Текст книги "Инкуб (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 11

Марс впервые коснулся рукой локтя девушки, когда они вышли из парка и дошли до парковки с множеством дорогостоящих машин. Как бы по делу, направляя в сторону «Ауди», отчего его самого бросило в жар. По телу разбежались колкие, волнующие мурашки, особенно от жаркого взгляда, что Венера окатила его. «Специально же дотронулся?»

Сев в машину, Венера уставилась вперед, стараясь вести себя, как обычно. Это было смешно. У нее не ничего получалось, и Марс это видел и ярко чувствовал.

В салоне пахло синтетикой, кожей, им самим. Тело Марса тонкой струной завибрировало, реагируя на каждый ее сдерживаемый вздох и мелкое движение. Казалось, Венера обрела сверх невосприимчивости. Осторожничает. Хотя сама осязаемо нежно ощущает как воздух меж них, словно шелковый, осыпает каждого ласками, будоражит дуновением.

– Что-то случилось? – спросила она, понимая, что ситуация в целом нестандартная.

– Верно, – он вывел машину на дорогу, периодически поглядывая на нее. – Через десять минут будем в клинике, все расскажу и покажу.

Ее щеки горели, губы приоткрылись, грудь мягко вздымалась, так женственно, что не смотреть было крайне трудно. И Марс гадал, неужели она влюбилась? Доказательств не было, но он всем своим существом чувствовал, как ведет и тянет ее к нему. Как трудно справиться с собственными гормонами, бурлящими в крови, когда она рядом. Это возбуждает и злит его одновременно. Конечно, вокруг Марса витает неуловимая притягательность, обволакивающая желанием. И девушка явно подпадала под нее.

Она повернула к нему голову, минут пять тщательно разглядывала его руки с закатанными рукавами, шею и лицо. Словно пытаясь прощупать его или угадать, понять, что Марс чувствует к ней?

– Ты сдержишь обещание, – Венера спрашивала ровно, но в голосе звучала неуверенность.

Он бросил на нее оценивающий взгляд. Как бы ему хотелось не сдержать его! Как бы он хотел заняться с ней сексом прямо в машине. Разложить ее на этом сиденье и больше ни о чем не думать. Отдаться страсти и владеть.

– Да, – простой, короткий ответ человека, не собирающегося отчитываться, вместо этого, резко повернул машину с дороги, сворачивая в небольшой тенистый двор.

Остановил и развернулся к ней, замершей и не шевелящейся.

Несколько секунд Марс многозначительно молчал, изучая ее неравнодушным взглядом.

– Что-то не так? – спросила она, заметив, как он внимательно разглядывает, оставаясь одновременно и напряженным и расслабленным. В то время как она нервничает, и часто дышит. Прикасается пальцами к локонам, пытаясь сохранить внутреннее равновесие.

– Волнуешься из-за нас, Венера?

– Мы видимся третий раз в жизни, мистер Блицкриг, неудивительно, – усмешка вышла у нее с ехидцей.

– Верно, – тихо согласился он. – Но я хотел бы чаще.

От его признания, Венера захлебнулась собственным воздухом. Перестала дышать, глядя на него во все глаза, не двигаясь. Это приглашение? Предложение? Или пожелание, простое и невинное, как яблоко из эдемского сада.

На мгновение, стремительно Марс прижался к ее губам, окуная Венеру в жгучесть поцелуя. Ощущая, как их тела пронзают сладчайшие электризующие волны, нанося удар по самообладанию и контролю. Сдержать новое ответное движение губ ей удалось невероятным волевым усилием. Нельзя. Нельзя. Потом плохо будет. Нужно терпеть.

– Я замужем, – напомнила она, замечая в ответ, отказывая ему.

Уголки рта дернулись в саркастической усмешке, и Марс отодвинулся, дыша тяжело, сочно ощущая вкус ее губ. Ее чудесный аромат кожи. Он с весельем наблюдал, как Венера откинулась назад, закусила нижнюю губу до боли, чтобы унять взрывающееся внутри волнение. А то он не ощущает, как она хочет. Не чувствует, как она смотрит и двигается.

Под расслабленной маской спокойного выражения лица Марса во взгляде гуляло раскаленное знойное намерение. Кто бы там ни скрывался, он рычал внутри, облизывался и клацал зубами, недовольно постукивая толстым хвостом, и, сузив глаза, наблюдал за добычей.

Внизу живота сами по себе в нем зарождались процессы, гонящие кровь в самое чувствительное место, набухая там, зудя, покалывая. Губы приоткрылись, впуская дополнительный воздух внутрь, и мозгу безотлагательно потребовался кислород для бурного выброса гормонов.

– Я ведь чувствую тебя, – сообщил он, многозначительно подмигнул, завел двигатель и вывел машину на дорогу.

Венера смотрела на него ошарашенно. И так же ясно, что происходит между ними. Марс уже победил, взял ее горячо, безжалостно в плен. Это с его сознания сорвалась утягивающая пелена, сносящая разум, сковывающая правильные реакции. Что ж, отказ есть отказ, значит, стоит ждать дальше. Только вот ответная реакция ее губ, самая первая, инстинктивная убеждала его, что он прав. Но стоило ли губить жизнь Венеры? Ведь как только они займутся любовью, дороги назад не будет.

Они въехали на территорию клиники. Выйдя из машины на пару секунд, уставились друг на друга, оценивая. Между ними творилась химия, очевидная обоим. Видя, как Венера теряется, Марс широко улыбнулся, признавая раунд законченным.

– Идем, – велел он.

***

Они поднялись на этаж трансплантологии, в рабочую комнату, где врачи обсуждали и готовились к операциям. Навороченный стол, реагирующий на прикосновения пальцев, мониторы и экраны с фотографиями органов и показателями жизни пациентов, был полон снимков и анализов. Кроме них уже присутствовали Мэдокс и Шепард, несказанно удивившийся Венере.

– Мэдокс, скажи, сколько мы сделали за полгода с Эриком Кроном? – спросил Марс, раскрывая файлы с фотографиями и снимками, пока тот копался в сотовом.

– Продажи вышли на три миллиарда с четвертью.

Шепард скорчил недовольную рожу и вместе с Венерой погрузился в изучение снимков. Марс продолжил:

– Два часа назад его сын потерпел авиакатастрофу в штате Невада. По отчетам бригады спасителей, ему потребуются новые печень, почки, легкие и сердце. Месяц он протянет. Дальше, лимит исчерпан.

– Все за раз? Это невозможно, – у Венеры округлились глаза.

– Мать-перемать, – ругался Шепард упавшим голосом, изучая снимки. – Нужно связаться с Мезричем, тут не одна команда нужна, а две.

– Не нужна, – ответил Марс.

– Как это не нужна?! – на него уставились без понимания.

А Марс откинулся на спинку явно маловатого для него стула и выразительно посмотрел на Венеру. У нее две операции подряд, и обе успешные. Обычно у них все заживает значительно дольше, хотя восстанавливались они невероятно быстро.

– У нас уже есть своя.

– По-дож-ди, – Шепард выпрямился, бросил исподлобья взгляд на нее же и снова уставился на Брицкрига. – Сын Эрика Крона в авиакатастрофе, без четырех первичных органов получит в хирурги девку, которая тебе сосет?

Это ничуть не смутило Марса, он, хмыкнул, поджал губы, чуть скривился, вытянул ноги и завел руки за голову:

– Не считая тебя, Ваня, Венера лучший хирург в городе. Эрик наш клиент, и я могу доверить его сына только в твои и ее руки.

Плечи Шепарда затряслись, он загоготал басом.

– Да ты рехнулся! Вторая после меня?!

Марс недовольно отметил, как Мэдокс смотрит на Венеру не солдафонским взглядом клерка, а с любопытством. Его жена на пикнике нервничала, что указывало на то, что процесс бесповоротно запущен. Если бы Мэдс хотел и занимался женой, все было бы в норме. Но, похоже, тот решил наказать ее за неверность. Что ж его право, его женщина. А Венера не его.

– Она же бесто…

Шепард замолчал, наблюдая, как сузились глаза Брицкрига, а взгляд стяжала агрессивность.

– Сомневаешься в моем выборе? Рассчитываешь всю жизнь быть звездой?

Шепард с ненавистью, тяжело дыша, прокатил взором по девчонке. Затем сел и поднял руки вверх.

– Все понял. Только сомневаюсь, что Эрик захочет ее.

Марс посмотрел на ошалелую Венеру, выражение его лица смягчилось. Достаточно того, что он сам ее хотел. Мягко сказано, хотел. Будь его воля. Не будь она хирургом. Случись бы иначе.

Столько но…

– Готова, принять вызов?

Она, смущенная и впечатленная, кивнула, несколько обескураженная верой в ее способности. Готова. Он в этом не сомневался. Полгода к этому шла.

– Хорошо, – резюмировал Марс, поднимаясь на ноги. – Завтра утром его доставят к нам. Донор есть. Обследование на тебе. Мэдокс организуй пропуск и доставь домой.

Он еще раз взглянул на нее и вышел, оставив изучать имеющиеся материалы, беседовать с Эриком. Шепард может думать, что вздумается, но ему придется потерпеть конкуренцию. В этот момент Марс особо жестко ощутил радость из-за того, что она одаренный хирург. И пока она работает на него, пари будет откладываться снова и снова. По крайней мере, Марс убеждал себя в том, что дело только в этом, но с каждым днем ему все труднее и сложнее было врать себе. Дело было не только в этом, дело было в самой Венере и в том, что он чувствовал к ней.

Глава 12

Если бы не сегодняшний инцидент в машине, ей бы казалось, что скоро все закончится. Венера вернется домой и забудет об Андрее и Алисе, о Марсе и о Лондоне. Будет в резюме интересный эпизод и не более того. Не менял поцелуй ничего, но как же воодушевил. Приятно, когда тебя хочет тот, кого ты хочешь в ответ до безумия, до дрожи в коленях.

Она поняла это, когда вернулась домой за полночь. Впервые не уставшая, а взбудораженная и полная энтузиазма. Первая серьезная операция. Шесть месяцев упорного труда окупились удачей.

Андрей вышел в семейных трусах, полуголый, неровной походкой, недовольно и криво улыбнувшись.

– Ну что, вернулась? – смерил ее нетрезвым взглядом. – Будешь опять говорить, что работала?

Венера счастливо улыбнулась.

– Наконец-то моя трансплантация.

Тот минуту соображал, затем потряс головой.

– Я тебя там, между прочим, искал. Где ты была?

– В клинике, Андрей, – ответила она, раздеваясь и собираясь в душ.

– Ты никому не сказала, куда ушла. Я чуть не позвонил в полицию.

– Я сказала Алисе. Шепард и Брицкриг ушли со мной.

Андрей покачал головой, упал в кресло, наблюдая, как Венера скинула трусики, убрала одежду в шкаф и взяла чистое полотенце. Больше она не пыталась его соблазнить, больше она вообще ничего не собиралась делать. Между ними было все кончено, и от этой мысли ей становилось хорошо. Теперь когда осталась всего одна операция, она сможет вернуться домой.

– Дааа, а я с ней толком не говорил. Хотел тебя обрадовать.

– Чем?

– Ну, это ж, – голова Андрея замоталась на шее, как у китайского болванчика. – Я ж работу получил. Прикинь?!

Венера остановилась в проеме в ванную комнату. Ей подумалось, слава небесам, значит, она уедет из Лондона с чистой совестью. А они тут с Алисой потом сами, как хотят, так и будут жить. Там в парке сегодня, она как никогда остро ощутила, где ее место в жизни. И оно точно было не в чужой стране, не в Лондоне и не в «Сафино».

– Поговорил с твоим боссом, а тот тааак проникся твоими успехами, что подмог нам. Добрый крокодил Гена.

– Ты попросил?

– Ну конечно сам. Я ж мужик. А мужик сказал – мужик сделал! – он браво хлопнул себя в грудь. – Я само действие и решительность.

– И кем?

– Может быть замом?!

Лицо его помрачнело, словно он вспомнил нечто неприятное, он строго глянул на Венеру.

– Ты должна была сказать, куда едешь. Я как дурак, там всех спрашивал.

Он понял палец вверх и помотал из стороны в сторону.

– Ты ведь не сказала Алисе!

– Сказала.

– Она редко врет, – с удивлением, заторможено, он наблюдал за рукой, которая сама нарезала восьмерки в воздухе, без участия воли хозяина.

– А она врет?

– Стебется иногда. Типа муж тот еще демон.

Венера собственными глазами видела страх в глазах бывшей подруги. А потом её странную улыбку и восхищение смешанное с обожанием к Мэдсу, казалось, у них все хорошо. Но это значило, что у нее должно быть все плохо с Андреем. Разве нет?

– Может повод есть?

– Он импотент, ревнует к каждому. И, сука, знаешь, как объясняет? А?

Он истерично высоким голосом засмеялся, хрюкая.

– Из-за любви большой. Не трахает из-за любви! Во заворачивает.

– Иди спать, – незлобиво велела она, закрывая дверь ванной и не желая слушать продолжение.

Ей хотелось обдумать случившееся. В машине, в кабинете, Марс казался разным, и все равно крайне притягательными. Ей легко представилось, как его твердые губы сладко целуют ее, руки могут страстно сжимать кожу до покраснения и чувственно скользить по ней. Фантазия вместе с паром окутывала, позволяя пальцам соскальзывать от виска по щеке на шею до ключицы и обратно. Венера стискивала себя, мягко поглаживала, сгорая от распаляющегося желания. Чувствуя, как нервные окончания дрожат от перенапряжения. Она вспоминала, как он целовал ее. Губы Марса в усмешке. Его взгляд, страстный, такой жаркий. Он проникал ей глубоко в душу.

Ей потребовалась минута, чтобы прийти в себя и улыбнуться от мыслей, что в их отношениях не все потеряно. Стоя под теплыми струями стекающей по коже воды, она думала, в следующий раз, если он, конечно, случится, все будет иначе. Во всяком случае, она надеялась на это.

***

Стычки с Шепардом, подготовка к операции отнимали самое важное – сосредоточенную уверенность в успехе. Венера дико нервничала. Чтобы укрепить себя, она вспоминала о том, зачем пошла в трансплантологию.

Потому что поддержал отец. Он считал, что дар жизни – великая ценность, после Учения. Люди слабые существа, они хотят жить вечно. А вечности нет, есть структуризация времени. Все проживают его, организовывают тем, что растут, учатся, заводят семьи, детей, делают карьеру, а потом выходят на пенсию. Единицы из них способны занять себя вне рамок общества, структурировать время жизни так, чтобы прожить сто лет и больше. Люди не знают, чем себя занять. Не догадываются, что душа должна трудиться, тогда и дело в материальном мире найдется. Несовершенство мира и тел крадут у горемычных и без того неструктурированное время, и они умирают. Их тела и органы отказывают до того, как они успеют осознать, что есть вдохновение духовного огня, способного дать силу жить.

Трансплантация шанс получить время. Успеть завести семью, потомство, сделать то, что хочется. Ей хотелось использовать шанс и стать матерью. Венера верила, рано или поздно появится программа, и она сможет участвовать в ней. Она выносит ребенка, даст ему имя и будет растить. Поэтому Венера пошла в хирургию и трансплантологию.

Операцию по изъятию и пересадкеназначили на девять утра. Когда она вошла в операционную, Шепард уже ждал со своей командой.

Донор молодая женщина.

Венера взяла скальпель, собралась с духом и провела разрез от ямки на ее шее до лобковой кости. Вошла в брюшную полость. Команда Шепарда приступила к извлечению сердца, вооружившись пилой, раскрыла грудную клетку.

Началась работа.

Каждый занимался своим. Венера все делала пошагово. Вскрыла живот, сдвинула входящую ободочную и двенадцатиперстную кишку, обнажая аорту и полую вену, перетянула аорту, готовясь к катетеризации. Отделила печень от диафрагмы и забрюшинного пространства, аккуратно рассекла ворота печени и, найдя желчный проток, разрезала его, давая желчи вытечь, а затем отделила ренальные вены и артерии, ведущие к почкам.

К тому моменту команда Шепарда, извлекавшая сердце, сняла хирургические костюмы и ждала у них за спинами. Им хотелось быстрее пойти отдохнуть перед вторым этапом работы с реципиентом, но скорее всего Шепард велел оставаться до конца.

На секунду Венера прервалась, пока ассистенты трудились над тем, чтобы поместить в аорту трубку для введения в полости организма кардиоплегического раствора, останавливающего биение сердце.

– Не трогать! – громогласно заорал Шепард.

Все замерли на местах.

Венера рывком отодвинула стерильный занавес, открыла лицо донора. Она вздрогнула.

– Закрой! Быстро!

Она узнала лицо! Видела его. Девушка из московского офиса компании. Красивая брюнетка с шоколадным оттенком волос, работающая на ресепшене. Кристина.

– Вернись! Я сказал на место!

В это время перерезали полую вену прямо перед входом в сердце, и кровь хлынула внутрь тела, заполняя грудную полость, выхлестываясь, брызгая на костюмы и заливая пол.

Остальные операции Венера делала на автомате, не заметила, как покалывают пальцы, когда откачали кровь и заполнили раствором, сохраняющим органы. Как засыпали брюшную полость донора колотым льдом. Органы Кристины были вырезаны, промыты и бережно уложены в стерильную емкость. Венера слишком потрясенная, не могла не думать о ней.

Как она погибла? Понятно, что многие сотрудники, работая в такой структуре как «Сафино», имели более глубокое, а главное грамотное понимание о современном донорстве. Эти люди понимали, своей смертью они могут спасти не одну, а несколько жизней. Даже после, неся в мир добро через других людей. И если бы не упорное сопротивление Шепарда, Венера не была так удивлена. Донор не звезда, не светское лицо и не член богатой семьи, не желающей огласки. Или нет? Времени на рассуждения не оставалось, они приступали ко второй части операции.

Руфус.

Накануне у него поднялась температура, отказали почки, он находился на диализе и впал в кому. На время операции они с Шепардом забыли разногласия, работая слаженно, как единая команда под негромкую музыку, льющуюся из динамика плеера.

Все шло, как по маслу, сделали разрезы, печень на счастье не запуталась в рубцовых тканях, выглядела травмированной, уменьшенной, но добраться до нее оказалось не легко. Ее команда углубилась в брюшную полость, откачала пять литров жидкости, называемой «асцит», что являлось нормой для таких видов поражения. Оценили ее. Ведь сколько бы они не делали снимков МРТ, никогда не знаешь, что внутри. И не смотря на кровавость операции, та прошла успешно. Когда же дело дошло до почек, Шепард, до этого по плану занимающийся своими органами, зашипел на Венеру.

– Удаляйте все.

Она не поняла его, замерла, наблюдая, как с кончиков пальцев стекает кровь Руфуса.

– Обычно же оставляем.

Если орган может работать, почку досаживали на намеченное с точки зрения врача место, не трогая старую, это могло со временем, когда часть нагрузки будет снята, восстановить орган.

Венера проигнорировала Шепарда и закончила зашивать.

Почка ожила, начав вырабатывать мочу, и уже собралась снять второй зажим, как тот грубо схватил ее за запястье, едва не опрокинув на реципиента.

– Если ты сейчас же не вырежешь старую почку, клянусь тебе, это будет твоя последняя операция. Ты поняла? – проклекотал он, грозно зыркая глазами.

Пациент от такого действия не приобретал никаких выгод. Более того, мог получить в будущем ущерб, если по каким-нибудь самым разным причинам донорская почка откажет.

Ей стало совершенно нечем дышать от злости. Надоело, долго она вела себя, как хорошая девочка. Нервы на пределе, усталость добила, и Венера едва дыша, испепелила Шепарда взглядом, выкрикнула:

– Ты принес клятву Гиппократа!

Шепард выглядел, как обезумевший маньяк, даже по тем кусочкам кожи, что были не закрыты маской, шапкой и костюмом, виднелось, что он в ярости.

– Вон! Пошла вон, сука! – он начал пихать ее к двери, пока не выставил прочь, захлопнув дверь.

Вопил он так, что слышал весь этаж.

– Не пускать на порог!

Нервы вконец сдали, и, сев на корточки, она зарыдала. Разве возможно работать в таких условиях? И сколько? Подбежали медсестры, персонал, кто-то принес воды.

В операционной, оставалось зашить Руфуса и доставить в реанимацию. Венера кое-как поднялась. Взяла себя в руки, и пошла заполнять бумаги и отчет о проделанной работе, ненавидя Шепарда до глубины души.

Покончив с бумажной волокитой, когда стемнело, она усталая, притащилась домой, считая, что прошел один из самых тяжелых дней в ее жизни. Но раз пациент жив, не самый тяжелый, философски решила она. Хорошо, что это скоро закончится.

Андрея не было дома и это казалось к лучшему, потому что то, что произошло заставляло серьезно задуматься о том, чем именно занимаются в компании «Сафино». Почему у тех доноров, что попадались ей, были отношения с реципиентами? Зачем удалять почку? Почему Кристина? Совпадение?

Глава 13

Андрей гордился собой и настолько же ненавидел новую работу, возвращаясь с ночной смены несколько недель спустя. Работа в закрытой лаборатории, располагающейся под парковочными уровнями клиники, казалась ужасной.

Когда Венера объяснила ему, что должность помощника лаборанта, на английском звучащая довольно заковыристо, подразумевает хороший трамплин для начинающего фармацевта, то ничего кроме разочарования он не испытал. Биофизические исследования интересовали его меньше всего. И чем они там занимались, не хотелось ни понимать, ни знать.

Работая по ночам, он мыл пробирки, полы, выполнял самую грязную неквалифицированную работу и ненавидел Марса Брицкрига. Он не мог выносить каждый сантиметр искусственно освещенного стерильного подвала. Помещение, находилось даже ниже уровня морга. Ниже, наверное, были только технические этажи. Что за радость, будучи целиком экипированным в защитный костюм небесно-голубого цвета, учиться готовить препараты для микроскопов и выносить мусор в специальное помещение, где находилась мусоросжигательная печь?

Мусор состоял из останков мышей, иногда собак, кошек и других подобных лабораторных отходов. Мешков за день скапливалось великое множество. Работа проще некуда – возьми, унеси, загрузи в печь, сожги, а затем по новой. Между делом все остальное. Волоком он тащил тяжелые черные пластиковые мешки по кафельному полу длинного коридора, за стенами которого через стекла можно было разглядеть полки, на которых стояли залитые растворами стеклянные банки разных форм и размеров. В них находились демонстрационные образцы воздействия бактерий и препаратов на человеческое тело. Можно увидеть массу зародышей самой различной стадии развития, ноги и руки, человеческие головы, разделенные на ломти толщиной в несколько сантиметров, безликие торсы, мужские и женские, разрезанные пополам и плавающие в формалине.

Здесь, как ни в одном другом месте, ощущалось, что внутренняя часть науки, как и любой зад, не имеет чистого обзора. Для неподготовленного человека, не медика, зрелище казалось кошмарно-тошнотным, и он старался не смотреть лишний раз по сторонам.

Андрей дотаскивал груз до печи, отодвигал металлическую заслонку и запихивал в ревущую огненную пасть очередной тяжелый мешок. Иногда он чувствовал сквозь перчатки и мешок чьи-то конечности, стараясь об этом не думать и не гадать, рука это или нога. Задаваясь одним важным, но крайне возмутительным вопросом – разве он подобное заслужил?! Разве он об этом мечтал?

С Венерой он виделся теперь только мельком утром, когда приходил со смены, а она уже уходила на работу. Жизнь перестала казаться сказкой. На Алису времени не оставалось совсем. Но все равно душу грела мысль, что скоро выходной и вот тогда они оторвутся по полной. Тот удачно пришелся на середину рабочей недели Венеры, и никто не должен помешать.

Так и произошло. Алиса пришла к нему утром, с булочками и свежим кофе, и выглядела как обычно обворожительно, но бледно. Словно слегка выцвела и потеряла сексуальный запал, расходящийся от нее шлейфом, куда бы она ни шла.

Они сидели в летнем садике, наслаждаясь ничегонеделанием, доносящимися звуками птиц, машин, шелестом деревьев.

– Что произошло? – желудок Андрея свело от страха, неужели она пришла сказать ему, что бросает его. Что он будет делать?

На ее лице мелькнула улыбка, и она выразительно колко посмотрела на него.

– Мэдокс перестал быть импотентом.

Прозвучало как-то странно, по-идиотски, настолько, что он нервно засмеялся, и, не сдержавшись, съязвил:

– Что, перестал тебя любить?

Алиса молчала, неспешно и как-то собранно потягивая кофе.

– В некотором роде.

Возникла мучительная, долгая пауза, в которой он не знал, что ей сказать.

– Ты бросаешь меня?

Она удивленно посмотрела на уже бывшего любовника, поняв, что слегка забылась и давно молчит, разглядывая в заборе неведомую никому точку.

– Ты знал, все когда-нибудь закончится, – она поднялась и взяла сумочку в руки, разыскивая сотовый. Ей хотелось побыстрее уйти и позвонить мужу. На мгновение она зашаталась, не справляясь со слабостью, и начала падать. Андрей подхватил ее.

– Голова последние дни кружится, – вместо сотового, она достала упаковку обезболивающего.

– Может ты беременна?

Мысль ей понравилась, воодушевила ее, и она загорелась от счастья, на мгновение став прежней бесшабашной Алисой.

– Я об этом не думала, – она сунула таблетку в рот, запивала ее кофе, в радостной взволнованности изучая в инструкции, что там говорилось касательно беременных. – Было бы чудесно. Мэдокс хочет детей.

Андрей скептически приподнял бровь, не узнавая прежнюю любовь.

– А может быть он мой.

Алиса выглядела настолько удивленной, что засмеялась.

– Нет. С тобой я пила противозачаточные, – она улыбнулась, вспорхнула со стула и покинула дом в поисках ближайшей аптеки с тестами на ХГЧ.

***

Джон Смит никогда не верил в вампиров, магию и прочую ерунду. Он выбрал полицию и всегда стремился работать в отделе специальных расследований Скотланд-Ярда, потому что его отец тоже там работал. Ему доставляло удовольствие ощущение от ежедневного осознания, что он приносит пользу своей стране. Безусловно, карьерные перспективы его тоже волновали и сильно, но смысл его жизни состоял именно в работе. Он приносил огонь правды туда, где до него царило зло, где мрак и несправедливость съедали все светлое и лучшее, что было в людях. Где правильные и законопослушные граждане отходили, опустив руки, где не срабатывал закон и обычная полицейская система.

Поэтому, когда он узнал о новом работнике лаборатории в клинике компании «Сафино», и о том, что у того есть серьезный мотив не любить ее владельцев, а именно одного из них, в лице Мэдокса Мэдса. Он не мог не воспользоваться и не прийти к нему с дружеской беседой.

– Нам нужна ваша помощь, – признался он, после длинного рассказа о подозрении на преступную деятельность компании «Сафино». Торговля всем подряд, решения о развитии отраслей, долговые обязательства, финансовые системы, армии – все это контролируется ими. У них даже заведено дело на Марса Брицкрига. Смит, правда, умолчал о том, что оно приостановлено по прямому приказу вышестоящего руководства. И он готов землю рыть, чтобы снова дать ему ход. А для этого любые средства хороши.

– Стойте, вы меня, что вербуете? – по радостному выражению лица спрашивающего, Смит понял, что нужно сказать «Да» и кивнул.

– Уму непостижимо! Прямо, как в гребаных боевиках. Ладно, и что вы хотите от меня?

– Никто ведь не контролирует, как ты сжигаешь мешки?

– Нет.

– И видеокамер там нет?

– Ну да.

Смит выразительно посмотрел на вербуемого.

– Я хочу знать, все ли органы вырезаются у реципиентов. Для этого придется их вспарывать и смотреть все пакеты. Они маркированы буквами разных операционных и этажей. Мы дадим список тех, где есть трансплантация.

– Это противозаконно, – заартачился он, опасаясь непонятно чего.

– Нет. А вот вырезание здоровых органов у доноров, да.

– Вы серьезно? – он уже был не рад, что согласился. – Это же огромная корпорация, они и сами могут, кого угодно убрать, а я сожгу, даже не зная об этом. Я все время об этом думаю. На кой мне в это макаться? Зачем? А если меня убьют?

– У нас лучшая в мире система защиты свидетелей. Я хочу знать, что удаляется у всех реципиентов и доноров, а что остается. И все. Если поможешь, сможешь остаться здесь жить и без помощи жены.

И он согласился. Согласился, потому что все больше и больше склонялся к мысли о том, что Алиса для него больше, чем любовница. Но что он мог ей предложить? Теперь у них появился шанс.