Текст книги "Ты – мой капкан (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 44
Амелия Андреева
Назар подвозит меня до соседнего двора от больницы, потому что я сразу предупреждаю его, что не хочу конфликтов с тётей.
На этот раз он сразу понимает и на удивление отпускает меня. Тем более, у него какие-то дела, помимо платья, на которое я согласилась и нашего свидания… Кажется, он с кем-то всё утро общался… Был таким загруженным. Надеюсь, у него в семье всё хорошо. А то я переживаю, если честно.
Он ведь мало мне рассказывает, но я вижу, что у него сердце тоже не спокойно. Он так говорил про своего отца, что мне тоже стало больно. И за него в том числе. Я чувствую его эмоции и готова их разделять. И да… Сегодня ночью я думаю, что уже пора, наверное. Даже если будет отказываться снова. Сама настою… Зачем тянуть, правда? Это всё равно случится рано или поздно. И пусть лучше так… По любви, чем без чувств с кем попало… Сейчас мне кажется, мы с ним оба на пике. Влюбленности и притяжения, с которым бесполезно бороться… Нужно просто дать себе волю и отпустить ситуацию… Жить сегодняшним днём.
Когда прихожу в палату к Нике, тёти и Мира ещё нет, но она очень рада меня видеть.
– Слава Богу, ты здесь! Спасибо! – улыбается она и даже обнимает меня. Хотя так редко это делает. Но, видимо, гормоны меняют её настроение и состояние души. Сначала был плач, теперь радость…
– Не за что… Как твоё состояние?
– Хорошо, вот вещи почти собрала. Спасибо за наушники, – отдаёт мне мои. – И за него… Он меня грел ночью. – улыбается, обхватив подаренного мной зайца… – Ещё кое-что… Мел, представляешь… – шепчет она волнительно. – Утром он мне написал. Ответил… Вынул из чёрного списка и… Написал, а потом вот… – достаёт цветы из-под кровати. – Мне придётся их тут оставить… Потому что мама точно разозлится…
– Ого… Он отношения хочет снова или…?
– Ну, у нас никогда не было отношений… Только тот один раз. Но он написал, что будет финансово помогать, потому что не хочет, чтобы ребёнок был вообще безотцовщиной… – сообщает она мне, и я даже не знаю, верить ли ему, но явно радуюсь за то, что он опомнился. Всё-таки что-то ведь ударило в голову, значит, не совсем конченый…
– Блин, ну это хотя бы что-то… Ты сможешь съехать и жить отдельно, так? Никто не будет тебе нервы мотать. Я бы могла помогать тебе, когда родишь и…
– Я пока не знаю, – перебивает, вздыхая. – Не загадывала так далеко, но… Всё может быть, – улыбается она и смотрит на цветы. – Красивые, да? Думаешь, он…
– Я не знаю даже, что думать… – пожимаю плечами. – Да, красивые. Очень. Я рада за тебя. Правда рада…
– Спасибо, Мел… – не успевает она договорить, как я слышу голос тётки из коридора, даже скорее знакомое ворчание, и шаркающие шаги. Уже на автомате напрягаюсь и вытягиваюсь струной.
– Прячь скорее! – шепчу ей, и она заталкивает цветы обратно под кровать.
Едва они заходят, как Мир тут же бросается ко мне, а тётка смотрит ненавистным взглядом.
– Мела! Я так скучал, блин…
– Я тоже, малыш… Как твои дела?
Пока он тараторит и рассказывает, наши с тётей взгляды периодически встречаются, и я боюсь её, если честно. Потому что уж больно зло она поглядывает в ответ. Понятно, что ненавидит меня после той ситуации. Но я думала, мы перешагнём через это, а оказалось вот как… Назар был прав. Она никогда меня не поймёт.
Тётя молча берёт один пакет Ники, я – второй. И мы идём к дяде Пете в машину. Впятером как раз влезем.
Она, кстати, никак не комментирует моё присутствие… Только визуально сверлит и всё. И я благодарна, что она хотя бы Нике не портит всем настроение. А то она стала слишком сентиментальная, кажется. Ещё бы расплакалась и разнервничалась.
– Не обращай внимания, – хватает меня за руку с улыбкой. Прям расцвела на глазах, стоило ему написать… Ну надо же. Надеюсь, он одумается. И они простят друг друга. Ведь все заслуживают второго шанса.
Едем в машине мы почти молча. Ника мечтательно смотрит в окно. Цветы пришлось оставить там, ну ничего. Думаю, для неё самое главное, что она их всё же получила…
Тётя Люда сидит, как всегда, недовольная. А Мир периодически наклоняется ко мне и рассказывает о тренировках.
– Ты же про дерби не забыла?
– Нет, конечно, родной. Как я могу?
– Хорошо… Я очень рад… – улыбается он. – А…
– Тссс… Не надо здесь о нём. Потом… – он тут же замолкает, поняв меня с полуслова, и мы очень быстро оказываемся возле подъезда, начав выходить из машины.
– Дом, милый дом, – улыбается сестра, а я уже хочу уйти, но она не отпускает. Хватает за руку. – Побудь с нами немного… Ну часик, Мела…
– Да, Мел! – тут же поддакивает Мирослав, а я смотрю на тётю. Та ведёт себя так, словно меня не существует. Фыркает и идёт к подъезду.
– Ладно… – соглашаюсь я, поднимаясь в квартиру вместе с ними. Немного побуду и всё.
Когда заходим внутрь, я уже даже не чувствую здесь своего запаха, хотя всего пару дней прошло. Но будто чужим пахнет. Не знаю почему… Словно жильё само меня вытурило вместе с любыми воспоминаниями обо мне.
Ника ведёт меня в свою комнату, пока Мир и дядя Петя обсуждают что-то насчёт велосипеда, который он вскоре обещает ему купить.
– Ура, комната… – тут же закрывает сестра дверь. – Спасибо тебе. Думала она опять начнёт…
– Вроде бы всё тихо.
– Да… Думаю из-за тебя… Она такая уже несколько дней.
Я вздыхаю и не чувствую себя виноватой на этот раз. Она сама так грубо реагирует на всё. И мне её уже не переделать. Взрослая сформировавшаяся личность. Сама выбрала такой путь. Я ей не указ. Мне остаётся только поскорее сепарироваться, чтобы не участвовать в этом. И Нике я желаю того же… И даже Миру, хотя он ещё маленький…
Сестра падает на кровать и тут же достаёт телефон, пока я смотрю на себя в зеркало. Не представляю, каково это быть беременной… Ждать малыша. Думать о нём… Носить в себе. Это тяжкий труд, мне кажется.
– Ты уже думала о том, как назовёшь ребёнка? – спрашиваю заинтересованно, а она настолько мечтательно отвечает, что любо-дорого смотреть.
– Пока ещё нет… Есть варианты?
– Ну не знаю, смотря какое отчество, – хихикаю я, и только она хочет ответить мне, как в дверь квартиры раздаётся громкий звонок. – Кого принесло? Дядя Петя что ли выходил покурить?
– Нет, он с Миром…
– Странно тогда… – мы обе выглядываем из-за двери, и я прислушиваюсь.
Звучит голос молодого человека, передающего моей тёте что-то.
– Графа Андер – Романова… Вот здесь галочку и роспись… – говорит он, и она расписывается, пока я подвисаю и ощущаю, что сердце начинает ускоряться.
В смысле? В смысле Андер?
Иду прямиком туда, когда тётя закрывает за ним дверь, а увидев меня вздрагивает.
– Что это?
– Ничего, – тут же убирает письмо за спину.
– Я слышала, что сказали. Не притворяйся. Он назвал мою настоящую фамилию…
– Это не то, что…
– Отдай!!! – вырываю у неё письмо с психом и начинаю открывать. Подпись сверху гласит Алекс Андер. Господи. Руки трясутся. А я вся как натянутая тетива. Пока тётка с ужасом наблюдает за мной со стороны.
И на первых строчках письма сердце моё падает куда-то в ноги…
«Люда, вышли хоть одно её фото, я прошу тебя! Ты знаешь, что мне выезд запрещен, иначе я бы давно прилетел лично и познакомился со своей дочерью! Уже полгода от тебя молчание! Мы так не договаривались…».
У меня перехватывает дыхание, и я смотрю на тётю, ощущая, как всё внутри меня полыхает в огне от того, что я только что прочитала…
Глава 45
Назар Грек
Довожу свою почти до больницы, испытывая фонтан разношёрстных эмоций.
Я бы мог, конечно, внаглую зайти внутрь, но не хочу ссор.
Поэтому еду решить целую кучу вопросов и бронирую всё для лучшего вечера в нашей жизни. Просто хочу, чтобы обоим запомнилось, но эйфорию мою вдруг неожиданно прерывает отцовский звонок.
– Да? – отвечаю уже на пути за платьем. Заранее понимаю, что зря взял трубку, потому что просто так он как правило не звонит. Вообще. Ему вечно что-то нужно. Но я такой же… Воспитание, блин.
– Назар, поговорить надо. Жду в управлении.
– Я не могу сейчас. Занят. Что такое? Никак не отложить, что ли?
– И чем же ты занят, дорогой сын? – прерывает он с гонором, будто у меня дел своих быть не может.
– По учёбе гоняю, – отрезаю, а он на том конце провода язвительно усмехается.
– Учёба в этой богадельне, куда ты неожиданно для всех залез? Какого чёрта, Назар?! Всё из-за той девчонки?
– Даже если, то что? Отговаривать будешь?
– Сын, мне нужно твоё присутствие на сделке в Европе. Ты будешь меня представлять. Доверить никому не могу. Только тебе. А мне выезд ограничен. В курсе ведь последних новостей? Нормативку читаем?
– Читаем. Найми юриста. Ещё одного. Левого.
– Не смешно… Я серьёзно, сын.
– Я тоже… Ты что хочешь, чтобы я просто бросил здесь свою личную жизнь и полетел туда, как ни в чём не бывало? Я так не могу, блин! Бросить её не могу! – тут же парирую я.
– Да кто тебя бросать её просит? Бери с собой! Месяц там, успеете нагуляться, блин! – рявкает на меня отец. А я ведь точно знаю, что она откажется. Ни за что со мной не полетит. – Меня не волнует как. Убеждай. Но ты должен там быть. Всё понял?!
– Нифига я не понял, блин! – отрезаю ему со злостью.
– Ты лучше не зли меня, – звучит в ответ угроза.
– А то что?!
– Лучше тебе не проверять что.
На этом моменте я и вовсе скидываю трубку. Терпеть не могу, когда мной помыкают, а он именно это и делает. И меня это злит… Предложу ей полететь в Европу, но ведь откажет. Точно знаю, что откажет.
А я без неё не полечу сто процентов. На хую я всё это вертел.
И так с таким трудом её добивался. Чтобы потом что? Взять и потерять? Не… Так дела не делаются…
Останавливаю тачку непосредственно возле самых популярных магазинов. Знаю их, потому что мама очень часто таскала меня с собой раньше. Она ведь та ещё модница у меня.
А я никогда не испытывал столько эмоций к девушке, чтобы ездить и что-то выбирать.
И сейчас, выкурив сигарету, иду прямиком внутрь, рассматривая платья на витринах. И непроизвольно прикидываю, как они буду смотреться на ней. Свет мягко падает на манекены, а тонкий аромат парфюма витает в воздухе. Я медленно прохожу между рядами с изысканным тряпьём, которое стоит целое состояние, касаюсь руками, ощущая на пальцах гладкость шелка и мерцание пайеток. Консультант, девушка с безупречным макияжем и улыбкой, подходит ко мне и буквально сразу же строит глазки, очевидно, распознав брюлики в моём ухе и фирму часов на запястье.
– Что-то особенное ищете? – спрашивает она, внимательно глядя.
– Самое красивое платье, – отрубаю я. – То, что подойдёт для того вечера, когда она впервые почувствует себя настоящей королевой.
Звучит пусть и пафосно, зато с шиком. И обозначает мои истинные намерения. Я ни какую-то дешёвку одевать приехал. А свою Амелию.
Девушка доброжелательно кивает и ведёт меня к витрине, где сверкает ещё куча нарядов. Я херово разбираюсь в том, что вижу. Мне достаточно просто знать, что за бренд и всё. Плохо могу описать, но сияет это дерьмо не хуже звёзд на небе, правда. Я рассматриваю каждое: одно ослепительно-красное словно пламя, другое – нежно-голубое, как чистое небо. Консультант терпеливо описывает ткани, фасоны и дизайнерские нюансы, помогая мне представить, как это будет смотреться на ней. И когда взгляд мой цепляется за пепельный, практически тёмно-серый оттенок, я буквально за секунды распознаю, что вот оно. Тонкое и одновременно мощное по своей красоте. Я точно знаю – именно оно заставит её улыбнуться по-новому и почувствовать себя неповторимой.
На лице у консультанта появляется тихое одобрение.
– Отличный выбор, – говорит она, заметив мой взгляд, и тут же принимается аккуратно снимать его с выставки. – Вы знаете, у нас всё в едином экземпляре.
– Ну и чудно…
– Размер точно подходит?
– Визуально – да. Вроде как сорок второй.
– Да, действительно… Эта линейка как раз на сорок второй. Вам повезло… Видимо, Ваша девушка совсем не привередливая… – хихикает она, пока я тихо ржу себе под нос.
– Ну это как посмотреть…
Она тут же исчезает за стойкой, утрамбовывает всё в красивый пакет с атласной лентой, пока я провожу карточкой по терминалу, и мысленно ловлю себя на том, что надо бы перевести бабки в другой банк. Ведь папаша любит играть в Бога порой. Нахер надо так рисковать.
Консультант передаёт мне пакет с улыбочкой.
И я чувствую, как внутри что-то защемило от предвкушения. Это платье – не просто одежда, это обещание незабываемого вечера, в котором я тупо хочу утонуть, чтобы забыть всё плохое, что порой лезет из меня наружу…
Толкаю пакет в тачку, бронирую ресторан, катер и еду в ювелирку, чтобы заказать одну необычную вещь… Не уверен, что найду такую уже готовую.
И вправду, когда приезжаю до магазина, мне говорят, что кулон в виде футбольного мяча у них почему-то отсутствует… Действительно, почему это. Все же любят подобное. Были бы нарасхват.
Тогда заказываю. Сроки изготовления – неделя. Меня всё устраивает.
Ноги в руки и вперёд. Начинаю звонить Меле, потому что не знаю, куда за ней ехать, однако она не берёт трубку. Сначала меня посещает тысяча разных мыслей, но всё-таки решаюсь доехать до их дома и подождать там. Скорее всего, она зашла в квартиру с ними…
Когда я вижу её, вылетающую из подъезда и осматривающуюся по сторонам, только хочу нажать на автомобильный гудок, чтобы привлечь её внимание, как мой порыв прерывает кое-что другое… Сердце будто в мгновение становится камнем и тянет меня на дно.
Я вижу то, чего в самом страшном сне не мог лицезреть…
То, что буквально разрывает меня на месте от гнева и разочарования, заставив развернуть машину и уехать оттуда раз и навсегда, оставив все надежды и желания быть с ней в прошлом…
Глава 46
Амелия Андреева
– Что это, тётя?! Что это… Господи, это мой отец?! Всё это время ты с ним общалась?! – выпаливаю я и давлюсь словами. Мне кажется, я уже даже слов толком не разбираю. Он хорошо пишет на русском… До сих пор, несмотря на то, что живёт там уже так много лет…
Из конверта вдруг выпадают деньги. Куча евро, о, Боже. У меня аж дыхание перехватывает.
– Что это?! Он тебе деньги отправлял за меня?
«Вы забрали у меня её. Ни слова, нихрен, не сказали…».
Дословно. У меня заканчивается кислород.
– Что это, я тебя спрашиваю!!!!
На крик слетаются все. Мир, дядя Петя… У меня горло срывает.
– Амелия, сядь! – рычит на меня тётка.
– Как давно?! Как давно он пишет!?
– Он с рождения твоего писал, и твоя мама не хотела его знать, понятно?! Это её решение!
– А ты хитро прикарманивала его деньги, так?! А мне никто и слова не сказал, хотя мне уже восемнадцать!!! Мне… – задыхаюсь я, и чувствую, как кружится голова. – Прав был Назар о тебе… Ты просто абьюзила меня… Всё это время. Использовала себе в угоду… Господи, вот я дура!
– Ну, конечно! Назар, Назар, Назар! Этот Грек засрал тебе всю голову, Мела! – нападает на меня тётя, а у меня слезятся глаза.
– Он хотя бы не врёт мне! Он честен, а ты!!! Ты скрывала от меня отца! Я после этого… Я даже знать тебя не хочу! – кидаюсь в сторону комнаты за своей сумкой и прохожу мимо взволнованной до одури Ники, которая тут же ныряет за мной.
– Ника, извини, что так случилось… Ты не должна нервничать из-за нас… Ты…
– Погоди… Мел, дело не в этом… Что там сейчас было? Грек? Назар Грек? Что происходит, я не понимаю… – бормочет она напуганная и вся трясётся.
– Назар – мой парень, да… Тётя его ненавидит… И меня, похоже, тоже, – отвечаю, перекинув через плечо сумку, и уже хочу уйти, но она хватает меня за руку, а потом тянет к моему лицу свой телефон…
Проклятый телефон, где на экране я вижу её переписку с ним.
«Назар, ответь, пожалуйста…
Назар, это я, Ника! Я понимаю, что тебе не нужен ребёнок, но… Я не хочу убивать его! Я хочу дать ему шанс… Дать нам…
Я подумал и решил, что буду помогать финансово, не хочу, чтобы мой ребёнок рос совсем без поддержки…».
У меня ноги становятся ватными, пока глаза бегло изучают строчки их чата. Я в одночасье просто выхватываю у неё телефон и вижу его имя на экране. Назар Грек. Его фото в профиле.
И чувство, словно кто-то сдавил моё горло.
Боль распирает меня изнутри, как острый нож, вонзающийся всё глубже и глубже, не давая ни передышки, ни малейшей возможности оправиться. Я ощущаю её как пульсацию, разлитую по венам. Острое, жгучее ощущение, которое с каждым мгновением становится всё сильнее. Это не просто грусть или разочарование. Это как разлом в душе, где раньше билось что-то важное, теперь – пустота и холод.
Я зажмуриваюсь, пытаюсь удержать слёзы, но они всё равно предательски наворачиваются на глаза, капля за каплей стекает по щеке. Внутри – хаос, тревога, будто весь мир рушится на моих глазах, и мне некому и нечему больше довериться. Каждая мысль кажется размытой, словно в тумане, и я чувствую, что теряю контроль над собой.
Это как будто кто-то вытягивает из меня последние силы, оставляя только глухое, болезненное ощущение пустоты. И я знаю: всё это – часть той боли, что пронзает сердце. Нечто неизбежное. Тоже я вижу в глазах Ники. И просто бросаюсь к двери, засунув то самое письмо на дно своей сумки.
– Мела! Подожди! – бросается Мир за мной следом, пытается остановить, но я не могу сейчас. Он плачет, я плачу.
– Прости меня, малыш… Мы встретимся. Когда-нибудь обязательно встретимся, я обещаю тебе. Но сейчас мне нужно побыть одной.
– Амелия, одумайся! – бросает напоследок тётка, но я уже убегаю оттуда в подъезд и спешу вниз.
Чувствую, как слёзы накатывают с новой силой, словно волны, разбивающиеся о берега моего прежнего спокойствия. Всё внутри рвётся на части, и я бессильна, будто задыхаюсь. Сердце стучит так громко, что кажется, его слышно за пределами моей груди. Не думаю, не осознаю – просто выбегаю на улицу, не останавливаясь, пустая и разбитая.
Свежий воздух встречает меня, холодный и резкий, словно удар по коже. Он пытается остудить мою боль, но только усиливает ощущение пустоты внутри. Я не могу сдержать слёзы – они бьют через край, оскользнувшись по лицу, стекая вниз по щекам. Я целиком в этом океане страха и отчаяния, не способная остановиться, не желая ни с кем говорить, просто выбежала сюда, чтобы сбежать от всей этой боли, пока не разрушилась полностью.
Так вот с кем он переписывался. Но это ещё не всё…
Едва мои глаза проскальзывают по почти пустой улице, как я вижу вдалеке его машину. Знает ли он о том, что она моя сестра? Осознаёт, какую боль мне причинил? И что, если бы я знала, то никогда бы с ним не связалась, он понимает? Поэтому врал мне в лицо? Вёл себя так подло и грязно со мной?
За что?!
Столько мыслей мелькает в голове, прежде чем я вижу, как в мою сторону идёт Максим и улыбается, здороваясь со мной.
А я… Не думая, не гадая, обхватываю его за воротник и просто целую… Целую со всей отдачей и мощью, которую вкладываю в боль, что отныне правит внутри. Я вся в слезах, но вряд ли это видно издалека. И вряд ли он осознает, что это было. Да я и знать не хочу. Всё кончено. Раз и навсегда. Бесповоротно. Отныне…
– Амелия, ты чего? – ловит меня Макс, потому что меня ноги не держат, и я смотрю, как машина Назара уже покидает двор, рассыпаясь на части.
– Ничего, извини… – бросаю я напоследок перед тем, как убежать, и на дрожащих полусогнутых иду в соседний двор и плюхаюсь на лавочку, достав из сумки письмо. То единственное, что держит меня на плаву до сих пор.
Зубы стучат. Боль застилает последние остатки разума.
Я уже никому и ничему в этой жизни не верю.
«Света смолчала. Но я прошу тебя, Амелия вправе сама решать… Она уже совершеннолетняя по Вашим законам, и я требую, чтобы ты сообщила ей обо мне. Чтобы рассказала всё…».
Не передать словами, что со мной творится. Что внутри. Потому что у меня, оказывается, есть папа. А парень, в которого я влюбилась, оказался отцом ребёнка моей двоюродной сестры, с которой мы почти всю сознательную жизнь прожили в одной комнате… Господи, какая же я дура… На что я вообще рассчитывала? На то, что он всю жизнь будет мне завтраки готовить и в футбол играть? Ну и идиотка…
В конверте лежат ещё купюры. А в конце письма есть номер телефона.
И тогда я набираю его. Вслушиваясь в долгие гудки, а потом слышу мужской голос. Пытаясь осознать, что это голос моего отца.
– Да? Я слушаю Вас, не молчите…
– Пап… – издаю на изломе, пока меня душит. Ком просто перекрывает горло. Я истерично рыдаю и не слышу половину того, что он мне говорит, а потом мы, наверное, целый час разговариваем, пока я не замерзаю до костей и у меня не начинает садиться телефон.
– Сними гостиницу, слышишь? Я сейчас переведу ещё денег на этот номер. Сделаю тебе шенген. Договорюсь. Всё хорошо. Я буду ждать тебя здесь, Амелия.
– Я прилечу, пап… Первым же рейсом, когда будет можно, чтобы узнать о маме больше… И понять, что между вами тогда произошло…
На этом наш с ним разговор заканчивается, и я просто ложусь на лавочку спиной, глядя на хмурое вечернее небо и прикрывая свои глаза, которые уже не чувствуют слёз…
Дрожь пробирает такая, что не могу успокоиться. И дело не в холоде, а в безумной боли, что я испытываю от осознания, как Назар со мной поступил.
Если в этом мире ничего не происходит просто так, для чего же тогда ты стал моим капканом? И вырвал моё сердце из груди, словно оно там было лишним?
Чтобы я отныне жила вообще без него?
Конец первой части.
