Текст книги "Только не ты! (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 30.
Милена Сахаровская
Господи, как вспомню, что мы ночью творили… Ужас какой-то…
Но я решила сбежать не из-за этого, конечно, а потому что вообще не могу его видеть после всего. Не знаю вправе ли я думать, что он предал меня, но… Он обманул. И обманул крайне некрасиво… Он обманом меня туда выманил. Он переписывался и общался со мной, а сам унижал в университете под своим именем… Он делал больно. Это навсегда осталось в моей памяти. И возможно, я чувствую к нему слишком много, но…
Я тоже терпеть не собираюсь. Во мне сидит обида… И после секса она никуда не делась, ещё и задница теперь болит. Прекрасно… Спасибо, Марков, блин…
Ненавижу…
Пришлось кое-как доковылять до трассы. Денег на такси не было… Шла пешком… Ждала кого-нибудь приличного и безобидного за рулем. Желательно женщину… И мне повезло. Мимо как раз проезжала девушка с маленьким ребёнком. К ним я и села… Мы много разговаривали… И я смотрела на её дочку, которая разглядывала меня в ответ и пыталась дёрнуть за волосы. Кажется, ей около двух лет… И думала… Как люди вообще решаются на детей? Вроде бы милые, конечно… Маленькие, прикольные, но… Пока мы ехали, девчуля успела обкакаться, подавиться найденной на заднем сидении салфеткой, несколько раз чуть не устроила аварию, пока дёргала свою маму за хвост и ещё пару раз сказала слово «ёбана», доводя свою мать до лютого стыда. Не знаю, откуда она его знает… Меня это, конечно, мало интересует. Но ей очень нравилось, судя по довольной мордашке при произношении…
Добрая женщина довезла меня аж до дома… Сказала, что её мужик-предатель вообще бросил её одну с ребёнком сразу после родов… Просто не пришёл в роддом… Вот это просто фейл, я считаю. Ред флаг… Никогда бы такого не простила…
Голова болит после алкоголя и… Появившись на пороге отчего дома, я сталкиваюсь с матерью глазами. И мне тоже очень сильно стыдно перед ней за то, как я уехала… И вообще…
– Ооооой… Явление Христа народу… Ты что с моим пальто сделала, а?! Негодяйка такая!
Вся в расстроенным чувствах, я падаю маме на плечо, и начинаю плакать, а она растерянно молчит. Мы же никогда не были близки… И никогда не делились… Да и сейчас я не хочу, просто… Порой хочется высказать эмоции… Проплакаться. Даже если тебе кажется, что тебя не поймут.
Десять минут я плачу, а потом раздеваюсь, вернув маме пальто, вешаю шарф на крючок и ползу к себе в комнату.
Мне лень разгружать вещи, лень вообще что-либо делать… Маркова я заблокировала. И просто плюхаюсь на кровать прямо в одежду, обняв подушку. Мне кажется, у меня даже тело теперь им пахнет… От кофты так сто процентов его водой пахнет… Ээээх…
Я бросила мышке последний кусочек хлеба… Надеюсь, она не сильно на меня обижается… Думая об этом, глаза слезятся. Нет, мне должно быть пофиг, но…
Кажется, эту мышь я полюбила ровно так же, как и…
Самого Маркова…
До самого вечера я лежу, свернувшись калачиком в горькой тишине и пью овощной сок, чтобы справиться с похмельем. Меня в прямом смысле слова трясёт…
– Тук-тук… Милена… Можно? – спрашивает мама, чем очень сильно меня удивляет, если честно… Уже этого достаточно, чтобы поверить в чудо.
Я чуть приподнимаюсь на кровати и киваю, а она заходит и хмурится, присаживаясь рядом.
– Послушай, дочка… Я, наверное, неправильно всё это время вела себя… Как-то всё времени не хватало поговорить… Потому что работа, вторая работа… И всё как-то…
– Я понимаю, мам… Тебе тяжело. Я знаю…
– Но это не значит, что ты должна собой жертвовать, да?
– В каком смысле…
– Ну в смысле, что тебя кто-то может обижать… – говорит она, вызывая у меня ещё более щенячьи эмоции. Глаза слезятся… Она про Маркова говорит, да?
Господи, почему всё внутри так плачет…
– Ну, Милена…
– Прости, мам, – шмыгаю носом.
– Если ты хочешь, мы можем написать на него заявление в полицию… Раз так…
– Что? – выныриваю я из её объятия. – Какое заявление… Не понимаю… – вытираю сопли, вытекшие из носа. Просто рёва-корова какая-то…
– Ну… – мама отодвигает волосы с моей шеи. – Не думай, что я не заметила… Он тебе денег за это дал или… Напоил, наверное? От тебя так разит…
Я тут же хмурюсь. Потому что вот такого вообще не ожидала услышать… Тут же встаю и бегу к зеркалу… Что так такое, блин?!
– Мужчины подлые, циничные, грубые… Никто не имеет права так с тобой…, – продолжает мама, когда я смотрю на своё отражение, а у меня по всей шее синяки и его засосы… Мысленно пытаюсь справиться с дыханием. Просто я травматичная худая, на мне часто синяки, а я ещё просила вчера его о всяком. Сама его придавила и лезла всячески, Господи… Он прикусывал, конечно… А я гундела, чтобы придушил. Чиканутая, блин… Катались с ним по кровати и оставляли друг на друге отметины… Ну, любовь, она же разная бывает, да?
– Мам… Нет… Это совсем не то, что ты подумала…
– Не оправдывай его. Не надо… Он поступил ужасно… Насилие не заслуживает никаких оправданий…
– Мам… – не успеваю договорить, как слышу гудок под окном, а потом и смачный звук в окно, словно кто-то что-то кинул в него…
Мама хмурится и встаёт с кровати, открывая шторы в моей комнате, свет от фар тут же долбит в окно, а Марков стоит напротив и швыряет один за другим снежок, не переставая и орёт:
– Миленаааа!!!! Выйди ко мне! Милен!!! Пожалуйста!!! – срывает горло на морозе, пока наши с мамой глаза встречаются. И я вижу, как её лицо искривляется в гневной гримасе.
– Я убью его!!! – тут же срывается с места мама, громко топая ко входной двери, а я бегу следом за ней… Становиться свидетелем того, как моего Маркова убивают за принесённые мне увечья и размазывают по асфальту его самооценку…
Глава 31.
Марков Евгений
Какое-то время понадобилось, чтобы убрать осколки с остальным пиздецом, что мы устроили, а ещё расчистить машину от снега… Я всё проклял за то, что вечно сплю как убитый, и до меня очень сложно добудиться, блин. При том, что это она была бухая в говно, а не я.
Пока ехал за ней, меня всего пидорасило. Потому что я испугался, что она уже всё для себя решила… Что думает, будто я всё врал, и между нами ненастоящее… Мне показалось, будто она в этом вчера была уверена. Хотя это вообще не так, и я не знаю, что мне делать ещё, чтобы она поняла. Решил приехать прямо к ней домой, за ней…
Чтобы поняла, что я не намерен ждать и что она мне важна… Очень.
Однако вместо ласковой добродушной сексуальной кошечки, которую я драл вчера половину ночи подряд, навстречу ко мне вылетает её осатанелая мать. И выглядит при этом, как террорист-смертник на задании…
– Мама, до подожди ты! – бежит за ней Милена, но та рвётся вперёд. Прямиком ко мне. Что делать не знаю. Женщин не бью… Но если придётся защищаться, то…
– Здравствуйте… – едва пытаюсь поздороваться, как мне объявляют войну.
– Пошёл вон отсюда, пока мы на тебя заявление не написали! Изверг!
Так-так-так…
– Ээээм… Что? – спрашиваю у них обеих, пока Миленка морщит лицо рядом.
Это за то, что мы анал попробовали? Из-за этого изверг, да? Ну, из-за чего ещё?
– Что, что! Не притворяйся! Имей в виду, молодой человек, я всё зафиксирую! Все синяки и шрамы на её теле! – выпаливает её мать, а меня моментально как кипятком окатывает. Она чё там удумала… И чё маме своей рассказала?! Нашлась мне… Всем известная Диана Ш…
– Чё?
– Чё, чё?! Да он ещё и издевается!
– Мама… – встревает Милена. – Можно мы поговорим, ладно? Ты всё не так поняла… Правда…
– Как это не так?! – приподнимает её мать бровь. И та, кажется, сейчас улетит к херам прямиком над городом… Быть может, и до Парижа доберётся. – Что скажешь, что он ничего не делал?!
– Нет… Точнее, в общем… Мы оба друг другу делали… Ничего такого… Мам… Блин, мне стыдно… – бормочет Милена не в состоянии даже нормально слова произнести. Вот что за человек, а? Довела девочку… Нет сказать нормально. Он делал мне куни, я ему минет. И никакого извращения не было… Разве что один раз в попку, но мне было не больно, даже хорошо… Я бы вот именно так сказал… В такой формулировке, да…
– Он тебя изнасиловал?!
Вот тут меня конкретно прорывает.
– Эй! Я никого не насиловал, дамочка! – сразу же отрезаю, а она так на меня смотрит, что, кажется, сейчас задушит, блин… Не взгляд, а бритва… Просто отсекает всё лишнее… Мгновенно. Ежесекундно. Чувствую себя не человеком, а каким-то отростком… Без мнения и права слова…
– Я тебе сейчас покажу…
– Что покажете…
Она замахивается на меня, я чисто на инстинктах загибаюсь, привыкший получать от семейства Сахаровских по башке. И мне, блин, стыдно… Хотя это я сейчас веду себя как взрослый, а вот она явно, как…
– Я ничего не делал! Такого…
– Мама, это правда, прекрати! Я сама просила! Сама! – выпаливает Миленка, и я хмурюсь. Что она там у меня просила? Да ничего такого… Ну постегали немного, покусались… Что такого-то… В полицию сразу бежать?
Её мама так на неё смотрит, будто у неё ошибка системы…
– Как сама?
– Ну вот так… Ничего такого не было… Просто выпила и…
– Ой, Господи, – недовольно морщится её мама. – Ещё и насилие оправдывает… Вы что ж из этих… Садо-мазо как их там…
Вот тут я начинаю ржать как псих. Просто в истерике… Заливаюсь…
Но, кажется, весело только мне… Потому что Миленке стыдно, она вся красная, а её мама смотрит на меня как на клопа, готовая раздавить меня прямо здесь и сейчас… Хочется сказать – да, это всё она. Ваша дочь… Просила выебать её в жопу! Но у меня язык не повернется…
Тем более, что я просто сделал это, пока она была пьяная. Теперь жалею, блин. Фактически воспользовался ужратой невинной женщиной… Так и знал, сука!
– Мама… Фу. Нет, конечно! Всё… Я не хочу об этом… Иди в дом, я сейчас вернусь, – шипит она на мать, а та смотрит то на неё, то на меня.
– Ты – под моим пристальным контролем, – обращается ко мне. – У вас пять минут. – бросает важно, будто она тут и царь, и Бог… Теперь я понимаю о чём мне вещала Марго, блин…
Она уходит, а Милена вздыхает, глядя на меня.
– Ты не должен был приезжать… И это слышать тоже…
– Что за фигня у тебя такая? Синяки?
– Просто остались небольшие засосы и всякое такое… – опускает она взволнованный взгляд.
– Покажи…
Отодвигая воротник, демонтирует мне следы моего вмешательства, и тут уже мне становится стыдно. Заигрался… Я и не думал, что так сильно останется.
– Извини меня, пожалуйста…
– Это вообще не важно, – отдёргивает она ворот и отходит на шаг назад. – Не нужно было тебе приезжать…
Блин, знала бы как подгорает от этих слова, а… И от того, что сбежала от меня, пока мирно спал…
– Нужно было… С какой стати нет, блин?! И то, что вчера было не имеет никакого значения… У нас ещё раньше началось…
– Ну и что…
– Так нечестно… Скажи, что не чувствуешь ко мне того же?
Она смотрит на меня и явно хочет сказать какую-нибудь гадость.
– Милен… Только честно…
– Ты меня обидел… Если честно…
– Я знаю, – отвечаю я устало. – Я уже говорил тебе… Я сожалею об этом… Ты – самое важное для меня… Я… Я ни о чём другом думать не могу… Милен…
Вижу, как из её глаз льются слёзы. Выглядит она при этом такой глубоко несчастной, и я понимаю, что это я, козёл, виноват в этом. Мне ещё хуже теперь… Я урод.
– Почему? – дрожит её голос… И тут я вспоминаю, что вчерашние слова любви шептал совсем не туда, куда нужно… Она, походу, и не поняла ничего… В пьяном коматозе. Дурашка моя любимая…
– Потому что люблю тебя. Я тебя люблю, Сахаровская…
Едва она слышит это, как её подбородок трясётся, а я впиваюсь в её губы со всей страстью, которую в себе вёз. Которую держал внутри… Обхватываю за голову, аж капюшон спадает. Сосусь с ней и не могу насытиться…
А потом она выдыхает нам обоим под нос:
– Моя мама тебя убьёт…
– Ожидаемо, конечно… Но… Пусть попробует…
Глава 32.
Милена Сахаровская
Не могу его просто выгнать. Он приехал… Сделал такой жест и… Сказал мне, что любит меня. А я не сказала… Потому что ещё эмоционально не была готова, но слышать мне было приятно. Даже сразу задница перестала болеть. Вот что слова любви с человеком делают…
Марков обнимает, когда мы заходим в дом, и мама встречает нас с недоумевающим видом.
– А я не поняла…
– Мам… Это Женя в общем… Мой одногруппник. У нас отношения… И он не делал мне больно… В том смысле, что ты подумала, – бормочу ей, хотя знаю, что если сейчас начнёт орать, то пиши пропало.
Несколько секунд мы молчим, но Женя вдруг открывает рот первым.
– Ещё раз добрый вечер… Я приехал чуть позже, потому что машину немного снегом завалило… Так вышло… Я бы раньше за ней помчал… И я не планирую её обижать. Можете даже не волноваться на этот счёт. Вообще наоборот…
– Мам… Мы хотим нормально познакомиться… Пожалуйста, – прошу её, а сама сжимаю его руку своей. Нервничаю. Мама всегда мало меня понимала, и я делилась с Женей этим… Дом у нас не богатый, у Макрова-то там целый дворец, как я наслышана… Но меня даже не это тревожит, а как раз мамино недоверие к мужчинам…
Она вздыхает и качает головой.
– Проходите... Женя… – делает акцент на его имени, словно нарочно.
– Спасибо, – улыбается Марков в ответ. Я помогаю накрыть на стол. Чувствую себя капец не в своей тарелке. Хотя, кажется, ему вообще наплевать на то, как мама к нему отнеслась. Он на меня смотрит, не переставая…
– Значит… одногруппник?
– Угу…
– Понятно… И что… Встречаться планируете?
– Уже встречаемся, – отвечает он за меня.
– М-м-м, – мычит мама в ответ. Она же не знала никогда, что у меня парней не было вообще. Думала, что я просто в дом не вожу… Мы не обсуждали. Она была уверена, что я просто молчалива. А не то, что я там себе напридумывала.
Начинаем ужинать, пока за окном валит снег… В очередной раз намекая нам на сближающие обстоятельства. Нет, у Маркова точно какие-то свои делишки и договоренности с погодой…
– Я не против отношений, но как-то же надо держать себя в руках всё-таки… Да, Женя? – обращается к нему, и он кивает.
– Бесспорно, это моя вина… Как-то так вот вышло… Больше не повторится.
Боже, как же стыдно…
Я продолжаю сжимать его пальцы, чуть ли не выламывая их. А он бросает на меня взволнованный взгляд… Поглаживая по бедру, склоняется к моему уху.
– Не нервничай… Всё хорошо…
– Угу… Маааам… – обращаюсь к ней.
– Что?
– А можно… Ну, можно… Женя останется?
Наступает неловкая тишина. Мама несколько секунд смотрит на меня так, будто проверяет не послышалось ли ей это. Да, я никогда и никого не приглашал, но… Теперь я хочу показать ему свою комнату…
– Просто там снега столько опять… Метель… До завтра только, обещаю…
– Если обещаете, что всё будет прилично, хорошо? Без всяких этих садо-мазо… – повторяет она, вызвав у меня лютый стыд.
– Мама! – закатываю глаза, прохрипев мужским голосом. – Мы не мазохисты и не садисты! Прекращай уже!
Она ухмыляется и продолжает есть. И мне кажется, ей просто нравится над нами издеваться. Сама та ещё садистка, блин…
– Спасибо за ужин, – благодарит Марков, а я бегаю и убираю за всеми со стола. И когда мама уходит, он закидывает ноги на соседний стул и смотрит на меня с вызовом.
– Такая хозяйственная, оказывается…
– Из-за мамы просто… Не из-за тебя, – отвечаю, хихикая, и пытаюсь пройти, но его ноги мешают. – Подвинься, блин, чего развалился-то?!
Он вдруг резко дёргает меня, и я падаю ему на колени, издав громкий вздох.
– Ну вот чего ты…
Чувствую его пылкие сладкие губы на своих… И то, как мне приятно это… После бриться он такой нежный… Даже если и странно целоваться у себя на кухне, когда мама дома. Сминаю его широкие плечи и позволяю оккупировать мой рот. А он ласково очерчивает скулы и спускает ниже… Без грубых засосов, а просто нежные слащавые поцелуйчики, вызывающие дрожь.
– Сбежала от меня… Дурочка…
– Ага… – прикрывая глаза. – А как там моя мышка?
– Твоя мышка? – ржёт он, смыкая руки на моей пояснице. – Хорошо… Я положил ей еды на прощанье…
– Грустно, – хмурюсь, встречаясь с его довольным лицом.
– Она переживёт… Этот домик часто снимают…
– Да? Ужасно… А мы там всё обгадили…
– Я это всё убрал вообще-то, – ведёт руку к моей заднице. – Болит?
– Не напоминай, а… Прошу тебя, – жмурюсь, спрятав свои глаза в вороте его кофты.
– Но классно же было… Мне лично в кайф, когда ты такая…
– Какая? Обдолбанная?
– Да… Именно, – улыбается. – Ты закончила?
– Сейчас уберу это в холодильник и да… Пойдём ко мне в комнату…
– Туда, где вечерами ты переписывалась с Марком… Помню… – добавляет масла в огонь, когда я встаю с него и кошусь.
– Я тебя ещё не простила…
– Всё… Молчу, – смеётся, выставляя вперед ладони. Убираю последнее в холодильник и веду его за руку к себе… Мама смотрит что-то в гостиной. Сказала нам не шалить и вести себя прилично. Надеюсь, не зайдёт посреди ночи со шваброй в руках, изображая из себя комендантшу…
Так непривычно тут… Ещё и вещи разбросаны.
– На бардак не обращай внимания…
– Что ты, я привык, – смеётся он, а я трескаю его по плечу.
– Я из-за тебя так сделала вообще-то! Я не чушка!
– Да кто бы спорил… Ты прекрасная… Угомонись, ладно? – подходит вплотную и сжимает мои плечи, а потом лыбится, как придурок, заметив мою детскую фотографию. Там у меня нет двух передних зубов… Просто жесть, а не снимок… Но мама его будто нарочно в рамку поставила.
Он хватает его, а я пытаюсь выдернуть.
– Ну, Женяяяяя! Не надооо… – ною, пока он рассматривает и ржёт, как ненормальный. Тогда я скрещиваю руки и иду к кровати, плюхнувшись на неё и спрятавшись головой под подушкой.
– Милаха такая…
– Заткнись…
– Ну, правда… Классная…
– Ага…
Слышу вошканье и тут же выползаю, проверить, что он делает…
А этот стоит и раздевается. Уже в трусах передо мной…
– Эй, ты чего?!
– А чего? Двинься…
– Я вообще-то не для этого тебя тут оставила! А для совместной ночёвки! Просто ночёвки! Одевайся обратно!
– Да тут жарко просто, – улыбается он, залезая под одеяло и придавливая меня к кровати собой.
– Не смешно вовсе…
– Я знаю… Мне тоже… – накрывая губами и руками, заставляет замолчать, пока я пытаюсь дышать под ним и не спалиться маме своими визгами и стонами… Это и есть настоящее Маркобесие…
Глава 33.
Евгений Марков
В курсе, что нам шуметь нельзя, но помириться же как следует нужно, правда…?
Я и так словил жутчайший стресс, пока ехал сюда. И пока собирал горы разбитого стекла в той спальне. Ещё и несколько раз палец себе порезал, блин.
– До сих пор в восторге от той фотографии… – повторяю, насмехаясь, и кусаю её за маленькое ушко.
– Отстань!
Ржу, обнимая её, и нагло лезу в штаны. За секунды проскальзываю руками по всем изгибам и выпуклостям. И по костям её тоже… Уже и это в ней обожаю. Да всё вообще… Она у меня хоть и острая в некоторых местах, зато там, где надо, чудесная. Жопа у неё огонь просто… А вид сзади… Раком. Пиздец просто, не насмотреться…
– Я сейчас кричать буду… Извращенец, а… Мало тебе того, что там было?!
– Может напоить тебя, а? Ты мне пьяненькой больше нравилась… – бью её по губам указательным пальцем, а она воспламеняется.
– Марков… Я сейчас точно маму позову!
– Зачем? Хочешь тройничок, что ли?!
– Ну, всё! – злится и начинает бить меня подушкой по голове со всей дури. А я получаю и смеюсь.
– Всё, всё! Ты точно садо-мазо, блин… А-а-а… – катаюсь по кровати, пока она довольно поправляет наволочку и ложится рядом. Якобы отбилась, ага… Я проиграл битву, но не войну. Как-то так.
– Давай лучше немного поговорим… – просит меня писклявым голосом, а я обхватываю её за плечо, заглянув в грустные накрытые печалью глаза.
– Давай… Я же не против…
– Тебе Анж звонила?
– Возможно, я не проверял телефон. Как за тобой поехал, так всё… Уже ни о чём не думал… Твоего только звонка ждал…
– М-м-м… А мне звонила, но я не брала… И теперь мне грустно из-за этого.
– Ну напиши ей, она же как лучше хотела… И не обсуждали мы с ней ничего личного. Я вообще не знаю, откуда она узнала, что мы с тобой… Это самое…
– Это я ей написала, – вздыхает она. – Я просто поделилась, что это ты тот самый Марк… И что у нас был первый раз… Теперь так стрёмно из-за этого…
– Так это ты в итоге и виновата, получается, – ржу я, на что она кривит губы. – Шучу, шучу, малыш… Но она, правда, хотела как лучше… Потому что я просил её… Объяснил всё.
– Что объяснил?
– Что хочу наладить с тобой коннект…
– А она…
– Ржала как конь… Чё ты Анжелку что ли не знаешь… Но сказала, что если кому-то тебя и доверит… То только такому как я… – с гордостью сообщаю ей слова её подруги, а она косится.
– Это какому, интересно?! Жестокому обманщику?! – рявкает, а я хмурюсь. Неужели она до сих пор так обо мне думает? Даже после того, как приехал за ней и признался в любви… Да я, блядь, никогда и ни для кого в жизни такого не делал. Мне в принципе всегда поебать было на девчонок и их сопли.
– Неужели я такой дерьмовый? М? Милена…
Она тут же смотрит на меня таким виноватым взглядом.
– Нет… Нет, вовсе нет… – тянется она ко мне, обняв и зарывшись лицом в моей шее. – Но тогда был…
– Был, не спорю… Больше не буду же, ну… Девчонка моя красивая…
Глажу её спину и опускаюсь чуть ниже… К заднице… Опять ныряя под резинку, а она сразу же обращает на меня свой насупленный взор.
– Ты когда-нибудь думаешь о чём-то другом?
– Ты же знаешь, что нет… Я за столом-то еле сдержался… – говорю правду и прижимаю к себе сильнее. – Ты такая классная у меня… Я хочу сделать тебе приятно…
– Жеееень…
– М?
– Ты же не думаешь, что я такая вот вся… Распутная теперь… Да? После той ночи?
Чувствую, что её это волнует, и улыбка быстро сползает с моего лица. Хотя я если честно только об этом и думал… Мол как же заебись, что она у меня такая распутная… Вот именно такие мысли и были. Сейчас даже обидно как-то стало.
– Ты зачем себя накрутила, а? Мы просто любили друг друга…
– Я не знаю… Я всегда думала, что те, кто таким занимаются, они… Ну…
– Что?
– Ну… Шлюхи, давалки… Потаскухи…
Я смех еле сдерживаю… Реально.
Из её уст звучит как очень страшное оскорбление. Я, конечно, понимаю, что для девчонок это прям табу, но для парней вообще похер. Тем более, что она мне вообще девственницей досталась. О чём базар?
– Милена… Ну что за чушь… Какая ты, нафиг, давалка? Из-за минета, что ли?
– Ой, ужас… Не напоминай…
Я тут же ржу, но потом приподнимаю бровь.
– Погоди… Это же не значит, что это была единоразовая акция, да? Я требую продолжения банкета… Не пугай меня, блядь…
Она прячет нос в моей подмышке, выглядывая своими медовыми глазами, будто маленький тушканчик.
– Милен…
– Я пока думаю…
– Ну думай, думай… А пока ты думаешь можно мне в твою сладкую норку, а?
– Я тебя сейчас выкину из окна…
– Да за что, блин?!
– Потому что ты такой озабоченный придурок! – фыркает она и отворачивается, выключая свет.
Комната сразу же становится пустой и холодной… И я двигаюсь к ней. Поближе… Чтобы ощутить её тепло, иначе замёрзну тут нафиг без её ласки и нежности.
– Ээээй… Нуууу… – отодвигаю ворот и целую её плечико… – Вкусная моя…
Слышу, как меняется её дыхание и начинаю трогать грудь, выкручивая соски через футболку до её тихих приглушенных стонов. Как же мне нравится. Как она отзывается… И как отдаёт мне при этом часть себя. Настолько, что хочется везде и сразу… Хочется бесконечно. Бесконтрольно. Безудержно. Чтобы скулила снова… У меня вот такого секса, как вчера вообще, сука, никогда не было. Пьяные тёлки были, конечно, но она… Она же другая совсем… У меня от неё в принципе с ДНК какие-то метаморфозы происходят. Что уж говорить о том, когда мы ебёмся. Мне кажется, в такие моменты она реально внутри моего нервного ствола… Вжилась внутрь и… Чувствует каждое моё прикосновение как своё собственное.
– Женяяяя… А у тебя… У нас же презервативы кончились… – тарахтит, поглаживая меня через трусы. Сама уже трётся задом о мой член и пыхтит.
– Нет, я взял с собой из тачки…
– Что ты сделал?! – обращается она ко мне и смотрит сквозь темноту. Я её не вижу, но мне смешно. – То есть, когда ты шёл извиняться и клясться мне в любви, уже понабрал с собой гондонов, да?!
– Да…
– Скотина, Марков! – рявкает и ударяет меня, а я толкаю язык в её рот, чтобы моя сочная давалка заткнулась уже… Накрываю собой и прибиваю руки к подушке, целуя и чуть-чуть прикусывая соски через пижамную ткань…
– А… Грррр… Ненавижу… – извивается подо мной.
– Моя шлюшка… Давалочка… Потаскушка… – ржу, нацеловывая, пока она пыхтит. – Хочу в твой ротик… И в твою щёлку… – стаскиваю с неё штаны с трусами, а потом за секунды нащупываю в кармане презик, приспускаю свои и… Резко приколачиваю её к кровати, заставив обхватить мои плечи. Накрываю её губы ладонью, чтобы была потише… – Поскули вот так… Только тихо… А лучше… Пососи их… – толкаю два пальца ей в рот, и она присасывается, раздувая ноздри, пока я её трахаю.
Пиздец скучал… Казалось бы. Прошло-то… Половина дня, блин… А я уже весь горю… И ебать её для меня лучшее его завершение…
В ней туго, в ней приятно и горячо… Хочу быть ещё глубже… Ещё жёстче, но нельзя… И так натягиваю её на пределе собственных возможностей… И с чувством и тихо. Чтобы там её мамка не жестила… А-то зайдёт ещё, а я тут голой жопой отсвечиваю…
– Ты такая секси… Невозможная…
Даже если она мне в любви не призналась, я точно знаю, что любит. Потому что если бы не любила, не отдалась бы мне… Да ещё и во всех местах. Она только моя… И только для меня.
Дрожит вся, когда я начинаю поглаживать её клитор… Вцепляется в мою кожу жёстче… Видела бы её мать, что там у меня на спине, она бы меня, может, сильнее пожалела… Я же весь ей изодранный и искусанный.
Залипает очень быстро, и я тоже… Катаемся с ней на американских горках. Ощущения именно такие. Аж дух захватывает… Вот что я называю примирением… А не это ваше «Я тебя люблю»… Нет. Этого мне чертовски мало…
Заваливаюсь рядом, выдыхая, а она еле дышит, прикрываясь одеялом. Глаза уже привыкли к темноте, и я вижу её прекрасные очертания…
– Ну как? Простила теперь…
– Не знаю… – отвечает измотанно. – Завтра ты будешь чистить наше крыльцо от снега… Понял?
– Понял… – смеюсь в ответ. – Ты об этом весь процесс думала? Да?
– Нет… Только вначале… А потом боялась забыть…
Я ржу и хрюкаю… А потом слышу стук в стену, аж мурахи по спине проносятся…
– Вот видишь?! Это мама, блин! Мы опять шумим…
– Ну она у тебя и гестапо, я скажу… Завтра ночуем у меня…
– А? Что? – переспрашивает удивленно.
– Что? Я зову тебя к себе с ночевой. На ужин к моим родителям. Идёт?
– Не знаю… Ты уверен? А если они… Посчитают меня… Ну…
– Давалкой и потаскухой? – ржу я и снова выхватываю. – Ауч! Хватит бить меня!
– А ты хватит обзываться!
– Я не обзывался! Это твои слова… Блиииин... – потираю плечо. – Моя мама так никогда не скажет… Я уже говорил, они занимаются вещами и похуже… Повезет, если при нас трахаться не начнут прямо на кухонном столе…
– Марков! Фу! Я никуда с тобой не поеду…
Я ржу, обнимаю её и глажу по голове.
– Поедешь, любимая моя… Куда ты теперь от меня денешься…
