Текст книги "Ты – мой капкан (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
Амелия Андреева
Не могу насмотреться на эти цветы. Такие красивые и чарующие. Поставила их в вазу в гостиной и любуюсь, лёжа на диване после вкусного ужина, что он мне отправил, а уснуть не могу… Что-то сковывает, и я не способна расслабиться. Во-первых, ситуация с Максом выбила меня из колеи… Я его ударила. По-настоящему. Не так как била Назара… А со злостью, с ненавистью и лютой обидой. Во-вторых, проблемы с жильём. В-третьих, с деньгами… А ещё ощущение, что я продалась Греку. Словно я ему теперь должна, и ощущение этого долга теперь висит на моей шее, но я не хочу. Совсем нет. Мне это чуждо…
Он сказал мне, что в свою квартиру никого не таскал… Интересно, это правда? Он ведь говорил мне и про тусовки, что он якобы тут устраивает… Однако квартира вообще не выглядит так, будто тут действительно устраивают вечеринки. Всё чисто и аккуратно.
А диван хоть и крутой, но я ворочаюсь тут, потому что всё тело болит. Всё-таки он не создан для полноценного сна.
Психую, прихватив с собой телефон и направляюсь в сторону его спальни. Зажигаю свет и смотрю на кровать… Смотрю, смотрю…
Снова гашу его. Стою и рассматриваю это огромное ложе, борясь с собственными инстинктами. Хочу лечь, но боюсь ощутить его полностью. Уже что-то нездоровое внутри. Или наоборот здоровое. Откуда-то вдруг возникло ощущение привязанности, которую я ни коем образом не хотела допускать. И мне теперь кажется, что проиграла ему. В груди всё давит, словно кто-то схватил и не отпускает…
«Спасибо за цветы. И за еду. Но ты же не хочешь, чтобы я привыкла, да? Пора завязывать с этим», – пишу ему сообщение и всё-таки возвращаюсь обратно на диван. Нет. Это слишком. Он заставляет меня благодарить и писать ему первой…
«А ты хочешь привыкнуть?», – приходит в ответ. – «Потому что я ничего плохого в этом не вижу».
«А теперь представь, что ты взамен ничего и никогда не получишь. Уже не так весело, правда?».
«Я уже получаю. И мне это нравится», – отправляет следом, и у меня по плечам расходится дрожь. – «Думаешь, я просто на раз трахнуть тебя хочу? Жить тут сплошное мучение, зная, что ты там одна без меня спишь».
Не знаю даже, что ему ответить на всю эту соплятину, очевидно, наигранную, поэтому молчу, пока мне не приходит следующее.
«Мир сильно расстроился?».
Серьёзно? Его якобы волнует реакция моего брата?
«Не важно. Мы разберемся сами».
«Амелия Андер… Хочу слышать твой голос».
«Нет уж. Обойдёшься».
«Придёшь завтра?».
«Нет».
«У меня апельсины кончились», – присылает фото с горкой корок на тумбочке, и я смеюсь. Вот дурак, а…
«Ты там что делился с кем-то?».
«Нет, сам всё сожрал. У меня даже аллергия выскочила, показать?».
«Ну, покажи», – отправляю без задней мысли и точно так же открываю фото, на котором вместо его надуманной аллергии фотография его накаченного загорелого торса в лежачем положении. Даже так видно каждую мышцу, каждый рельеф и впадину. Специально напрягает.
«Смотри отёк Квинке на заработай», – отправляю язвительно, сразу же удаляя это из переписки.
«А ты мне свою не скинешь?».
«Хах. Старайся лучше, блондинчик».
«Из последних сил, зайчонок. Приди завтра, прошу тебя».
«Зачем и самое главное когда? У меня учёба и работа».
«Можешь считать это своей работой… Просто приди, поболтаем и поедешь по своим делам».
«А что Федченко отказалась? Или миллиард других твоих яростных поклонниц?».
«Да они все и мизинца твоего не стоят».
«Ну это слишком грубое замечание».
«А я что сделаю? Констатация факта».
«Назар, правда. Я благодарна тебе. И за роллы спасибо, и за цветы, и за помощь… Но я не хочу к тебе приходить. И видеть тебя тоже».
«А я всё равно буду ждать. Потому что хочу тебя видеть».
Чувствую, как разгоняется сердце от его слов… Как внутри вдруг всё свербит, подгоняя меня встать и пойти туда снова, что я и делаю… С опаской тащусь, но всё же, можно сказать, влетаю в его комнату. Не включая света, иду прямиком до кровати и ныряю под одеяло, моментально ощутив мягкость постельного белья, комфорт и его запах… Такой концентрированный и явный… Боже… Словно он рядом лежит. У меня сразу же всё тело реагирует, хотя мозг осознает, что его здесь нет. Но я всё равно верчусь на этой кровати, словно на вертеле…
Сжав подушку в руках, ощущаю, что мне нравится его нюхать. Сколько бы не отрицала и не отталкивала. Этот запах – особый вид наслаждения. И я так счастлива, что он не видит моего позора… Ведь я чувствую себя его обожательницей…
С каждым новым сделанным вдохом начинаю погружаться в приятный сон…
Где меня снова воротит от Грека. Где мы ругаемся и где он насильно толкает язык в мой рот, но почему-то я ощущаю себя на своём месте… Не хочу бить его и тем более с такой силой, как Макса, к примеру… Не хочу отталкивать, но всё равно от него убегаю. Мне кажется мы с ним, как волк и заяц из «Ну-погоди!». Ассоциации именно такие… Наверное, поэтому он меня так и называет… Кажется, первый и единственный в моей жизни…
* * *
Просыпаюсь от будильника, умываюсь, волосы снова торчат во все стороны, завтракаю… Заправляю его кровать, понимая, что спать здесь было мега удобно. Мало того, что я выспалась за небольшое количество часов, так и качество этого сна было совсем другим. Мягко, тепло, комфортно…
А ещё мне так нравится, что я здесь одна… Хоть он и снился. Хоть я его повсюду ощущаю, словно он реально ходит и смеётся, неся свою привычную извращенную пургу… Но всё равно очень наслаждаюсь одиночеством в первую очередь. Даже если мне не хватает Мира.
Слышу звук оповещения в нашем групповом чате и тут же достаю телефон. Теперь постоянно проверяю.
«Народ, первой пары не будет! Максимовна заболела! Спим, гуляем!».
– Твою мать, – бурчу самой себе под нос, и думаю… Вселенная, когда ты перестанешь надо мной потешаться? Это же специально, да?
Выхожу из дома и мысленно себя ненавижу, потому что собираюсь прийти к нему сейчас. Самое идеальное время, получается. Меня словно сама жизнь к нему направляет… Не знаю, как так выходит…
Когда приезжаю к нему время как раз половина девятого. После завтрака… И я осторожно проскальзываю в палату, столкнувшись взглядами с медсестрой, которая почему-то улыбается мне в ответ…
– Привет… – здороваюсь, моментально встречаясь с его хитрым отталкивающим взглядом, который ничего не делая, уже бросает вызов. Вот как так ему удаётся? Раздражать меня настолько, что стоит взглянуть и хочется плюнуть ему в лицо за его ехидство.
– Пришла… Привет…
– Слушай, у нас просто пару отменили. А я хотела спросить, как твоё самочувствие…
– Если сравнивать с тем, что было до того, как ты пришла, то…
– Назар, – перебиваю я, глядя на него. У меня внутри, блин, всё кипит. – Вчера я… Я ударила Максима…
– Чё? – спрашивает он, моментально изменившись в лице. Словно молнией его шарахнуло. – Вы виделись?
– Нет… Ну, виделись, конечно, блин. Просто он поймал меня на коробке и начал там нести всякое… Я ударила его и теперь у меня чувство, словно он что-то плохое задумал… Не знаю…
– Амелия… Что бы он там не задумал, мне вообще до пизды. Я ему тебя не отдам. И срать мне чё он там хочет.
– С вами обоими бесполезно разговаривать… – качаю я головой, а он тянет мне руку.
– Ты вообще сюда не разговаривать пришла… Так ведь? – улыбается довольно. – Мне ночью такое снилось… Я же тебя даже не ощущал ни разу, а уже трахал, прикинь? – спрашивает и ржёт, а мне снова хочется ударить его. Причём желательно по башке, чтобы ещё сильнее кружилась.
– Ты – придурок… Просто придурок.
– А ты – мой зайчонок… Кстати, насчёт видоса можешь не переживать. Его больше там не будет. Староста всё подчистила…
– Ты что надавил на них?
– А не надо было?
– Я не знаю… Блин… Мало мне разговоров. Теперь решат, что я с тобой сплю реально…
– Я думал, Амелии Андер всё равно, что о ней говорят всякие крысы… Это не так?
– Наверное, так… Но быть чьей-то шлюхой, даже в мыслях, я не желаю!
– Шлюхой? Малыш… Почему если секс, то сразу шлюха и что-то оскорбительное? – ржёт он в недоумении.
– Ты историю моей сестры слышал?
– Примерно, да… И что? Кто виноват? Она ведь сама повелась на такое отношение… Это же тупость несусветная. Парни разводят девок. Трахают их, бросают. Главное, сразу обозначить намерения. Думаешь, у меня не было таких, которые хотели большего, хотя им ничего не обещали?
– Правильно… Потому что вы так и делаете… Вы подсаживаете… На это отношение. Обещаете… А ей, которая ничего в своей жизни не видела… Ей хотелось просто любви и всё…
– А тебе тоже любви хочется? – спрашивает с усмешкой.
– Мне? Мне хочется быть независимой. Перестать быть должной всем подряд и помочь своей семье. Больше мне ничего не хочется… И никакой любви, Назар. Её не существует… Жаль, что Ника не знала об этом раньше…
Он молчит и смотрит на меня изучающим взглядом. Словно прочитать меня пытается, но в данный момент я просто закрыта ото всех. Эмоции на лице нет. Они внутри… Всё, что я сказала – правда…
– Тогда… Ответь-ка мне на один вопрос, – обхватывает он меня за руку и тянет к себе ближе. – Если любви не существует… Если её нет… Почему… Когда я смотрю на тебя мне так хорошо и хочется жить? М? Почему, Амелия?
– Я не знаю.
– От тебя пахнет моей туалетной водой… А её здесь нет… Даже я ей уже не пахну, малыш, – шепчет он, рассматривая меня вблизи. Примерно в пяти сантиметрах от моего лица. – Спала на моей кровати… Признайся…
– Не дождёшься…
Чувствую, как вторая его рука касается моих волос и аккуратно убирает их за ухо. Очерчивая кончиками пальцев линию скул и шеи… Направляясь назад и надавливая, чтобы подтолкнуть к себе вплотную, но я упираюсь. И он усмехается, проводя большим пальцем по моему подбородку и нижней губе.
– Ты разве не видишь, что со мной делаешь?
– А ты разве не обычный псих? Нет?
– Нееет… Вовсе нет. Это всё ты…
– А я думала, у тебя обострение… Мне на пары нужно…
– Я очень рад, что ты пришла… Но не отпущу без поцелуя. Правда…
– А если поцелую, отпустишь? – спрашиваю, сама от себя не ожидая. Вот что я за дура такая? Целовать его собралась? Сама? Серьёзно?
У меня уже голова кружится от этих эмоций…
По глазам вижу его удивление и быстро чмокаю его в губы, чтобы дезориентировать, но всё равно получается присосаться, блин. Теперь я ещё и ассоциирую его с молочной рисовой кашей. Почему-то её чувствую… Не перестаю прилипать. Даже ворот его футболки стянула в кулаки и чувствую себя отвратительно. Глаза боюсь открыть, потому что, мне кажется, там всё видно будет.
И когда ощущаю, что он уже окончательно разогнался, шумно выдыхая и оккупируя мой рот своим, отталкиваюсь назад, чтобы вырваться. Он и сообразить ничего не успевает, как я убегаю оттуда прочь… Не может он мне нравиться… Просто не может… Пожалуйста, прекратите это безумие…
Глава 29
Амелия Андреева
Обратно в универ добираюсь пешком. Как раз за этот период и успокаиваюсь, потому что там внутри настоящая катастрофа. Я не знаю, как допустила это. Но поцеловала его первой сегодня. Могла и не делать. Могла запротестовать, ударить, оттолкнуться и уйти, но вместо этого выбрала путь наименьшего сопротивления, и сама же к нему присосалась. Теперь не знаю даже, как буду смотреть себе в глаза. А как ему? О, ужас…
Чувствую себя дурой. Хотя он, очевидно, так не считает. И, кажется, ему всё очень даже понравилось.
Блин. Сердце в груди просто на износ рядом с ним колотится. Так можно и тахикардию заработать. Или я уже?
Я не знаю, что такого особенного в этом циничном мальчишке с золотисто-пшеничными волосами. Но ловлю себя на мысли, что хочу видеть его ухмылку, а когда вижу – теряю голову. Мыслю иррационально. И вообще самой себе не нравлюсь. Становлюсь убогой, жалкой, глупой овечкой – худшей версией Амелии Андер за всю историю моей жизни.
Понимаю, что не стоит так себя гнобить. Вроде бы ничего страшного и не произошло. Поцелуй по сути – только поцелуй… Но ведь для меня-то это не так. Как раз это и заставляет меня переживать. Я прежде ни к кому с такими желаниями не тянулась. Не смотрела ни на чьи губы. Не представляла, что будет, если коснусь. Не хотела ощутить чей-то запах на подушке. И это, блин, так сильно меня пугает. До потемнения в глазах…
Еле прихожу в себя, ступая на крыльцо универа, где все смотрят на меня, но никто и слова не говорит. Только переглядываются между собой, словно во мне призрака увидели. Но я, конечно, понимаю с чем это связано.
Только раскладываю тетрадь с ручкой на стол, как в аудиторию входит куратор. Ищет меня сердитым взглядом, а когда находит, у меня все нервы стягивает в тугой узел.
– Амелия… – зазывает меня. – На разговор.
Вся натягиваюсь перед ней стрункой и начинаю собирать со стола вещи, думая, что меня отчислят, но она отмахивается.
– Оставь как есть. На пару минут, – бросает и выходит, а я за ней следом.
Только выхожу, как она сразу же начинает говорить.
– В общем, родители Федченко успокоились. Проблема решена. Девочка отделалась синяками и лёгким испугом. Но должна предупредить, если выходка повторится…
– Нет, такого больше не повторится, – тут же прерываю я и смотрю на неё жалостливым взглядом.
– Ладно, иди учись, – бросает она напоследок и уходит, а я вслушиваюсь в удары сердца где-то в районе своего горла…
Возвращаюсь на место и открываю телефон. Смотрю на экран и понимаю, что не время строить из себя недотрогу. Я уже сама проявляла что-то к нему, хоть и поступила неправильно, но поздно игнорировать его поступки.
Просто потому что я благодарна ему за то, что он сделал, пишу…
«Спасибо. Насчёт видео всё решили. Куратор разрешила учиться дальше. Заявления не будет».
«Это всё? После того, что сейчас случилось…».
«А что случилось?», – притворяюсь, проглатывая ком, и скрещиваю под столом пальцы. Пожалуйста, не пиши мне этого… Не пиши!
«У меня от твоего поцелуя до сих пор стояк, зайчонок. Я только о тебе и думаю».
Блииин… Чёрт. Ненавижу.
«У меня пара началась. Я сделала это, чтобы ты отстал», – отправляю, ставлю на беззвук и убираю телефон в сумку. У самой при этом даже щёки горят. Про губы молчу…
В итоге все пары без него проходят спокойно, но странно. Ведь всё равно о нём думаю, даже если рядом нет. Федченко, слава Богу, тоже. Потому что я не желаю видеть её мерзкую рожу. Даже подбитую.
Ну а когда я выхожу из дверей университета, я вдруг вижу там…
Свою тётку… У меня от этого зрелища аж солнечное сплетение сжимается в одну маленькую точку. Какого чёрта? Она сюда даже на первое сентября при поступлении не приходила…
– Боже… Тётя Люда, ты что?! Случилось что-то?! – спрашиваю, спускаясь к ней и поправляя рюкзак на плече. Ощущение, что меня отчитывать приехали. Судя по её лицу, я ведь знаю, как она любит всё это дело… Мне кажется, она бесится, что не может меня контролировать, а Нику уже поздно.
– Случилось конечно! Ты трубки не берёшь! Что я должна думать?! Амелия… Детка… Ну где ты пропадаешь?! С этим гадом?!
– Нет. Я сняла жильё! Уже говорила! Хватит с меня этих сговоров за спиной! Я не хочу!
– Амелия… Возвращайся домой. Не делай глупостей.
– Тётя… Я не глупости делаю. А жить начинаю самостоятельно… У тебя теперь есть много головной боли. Лучше о Нике подумай, чем обо мне!
– О ней я подумаю, можешь не волноваться! Но это не значит, что ты у меня будешь на произвол судьбы брошена! Что это такое-то, а?!
– Всё в порядке. Я сейчас с учёбы на работу. И всё у меня как надо. А ты едь домой… Езжай… С Миром мы завтра встретимся…
– Мела… Девочка, – хмурится тётя.
– Тётя Люда… Уходи, пожалуйста… Я не вернусь домой. Можешь не просить. И с Максом никаких дел иметь не буду…
– Да, Хосподи, что ж такое, а… – взвывает она, сильнее сжимая сумку на плече. – Тётка тут за тобой бегает по всему городу, а ты…
– А что я?! Что я сделала не так, тётя?!
– Ты глупости творишь! Вместо того, чтобы замуж выйти, шляешься непонятно где, да ещё и в футбол гоняешь со всякими проходимцами!
– Ой, всё, началось… – начинаю уходить, а она рычит мне в спину.
– Не пущу больше Мира на улицу! Не увидишь ты его!
– Чего?! – тут же выпаливаю, обернувшись. – Ты с ума сошла, да? Он – мой брат!
– Раз ты ведёшь себя так!!! То у меня выбора нет!
– Это просто детские манипуляции! Из-за того, что тебе нечем больше давить на меня! Но он не вещь, тётя! Когда хочет, тогда и идёт на улицу! И со мной видится тоже, понятно?! – рявкаю ответно, заставив её вздрогнуть, а сама от злости резко направляюсь к воротам. Это её заявление не просто выбесило, а прям-таки накрыло меня волной злости… Разве можно так поступать?
Ужасно…
Из-за разговора с тётей на работу я снова немного опаздываю. Но мне никто и ничего не говорит. Конечно я понимаю почему. Просто мне бы не хотелось пользоваться его связями. Да и в целом им самим.
Марина поглядывает на меня со стороны, улыбнувшись и кивнув, а я на все сто процентов уверена, что она уже отчиталась перед ним, что я пришла на работу.
Сегодня у меня странное настроение. После поцелуя так вообще какое-то излишне эмоциональное. Я обслуживаю людей, а думаю о своём. Все мысли до самого вечера заняты, а уже после десяти, когда моя смена заканчивается, я вижу в окно, что начинается дождь.
Пока мы делим чаевые, пока сдаём кассу и переодеваемся, становится ещё темнее. Я выхожу из ресторана и натыкаюсь на машину такси.
Увидев меня, парень начинает громко гудеть, а я хмурюсь, потому что сначала планировала обойти его стороной.
– Да?
– Амелия Андер? – спрашивает, назвав именно той самой фамилией.
Да чтоб тебя…
– Допустим…
– Вас велели доставить до дома. Уже поздно и дождь расходится…
– По какому адресу? – на всякий случай уточняю, и он называет адрес квартиры Назара. Но я всё равно достаю телефон, увидев там крайнее сообщение от него...
«Не иди пешком. Слишком поздно, и я с ума сойду, если с тобой что-то случится. Прошу тебя».
Перечитываю трижды, а в груди при этом всё шевелится. Как же странно и непривычно всё это чувствовать. Что кто-то беспокоится за меня настолько, что присылает машину, пока сам в больнице.
Честно? Если бы не то, что я сейчас прочитала – не этот тон и не его слова, я бы точно прошла мимо и отказалась. Но что-то вдруг пошатнулось из-за самого посыла, который он вложил в своё сообщение… Не угрозы, манипуляции и давление, а именно вежливая забота, которую он проявил.
Вздыхаю и убираю телефон в сумку, а сама иду сесть в такси, чтобы после тяжёлого рабочего дня снова оказаться в постели, которая пахнет им одним…
Парнем из моих кошмаров… С серьгой в ухе и дурным испорченным характером…
Глава 30
Назар Грек
Что-то внутри не так. Я до сих пор не могу понять, что именно… Всё чаще ловлю себя на мысли, что мне её мало. Так чертовски мало, что я проворачиваю в мыслях все редкие моменты нашего с ней уединения и взаимодействия. Даже во сне ко мне приходит, хотя мне никогда подобное не снилось раньше. Я ведь не был задротом, а сейчас себя именно им и ощущаю, потому что, кажется, помешался на одной. Как истинный терпила теперь… Везде за ней, словно других не существует. Чё за дичь такая? Не пойму. Ну нельзя же просто взять и влюбиться вот так тупо, правда? Детский сад, сука, какой-то! Я уже готов в ногах у неё ползать… Да и эти ноги… Разве можно не хотеть? От ушей, блин. Как вспомню её в ванной, так всё. Башню конкретно шатает. Там же профессиональный футболист от Бога. Оттого и бампер у неё такой кайфовый… Когда в планке стояла, я вообще глаз с её жопы не сводил.
А машину сегодня послал, потому что боялся, что случится что-то. Во-первых, её этот ебучий сосед не даёт мне покоя. Во-вторых, знаю же, что девчонка видная и везде нарывается на неприятности, а меня рядом как раз нет. Вот и разнервничался. И всё бы ничего, давно бы ушёл отсюда, потому что чувствую себя лучше, но врач настаивает ещё побыть здесь, потому что у меня бывает потемнение в глазах и головокружение. Обычная херня для сотрясения. Но я слушаюсь, только потому что знаю, что если сейчас вернусь домой – всё испорчу. Она сбежит.
Пусть живёт лучше некоторое время. Привыкает. Тогда, может, что-то и получится… Только, вопрос, чего мы вообще хотим? Я своих-то желаний не понимаю, не то, что её… Уже ловлю себя на мысли, что у меня по ней колпак конкретно течёт. Не на словах – на деле.
Сканирую дверь весь день и жду, что она зайдёт сюда. Что посмотрит своими огромными омутами и скажет очередную грубую хрень о том, как я её достал и как противен. Не знаю даже почему это начало вставлять. Я никогда не был жертвой, но вот рядом с ней себя таковой и ощущаю… Чтоб меня…
Про этого её Максима выяснил пока только то, что учится он на уголовном праве в другом универе. Видимо, по стопам бати своего решил пойти. Не знаю чё так на ней помешался… Хотя хера ли я пизжу? Всё я знаю. Сам же точно так вляпался.
Сегодня, когда поцеловала вообще на месте охренел. И про стояк нихера не соврал. А про ощущения – смолчал. У меня пиздец вентили все сорвало. Я даже не думал, что так бывает с обычного слюнообмена. Но думал, что она морозиться начнёт как обычно, а она сама. По доброй, можно сказать, воле, засосала… Вот я и выпал в осадок.
Как водила языком по моему рту. Как стягивала ворот футболки в кулаки, будто отпустить боялась. И губами присасывала, как Венерина мухоловка… Захлопнулась вместе со мной внутри…
И запах этот. Я же чётко знаю, как моя вода пахнет. Так что, либо спала на моей кровати, либо сама ей пшикалась. Одно из двух. Другого не дано.
«Я у тебя. Спасибо за машину», – приходит сообщение, пока за окнами херачит дождь. Я не могу уснуть… Хотя мне бы сейчас не помешало, ибо башка трещит ужасно. Скоро мне дадут имена всех тех, кто меня пиздил… Совсем скоро, потому что по камерам их уже распознали, осталось только пробить по базе. Завтра обещали назвать каждого. Возмездие не за горами…
«Не за что, зайчонок».
«Как твоё самочувствие? Ты в порядке? Что говорит врач?».
«Что любовь лечит…».
«Ты в своём репертуаре. За мной сегодня тётя приходила в универ, представляешь?».
«Может мы поговорим? Я голос твой хочу слышать», – пишу сообщение, и некоторое время стоит тишина.
«Мне кажется, что это плохая идея», – приходит через пять минут ожидания.
«Почему? Ты чавкаешь? Или сидишь на унитазе?».
«Считай, что так».
«А как на самом деле?», – отправляю с улыбочкой. – «Ты стесняешься после сегодняшнего, да? Не думал, что ты такая ссыкуха, конечно».
«Я не ссыкуха!».
«Тогда ответь за свой поступок, чё ты гасишься от меня?!».
Сам не ожидал, что поведётся, но это же Амелия. Она всегда на такое ведётся. У неё в крови встроенный маячок. Она должна быть смелой и самой бойкой девчонкой из всех. И через минуту мне приходит номер её телефона в сообщении.
А я с довольной рожей набираю.
– Приветик…
– Уже здоровались, – вздыхает она сердито и слышу, что что-то помешивает.
– Готовишь?
– Ага… Думаю перекусить…
– Я хотел тебе ужин заказать… Думал, что ты ещё любишь…
– С меня вчерашнего достаточно. Было вкусно, кстати. И я спокойно сейчас поем суп.
– Я бы тоже твой суп похавал, – выдаю в ответ, а она молчит. – Амелия…
– М?
– Так что твоя тётя?
– Была против моей отдельной от них жизни… Ругалась и начала манипулировать общением с Миром… – говорит она, и я чувствую, насколько болезненно ей из-за этого. По голосу слышу. Вот ведь мразь какая, а…
– М… – хмыкаю, зная, что она не любит, когда я говорю о тётке плохо. – Она не сможет запретить вам общаться. Ты взрослая…
– В том-то и дело… Я – да. Я просто боюсь, что она настроит его против меня.
– Этого не будет.
– Почему ты так уверен?
– Потому что он любит тебя… – отвечаю честно, и она замолкает. – Я бы хотел такую сестру как ты. Но у меня не было. Поверь, что со стороны видно… Как ты его обожаешь. И он тебя…
– Ты же просто льстишь сейчас, да?
– Ты же знаешь, что есть миллион других способов свести женщину с ума… Я не льщу. Я говорю, что видел. Без намёка на личные желания…
– Спасибо, – шепчет она, вздыхая. А я тупо смотрю в окно. Как хреначит дождь по пластику… И как молнии громыхают вдали…
– Боишься грома?
– Нет… У нас в деревне окна были обычными… Мы ещё их открывали порой… Чтобы гремело сильнее. Сидели все и смотрели, пока дома были обесточены… Было классно…
– Крутые воспоминания о детстве.
– И не говори… Ну а ты?
– А что я? Боюсь ли грома? Очень…
– Правда? – смеётся она в ответ.
– Ага… Мне бы хотелось сейчас с тобой под одеялком спрятаться…
– Ты неисправим, Назар.
– Нет. Ты меня меняешь, оказывается.
– Неужели?
– Сам в ахере…
– Так вот знай, что я ничего намеренно не делаю. Мне пофиг, какой ты… Нам с тобой не по пути, и только временное моё проживание здесь нас связывает…
– Ауч… Как больно! Прямо в сердце… Как ты так можешь?! – тут же выпаливаю, и она угорает надо мной.
– Молча могу… А ты…
– А я от тебя пропадаю, Андер…
– Не называй меня так, Назар. Я – Андреева… Сейчас так! – фыркает она, и я прям представляю её забавную красивую мордашку при этом. Она не просто идеальная. Она именно подходящая мне. Дурящая мозги и провоцирующая на эмоции. Которых у меня за всю жизнь было не так много… Я ведь получал, что хотел. Мне было просто… А сейчас будто в каком-то сраном квесте каждый день. С ней как на войне.
– Не можешь ты быть Андреевой… У тебя кровь сильная.
– И что теперь? Из-за этого не могу? Не фамилия делает человека сильным. А он сам, – отвечает она уверенно. – Я думаю… Напроситься пожить в баре недолго…
– Только через мой труп.
– В смысле? Ты против?
– Конечно я против. Ты живёшь в квартире и точка. Я не позволю, чтобы ты ошивалась на работе…
– Не говори, как будто ты решаешь! – спорит в ответ.
– А я уже и забыл, какой ты бываешь вредной и стервозной…
– Это я-то?!
– Ты… Просто заноза в заднице… Но такая красивая заноза…
– Ну, спасибо… – хихикает она, а потом будто начинает есть. Мне это даже приятно, что она всё делает при мне и не стесняется. – У тебя классная кухня. Я бы хотела такую.
– Так она же твоя теперь, ты не поняла?
– Ага. Поняла, конечно, Назар… Поняла, – со скептицизмом выдаёт.
– Приятного аппетита, зайчонок.
– Спасибо. У тебя когда-нибудь были серьёзные отношения? – спрашивает ни с того, ни с сего, чему я даже немного радуюсь. Ведь она узнаёт что-то обо мне. А, значит, хочет стать ближе. Наверное…
– Очевидно ведь, что нет…
– Мне не очевидно, поэтому и спросила.
– Нет, ты – первая…
Слышу её смех, и сам улыбаюсь, как придурок.
– Мечтай…
– Бля, да ты живёшь со мной, о чём мы вообще говорим?!
– Не с тобой, а у тебя… И не живу, а гощу, пока ты в больнице… – поправляет она, задевая за живое. Я и так постоянно думаю, что убежит, стоит только выйти. Но как же заманчива перспектива видеть ей в ванной комнате в том самом халатике или на кухне, блин… Брать, где захочу. Целоваться до утра… Не отпускать на пары. Кажись, я совсем уже поплыл… Реально.
– Ты везде минусы найдёшь… Неужели я ни капли не нравлюсь?
– Не-а…
– Врушка такая… Я тебя целовать хочу. Долго и… Беспощадно. В дёсна долбиться, как в последний раз.
– Назар, блин… – тут же прерывает, проглатывая еду. – Я сейчас подавлюсь…
– Мама мне всегда говорила, что у меня отличный вкус. И мне ничто никогда не нравилось с первого раза… Чего не коснись, знаешь… Одежда там. Обувь, интерьер… Квартиры, тачки… Даже они были выбраны с учётом всех характеристик, цены, моего личного восприятия… Но ты, блин… Ты мне все шаблоны порвала. Я бы никогда не подумал…
– В каком ещё смысле?
– В смысле, что какой бы сучкой не пыталась быть… Как бы не отталкивала, не истерила, не конфликтовала и пиздила меня, я в тебе утонул просто. С первого взгляда провалился… Видимо, так бывает…
Она молчит, но я будто слышу, как колотится её сердце в динамике. И только спустя несколько секунд выдаёт неожиданное:
– За сучку спасибо…
– Извини, – усмехаюсь я. – Это не в том смысле… Ты просто ведёшь себя стервозно. Но на деле… Я так не считаю.
– Ты ведёшь себя ещё хуже. Будто тебе всё дозволено…
– Мне и так всё дозволено, куколка…
– Ох, нихрена себе самомнение…
Я ржу, а она опять вздыхает.
– Устала от твоего натиска…
– Так сдайся мне. Всё просто.
– Ни за что на свете тебе не сдамся, Грек. Никогда!
Специально меня так называет… Будто под кожу лезет.
– Ну это уже спорный вопрос… – парирую я в ответ, и молния со всей дури ударяет где-то неподалеку, заставив меня вздрогнуть. – Охренеть…
– Даже природа чувствует, что ты наглеешь… Показывает тебе твоё место.
– Амелия Андер… Моё место на тебе… А твоё – подо мной, – выдаю последнее, что, как я думаю, точно заставит её сбросить звонок, однако, этого не происходит. Она пыхтит там и загоняется, я уверен. Считает себя слишком важной, чтобы сдаться на этом моменте.
– Надо мной ты будешь только в одном случае, блондинчик…
– И в каком же? – удивленно спрашиваю, чуточку охренев.
– Если ты, кривоногий, упадешь на меня во время футбольного матча. Так что, спокойной ночи тебе, извращенец. Подрочи в кулачок, потому что большего ты никогда не получишь! – рычит она в трубку и сбрасывает, а я ржу себе под нос и смотрю на погасший экран телефона.
– И тебе спокойной ночи, милая моя Мелочка…
