355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Катарина Керр » Чары кинжала » Текст книги (страница 5)
Чары кинжала
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 00:42

Текст книги "Чары кинжала"


Автор книги: Катарина Керр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Каждый гвербрет в королевстве обладал силой, с которой приходилось считаться, и Галрион суетился вокруг Мэдока, словно тот и сам был принцем. Он усадил его в мягкое кресло, собственноручно угостил медом, отослав пажа, чтобы иметь возможность поговорить с Мэдоком наедине. Объект этих хлопот принимал знаки внимания со снисходительной улыбкой. Он был тучным мужчиной с густой проседью в черных волосах. Породистые лошади и верховые прогулки заботили его больше, нежели вопросы чести и воинской доблести. Нынче вечером он был в хорошем расположении духа, шутил и то и дело поднимал кубок, произнося тосты с насмешливой торжественностью.

– За вашу свадьбу, мой принц! – объявил Мэдок. – Для такого молчуна, вы большой ловкач. И как это вы отхватили себе лучшую красотку в королевстве?

– Признаюсь, я удивлен тем, что она приняла мое предложение. Право, меня ведь не назовешь красавцем.

– Принцу не пристало оценивать себя так низко. Бранвен, в отличие от многих, ценит в человеке не только внешность. – Мэдок сделал глоток, достаточно большой, чтобы обжечь медом горло. – Я уже не говорю о том, что каждый мужчина в королевстве позавидует вашей первой брачной ночи. Или вы уже предъявили свои права в качестве жениха?

– Нет. Я не хочу ссориться с ее братом, ради короткого удовольствия.

Хотя Галрион говорил небрежным тоном, однако Мэдок повернулся и пристально посмотрел на него поверх кубка.

– По-вашему, – продолжил принц, – как бы воспринял мои посягательства Геррант, если бы я овладел его сестрой в его собственном доме?

– Он странный парень. – Мэдок небрежно посмотрел по сторонам. – Слишком часто ездит в этот проклятый лес, хотя, в общем, парень неплохой. Я воевал с ним бок о бок во время последнего восстания против вашего отца. Проклятье, ну и дерется же он! Я никогда не встречал человека, который так хорошо владел бы мечом. И это не праздные слова, мой принц. Я видел своими глазами. – Мэдок снова отпил меда.

– Тогда, из ваших уст, это и впрямь высшая похвала.

Мэдок рассеянно кивнул, а затем сменил тему, свернув беседу на обычные дела, и больше не возвращался к началу их разговора.

Было уже поздно, Мэдок давно ушел, как вдруг явился паж с вызовом от короля. Король презирал роскошь и излишества, считая все это несущественным для настоящего мужчины, даже титулованного. Его апартаменты были очень скромны, лишь железные подставки с факелами украшали каменные стены. Возле камина, в котором поддерживался слабый огонь, согревающий от весенней прохлады, на простом деревянном стуле сидел король Адорик; Илейна устроилась рядом с ним на скамейке. Когда Галрион вошел, король поднялся и встал подбоченясь. Адорик Второй был тучным мужчиной: широкоплечий, рослый, с толстой шеей и румяным грубоватым лицом, украшенным пышными усами. Волосы и усы были уже почти совсем седыми…

– Эй, парень! У меня есть к тебе разговор.

– В самом деле, мой повелитель?

– В самом деле. Что ты, прах и пепел, делал в лесу с этим сумасшедшим стариком?

Застигнутый врасплох, Галрион молча смотрел на него.

– А ты и не подумал, что я следил за тобой? – продолжил король. – Если ты такой дурак, что отправился туда сам по себе, то у меня-то хватило ума не отпустить тебя туда одного.

– Будь ты проклят! – вскрикнул Галрион. – Шпионить за мной!

– Ты послушай этого дерзкого щенка! – Адорик посмотрел на Илейну. – Проклинать собственного отца! Нет, ты ответь мне, мой мальчик. Чем это ты занимаешься? Крестьяне шепнули моему человеку, что этот травник Регор – сумасшедший. Я могу пригласит к тебе целителя, если принца замучили прыщи, или что-то в этом роде.

Галрион почувствовал, что наступил момент сказать правду, хотя на самом деле он еще не был готов к серьезному разговору.

– Он зарабатывает себе на жизнь, собирая травы, это правда. Но прежде всего он владеет двеомером.

У Илейны перехватило дыхание.

– Дерьмо! – рассвирепел Адорик. – Неужели ты действительно думаешь, что я поверю всей этой болтовне? Я хочу знать, зачем ты проторчал у него столько времени, вместо того чтобы гостить в крепости Ястреба, как было условлено?

– Я учусь у него, – ответил Галрион. – Почему принц не может обучаться двеомеру?

– О, боги! – воскликнула Илейна. – Я всегда знала, что ты покидаешь меня ради этого.

Адорик тяжело развернулся и пристально посмотрел на свою жену, заставив ее замолкнуть.

– Ты спрашиваешь, почему не может? – продолжил король. – Потому что я запрещаю!

– Послушай, ты только что назвал это пустой болтовней, – заметил Галрион. – Так почему же ты так бесишься из-за сущей ерунды?

Размахнувшись, Адорик с силой ударил его по лицу. Илейна вскрикнула, король повернулся к ней:

– Уйди отсюда, женщина! – приказал он. – Сейчас же.

Илейна бросилась за занавеску, в коридор, ведущий в женскую половину. Адорик выхватил клинок и ударил им о спинку стула с такой силой, что, когда он отдернул руку, клинок продолжал вибрировать в дереве.

– Я хочу, чтобы ты дал мне клятву, – проговорил король, – торжественную клятву, что выбросишь эту чепуху из головы.

– Я не могу обманывать собственного отца. И не могу поклясться в этом.

И снова получил пощечину.

– Проклятье, отец! Что ты имеешь против этого?

– То же, что любой здравомыслящий человек. Кого не вывернет наизнанку от этой грязи?

– При чем тут грязь? Жрецы придумали эти сказки для женщин, чтобы те не занимались колдовством.

Замечание попало в цель. Адорик сделал над собой видимое усилие, чтобы оставаться спокойным.

– Я не могу все бросить, – продолжал Галрион. – Слишком поздно. Я уже знаю многое, и это не дает мне покоя.

По тому, как Адорик отшатнулся назад, Галрион окончательно понял: его отец испугался. И это – человек, который способен ввязаться в безнадежный бой, не прося пощады ни у кого – ни у людей, ни у богов…

– Так что же ты знаешь? – прошептал король. Регор разрешил Галриону показать один небольшой фокус для того, чтобы убедить отца. Он поднял правую руку и представил себе, что она горит голубым пламенем. Только когда видение окрепло в сознании, он вызвал обитателей Эфира, которые бросились исполнять его приказ и доставили голубое пламя в реальность, чтобы Адорик тоже мог видеть его. Огонь вспыхнул, словно факел, рожденный в его ладони. Адорик отпрянул назад, закрывая глаза рукой.

– Прекрати! – прокричал он в ужасе. – Я сказал, останови это немедленно!

Галрион убрал огонь только тогда, когда королевская гвардия вбежала в комнату с обнаженными мечами. Адорик взял себя в руки, стараясь выглядеть таким же спокойным, как его сын.

– Вы все свободны, – сказал, усмехаясь, король. – Благодарю вас, но я всего лишь спорил с самым упрямым щенком во всем помете.

Капитан гвардейцев поклонился, подмигнув в сторону принца. Как только люди ушли и дверь за ними закрылась, Адорик вынул кинжал из спинки стула.

– Я почти готов перерезать тебе горло, чтобы разом покончить со всем этим, – небрежно заметил Адорик. – Ты не будешь больше делать этого в моем присутствии?

– Хорошо, не буду, но это очень помогает ночью, если вдруг уронишь факел.

– Прикуси язык, – Адорик снова судорожно сжал рукоять клинка. – Подумать только: мой сын… и холоден как лед, говоря о таких вещах!

– Но послушай же, отец, разве ты не видел? Отступать уже поздно. Я хочу оставить двор и учиться. Для меня нет другого пути.

Адорик держал свой клинок так, что на лезвии отражалось пламя факела.

– Уходи, – прошептал он, – уходи, пока я не совершил чего-нибудь непоправимого.

Галрион повернулся и медленно направился к двери. По его спине пробежали мурашки. Благополучно переступив порог, он тяжело вздохнул, благодаря богов за то, что клинок все еще в руке отца, а не в его спине.

Наутро Галрион поднялся рано и вышел разыскивать свою мать. Он застал ее во дворе, где она давала наставления служанкам. Ему хотелось поговорить с ней, и он и решил пока пройтись по саду. Задумавшись, он спустился с холма к первым воротам. «Естественно, король должен бояться принца с колдовской силой: он ведь опасается любой угрозы для своего трона», – размышлял Галрион. В воротах два гвардейца, шагнув ему навстречу, преградили путь.

– Просим извинить нас, принц, – сказал один из них, – но король дал приказ не пропускать вас.

– Вот как? – возмутился юноша. – Может, вы еще и поднимете на меня руку?

– Сожалею, принц, – гвардеец нервно облизнул губы. – Если таков будет приказ короля, то да.

Галрион ринулся назад в башню. Он решил, что ответит на оскорбление короля, чего бы это ему ни стоило. Он бежал вниз по коридору, а слуги разлетались, словно птицы, в стороны, освобождая ему дорогу. Галрион рванул дверь зала собраний, сбил с ног пажа, пытавшегося задержать его, и замер, увидев короля, разговаривающего возле окна с приезжим юношей, опустившимся на колени у его ног.

– Ну вот и договорились, – сказал Адорик незнакомцу, – завтра ты сможешь выехать в обратный путь с посланием о наших соболезнованиях лорду Герранту. Наше сердце скорбит вместе с кланом Ястреба.

Только теперь Галрион узнал юношу – это был один из пажей Герранта. «О, боги, – подумал он. – Двин умер». Он осознал вдруг, что все его планы разрушены, как постройка из деревянных кубиков от дуновения ветра.

– А вот и принц, – заметил Адорик, – твой лорд прислал сообщение для него?

– Да, ваше величество, – сказал паж. – Мой принц, лорд Геррант объявляет траур до начала осени. Он покорно просит прощения и рассчитывает на ваше сочувствие и понимание.

– Я прошу передать, что все правильно понял. Перед возвращением в крепость зайди ко мне. Я дам тебе письмо к моей госпоже.

Адорик отпустил пажа и приказал, чтобы его накормили и устроили на ночлег. Теперь они оставались вдвоем. Король отбросил свою напускную вежливость.

– Так, – произнес Адорик, – по-видимому, ты знаешь, что произошло? Твое проклятое ясновидение предсказало смерть Двена?

– Да, – ответил Галрион. – Только я не думал, что это произойдет так скоро.

Лицо короля сначала побледнело, затем сделалось багровым. Галрион заговорил первым.

– Отец, почему ты приказал гвардейцам задержать меня?

– А ты как думаешь? – вскинулся Адорик. – Я не хочу, чтобы ты уехал отсюда тайком к своему проклятому старому отшельнику. А теперь еще это печальное известие о лорде Двене напомнило мне о твоей женитьбе. Что ты намерен делать? Жениться на ней и увезти в лесную хижину, пока ты будешь учить там свои заклинания?

– Да, именно так, если она согласится.

– Глупый щенок! – Адорик открыл рот, подыскивая оскорбления. – Заносчивый, самонадеянный, ничтожный…

– От кого я унаследовал свою надменность, как не от тебя? С какой стати жена откажется ехать туда, куда позовет ее муж?

– Ни с какой… если только она не дочь благородного клана. – Король надвинулся на сына. – Ты последний болван, думал ли ты об оскорблении, которое нанесешь Ястребу? Дядя Герранта умер, защищая наш трон, а теперь ты набрался наглости и смеешь обращаться с их кланом таким образом? Ты хочешь вынудить их поднять восстание? – Он дал Галриону пощечину. – Убирайся вон с моих глаз. И я не желаю видеть тебя до тех пор, пока ты не образумишься.

Галрион вернулся назад в свою комнату, захлопнул дверь, сел на стул и задумался. Теперь он вполне мог бы и отменить женитьбу, но король никогда не допустит, чтобы он нанес такое оскорбление клану Ястреба. «Я найду способ убежать: перелезу через стену ночью и успею добраться до леса до того, как меня хватятся. Но Гвенни… Это разобьет ей сердце, а я даже ничего не смогу объяснить…» У него было ужасное предчувствие, что Регор будет недоволен тем, как он поступает. «Пока длится траур, еще есть время», – говорил он сам себе, но вдруг пророческое предвидение охватило его так сильно, что он задрожал. Он ясно осознал, что у него вообще не осталось времени. Галрион встал и посмотрел в окно. Опустив взгляд на землю, он заметил двух вооруженных гвардейцев, стоящих у основания башни, прямо напротив его окна. Галрион подбежал к двери, приоткрыл ее и увидел еще четырех гвардейцев в коридоре. Капитан виновато улыбнулся ему:

– Прошу прощения, мой принц. Король распорядился, чтобы вы оставались в своей комнате. Нам позволено пропускать к вам только вашего пажа.

Галрион захлопнул дверь и вернулся на стул. Он пытался угадать, как долго ему придется ждать, пока король вызовет его.

Четыре дня минуло, четыре томительных дня в одиночестве, с книгами и в обществе пажа, который приносил ему еду. Он делал это словно украдкой и был молчалив, потому что преданно служить лишенному благосклонности короля хозяину – значило вызвать недовольство при дворе и навлечь на себя неприятности. Иногда Галрион открывал дверь, чтобы поболтать с гвардейцами, которые были настроены довольно дружелюбно. На их положение никак не влияло то обстоятельство, что они охраняли принца, пребывавшего в опале. Однажды Галрион отправил послание королеве с просьбой навестить его. Она прислала ответ, что не осмеливается. Наконец, на четвертую ночь, один из гвардейцев открыл дверь и объявил принцу, что им приказано доставить его к королю. Когда они ввели Галриона в покои короля, тот отпустил стражу.

– Ну вот, сын мой, – миролюбиво начал Адорик, – у тебя было достаточно времени, чтобы подумать. Надеюсь, ты понял, что все же пора дать мне клятву? Выбрось эту колдовскую бессмыслицу из головы, и все будет так, как раньше.

– Папа, поверь, у меня нет выбора, я вынужден отказать тебе, – отвечал Галрион. – Я не могу бросить двеомер, потому что он сам не оставляет меня. Это не то же самое, что преломить меч и удалиться в храм.

– Ты нашел много красивых слов в оправдание того, что намерен ослушаться короля, не так ли? По просьбе твоей матери я даю тебе еще один, последний шанс. Посмотрим, что скажет Бранвен, чтобы уговорить тебя.

– Ты собираешься запереть меня до осени?

– Я посылаю за ней и вызываю ее ко двору. Завтра же самый быстрый гонец отправляется к лорду Герранту. Я пошлю ему свои извинения в связи с трауром, но я хочу видеть здесь их обоих как можно раньше. Я должен сказать госпоже Бранвен, что именно ее болван-жених собирается ей предложить, и прикажу отговорить тебя.

– А если она не сможет?

– Тогда ни один из вас никогда не выйдет из этого дворца. Никогда.

Галрион с болью в сердце почувствовал, что вот-вот расплачется. Никогда не выйдет, никогда не поедет снова в свой любимый лес, никогда не увидит, как падает снег на замерзшие ветки, на застывшую реку, – никогда?! И Бранвен тоже, как пленница, будет заточена на годы – и все это по вине ее жениха. Теперь, только теперь, когда над ним нависла эта угроза, он наконец понял, что действительно любит ее, ее саму, а не эту проклятую внешнюю красу..

В эту ночь Галрион не сомкнул глаз. Он ходил взад и вперед по своим комнатам, в отчаянии от страха, угрызений совести и невозможности что-либо предпринять. Гонцу потребуется три дня, чтобы добраться до крепости Ястреба, затем еще пять дней Бранвен и Геррант потратят на дорогу в Дан Дэверри. Он подумал, что удобнее было бы перехватить их по дороге, если он сможет выбраться из королевской крепости, хорошо укрепленной и охраняемой. Но то, чему он успел научиться, не поможет ему, Он был всего лишь подмастерьем, начинающим, в запасе у него только слабенькие трюки ученика, «Капля знаний и несколько жалких травок в твоем волшебном котелке, – упрекал себя Галрион, – ты ничем не лучше, чем женщина, едва освоившая колдовство!» Внезапно в голове у него созрел план и он даже засмеялся вслух. Но ему нужна была помощь. Ему не хотелось подвергать королеву такому риску, но больше обратиться было не к кому.

Утром он направил к Илейне своего пажа, умоляя прийти к нему. Она просила передать, что попытается, если на то будет королевское соизволение. Три дня Галрион ждал, отсчитывая мысленно каждую милю, на которую королевский гонец становился ближе к крепости Ястреба. В конце концов он послал пажа с просьбой, чтобы служанки королевы заштопали его старые рваные штаны. Столь банальная просьба едва ли могла встревожить короля, если бы он и узнал о такой безделице. Но хитрость сработала. На следующее утро королева сама принесла ему залатанные штаны, проскользнув в его комнату под видом служанки.

– Матушка, – бросился к ней Галрион, – тебе известны намерения короля?

– Да. И я сочувствую маленькой Бранвен так же как и ты, мой мальчик.

– Но она заслуживает еще большего сочувствия, потому что я недостоин ее. Ты поможешь мне, матушка, ради нее? Я дам тебе одежду для починки. Ты заберешь ее и велишь горничной, чтобы она оставила ее на столе в женской комнате на ночь. На том столе, что стоит возле двери.

– Хорошо, я все сделаю, – Илейна слегка вздрогнула. – И больше я ничего не хочу знать.

После полудня, когда гвардейцы должны были смениться после дневного дежурства, Галрион открыл дверь своей комнаты, чтобы поболтать. Ему как раз повезло – они сидели на полу и играли в кости.

– Можно и мне сыграть с вами? – сказал Галрион. – Если я сяду с этой стороны от двери, вы не нарушите королевского приказа.

Гвардейцы услужливо подвинулись. Обычно Галрион не делал ставок, играя в кости. Просто потому, что всегда знал, сколько выпадет… Сейчас, чтобы расположить к себе гвардейцев, он делал ставки, используя свое умение предвидеть. Он проигрывал намеренно.

– Вам сегодня не везет, мой принц, – заметил капитан. – Клянусь богами!

– А как может быть иначе? Все складывается против меня в последнее время! Если вы когда-нибудь завидовали принцу, пусть это будет вам уроком. Хуже всего потерять расположение своего отца.

Капитан кивнул в знак согласия.

– По правде сказать, на вашем месте я бы давно рехнулся… столько высидеть взаперти!

– Я и сам этого опасаюсь, – отозвался Галрион со вздохом. – Ночи больше утомляют, чем дни, потому что я не могу заснуть. Я знаю, что король дозволяет приносить то, чего я попрошу. Это касается и женщин тоже?

– Почему бы и нет, – капитан усмехнулся, перемигиваясь со своими людьми. – Что, среди горничных вашей матушки есть интересующая вас особа?

– Ты знаешь Мэй? Светловолосая девчонка… Я развлекался с ней время от времени.

– Ну вот и договорились. Мы потихоньку проведем ее сегодня ночью, – пообещал капитан.

В обеденный час Галрион отправил своего пажа за кувшином меда. Он приказал ему принести два кубка. Потом порылся в своем сундуке и достал пучки трав. Ре-гор научил его простым рецептам, и он привез свою ученическую работу домой как приятное воспоминание о днях, проведенных в лесу. Сейчас ему нужен был корень валерианы – наиболее сильного снотворного, применяемого травниками. Он приготовил щадящую дозу, потому что не хотел причинить Мэй вреда, и, кроме того, густой запах валерианы мог сорвать ему всю затею.

К полночи Галрион услышал хихиканье Мэй в коридоре. Капитан приказал ей вести себя потише. Он приоткрыл дверь и увидел Мэй, одетую в плащ с капюшоном, скрывающим ее лицо. На этом и был построен его расчет.

– Привет, моя милочка, – искренне обрадовался Галрион. – Как ты добра к обесчещенному принцу!..

Когда Мэй радостно рассмеялась в ответ, он зажал ей рот рукой, притворяясь испуганным.

– Смотри, чтобы она вела себя тихо, когда поведешь ее назад, – напомнил принц капитану.

– Слышала? – сказал капитан – Чтобы не пикнула, когда будем возвращаться.

Мэй кивнула, ее большие голубые глаза светились, как у ребенка, знающего какую-то тайну. Галрион впустил ее в комнату и закрыл за собой дверь. Мэй сбросила плащ и осталась в одном цветастом платье. «Довольно свободное, – подумал Галрион, – на меня как раз полезет». Он выбрал Мэй намеренно, потому что она была рослой и довольно крупной для девушки.

– Я велел, чтобы нам принесли меда, – улыбнулся принц, – присаживайся и выпей со мной.

– Вы всегда так обходительны, – защебетала Мэй. – Так жаль, что я вижу вас в немилости.

– Благодарю. А как насчет моей женитьбы? Это тоже огорчает тебя?

Мэй только пожала плечами и прошла в его спальню. Галрион подал ей кубок со снотворным, затем сделал глоток из своего, рассчитывая на то, что она послушно глотнет немного вслед за ним. Он сел рядом с девушкой на краешек кровати.

– Ну что ж, у нас были веселые деньки, – произнесла наконец Мэй. – Принц женится, когда это надо королевству. – Она усмехнулась, подмигнув ему: – Надеюсь только, что ваша жена никогда не услышит обо мне.

– Вот как? Должно быть, у тебя появился новый ухажер, коли ты стала так сговорчива?

Мэй отпила мед из бокала и подмигнула принцу снова.

– Может, да, а может, и нет, – сказала она, выразительно глядя на него. – В любом случае, никто не узнает, где я провела эту ночь. А если и узнает? Держу пари, он не станет спорить с принцем, пусть даже вы сейчас в немилости. – Она сделала еще один глоток. – Плохие времена пройдут, мой принц. Ваша матушка огорчена, но со временем она уговорит короля.

– Я надеюсь, – ответил принц смиренно.

Мэй зевнула, тряхнула головой, затем опять пригубила из кубка.

– Этот мед такой сладкий… – сказала она. – Очень вкусный.

– Самый лучший и только для тебя, – проговорил Галрион. – Допивай, и я налью еще.

Однако больше и не потребовалось. Осушив до дна первый кубок, Мэй зевнула, ее веки отяжелели, она попыталась справиться с собой, но не смогла открыть глаз. Она протянула руку, чтобы поставить кубок на стол возле кровати, но он выскользнул прямо на ковер. Сама Мэй упала прямо в объятия принца, он вовремя подхватил ее.

Галрион раздел девушку, бережно уложил в свою постель, затем достал пучок травы и положил рядом с ее кубком, чтобы было ясно, что ее усыпили и она вовсе не соучастница. Он мерил шагами комнату, отчаянно волнуясь, выжидая время, чтобы не вызвать подозрения у гвардейцев. Когда терпение его иссякло, он переоделся в платье Мэй, накинул на голову капюшон плаща и вышел как ни в чем не бывало в зал. Ничего не подозревающие гвардейцы перемигнулись друг с другом, а затем повели его длинными коридорами. У двери женского зала капитан дружески похлопал его пониже спины, сказал ему, что он должен быть хорошей девочкой, и галантно открыл перед ним дверь.

Тусклый лунный свет едва освещал безмолвную комнату. Галрион нащупал на столе свою одежду и кинжал в ножнах, пристроенный под штанами. Мысленно благодаря свою сообразительную мать, он переоделся в приготовленную одежду и спрятал клинок за пазуху, затем выглянул в окно. Двор был пуст. Он влез на подоконник, развернулся лицом к стене и начал спускаться вниз по шершавому камню на мостовую, моля бога, чтобы никто его не заметил. Его руки обдирались о камни и кровоточили.

Наконец он оказался во дворе. Галрион крадучись перебегал от постройки к постройке, пока наконец не добрался до конюшни. Прямо возле стены был сторожевой навес, на который он смог легко взобраться. Затем он перемахнул с крыши навеса на стену, прополз по ней на животе до того места, где ожидал его раскидистый дуб. Он перебрался на ветку дуба, спустился по стволу на землю и надежно спрятался в тени.

Ему хорошо был виден парк, примыкающий к наружной стене, по гребню которой на фоне звездного неба двигались силуэты ночных патрульных, охраняющих вал. Самая опасная часть пути была впереди. Галрион выбрал удобную площадку, с которой хорошо мог видеть Дорогу, спускающуюся к внешним воротам. Он двинулся, пригнувшись в высокой траве: его могли заметить гвардейцы, охраняющие внутренние ворота; затем в какой-то момент выпрямился и уверенно пошел вниз по Дороге. Подойдя ближе к посту стражи наружных ворот, он пустился бегом.

– Эй! – зачастил Галрион высоким мальчишеским голосом, как мальчик. – Открывайте! У меня поручение к повару.

– Не торопись, парень! – Гвардеец шагнул в его сторону, чтобы рассмотреть порученца в темноте. – Рассказывай, что там у тебя.

– Нерда рожает, – ответил Галрион, – и дело плохо, что-то не заладилось. Акушерке нужны целебные средства. Пожалуйста, побыстрее.

– Это кухарка, – крикнул другой гвардеец, – она и правду была на сносях.

Едва осмеливаясь поверить в удачу, Галрион выскочил за ворота и побежал по безмолвному городу. Он остановился среди пивных бочек позади таверны и перевел дух, потом помчался дальше. Теперь ему предстояла нелегкая задача – пробиться через пост гвардейцев у городских ворот. Через арку в городской стене протекала река, и ей не надо было никакого разрешения на выход из города. Галрион осторожно огляделся и начал пробираться на берег, пробираясь по аллее позади построек. Он был уже на полпути, когда услышал шаги за спиной. Он бросился в подворотню и спрятался за дверью. Два пьяных воина из королевской гвардии, шатаясь, прошли мимо. Они были всего в двух ярдах от него, когда один из них вдруг принялся петь пьяным голосом, напрягаясь изо всей силы. Галрион чертыхнулся, а затем поблагодарил богов за то, что городская охрана не прибежала выяснять, в чем дело.

Но вот наконец пьяная пара удалилась, и улица снова опустела. Убедившись в том, что опасность миновала, Галрион начал спускаться к реке. Сначала он шел вброд, а когда стало глубоко – поплыл по течению. Далеко вверху он увидел возвращающихся гвардейцев и еще четырех на городской стене. Река несла его все ближе и ближе к тому месту, где стража могла его заметить. Он вдохнул воздух и глубоко нырнул. В мутной воде было трудно что-нибудь различить, но ему показалось, что он видел темные каменные своды. Ссадины на руках жгло, словно огнем, но он пересилил себя, оставаясь под водой до тех пор, пока течение не вынесло его, задыхающегося и обессиленного, на поверхность. Он перевернулся на спину и так плыл, не шевелясь, вдыхая свежий воздух. Он опасливо огляделся вокруг, но гвардейцы остались далеко позади, и никого больше не было видно на спасительном берегу.

Беглец выбрался на сушу в небольшой ивовой рощице. «Свободен! – подумал он. – Теперь главное – разыскать Бранвен». Галрион отжал одежду и, все еще сырую, надел на себя снова. Взглянул на небо. Оставалось около пяти часов до рассвета. Еще час пройдет, пока обнаружат Мэй. А еще через час королевские гвардейцы отправятся в погоню. Не так уж много, но если ему удастся добраться до леса, они не смогут найти его. Он хорошо знал все тропинки в лесу, а королевские гвардейцы будут кружить вокруг, только поднимая шум и распугивая дичь.

Через луг Галрион прокрался к близлежащим домам и решил украсть лошадь. Это было нетрудно сделать. Принц часто ездил этой дорогой, и всегда останавливался, восхищаясь великолепными гнедыми, которые уже узнавали его, когда он заговаривал с ними и похлопывал по спине. Галрион приблизился, гнедой мерин доверчиво подошел к нему и позволил взять себя за удила. Беглец торопливо оторвал полоску ткани от подола своей рубахи и постарался обуздать лошадь. Гнедой был хорошо обучен и не сопротивлялся. Принц пустил лошадь галопом по дороге, ведущей на восток. Королевский гонец не сегодня-завтра должен прибыть к Герранту.

Немного погодя он перевел лошадь на шаг, решив поберечь ее силы. Чередуя шаг с рысью, он двигался всю ночь и, когда рассвело, добрался до границы королевских владений. Он повернул на юг, стараясь ехать по нетронутой степи, сторонясь хорошо наезженных дорог. Хотя окольными путями он будет дольше добираться до леса, но у него не было другого выхода. К полудню лошадь так устала, что начала спотыкаться. Галрион спешился и вел ее за собой под уздцы до тех пор, пока они не вошли в небольшую рощу на границе пастбища. Он нашел ручей и позволил коню напиться. Когда лошадь принялась щипать траву, Галрион, вдруг понял, что сам очень проголодался. В спешке он совершенно забыл про деньги, а в карманах старых штанов не было даже медяков. А отныне он больше не мог подъехать к замку лорда и потребовать, чтобы его накормили просто потому, что он принц.

– Я совсем не такой умный, каким мне следовало быть, – сказал он, обращаясь к лошади. – Как насчет того, чтобы позаимствовать еду у крестьян?

Лошади нужен был отдых, и сам принц шатался от усталости. Он оставил коня пастись, а сам сел под дерево, прислонившись спиной к стволу. Решив, что часик можно позволить себе передохнуть, он прикрыл глаза. Когда он проснулся, были уже сумерки. Услышав поблизости голоса, он вскочил на ноги и выхватил из-за пазухи кинжал.

– Не знаю, чья она, – говорил мужчина, – но, судя по всему, краденая.

Галрион прополз между кустами и оказался рядом с фермером и мальчиком, держащим лошадь под уздцы. Гнедой заржал, почуяв человека. Фермер обернулся, держа наготове дубину.

– Эй, ты! – обратился он к Галриону. – Хочешь сказать, эта лошадь твоя?

– Да. – Галрион вышел из укрытия.

Мальчик попытался убрать лошадь с дороги. Он испуганно смотрел то на своего отца, то на этого грязного, явно опасного человека. Когда Галрион сделал шаг в их сторону, крестьянин насторожился и приготовился драться. Галрион приближался. Неожиданно его противник засмеялся и бросил свою палку. Он опустился на колени у ног принца.

– Солнцем клянусь, мой повелитель! – заговорил мужчина. – Так вам удалось выбраться из дворца? Я не узнал вас сначала.

– Откуда тебе так много известно?

– О чем ходит больше всего сплетен, как не о делах короля? Мой принц, новостями о том, что вы в немилости, полон весь рынок. И все горюют вместе с вашей матушкой. Она хорошая женщина.

– Это правда. Вы поможете мне ради нее? Все, о чем я прошу вас – это дать мне добрую веревку для поводьев и кусок хлеба.

– Я дам вам запасные поводья. – Крестьянин поднялся, отряхнув с колен сухие листья. – Королевский отряд отправился на восток. Дочка портного видела их, когда выходила собирать фиалки.

Крестьянин сделал для принца даже больше, чем обещал. Он не только дал ему сбрую и горячую еду, но и настоял, чтобы принц взял сумку с караваем хлеба, яблоками и овсом для лошади. Когда он уезжал оттуда поздно ночью, то был уверен, что королевские люди не услышат о нем ничего от этого добропорядочного человека. Утром следующего дня Галрион ввел своего усталого коня в густой девственный лес. Он нашел воды для него и дал немного овса, а сам сел, чтобы подумать. Его соблазняла мысль плюнуть на все и поехать к Регору, и пусть Бранвен думает о нем все, что захочет, но он наверняка знал, что Регор будет недоволен. Впервые за свою благополучную, безоблачную жизнь принц почувствовал, что значит быть неудачником. Он был унижен, опозорен королем, а на душе было смутно и тоскливо, слезы готовы были прорваться в любой момент, – он ненавидел себя, мысленно ругая на все лады. Вокруг него раскинулся молчаливый лес, равнодушный к нему и его мучениям.

Тщательно сберегая еду и часто давая отдых лошади, Галрион двинулся на восток. По его расчетам, вскоре он должен был встретиться с Геррантом, если ничто непредвиденное не вмешается в ход событий. После обеда он рискнул выехать из леса на дорогу и подняться на гребень невысокого холма. Вдали, клубясь над дорогой, двигалось небольшое облачко пыли – кто-то скакал верхом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю