Текст книги "Только не ты! (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 6.
Милена Сахаровская
Вот я дура, а… Пытаюсь спрятаться от него в комнате, чтобы больше не видеть, и не слышать это чудовище, как вдруг дверь неожиданно открывается. У меня моментально сердце падает куда-то в ноги, и сама я вся напрягаюсь.
– Эй, какого чёрта?! – приподнимаюсь и смотрю на то, как этот амбал нагло проходит и ложится на кровать прямо рядом со мной. – Это ещё что такое?!
– Что? Пришёл немного помозолить тебе глаза, говорю же, мне скучно… Слушай, ты массаж делать умеешь? – нагло спрашивает, растягивая свою противную улыбку. Ещё и плечи расправил. Тоже мне орёл, блин, нашёлся.
– Пхах! Я умею прекрасно бить палкой, показать?!
– Опять ты всё о палках и о палках… Мне кажется, тебя не дотрахали просто в своё время…
– Что? Фу! Иди ты, Марков!
– С какими-то лохами тыкалась по-любому…
– Слышь! Заткни свой рот, а! – пинаю его ногой, пока он ржёт. Придурок, блин. – Это ты липнешь ко мне! Липнешь и липнешь! А у меня даже мысли ни одной не было об этом!
– Да? Давай проверим… – он вдруг слезает с кровати и нагло хватает мою сумку, отчего я вся покрываюсь испариной.
– Эй, ты офигел?! А ну! Положи на место! Сволочь! – слезаю за ним следом и пытаюсь остановить, но он как варвар раскрывает карманы и вываливает содержимое на кровать… Ну а там… Одежда, косметика… Предметы первой необходимости и… Огромная лента презервативов… Которую мне вручила любимая мамочка!
Мои щёки заливаются пунцовыми красками, а этот урод ржёт, как ненормальный, загоняя меня в петлю. Я хочу удавиться… Сейчас точно пойду и повешусь…
– Ну я так и понял, да… Ты не хотела и не думала… А презики оказались в твоей сумке, потому что в магазине сдачи не было…
Я воспламеняюсь. Покрываясь адским синим пламенем, набрасываюсь на него и начинаю дубасить, роняя на кровать.
– Да пошёл ты, сволочь! Скотина чёртова! Я тебя так ненави… М-м-м… – мычу, ощущая, как его рот затыкает меня поцелуем… Глаза, кажется, сейчас вывалятся из орбит, потому что я вижу его морду перед собой. Его довольную растекающуюся морду с закрытыми зеньками… О, ужас! Он что?! – М-м-м-м!!! – пытаюсь оттолкнуться, но он держит и не отпускает. Спирт на его языке проникает в мою слизистую. Я сейчас умру! Он же вместе с ядом! С ядом Маркова! И я уже чувствую, как он парализует мои конечности. Токсины проникают под кожу, заставляя ловить галлюцинации. Потому что по затылку что-то бьёт… Мне кажется, это проклятые насекомые с цветными крыльями… Но я не хочу думать об этом. Нет! Это всё его ядовитое воздействие!
Отрываюсь от него кое-как с громким чмоком.
– Воу… Не знал, что хочешь целоваться… Раньше бы засосал…
– Ах ты… Ты… – задыхаюсь я и чувствую, что мне теперь не просто неловко, а я буквально сейчас подохну от стыда… Его язык был прямо во мне. Он… Собрал у меня во рту всё, что можно…
– Да ладно, ты чё… – тут же садится он и проводит ладонью по лицу. – Я пошутил… Блин…
– Это… Ты выкрал мой первый поцелуй, ты…
– Гонишь, – кривит он морду. – Ты чё… Конченая, что ли? Какой первый поцелуй, нахуй?!
Я тут же краснею и прячу лицо. Губы горят…
– Выйди!
– Да ладно, Милена… Я же…
– Выйди я говорю, Иуда ты проклятый! – ору, срывая горло, и он тут же вздрагивает, слезая с кровати.
Меня начинает колотить. Ну а он… Выходит из комнаты, оставляя меня одну. То, что в душе теперь после него творится… После его грязи, после его наглости, не передать словами. Я ощущаю себя так, словно меня поимели языком…
Только не Марков, Боже… Я бы всё пережила. Даже бомжа в подворотне! Но не его… За что?! За что?!
Когда у меня должна была быть дочь… Которая бы спросила, мама… А какой он был… Твой первый поцелуй?! С кем?!
О, вселенная, ты явно надругалась надо мной сейчас!
Дышу через раз, а потом падаю на подушку, поджимая колени к груди и начинаю плакать. Потому что если я чего-то не могла предугадать, так это такого вот исхода…
Не знаю сколько я так лежу… Сколько страдаю и реву, но через некоторое время слышу стук в дверь…
– Уйди! – через всхлипы говорю ему, уткнувшись носом в подушку, но дверь всё же открывается.
– Слушай…
– Пошёл вон…
Его тяжёлые шаги обходят меня стороной, и он садится рядом, поставив на прикроватную тумбу кружку.
– Я тебе чай сделал…
– Чего?! – выныриваю я вся в слезах. – Тебя кто просил вообще?
– Оооой… Вся в соплях, ёлки… Так тебя ни один мужик не захочет…
– Отвянь от меня уже! – падаю обратно и отворачиваюсь.
– Ну, сахарок, блин… Прости меня… Я не знал, что ты не целовалась ни разу раньше… – выдаёт он, оглушая. А? Что? Прости? Он умеет извиняться?! – Знал бы, никогда бы не стал…
Я тут же оборачиваюсь и кривлю на него морду.
– Ладно, я пизжу. Я бы всё равно тебя засосал… Но правда не такая хорошая, верно же?
– Ты понимаешь, что я ненавижу тебя?
– Да. Так же, как и я тебя.
– У тебя с головой не в порядке…
– Мы здесь одни… Неизвестно насколько… И смотри… Я принёс тебе чай с мандаринками и кедровыми орехами…
– М? – приподнимаюсь и вижу дольки с орешками. – Ты туда плюнул, да?
Он начинает ржать и мотает головой.
– Нет. Зачем? Я и так оставил тебе свою слюну…
– Фу… Бееее, – вытаскиваю язык, вспоминая. Аж тошнит реально…
– Давай успокаивайся… – говорит он, и я подлезаю к изголовью, шмыгая носом, а он находит на кровати бумажные платочки, которые вывалил из моей сумки. Тоже мне, дамский угодник, блин.
Вытираю сопли и сморкаюсь, наплевав на его присутствие. В конце концов, именно он довёл меня до такого состояния…
Потом тянусь к кружке и отпиваю…
– М-м-м… – приятно съёживаюсь.
– Будешь? – достаёт маленькую бутылочку из кармана.
– Что это?
– Ликёр. С ним вкуснее, просто я не знал станешь ли ты… Пить…
– Алкоголь с тобой? Ни за что!
– Немного для успокоения…
– Нет!
– Тебе надо, поверь, иначе так и будет колбасить, – убеждает меня, и вздыхаю, нахмурившись.
– Ладно, но только чуть-чуть!
– Окей… – открывает крышку и начинает наливать.
– Эй, эй, эй, стоп! – отбираю кружку. – Хватит!
– Ты попробуй сначала, – подталкивает её ко мне, и я не уверена, что стоит, но…
– Офигеть… Это что за вкуснятина такая?
– Это такой вот можжевельниковый ликер…
– Классно, – сижу и понимаю, что впервые за всё время знакомства мы с ним сидим спокойно дольше одной минуты.
– Замёрзла? – тянет мне плед, и я залезаю под него… Снова отпивая эту чудо-жидкость… – Почему ты… Не целовалась никогда, я не понял… И нахрена поехала тогда сюда?!
– Потому что… Марк был милым и добрым парнем. Я же не знала, что…
– М-да… Всё хуже, чем я думал. Ты в курсе, что так могут убить и расчленить под пение птичек во дворе. Кто так делает вообще?
– Как будто если бы я целовалась до этого, меня бы расчленять передумали!
– Ну да, тоже верно, – смеётся он, чем вынуждает и меня улыбнуться. Дурацкая шутка, но ему, наверное, только такие и нравятся…
Хотя я вообще не знаю, что ему нравится и узнавать не собираюсь.
– Ну а… Ты как Новый год провёл?
– Нормально. С родаками сначала, потом на тусе…
– М-м-м… Ясно.
– А что?
– Ничего, наслышана просто…
– Кароч… Посиди, я себе тоже бухла намешаю… Жди, – он встаёт и уходит из комнаты, а я сижу и смотрю вслед. Думая о том, что мы вообще делаем… Два идиота…
Начинаем бухать, блин… Вместе с Марковым. Это просто кринж какой-то.
– Ещё будешь?
– Давай… Только чуть-чуть… Вот прям капельку…
– Ага, не вопрос…
Чувствую, что голову приятно кружит. Тяга не убийственная, а такая лёгкая. А он продолжает задавать свои провокационные вопросы.
– Как так вышло, что с такой лучшей подругой, как Анжелка ты… Ну ты…
– Не знаю… Мне всегда было стыдно с ней об этом говорить… В конце концов, она мне это приложение и показала…
– М, – выдаёт он, рассматривая меня.
– Что?
– Ничё… У тебя глаза какие-то… Золотые. Напоминаешь эту блондинку из сумерек…
– Ахахаха, Розали, что ли? Ну, спасибо…
– А чё она классная. Я бы ей вдул…
– Госссподи, Марков… – выдыхаю и думаю… Это типа он комплимент мне сделал? Или что это такое было? В своём стиле, конечно… Но мне теперь смотреть на него жутко странно. Это даже не мило прозвучало. А вот именно по-Марковски…
– Ну а… Когда мы уедем отсюда… Ты можешь прекратить унижать меня, а? – спрашиваю я, вдруг он пьяный согласится на эту авантюру.
– Это вряд ли, – отвечает он, насмехаясь надо мной.
– Почему?
– Хотя бы потому, что мне это приносит удовольствие.
– Ты что садист?
– Ещё какой…
– Придурок…
– Опять ты обзываешь меня. А я ведь ни слова плохого не сказал.
– Ага, всего лишь обещал унижать меня и дальше… Действительно… – закатываю глаза, а он снова достаёт бутылку и наливает себе бухла.
– Давай сыграем в игру… Если выиграешь ты – перестану к тебе подходить. Если я, то… Ты исполняешь любое моё желание…
– Ну нет уж… Знаю я твои желания…
– Так уверена в своём проигрыше?
– Уверена в том, что ты можешь сжульничать… А потом…
– Ну, давай тогда… Договоримся, что желание не будет касаться интим сферы…
– Ага…
– Ну да. Чё такого-то?
– И что же тебе может от меня понадобиться?
– Я ещё не придумал и даже не выиграл… А вот у тебя явно позиция жертвы…
– Ничего подобного. Нет никакой позиции жертвы, блин!
– Есть, она есть… Так что давай… Будем-не будем играть?
– Что за игра такая?
– Соглашайся сначала…
Господи, я ещё сто раз об этом пожалею, точно!
– Ладно, давай.
– Ок… Сиди здесь…
– Но…
– Сиди, – повторяется он и исчезает снова… А я вздыхаю и жду его, думая о том, что это совершенно точно плохая идея! Очень плохая… Мы же ещё оба выпившие. А ещё оба ненавидим друг друга… Вот что хорошего из этого выйдет?
Додумать не успеваю, как Марков вносит в комнату большую металлическую кастрюлю и мандарины…
– Что это такое? – спрашиваю я, уставившись на него круглыми глазами.
– Ты дурочка, что ли? Баскетбол, разумеется… – он ставит её на стол метрах в четырех от нас, а сам садится ко мне на кровать, передав мне мандаринки.
– Смотри, почти как мячи, правда?
– Я… Я не попаду ни за что… Ты видел меня на игре, блин!
– А всё уже поздно… Мы договорились играть…
– Так нечестно! Я не буду…
– Тогда придётся исполнять моё желание просто так.
– Щас ага! Размечтался… – фыркая я, и он бросает мандаринку, моментально попадая в кастрюлю.
– Есссс… один – ноль. Ты следующая…
Возмущенно ворчу и хватаю мандарин, пытаясь приметиться, но голова кружится.
– Ещё и специально меня напоил…
Он сидит и ржёт надо мной, когда я бросаю её, и она, разумеется, укатывается куда-то в сторону двери…
– Блин… Мимо. Ну, ничего, сахарок… У нас целая вечность впереди… И три килограмма мандаринов перед тем, как с самооценкой придётся попрощаться окончательно…
Глава 7.
Евгений Марков
– Пять – ноль… Ну, Милена… – ржу я, заставляя её окончательно заныть. Я не планирую её унижать своими насмешками, наверное. Просто это уже даже неинтересно. Как можно так мазать?! Уже бы ребёнок сто раз попал, а она всё мимо. Мазила. Может, притворяется? Сама хочет проиграть мне? Сдаться? Это было бы слишком прекрасно, конечно… Фиг я поверю, что мне может так подфартить.
– Блииин… Марков… Завязывай, а… Я сейчас просто спать рухну… Ещё один кину, жди, – собирается и, наконец, хотя бы один залетает в кастрюлю, после чего она начинает истошно визжать мне в ухо, как истеричка, оглушая. Вот это у неё ультразвук, бляха. Аж перепонки лопаются.
– А-а-а-а! Ты видел?! Видел?! А-а-а-а-а! – кричит как резанная.
– Да видел я, видел… Блин, капец ты… Чё так орать-то?!
– Ура! Ура, ура!!! Ураааа!
– Да, ура… Пять – один, – растягиваю я губы и кидаю снова. Налакалась или что? – Шесть – один… Поглядите-ка…– продолжаю издеваться.
– Блиииин, – роняет она голову на свои руки и ржёт. – Я теперь боюсь. Что ты загадаешь? Что-то унизительное?
– Как всегда, – гогочу, а она хнычет. – Давай играй, ещё не всё потеряно…
– Да это по теории вероятности случилось… Я не смогу больше… И пить больше не буду… Как же плохо… – валяется по кровати и стонет, словно реально плохо, блин. Можно ли нажраться с половины маленькой бутылочки ликёра? Или она и тут отличилась…
– Чё прям плохо?
– Угу… Совсем…
– Ну-ка дай сюда, – выхватываю стакан у ней из рук. – Тут же ещё дофига. Ты не можешь быть пьяной…
– Я не умею пить…
– Ты притворяешься, потому что проигрываешь, да?
– Нет, – смеётся она и прячет глаза.
– Ну-ка… Стой… Покажи, – обхватывая её за затылок, заставляю взглянуть на меня. И мне кажется, именно в эту секунду всё к хренам рушится. Весь мой внутренний мир. Время останавливается… Затихает… Всё становится таким… Странным… Золотистым или даже блестящим, словно я вижу в ней чёртового ангела. Проникая внутрь, она меня заколдовывает.
И вот эти запрещенные приёмы…
Даже не поцелуй, хотя тот был, несомненно, охуенным… Но это просто взгляд.
И от него меня буквально выхлёстывает напрочь. Взрывает грудную клетку. Он меня размазывает по полу, как арахисовое масло…
– Что ты так смотришь… – шепчет она напуганно, и я тут же отворачиваю взгляд. Ещё чего не хватало. Чтобы подумала, что я втрескался. Потом вообще на шею сядет… Как пить дать. Они все одинаковые. Только дай слабину. Только покажи уязвимость…
– Походу ты реально пьяная…
– Я же сказала… Да… – мямлит и покачивается. Так бы и дал по башке.
– Давай я воды тебе принесу, отойдёшь немного…
– Угу, – бормочет она, и мне приходится уйти не только за водой, а чтобы выдохнуть. Потому что это нереально просто. Издевательства какие-то…
Минут десять хожу туда-сюда по дому, как заведенный… Всего штормит из стороны в сторону… Тянет туда, как силками. Смотреть на неё. Целовать её. Раздевать её. А-а-а-а!
Я не могу чувствовать это. Не могу… Ну не может это быть правдой! Почему именно к ней?! Почему?!
Когда возвращаюсь, она лежит свёрнутая калачиком внизу кровати и спит. Среди своей одежды и кружевных трусов… А ещё полупрозрачных лифчиков… Ёб вашу мать…
Пиздец…
Подхожу ближе и касаюсь щеки, снимая с той золотистые локоны…
Выдыхаю и хочу переложить её повыше, иначе грохнется, сто процентов, или запутается в своём шмотье ночью и задохнётся… У неё всё через жопу всегда. Она и на физре-то бегает, спотыкаясь… И ей грех не пропнуть по заднице, если честно…
Едва пытаюсь взять её, как она обхватывает меня за шею. Сама. Руки не размыкает, а во сне просто держит, парализуя… Стопорюсь на пару секунд и невольно думаю взять её прямо сейчас, засосать и трахнуть… Но это будет последний мой раз на этом свете… Так что хреновая идея явно… От неё ещё так пахнет, что у меня все шарниры внутри разбалтываются. Скоро развалюсь весь к чертям такими темпами… Не запах. Яд. Самый настоящий.
– Тихо ты, тихо, – хватаю за запястья, аккуратно перекладывая на подушку. – Всё… Спи. – накрываю её пледом, хватаю бутылку и ложусь рядом, глядя на её лицо… Ну, пиздец же, всему… Я поплыл… И это полный безоговорочный фейл… – Вот куда ты мне такая, а… Твою мать, Милена… Сахаровская…
– М-м-м, – что-то ворчит и утыкается носом в моё плечо, а потом и вовсе начинает храпеть, как взрослый мужик у меня под боком… Просто красота…
Лежу, делаю ещё один глоток вискаря, сморщившись, и закрываю глаза, думая о том, что завтра проснусь, протрезвею и всё закончится… Завтра у меня встанет на какую-то другую тёлку… Завтра всё будет хорошо, а эта пигалица вылезет из моей головы раз и навсегда…
Завтра будет завтра…
***
Утром открываю глаза, ощущая на себе этого ленивца. Который обвивает меня и рукой, и ногой. Пускает слюни на мою футболку и просто невероятно бесит меня, даже ничего при этом не делая… Но, сука, с ней тепло… С ней пиздец охуенно… Я бы её всю потрогал… Смотрю на её соски, торчащие под тканью футболки и раздуваю ноздри. Нет, это болезнь, точно…
И всю ночь, пока я спал, я представлял, как… Делаю её своей. Как драл её на всех поверхностях подряд, а она орала, словно душевно больная. Почти как вчера, только на этот раз причиной была не закинутая в кастрюлю мандаринка, а мой член между её худых ног…
Дую ей на лицо, и волосы чуть освобождают её розовые щеки. Она открывает глаза и улыбается. До безобразия сладким невинным взглядом, но при этом глаза как пеленой накрыты. Будто под наркотой какой-то. Пока не одупляет в чём дело…
– Ой… Господи Марков!!! Фу! – тут же дёргается и хватается за голову, а потом вытирает слюну на щеке. – Ой, ой, ой… Как я могла так уснуть, ой…
– Тебе понравилось, судя по всему… – отряхиваюсь я, шоркая пятно у себя на рукаве.
– Да мне Шаламе снился, блин!
Вздыхаю и провожу ладонью по похмельной роже… Такая милая была, когда спала… А сейчас опять плюётся. Сползаю на край кровати.
– Завтрак будешь? – спрашиваю, надевая на себя носки.
– М… А что…
– Приготовлю, что…
– Буду, – растерянно бормочет. – Так ты, правда, всё сам готовил?
– А ты что думала?
– Что ты купил в ресторане…
– Нет. Не купил, – ворчу и ухожу умыть рожу. Бесит так, что я теперь не знаю, как смогу справиться с этими чувствами…
Мне же реально понравилось с ней спать. Ещё как, блин, понравилось. А ещё я её вчера пожалел… И даже про игру забыл… Потому что она набухалась.
Вообще пить не умеет, клуша.
Смотрю на себя в зеркало и выдыхаю. Шаламе ей снился, нахрен…
– Ты с этим не справишься, парень…
Оборачиваюсь и вздрагиваю, потому что она стоит за моей спиной, как в фильме ужасов. Чуть на тот свет меня не отправила. Дура.
– Твою мать!
– Сам с собой разговариваешь? Так и знала, что ты ку-ку… – крутит пальцем у виска.
– Ага, спасибо, – прохожу мимо и иду на кухню. Достаю продукты, с усердием хлопая дверцами и шкафа, и холодильника, и она присоединяется ко мне минут через пять, глядя на меня подозрительным взглядом.
– Слушай… Мне показалось, ты какой-то напряженный… Я вчера ничего не говорила такого?
– Какого это такого? – разбиваю яйца в миску и жарю бекон. Странные у неё, конечно, вопросики. Может сказать, что мы вчера переспали и она лизала мне яйца?
– Давай я продолжу, – перенимает у меня лопатку. – Ну не знаю… Просто такого-нибудь такого…
– Да ничего такого. Только то, что хочешь мне отдаться…
Получаю подзатыльник и ржу.
– Стоило попытаться… Но учти, что игру мы не доиграли… Ты помнишь?
– Помню, – вздыхает она. – Я всё равно проиграю.
– Уж не значит ли это, что ты хочешь объявить себя проигравшей без продолжения?
– Нет, конечно… я сдамся только в самом крайнем случае, так что…
– А вообще… Мне понравилось с тобой бухать. Если честно…
– Ну… Я не могу сказать того же… Потому что мне в целом бухать не понравилось. Я больше никогда не стану, – отвечает она, перекладывая зажаренные кусочки на тарелку с салфетками.
– Да чем тут ещё заняться…
– Можно было смотреть фильмы, разговаривать… Да и играть трезвыми тоже можно… Это ведь совсем необязательно…
Хочется сказать, что без этого у меня окончательно сорвёт по ней крышу и я придушу её случайно, поэтому… Её это «совсем необязательно» звучит ни фига не убедительно… Потому что только с алкоголем мы более-менее начали взаимодействовать. А до этого… Тут сплошная вакханалия творилась.
Встаю рядом и жарю яйца на отдельной сковороде. Так и встречаемся с ней взглядами, периодически поглядывая на завтрак.
– Ладно… Если фильм, то какой? – спрашиваю её, и она тут же поднимает на меня свои медовые глаза, вознаграждая лучезарной улыбкой.
– Ты серьёзно?
– Ну типа…
– Ладно… Давай сейчас сядем есть и выберем что-нибудь. Вместе… – предлагает, вынуждая меня задрожать. Это проклятое «вместе»… Я уже даже не знаю, нафига это придумал… Вместе – слишком близко и слишком далеко одновременно. Будто рядом, но на разных концах планеты… И я не знаю, как так получается. Просто для неё это дурацкое слово значит совсем не то, что для меня… Вообще не то.
Молчу, проглатывая ком, и выкладываю яичницу по тарелкам.
Чувствую себя при этом каким-то идиотом. Типа тех парней, которые во всём пытаются угодить своим бабам. Это чё… Это про меня? Да ну нахер… Нет.
Нет, я не хочу быть таким. Это ниже моего достоинства…
Садимся есть, и она начинает воодушевленно трепаться. Словно мы с ней реально друзья… Будто я уже дал ей обещание, что между нами теперь перемирие. Только что мне это перемирие принесет? Ебучую френдзону или подкаблучничество? Не… Отматываем назад. Не подходит.
– Я вообще мелодрамы люблю… И комедии всякие… Но могу и детективы посмотреть… Обожаю зарубежные фильмы…
Начинаю ржать и смотрю на неё насмехающимся взглядом. Зачем это делаю? Потому что кретин. Трус и последний гондон, судя по всему…
– Ты чего? – спрашивает она, нахмурившись.
– Ничё, – выпаливаю равнодушно. – Ты реально поверила, что я с тобой фильмы буду смотреть, сахарок? Может мне ещё цветы тебе подарить? Рожа не треснет? – выпаливаю, и она тут же меняется в лице. Буквально сразу глаза становятся покрасневшими и увлажненными, а я стискиваю челюсть, потому что сам себя ненавижу…
– Да пошёл ты… Марков, – встаёт она из-за стола и швыряет вилку, уходя с кухни прочь.
– Э! А завтрак?! – кричу ей вслед. Но она показывает мне средний палец и эмоционально хлопает дверью ванной комнаты, заставив меня выдохнуть… И закрыть глаза в отчаянии… – Какой же ты придурок, Женёк… Нереальный просто…
