его.

– Вы выбрали врача? Хочу предложить Венеру Баргузинскую, – он протянул руку в ее сторону, представляя. – Лучший специалист.

Мужчины повернулись к Джефри, который смотрел на нее все с той же улыбкой, застывшей, ничего не значащей и вежливо-обходительной, а затем развел руки. Слегка усмехнулся, мол в следующий раз, моя дорогая.

– Я выбрал Андрея Ритмова, – сообщил он.

– Почему?

– У него нет в биографии негативных инцидентов, – произнес Мэдс.

Курумканский нахмурился и понял все без дальнейших слов. Покачал головой.

– Венера лучший мой хирург, думаю и в Забайкалье.

– Вы не поняли, мы сделали выбор, – с нажимом произнес Мэдс, и Курумканский всплеснул руками, взревел:

– В деле указано, ее вины нет.

Венера вышла за дверь, она больше ни на кого не смотрела и не слушала, прислонилась спиной к стене. В ее биографии и в самом деле был негативный случай. Она ощущала внутреннюю мешанину страха, позора и ужаса. Дикая смесь, в которой профессиональная гордость перевесила все остальное. Ей не смыть пятно позора. Не смыть, сколько бы жизней она не спасла, после. Люди судят не объективно, а субъективно, а в вопросах здоровья тем более.

Из палаты вышла Алиса. Остановилась, она взглядом разбирала Венеру с некоторым призрением. За последнее время Алиса расцвела. Прибавила в груди и как-то стала выглядеть женственнее. Дамское самолюбие напомнило о себе неприятным ощущением в груди.

– Думаю, ты заслужила, – заявила та не в силах скрыть триумфа и злорадства над давней соперницей.

Что с того, что выбрали не Венеру, любовнице муже и бывшей подруге? Выходит, они не просто соперницы. Она по-новому взглянула на нее, пока та слегка улыбнувшись, вздыхала:

– Боже, какие мужики. У наших баб в отделении слюни текут.

– К чему столько откровений?

Бывшая подруга не сказала ей за последние годы и двух десятков слов. А ведь когда-то были, не разлей вода.

– Передай Андрею, я не могу сегодня, – она бросила взгляд на дверь палаты.

– Передай сама.

– Это не мне сделали предложение и женились. Так что вы чаще видитесь.

Все происходило на глазах у Прасковьи Дмитриевны, которая забыла о своем желании сходить домой за ружьем, об усталости и о посетителях в Вип-палате. Вместо этого, разинув рот она впитывала подробности новой сплетни.

Эка новинка, любимица Курумканского увела у его дочери жениха. И кого? Такого талантливого и несчастного. Теперь они несчастные любовники. Ой-ёо-ёй! Адвокаты и Вип-больной тут же уступили в ее рейтинге новостей первую строчку и, она, спохватившись, старательно отвела взгляд от двух молодых женщин, сделала вид, что читает принесенные справки-пропуска.