Текст книги "Ты – мой капкан (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 31
Амелия Андреева
От нашего разговора я немного занервничала. Потому что по большей части млела, как дурочка, и понимала, что что-то уже точно не так, как было до этого.
Во-первых, он перестал меня бесить. Во-вторых, я не перестаю врать ему, что до сих пор бесит… А, значит, притворяюсь. И это уже странно для меня… Ну а, в-третьих… Я боюсь, как моё тело реагирует даже на его голос. Пугает и невероятно ломает на части. Будто это и не я вовсе. Разве я так хоть когда-то себя вела? Мне подумать страшно и стыдно, что он заставляет меня испытывать. Самые страшные предречения моей тётки становятся правдой в одночасье – я приношу в подоле ребёнка точно так же как моя сестра, а потом плачу в подушку, потому что меня подло бросили на произвол судьбы с младенцем на руках. Он от меня подобных унижений никогда бы не дождался!
Поэтому мне не хотелось созваниваться с ним.
И сейчас, поев, я мою за собой посуду, всё ещё вспоминая его мерзкие слова о том, что он будет сверху, а ещё и смех на прощание…
Господи. Неужели я и вправду что-то к нему чувствую, а? К этому конченому избалованному извращенцу?
Спать в его комнату снова иду с опаской. Гроза бушует за окном, стреляя молниями на горизонте, но страшно не это, а то, что испытываю, когда его запах заполняет мои внутренности и окутывает тело. Это просто уму не постижимо. Ему явно больше повезло. Ведь там ему ничего обо мне не напоминает.
Даже если он говорит обратное.
«Мела, завтра тренировка в пять! И будет Некрасов со своими!», – неожиданно приходит сообщение от Мирослава, и я вся на дыбы становлюсь. О, нет… Только не завтра. С этим козлиной, блин… Час от часу не легче.
«Ты почему не спишь?! Откуда телефон?!», – пишу ему ответ, потому что обычно тётя забирает у него после девяти и прячет у себя в спальне.
«Мама с Никой уехали куда-то полчаса назад», – приходит сообщение, и я тут же вздрагиваю. Как же так? Почему мне никто и ничего не сказал???
«В смысле? На ночь глядя?».
«Да. Сумку собрали и уехали. Я сам ничего не понял»…
Господи, ещё чего не хватало? Что случилось? Может, мне позвонить тёте?
Точно, так и сделаю. И пофиг, даже если поругались.
Тут же набираю, вслушиваясь в гудки и бесполезно. Повторяю тоже самое с номером Ники… Но тщетно. Никто не берёт трубку.
В неведении долго не могу уснуть и сижу в сети. Видимо, Назар замечает это, потому что от него приходит новое сообщение. Будто караулил. Я, кстати, не удивлена.
«Почему не спишь? Что-то случилось? Обо мне думаешь?».
Конечно. И тут его самомнение на первом месте и верхушке мирового замысла.
«Нет, о сестре. Она уехала куда-то с мамой на ночь глядя, и я волнуюсь».
«Позвони».
«Я уже звонила, они не берут».
«Я обо мне. Позвони мне и поговорим».
«Не могу сейчас… Вдруг они будут звонить?».
«У тебя высветится второй линией и скинешь меня. Ничего страшного».
На испуге всё же набираю его номер, потому что мне сейчас очень нужно с кем-то поговорить. Я себя максимально дерьмово ощущаю.
– Рассказывай…
– Да ничего, Мир отписался просто…
– Понятно… Не переживай. Может, просто в больницу поехали.
– Об этом я и переживаю… А вдруг что-то случилось?! А та скотина ни сном, ни духом! Яйца бы ему оторвать!
– Воу, ты чё такая злючка, а? Не надо про яйца… Сразу больно становится…
– Ну, конечно. Вы же все такие солидарные… – фыркаю я в ответ. Вот это в мужиках больше всего и бесит. Если виноват один из них, они все не осуждают. И начинают искать оправдания всему мужскому полу сразу.
– Ага. Мы такие… Не то, что вы… Сожрать друг друга готовы… – парирует он в ответ.
– Не правда…
– Ну или оторвать волосы и разбить сопатку об стол…
Я начинаю гоготать, и слышу его одобрение.
– Ну, вот… Развеселил. Уже хорошо… Так что там, говоришь… Мир писал об игре?
– Да, он просто сказал, что завтра тренировка… А там будет один козёл…
– Какой ещё козёл? – тут же напрягается Назар, и я сразу же жалею, что сказала. Как так вылетело, не понимаю. Я вообще не хотела делиться. Тем более, чтобы он знал, что со мной когда-то происходило… В прошлом.
– Не важно…
– Мне важно. Чё за козёл там будет, Мела? – уже более холодным тоном спрашивает, демонстрируя всё своё эго. А оно у него огромное, между прочим. Он ведь ещё и собственник.
– Я – Амелия, Назар. А будет там одна сволочь, что обижала меня по школе… Придурок просто. Задирал. Мозгов ноль… Как и совести.
– М-м-м. Такой же придурок, как я? – спрашивает он ревностно, вызвав у меня смешок.
– Нет, вы разные придурки…
– Польщён…
– Ага… – хихикаю снова. – Ой, Назар… Мне Ника звонит! Всё давай, пока! – тут же сбрасываю его и принимаю звонок от сестры.
– Ник… Ты как? Что случилось?
– Мел, привет… Живот заболел сильно. Пришлось в больницу поехать, – сообщает она измученным голосом.
– Боже мой, что с малышом?!
– Всё в порядке… Маму вовремя разбудила. Положили на сохранение…
– Господи… Ясно. Я завтра к тебе приду…
– Мама злится на тебя. Что ты такого сделала, я не пойму? – обращается она ко мне. – Сказала, что ты у какого-то парня якобы живёшь…
– Нет, вовсе нет. Не слушай её…
– Да я и не слушаю. Мне не до этого вообще. Просто она рычит на меня, как обычно… Но сейчас гормоны берут верх, – с грустью говорит она, вздыхая. – Сможешь привезти мне наушники? Я свои дома оставила…
– Конечно привезу. Обязательно.
– Хорошо. Спасибо тебе, Мела… И Миру скажи, что я не хотела его обижать. А то я наехала на него, потому что он взял сегодня мою зарядку. Сорвалась…
– Ладно, скажу. Но ты лучше сама ему почаще говори. Потому что он тянется к тебе… Понимаешь?
– Понимаю… Мела, всё, врач идёт. Я тебе напишу.
– Хорошо… До завтра…
Господи, слава Богу, с ребёнком всё хорошо. Я бы потом винила себя, что это из-за меня случилось. Потому что мало ли из-за чего они с тётей ругаются там. Мне кажется, она вымещает на ней злость на меня и наоборот. Бесконечный круговорот в природе…
Ложусь в кровать и думаю о завтрашнем дне. Нужно, наверное, как-то поддержать Нику. Привезти ей что-нибудь детское в подарок. Пинетки или типа того. А у меня даже денег толком нет. Со смены сегодня плюс чаевые, итого около трёх тысяч. В принципе хватит, чтобы порадовать сестру. Только на что потом жить? Лезть Греку в карман? Ужасно…
А ещё мне вдруг становится смешно оттого, как он заревновал меня сейчас к Некрасову. Прям-таки ощетинился. Я даже через телефонную трубку прочувствовала…
И сердце опять заколотилось быстрее…
«Спасибо тебе, что поддержал меня. У Ники всё нормально. Завтра поеду к ней в больницу», – отправляю сообщение, решив поблагодарить за его беспокойство. Ведь он всё-таки нянчится со мной, хотя сам в больнице.
«Не за что, зайчонок. А ко мне?».
Минуты две смотрю на экран и волнуюсь. Испытываю столько всего, что даже самой себе объяснить не могу. Нужно всё раскладывать по полочкам внутри, а у меня сплошной хаос из-за этого парня. И потом я всё-таки пишу в ответ.
«Хочешь апельсинов?».
«Поцелуев. Они действеннее».
«На них для тебя эмбарго. Сори».
«С чего бы это?».
«Аллергия выскочит».
«Да я и помереть готов, лишь бы случилась интоксикация твоими лобзаниями, малышка».
«Дурак».
«Придёшь?», – всё-таки добивает меня, потому что всегда хочет знать всё наперёд. А я при этом уже решила для себя…
«Хорошо. Ненадолго», – отправляю последнее и блокирую экран, убрав телефон на зарядку…
Сама же смотрю в окно и не верю, что всё это происходит… Будто мир вокруг меня сам по себе меняется и всё это из-за одного единственного человека…
Глава 32
Амелия Андреева
Утро приносит новые эмоциональные качели…
Вдох-выдох. Я кладу ладонь на свой дрожащий живот.
Мы приплыли к тому, что Назар начал мне сниться… Не просто мимолётно, а… Страстные ужасно будоражащие поцелуи с ним, после которых я просыпаюсь взмокшей и наэлектризованной до мозга костей. Сама как струна и нервы как оголённые провода. Вот это, конечно, эффект Грека в действии. Он уже проник мне куда-то под кожу. А это дерьмово… Очень дерьмово.
Боже мой…
Буквально сразу же направляюсь в душевую, с ужасом осознавая весь кошмар произошедшего…
Трусы мокрые, мурашки на теле, я взвинченная, да ещё и собираюсь якобы к нему сегодня прийти? Нет уж… Ни за что! Отменяется!
«Планы изменились, я не смогу сегодня, извини», – отправляю ему короткое сообщение, чтоб не ждал меня, и сразу же начинаю мыться. Каждое движение, конечно, даётся мне с трудом. Потому что, когда мыло скользит по коже у меня рождаются какие-то дурные ассоциации с прикосновениями Грека. И это просто позор. Я не могу выбросить его из головы.
Ощущаю себя странно и где-то даже излишне гадко. И не могу смириться с тем, что снилось. Голос, запах, взгляд. Всё, как в реальности. Только на этот раз я дрожала и дышала прямо в его рот, потому что он меня касался. А я такого даже не ощущала ни разу… Значит, грязные фантазии уже берут верх над разумом.
Завтракаю, собираюсь на учёбу. И до сих пор в голове всплывают мерзкие недостойные картинки. Отвлекаюсь только на телефон.
«Как ты?», – отправляю Нике сообщение. – «Заеду к тебе утром».
Сразу же толкаю в сумку свои наушники, чтобы отдать ей их, и первым делом, как выхожу из дома, следую в круглосуточную аптеку за углом, где покупаю унисекс пинетки, пустышку и какую-то игрушку-грелку-пищалку в виде зайчика с вишневыми косточками внутри… Очень миленькую, кстати. Надеюсь, ей понравится.
А потом спешу к остановке, чтобы поскорее добраться и увидеть её.
Больница, в которой она лежит, находится немного дальше, но примерно за полчаса я добираюсь туда, сильно разволновавшись, потому что она не писала мне с утра. Только ночью сообщила адрес и всё.
– Здравствуйте… Можно увидеть Веронику Романову? – обращаюсь к девушке за регистрационной стойкой.
– Здравствуйте… Так, сейчас посмотрим… Вчера поступила, да?
– Да…
– Так, ну, противопоказаний к посещению нет. Но сейчас завтрак. Дождитесь половины девятого… Семнадцатая палата.
– Хорошо. Спасибо.
Приходится сидеть в коридоре, а тем временем Назар уже достал терроризировать мой телефон. От его сообщений кружится голова и в горле пересыхает. Он слишком настойчивый, блин.
«Зайчонок мой… Сладкая. Ну ответь. Какие планы? Почему не приедешь?».
«Я же с ума начну сходить».
«Уже начал… Красивая моя. Ты мне снилась».
Боже… Как же вымотал меня. Вот что мне ответить? Я не приеду, потому что с ужасом обнаружила, что у меня мокнут трусы, когда я думаю о тебе?! Стыд и срам! У меня даже щёки начинают гореть. Я самой себе противна.
Пытаюсь убедить себя, что это просто физиология. Он симпатичный, вот моё тело и ведётся, но так ли это на самом деле? Что я раньше симпатичных парней не видела? Видела, конечно… И никогда у меня вот такого не было.
Я уже вся извелась в процессе размышления.
Еле дождавшись нужного времени, иду к сестре и наконец вижу её уставшую и заспанную в палате.
– Привеееет… Малышка… – прохожу внутрь, застав её врасплох.
– Ой, Мела… Извини, ты писала, да?
– Да, я писала… Но ничего страшного… это тебе, – передаю ей пакет, и она улыбается, заглянув внутрь…
– Зайчонок… – произносит, вызвав у меня по телу дрожь. – Какой милый…
Блин! Я же чисто инстинктивно взяла. Даже внимания не обратила… Кривлю лицо, пока она смотрит на мой такой небольшой знак внимания.
– Ой… И наушники, – тут же лезу в свой рюкзак, достав их и протянув ей. – Вот. Вроде всё… Я очень переживаю за вас…
– Кажется, ты единственная переживаешь… – хмурится она. – Представляешь, мне кажется, мама хотела, чтобы у меня случился выкидыш…
– Сплюнь, нафиг, Ника! Ну что ты… Нееет!
– Я не могу ничего поделать… Я так чувствую. Она и не торопилась сюда… Это я настояла…
От её слов мне становится не по себе. Очень неприятно. Но, думаю, что ей просто показалось. Я не верю в такие кошмары. Это слишком.
– Уверена, что впопыхах просто так показалось, – оправдываю тётю. – Как сейчас? Всё хорошо? Те свечи помогли?
– Да… Блин, я же денег тебе должна… – хмурится она с грустью.
– Ника, прекрати. Ничего ты не должна. Брось… Нет. Я не с этой целью спросила…
– Чувствую себя дурой… Я поверила ему… А он был таким грубым со мной…
– Мне жаль, Ник… – касаюсь её руки и вижу, что она хочет плакать. У меня в такие моменты самой всё сжимается. Я не могу так. Вообще ощущаю себя отвратительно, когда кому-то плохо, а я ничем не могу помочь. Потому что чувствую себя беспомощной и ничтожной. Назар бы точно смог найти мне этого парня, наверное, и наказать…
– Зачем я только пошла в тот клуб… Дура, – мотает она головой, а у меня солнечное сплетение за неё болит.
– Давай, когда ты выйдешь отсюда сходим в мой бар? Всё за счёт заведения… Просто потусишь там… Покушаешь… Я устрою…
– Мела… Спасибо тебе, правда… Мне кажется порой, что у меня никого кроме тебя нет…
– У тебя есть Мир… Целый Мир, Ника, – напоминаю ей. – Лично для меня он значит даже больше, чем весь окружающий…
Она улыбается и смотрит куда-то сквозь меня.
– Ты ему всегда была ближе… А я вот такая. Эгоистка, стерва и вот… Ещё и дура, похоже… Только я могла так попасть… – вздыхает она, и мне больно от её слов, но как я могу её переубедить? Она осталась одна. А тот парень – просто скотина. Если бы я могла, я бы нашла его и просто оторвала бы ему яйца голыми руками.
– Можешь сказать мне его имя?
– Я не хочу, Мела… Не нужно связываться… – опускает она угнетенный взгляд. – Я уже столько раз писала тогда… А он в игнор. Значит, ему действительно похрен на нас.
– Но так нельзя! Нужно чтобы ответил по заслугам! – настаиваю я, хотя она, наверное, права. Я не на её месте… И не стала бы так унижаться. Просто послала бы и больше никогда не встречалась с ним. Даже если вдруг захочет видеть своего ребёнка.
– Тебе, наверное, на учёбу уже нужно? – намекает она, и я вздыхаю.
– Извини меня, я больше не буду лезть не в своё дело. Нужно, да… Я и так много пропускаю в последнее время…
– Потому что живёшь с каким-то парнем, – хихикает она, а я киваю.
– Так точно… Ещё мы женимся, – смеюсь, а она вдруг меняется в лице. – Ника! Да я шучу, блин! Нет никакого парня!
– Хах… Я уж было подумала…
– Ага… Посмотри на меня. Где я и где отношения?
– Ну, точно… Твои отношения могут быть только с футбольным мячом…
– Вот это, кстати, недалеко от правды, дорогая! Сегодня у нас тренировка с Миром… Ладно… Я очень переживаю за вас. Пиши мне, – обнимаю её, пока она берёт этого дурацкого зайца и кладёт возле себя на подушку, а он смотрит на меня с подоплёкой, словно издевается…
А сзади моего плеча вдруг проносится хриплое и уже настолько въевшееся в память:
– Зайчонок…
* * *
В универе всё проходит максимально спокойно сегодня. За исключением того, что Федченко явилась на пары. У неё такие смешные синяки под глазами от удара носом. Видимо, кровь сплыла туда, и я просто насмотреться весь день не могла… Такой шедевр получился. А я, оказывается, красиво рисую не только на графическом планшете, но и от руки тоже…
На последней паре по теории государства и права вовсю отвечаю и взаимодействию с преподавателем, и она вдруг спрашивает именно меня.
– Ваш сосед поправляется? – обращается, взглянув на меня острым пронзительным взглядом из-под своих круглых аккуратных очков, и я пожимаю плечами.
– Вроде… Не знаю…
– Кто староста у вас? Узнайте… Потому что совсем скоро будет важная конференция. Хотелось бы, чтобы были самые яркие представители группы…
– Интересно, это она про внешность, – хихикает позади кто-то из девчонок.
– Он с ней тоже спал уже… Сто процентов…
– Наш пострел везде поспел, да? Хах… Ещё и к Андреевой яйца катит…
Поворачиваю голову к ним и смотрю, не моргая. А они в ответ на меня, сглатывая от страха. Знают же, что я и ударить могу. Теперь точно знают. Видели…
Вот ведь дуры конченые. Ну не мог же он спать с преподавателем, да? И когда, блин, если он всё время за мной как хвост бегает? Нет, бред…
Она, кстати, молодая… Красивая. И фигура у неё, я уверена, в его вкусе. А ещё стиль одежды женственный, не то, что у меня…
И всю последующую пару я ловлю себя на мысли, что смотрю на преподшу волком и буквально злюсь, мечтая как-нибудь её унизить. Господи…
Я просто нереальная дура, если честно…
Что это за новая хрень внутри меня образовалась?! Мне так не нравится! Отмотайте назад, как было! Это нечестно!
С окончанием лекции, наконец, приходит свобода мыслей и я, собравшись, тут же следую в раздевалку. Заранее переодеваюсь в спортивное и еду в сторону тётиного дома на тренировку к Мирославу… Прокручивая в голове момент встречи с очередным придурком, которого не видела вблизи уже примерно года два с лишним… Или около того. Он ушёл после девятого в колледж, а я осталась доучиваться. Нет, на коробке мы где-то пересекались, конечно, но лишь издалека. Я обходила его стороной…
Не то, чтобы я их с Назаром сравнивала. Нет, конечно. Они люди разной категории… Некрасов слишком тупой, чтобы ассоциировать его с подобными Греку людьми.
– Привет, Мелка!
– Мелкаааа! – слышу довольные крики парней и улыбаюсь, подбегая к ним и обнимаясь со всеми по очереди. Вдалеке, разумеется, уже ловлю отблеск серых глаз, которые всю жизнь держали меня в страхе и напряжении.
А потом Некрасов, во всей его красе, направляется к нам, глядя на меня странным озабоченным взглядом. Нет, он мне никогда не нравился. Я всегда считала его заносчивым, тупым верзилой, который ничего не может, кроме как мелить языком и добиваться всего силой.
– Ну, привет, – здоровается, рассматривая меня, как игрушку, пока я перешнуровываю кеды и игнорю его. Ничуть не изменился, придурок. И вся его маска дружелюбия, я уверена – фуфло голимое. – Да, ладно, Андреева… Что было, то в прошлом… Я не ругаться пришёл, – усмехается, и я бросаю на него свой самый жестокий взгляд. – Ебать ты красивая стала, конечно… Соска…
На этих словах у меня живот стягивает в тугой узел, пока я вдруг не слышу позади наглый абсолютно узнаваемый голос Назара.
– Жаль только, что не твоя, да, мудила?
Глава 33
Назар Грек
Когда она сказала, что не придёт, я весь на говно извёлся… Так и не понял, чё за херня такая. Да ещё и отвечать перестала. В игнор…
Ну а с учётом того, что сказала мне, будто на тренировке будет какой-то там козёл, который доставал её по школе, я чуть не выдернул из себя катетеры, как в крутом блокбастере, не выпрыгнул в окно со второго этажа и не последовал прямиком к ней, будто у меня есть запасная жизнь.
На деле, конечно же, я тупо сказал, что у меня сегодня важная тренировка и сколько бы врач не капал мне на мозги, я просто написал отказную, забрал шмотки и поехал туда. К ней…
Сердцу же не прикажешь нихера. А моё так вообще охуевшее с рождения. Вот я и чувствую, что буду продолжать охуевать. Только на этот раз из-за неё по большей части.
Забрал свою разъёбанную тачку и к пяти часам как штык направился на треню.
А когда приезжаю, понимаю, что не зря, потому что пока моя аккуратно сидит на лавке и шнурует свои кеды, над ней нависает какая-то огромная неприятная хуйня с лампасами на штанах. У меня аж в мгновение всё тело каменеет. Хочу его о напольное покрытие размазать.
– Слышь, чё сказал?!
– У тебя чё ещё со слухом проблемы, что ли? – захожу на коробку, когда он и его шестёрки вытягиваются передо мной струной. А наши парни тут же начинают верещать от восторга, что я пришёл. Даже Мир светится и здоровается со мной. И признаться честно, я очень рад такому исходу событий. Хоть кто-то мне радуется… В отличие от неё, разумеется. Она, как всегда, настроена враждебно.
– Ты что тут делаешь?! Почему не в больнице?! – в истерике спрашивает Амелия, пока я прижимаю её к себе. Ощущаю, как между нами образуется притяжение. За секунды… Чёртово гравитационное поле… И она не сопротивляется, но выставляет ладони, уперев те в мою грудную клетку, пока я целую её в щёку и вдыхаю запах её кожи, по которому скучал настолько сильно, что в глазах искрит.
– Надо так, значит…
– А-а-а… Я понял, Андреева… Ход конём, что ли? – спрашивает за спиной этот протеиновый гондон, которому мне хочется в табло треснуть, но я пока выжидаю. Терплю, наверное… Хотя в принципе для этого не создан.
– Вообще не понимаю о чём ты, – выпаливает она ответно.
– Чё, пацаны, играть будем или языком молоть?!
– А ты, я смотрю, самый умный. За мудилу ответишь. Если игру проебёте, так вообще на коленях стоять будешь, – выдаёт он уверенно, а мне хочется заржать реально. – Хули ты лыбишься?
– Думаю, куда тебе после игры прописать лучше…
– Хах… Сказочник ебаный… Начинай, Андреева, – бросает ей последнее и идёт к остальным на другую сторону коробки вместе со своими двумя прихвостнями лет эдак пятнадцати-шестнадцати. Шпана малолетняя. Гопники, сука.
– Назар, какого чёрта?! – тут же нападает Мела.
– И я рад тебя видеть, зайчонок мой…
– Да ты на ногах еле стоишь! Зачем пришёл?! – продолжает на меня ворчать. Но в глубине души, мне кажется, немного переживает…
– Спасибо хоть, что рассказала о том, с кем тут будешь… По твоей видимости, я должен был болт на это положить и как терпила ждать тебя в палате вечность?! – рычу ответно, пока она качает головой и хмурится.
– Тебе нельзя играть. Не в таком состоянии…
– А я буду. И хрен кто меня остановит, поняла?! – выдаю нарочно, стискивая челюсть, как вдруг Мир встаёт между нами.
– Вы чего ругаетесь-то, блин?! Нам играть ещё вместе!
– Малой прав. Послушай хотя бы раз и умерь своё эго, малыш, – говорю ей, пока она закатывает глаза. Не сказать, что я очень хорошо себя чувствую, но и не плохо. Кроме того, тут речь не обо мне сейчас. А о моей девчонке. Я в любом случае его отсюда целым не отпущу. Даже если мне лежать после этого придётся. И у меня в куртке ствол. На всякий случай.
– Ладно, не вопрос. Начинайте… Мир, иди раскидай, – говорит она ему, а потом косится на меня. – Если завалишься во время игры, я не при делах.
– Замётано.
– И не буду потом плакать возле твоей койки.
– Ты будешь плакать на ней подо мной, – улыбаюсь, пока она взвывает и уходит на свою позицию. А я остаюсь на своей. Мы с ней оба нападающие, но она меня конечно же таковым не считает. Просто потому что играет почти профессионально, а по малолетке только баловался, блин. Какой из меня нахер футболист? Я впервые так ради девчонки готов убиваться. Сам в ахере порой от своей помешанности на ней.
Когда игра начинается я глаз не свожу с этого долбоёба. Естественно, они в основном с ней играют. Потому что, похоже, что у него, кроме как тренировок по футболку других забот вообще нет и в башке дырка. Там, где должны быть мозги. Нет, я не имею в виду, что все футболисты априори тупые. Естественно, нет. Речь конкретно про этого… Который бегает за ней как хвост, а потом, сука…
Я вижу одно движение.
Одно сраное движение, которое не просто выбивает у меня воздух из лёгких, оно меня, сука, взрывает. Как ядерный гриб. Его грёбанная ладонь скользит по её заднице, а Амела при этом округляет глаза и замирает с мячом под ногой.
– Что это было, Некрасов?! – щетинится, а лично мне уже похуй.
– Зря ты так сделал, уёбок. Пацаны, извиняйте, – дроблю последнее, подхожу в упор к этому ухмыляющемуся хуесосу и со всей дури беру его на калган, сам от себя того не ожидая. У меня же и так башка не зажила, но мне так мощно хотелось расхреначить ему жбан за это, что я не смог сдержаться от такой подачи. В итоге он заваливается, а его кенты подаются ко мне, пока я начинаю хуярить его по лицу кулаком. Мой личный тренер по единоборствам всегда говорил, что мало что зависит от веса противника. Важную роль играет готовность ударить и мотивация. Вот она, сука… МОТИВАЦИЯ во всей красе! Это далеко не первая моя драка, но первая, в которую я направляю столько внутренних ресурсов. Я его, сука, закопать хочу!
Пацаны визжат. А моя Мела тупо смотрит на всё это в стороне с крайне неприятным лицом.
– Слышь, блядь! – подбегают остальные в упор ко мне и уже планируют оттащить от своего окровавленного выблядка, как я достаю ствол и… Вот в этот самый момент Мела тут же выступает вперёд, загоняя мелких за себя. Порой я вообще удивляюсь, как она девчонкой, блин, родилась.
– Отошли нахуй отсюда! – держу пидораса за ворот, а они тут же поднимают вверх свои руки и начинают отходить в сторону.
– Мы уходим… Уходим…
– Назар, что ты делаешь?! – агрессирует на меня Мела. – Убери его!
– Ща уберу… – подвожу ствол к его лбу и смотрю на него с лютейшей ненавистью. Чувствую, что у меня с башки бежит кровь. – Извиняйся, сука.
– Извини, – бормочет это чучело, пока я нависаю сверху, а потом вижу, что моя уже забрала детей и уходит прочь с коробки, словно ей вообще похер, что мы тут устроили. У неё выдержка терминатора, нахер.
– Падла, блядь. Ещё раз её тронешь… Или взглянешь криво…, – встаю на ноги и убираю пистолет за пазуху, а сам бегу за ними, оставив своего оппонента лежать там и тяжело дышать мне на прощанье.
– Мела! Мела, стой! – кричу, пока она удирает от меня. – Я убрал, Мел… Мела…
– Что ты творишь вообще?! – резко разворачивается, пропуская мальчишек в подъезд. – Ты соображаешь, нет?!
– Соображаю… Он тебя лапал…
Вижу нервную усмешку на её лице, и у меня голова кружится.
– Мел…
– Назар, ты вообще не имел права доставать его перед детьми!
– Он не заряженный… Там всё в порядке… – опираюсь на стену спиной и прикрываю глаза, ощущая пульсацию в висках.
– Эй… Назар… Всё в порядке? Эй…
Сползаю вниз на бетонный пол, а она тут же опускается ко мне.
– Что ты, блин, натворил, а… У тебя же и так… – не успевает договорить, как я тяну её к себе и начинаю целовать. Клянусь, что это лучшее средство от головной боли… Лучшее – от всех проблем. У меня от неё внутри всё разрывает. Самая сладкая. Самая вкусная. И самая необходимая мне… Во всех смыслах. Я уже совсем поехал головой. Я не могу перестать о ней думать. И когда целую, лично для меня это целый Армагеддон. Мир разносит на части. И я остаюсь только с ней. Вдвоём, где больше ни черта не имеет значения…
– Никто не будет тебя касаться… Кроме меня никто… – выдыхаю в её полуоткрытый рот и провожу по нижней губе подушечкой большого пальца. Так бы и протолкнул его туда… Так бы и взял, сука, прямо здесь… Не могу уже.
Дурит всё рядом с ней. Ну и, естественно, она замечает мой стояк в штанах, который при всём желании не скроешь…
– Последствия травмы, – лыблюсь, усмехаясь, пока она мотает головой.
– Назар, они напугались… Нельзя было так делать.
– Он первый начал… Я своё в обиду не даю.
– Я, конечно, благодарна. Но всё должно не насилием решаться…
– Порой выбора нет, малыш. И они это переживут. Рукоприкладство порождает рукоприкладство. Если бы он тебя не трогал, я бы ничего не сделал…
– Ну а я так не могу…
– Поехали ко мне… Мела… – обхватываю её пальцы своими, а она тут же морозится.
– Нет.
– Почему? Почему ты, блин, сегодня не пришла? Что не так? Может, ты, блин, хотела с ним вечер провести? А я помешал? – выдаю с новой порцией обиды. Я злюсь, блядь. Так чудовищно на неё злюсь за её реакцию и отношение. Она мне нихуя не даёт. Сколько бы не бегал за ней… Сколько бы не мечтал и не делал… Вообще нихуя.
– Господи, – хмурится она, взглянув на меня волком. – Ты и впрямь хорошо головой ударился. Уезжай. – резко пытается встать, но я не отпускаю.
– Мел… Останься со мной… Поехали домой. Я прошу тебя.
– Там не мой дом, Назар. И ты это знаешь…
– Не знаю и не хочу знать… Поехали… Красивая моя. Прошу тебя… – умоляю её буквально, хотя у самого уже башка трещит по швам.
– Нет, я не поеду. Уезжай, Назар… Я пошла к мальчикам, – всё же разрывает наше касание и начинает уходить в подъезд, пока я смотрю ей вслед снизу вверх. Сука, оказывается, сердце в такие моменты болит посильнее головы…
Где я не прав? Да, при пацанах не стоило ствол доставать, но было бы лучше, если бы они меня толпой у них на глазах отхерачили? Было бы лучше, если бы я стерпел то, как он её за жопу мацанул? Мне до сих пор хочется ему прострелить правую руку… Где справедливость, нах?
Еле встаю на ноги и, шатаясь, тащусь в сторону тачки. Меня всего потряхивает, потому что я рассчитывал на совершенно другой исход событий.
А теперь чувствую себя виноватым по всем фронтам. Охуенно, ничего не сказать.
Пока дохожу до машины с окровавленной башкой, достаю сигарету и жигу, после чего несколько секунд курю, а потом вновь слышу знакомый гомон, обернувшись и поняв, что ко мне опять идут те самые выблядки. Причём с какими-то монтировками в руках целой толпой.
В глазах рябит, и я не могу нормально сообразить, что происходит… Тянусь за пневматом вновь, и, кажись, начинаю терять сознание прямо на парковке возле её подъезда…
