Текст книги "Не в костях дело (ЛП)"

Автор книги: Кассандра Элизабет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

Отчасти я стала фотографом потому, что терпеть не могу рутину. Или, по крайней мере, мне так казалось. Оказалось, мне просто нужна была правильная рутина. Целый день съемок, а в промежутках – мои любимые осенние развлечения, втиснутые между обжиманиями, а потом всю ночь обниматься с разумным двенадцатифутовым скелетом?

Просто пальчики оближешь. Или, вернее, костяшки оближешь.

Я рада, что дождалась ухода Тони, прежде чем завести мистера Боунджанглса. В разгар развода и в последовавший за ним период я не понимала, почему моя жизнь сложилась именно так. Почему мне суждено было остаться в одиночестве? Быть брошенной? Неужели это кара за грехи прошлой жизни? Ведь в этой жизни я считала себя вполне порядочным человеком.

Теперь я понимаю – все, что со мной происходило, вело именно к этому моменту. Все это стоило того, ведь я еще никогда не была так счастлива. И у меня никогда не было бы мистера Боунджанглса и этих наших странных отношений, если бы не все те испытания и невзгоды, что остались позади.

Может, мне стоило задуматься о том, что будет после Хэллоуина? Может, стоило усомниться в собственной адекватности? В конце концов, я влюбляюсь в отлитый из пластика скелет с ноткой эксцентричности.

Но я заслужила эту чистую, ничем не омраченную радость Хэллоуина – и хватаюсь за нее – и за него! – обеими руками и зубами, наслаждаясь каждой секундой, от выбора костюмов для нас с Би Джеем до моей потрясающей новой сексуальной жизни.

Мой фотобизнес процветает благодаря помощи «Жутких стервочек» – они вошли в рабочий ритм и почти не требуют контроля. Хотя мы все еще вирусные, очереди поутихли, и все работает как хорошо отлаженный механизм.

И пусть иногда мне хочется, чтобы Би Джей принадлежал только мне, мысль о том, что я проведу с ним всю ночь в палатке, помогает мне пережить долгие дни.

Единственное, на что я могу пожаловаться, – это то, как быстро пролетели эти дни. Сплошная череда знакомства его с моими любимыми хэллоуинскими забавами и бесконечных оргазмов. А до самого Хэллоуина осталось всего два дня. Два жалких дня, отделяющих нас от лучшего дня в году – который так быстро наступит и так же быстро закончится.

Нет. Я не хочу думать о том, что будет дальше. Вместо этого я сосредоточусь на том, чтобы насладиться каждой секундой. Я видела, как другие люди оставляют свои скелеты-декорации на весь год. А наряды для других сезонов можно докупить. Я киваю, соглашаясь с собой – это весьма разумное решение.

Спать в палатке всю зиму – затея, пожалуй, не самая практичная. Придется узнать насчет разрешения на строительство большого сарая или чего-то подобного у себя во дворе. Средства у меня теперь точно есть – благодаря доходам от фотографий и продажи мерча.

Когда последний гость уходит, а «Жуткие стервочки» прощаются, я готовлюсь ко сну и направляюсь к палатке. Би Джей уже внутри – он бережно обустраивает наше уютное гнездышко. Я замираю на мгновение, наблюдая, с какой заботой он расправляет одеяла и взбивает подушки.

Должно быть, он чувствует мой взгляд. Он оборачивается через плечо, посылает мне цифровое подмигивание и манит к себе костлявым пальцем. От этого жеста внутри меня мгновенно разливается жар – тело отзывается воспоминанием о том, как этот самый палец проделывал то же самое внутри меня – прошлой ночью. И ночью до этого. Черт, да каждую ночь, с самого первого раза.

Я бегу к нему, в предвкушении новой ночи вместе. Мы смотрим на ноутбуке мои любимые фильмы к Хэллоуину и засыпаем, сплетясь в единое целое из плоти и костей.

Сегодня мы досматриваем серию фильмов о вампирах – в честь наших завтрашних костюмов. Мы оба в восторге от идеи парного образа, но мне не терпится увидеть его в огромном плаще и с клыками, сделанными на заказ. Я всегда питала слабость к вампирам.

Я включаю новейший ремейк с потрясающей операторской работой, и меня осеняет.

– О, у меня есть идея. Оставайся здесь.

Я бегу в гараж и хватаю аксессуары для завтрашнего дня. Выйдя обратно, я хмурюсь, заметив, что ворота открыты. Должно быть, кто-то из «Жутких стервочек» забыл их закрыть, уходя. Пожав плечами, я закрываю ворота и возвращаюсь к палатке.

– Готов немного раньше времени проникнуться духом Хэллоуина? Любовь к вампирам у меня прямо в крови, – смеясь, говорю я и показываю ему бутафорские клыки. – Понял? В крови! Ну, они же по этой части!

Он щурит свои цифровые глаза, и его плечи начинают мелко дрожать – так он беззвучно смеется. Он показывает мне большой палец, а затем ложится, чтобы мне было удобно дотянуться до его зубов.

Я сажусь рядом и прислоняюсь спиной к его грудной клетке, чтобы прочитать инструкцию, пока он играет с моими волосами – пропускает их сквозь пальцы и накручивает на них – одно из его любимых занятий.

По спине пробегает дрожь от прикосновения его пальцев к коже головы, но я отбрасываю это чувство, чтобы сосредоточиться на деле.

– Так, я поняла! – Я встаю, перекидываю ноги через его шею и сажусь ему на грудь. Упираюсь локтями в колени и осторожно наклоняюсь, чтобы закрепить клыки у него на зубах.

Би Джей тянется рукой, чтобы потрогать их, но я отталкиваю его руку.

– Подожди, нужно дать клею схватиться.

Он кивает и пристально смотрит на меня, его светодиодные глаза вспыхивают так, что я уже научилась распознавать – это желание.

– Да, с клыками ты выглядишь еще горячее. Я так рада, что мы поставили их заранее – теперь можно испытать их в деле, – говорю я и соблазнительно улыбаюсь.

– Ладно, достаточно времени прошло. Можешь оценить результат, – произношу я через минуту, бросая взгляд на часы.

Он поднимает руку, проводит костлявым пальцем по клыкам и кивает мне.

Я подмигиваю ему, затем наклоняюсь и провожу кончиком языка по одному из острых клыков.

– М-м, – стону я. – Думала, я неравнодушна к вампирам, но вампиры-скелеты? Это совершенно новый уровень, Би Джей.

Он бережно обхватывает ладонью мой затылок – с той же нежностью, что и всегда, – и наклоняет мою голову, открывая его ищущему рту длинную линию моей шеи. Когда острые кончики новых зубов скользят вверх по моей коже, я не могу сдержать вздох, переходящий в низкий стон.

– Ага, именно об этом я и говорила, – шепчу я, пока он покусывает мою шею.

Его вторая рука начинает блуждать по моей спине, стягивая вниз шорты и трусики.

– Жадина-скелет, – говорю я с притворным упреком, но сама уже помогаю ему стянуть белье.

Он проводит костлявым пальцем под моей ночной рубашкой, царапая соски, пока я тяжело дышу, стоя у него над головой и обхватив ногами его позвонки. Он разворачивает ладонь и одним пальцем прорывает ткань ночной рубашки, разрывая ее спереди.

– Мистер Боунджанглс! – восклицаю я. Никогда не видела его таким напористым, но, честно говоря, меня это заводит.

Он подхватывает меня и легко поднимает, разводя мои ноги и удерживая меня прямо над своим ртом. Я подаюсь вперед, упираясь руками в округлый купол его черепа, а он, держа меня за бедра, притягивает ближе. Я с замиранием сердца смотрю вниз, пока он начинает тереть мою обнаженную киску о гребни своих зубов.

– О-о, – выдыхаю я.

Мой стон переходит в протяжный, надрывный крик, когда я чувствую, как эти ощущения скользят по моему ноющему от возбуждения телу.

Его тело мелко дрожит, он продолжает покачивать моими бедрами из стороны в сторону.

– Мне так нравится, как изобретательно ты находишь способы доставить мне удовольствие, – говорю я, подбадривая его продолжать.

Затем он смещает меня так, что кончик клыка лишь слегка касается моего набухшего, пульсирующего клитора, и я понимаю – он точно знает, что делает. Он запоминает каждое мое слово и каждое движение, чтобы действиями показать то, чего не может сказать словами.

Я запрокидываю голову назад, ноги дрожат, пока он двигает меня туда-сюда – все быстрее и быстрее. Несмотря на то, что он крепко придерживает меня, мои бедра невольно подаются навстречу, требуя большего.

Он меняет угол наклона, усиливая давление на клитор, и одновременно осторожно вводит большой палец мне внутрь.

Я снова стону, когда он утоляет мою жажду наполнения, подстраивая ритм своих движений под те, которых ищут мои бедра.

Я не могу сдержать жалобный стон, сорвавшийся с моих губ, но тут же издаю другой – громкий и протяжный, когда он вводит большой палец, уже влажный от моего возбуждения, мне в задницу, одновременно проникая пальцем в мою уже влажную киску.

– Да, Би Джей, именно так, – выдыхаю я. – Еще, пожалуйста, дай мне еще.

Он подмигивает мне и вводит еще один костлявый палец в мою мокрую киску.

Я шиплю от болезненного ощущения растяжения, которое мгновенно перерастает в наслаждение. Я чувствую каждый сустав и сужение кости, когда пальцы входят и выходят, создавая восхитительный контраст ощущений. Я так близка к разрядке...

– Еще. Черт, дай мне еще! – кричу я, и он вводит очередной костлявый палец.

Я теряю голову от безумного экстаза, резко подавшись вперед, чтобы видеть, как его костлявая рука входит в меня и выходит. Остается всего один палец, и теперь я могу думать лишь о том, как он погрузит его в меня целиком.

– Войди всеми, – прошу я, и он на секунду замирает. Я поднимаю глаза на него и повторяю. – Я уверена. Пожалуйста, Би Джей, пожалуйста.

Мы оба смотрим вниз, туда, где он исчезает внутри меня, наблюдая, как он вводит последний палец в мою влажную киску.

Я ставлю ноги на пол по обе стороны от его челюсти, а он перекладывает свободную руку так, чтобы просто поддерживать меня. Я двигаюсь на его лице, снова и снова трусь клитором о края его новых клыков, пока он наполняет меня всеми своими пальцами, а большой палец ритмично входит и выходит из моей задницы.

Оргазм обрушивается на меня раскаленными волнами, я извиваюсь и кричу. Дикий, пронизывающий оргазм – словно октябрьская буря, зародившаяся в самой моей глубине, – расходится волнами, затмевая любые чувства и мысли. Я чувствую только его – моего мистера Боунджанглса.

Глубокий рокот поднимается из его костей – настолько мощный, что мне кажется, будто я слышу его как громкий стон, – этот звук помогает мне пережить последние волны оргазма.

Я обессиленно опускаюсь на его лицо, прижимаясь грудью к его глазницам, а он обнимает меня, пока его рука осторожно выскальзывает из моего тела. Когда дыхание наконец выравнивается, он осторожно укладывает меня на бок и прижимается всем телом.

– Охренеть, Би Джей. Это было невероятно, – выдыхаю я и тут же слышу приглушенный вздох и шорох снаружи палатки.

Мы оба замираем, пытаясь осознать услышанное. Би Джей собирается встать, но я не могу позволить ему пойти на разведку и рисковать тем, что его заметят.

Я шепчу.

– Нет, ты должен остаться здесь!

Он упирает руки в бока и качает головой, указывая то на себя и стенку палатки, то на меня и землю.

Я понимаю – он хочет, чтобы я ждала здесь, пока он пойдет все выяснить, но я не могу ему этого позволить. Не тратя времени на споры, я срываюсь с места – расстегиваю полог и оббегаю палатку сбоку. Заворачивая за угол, я бросаюсь бежать, увидев, как захлопываются ворота.

– Нет, нет, нет, – твержу я себе под нос, каждое слово, словно удар, уходит через ступни в землю и рикошетом отдается в моих костях.

Меня захлестывает животная паника – а вдруг кто-то увидел то, из-за чего у меня могут отобрать Би Джея? Страшно даже представить, что будет, если новость о разумном скелете просочится наружу.

Приедет полиция? О боже, а вдруг явятся правительственные агенты и заберут его? Все будет как в фильмах про пришельцев?

Сердце сбивается с ритма под напором новых волн страха. Как я могла быть такой дурой? Нужно было увезти его подальше отсюда, как только я поняла, что он разумен. Не стоило рисковать его безопасностью ради этих дурацких фото и вирусной славы. Все это не имеет никакого значения по сравнению с ним.

Прижимая к себе края разорванной рубашки, я бросаюсь за подглядывающим за угол забора – и обнаруживаю, что это вовсе не случайный прохожий, решивший поглазеть.

Это подглядывающая Лоис. Ну конечно, черт возьми, это Лоис..

– Лоис, подожди! – окликаю ее я, когда она уже готова прыгнуть в машину Пэм.

Она резко разворачивается и бросает на меня такой злобный взгляд, что становится страшнее, чем в любом фильме ужасов.

– И как ты собираешься выкручиваться? Теперь он у тебя реквизит для порно? Ты вызываешь у меня отвращение. Заниматься сексом с пластиковым скелетом. Ты... – она делает паузу, подыскивая самое страшное оскорбление. – ...противоестественна.

Я стою, пытаясь перевести дыхание между ее обвинениями.

Она делает угрожающий шаг ко мне, тыча пальцем в мою тяжело вздымающуюся грудь.

– Ты распутная. Вульгарная. Вся эта твоя чушь про «Счастливый Хэллоуин» – не более чем ширма для твоих извращенных наклонностей!

– Что? Нет. Все совсем не так, – выдыхаю я, сжимая кулаки и пытаясь удержать разорванную рубашку, словно щит.

Ее лицо застывает, краска отливает от щек, а глаза расширяются.

– Ну вот видишь, Лоис? Ты так разволновалась, что довела себя до сердечного приступа, – шиплю я.

Но она не двигается. Лоис просто стоит – не двигаясь.

Меня осеняет догадка, стоит лишь ощутить нависающее присутствие за спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто именно там стоит.

– Ого, а аниматроника и правда шагнула далеко вперед, – выпаливаю я. – Я... эм... сейчас пойду и отключу его.

Я резко разворачиваюсь и указываю на задний двор, но Би Джей не двигается. В его светодиодных глазах вспыхивает пламя, и я разрываюсь между улыбкой – ведь он пришел мне на помощь, этот двенадцатифутовый рыцарь в костяных доспехах, – и жгучим страхом, что это конец. Для него. И для нас.

– Пожалуйста, Би Джей. Я не могу тебя потерять. Просто не могу, – умоляю я.

Его взгляд устремляется на меня, и пламя в глазах сменяется печалью. Огромная костлявая ладонь тянется ко мне и сжимает мою руку.

Я оглядываюсь и вижу, как Лоис хватает ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Хорошо хоть у Пэм хватает ума не выходить из машины.

– Лоис! Лоис, садись в машину! – кричит она.

Я не жду, пока они уедут. Просто веду Би Джея обратно к палатке.

– Спасибо, здоровяк. Давай досмотрим фильм, – говорю я, стараясь звучать бодро, хотя это лишь притворство.

Он склоняет голову набок, словно понимает – со мной что-то не так. Что все это – неправильно, и, возможно, все уже никогда не будет как прежде.

– Мы что-нибудь придумаем, – говорю я и натягиваю на лицо улыбку.

Но внутри уже зреет осознание. Тот самый момент, которого я так избегала, настал.

Мой хэллоуинский медовый месяц подошел к концу, и реальность уже пытается прорваться обратно в мою жизнь – словно зомби со старого кладбища из дешевого ужастика, тянущий костлявые пальцы к моим лодыжкам.

Би Джей продолжает озираться по сторонам, а я стараюсь излучать спокойствие. На самом деле я напряженно вслушиваюсь, не завыла ли сирена, но всем своим существом впитываю каждое мгновение рядом с ним, зная, что эта ночь вполне может стать для нас последней.

Глава 11

Глаза Би Джея погасли, и я медленно высвобождаюсь из его объятий в предрассветный час. Я не спала после окончания фильма, наслаждаясь его близостью и ожидая, что вот-вот кто-нибудь появится и все испортит.

Я прокрадываюсь в дом и включаю компьютер, чтобы поискать жилье. Где-нибудь подальше, с большим амбаром. У меня не будет времени строить что-то с нуля, но я приспособлю под жилье любое помещение – лишь бы мы могли остаться вместе.

Придется опустошить счет ради первоначального взноса, пока я жду продажи этого дома, но другого выхода нет. Остается лишь надеяться, что я не опоздала и этого хватит.

Кажется, я даже не могу рассказать о своем плане Доун, и это паршиво. Она и остальные девчонки из «Жутких стервочек» мне очень нравятся. Но никто не должен знать, куда мы направляемся. Взглянув на часы, я понимаю, что у меня осталось всего несколько часов до того, как выстроится неизбежная очередь фанатов. Надеюсь, полиция не заявится.

Я нахожу время, чтобы наспех собрать сумку и сложить туда важные документы. Затем иду в гараж и достаю все имеющиеся у меня веревки и стяжные ремни. Я погружу Би Джея в кузов моего пикапа – Берты, – укрою его брезентом и одеялами для перевозки мебели из палатки и увезу его отсюда к чертовой матери.

Мысли несутся в голове с бешеной скоростью – я не успеваю закончить одно дело, как уже бросаюсь к другому, оставляя за собой вихрь из бумаг, сумок и эластичных шнуров. Я заставляю себя остановиться на кухне и сварить кофе – просто чтобы понаблюдать, как он капает.

– Соберись, Тори. Шаг за шагом. Ты справишься. Ты обязана это сделать, – говорю я себе, настраиваясь на предстоящее.

Успокаивающее шипение и бульканье кофе снова возвращают мне душевное равновесие. Я подхожу к холодильнику, достаю сливки и продолжаю разговаривать сама с собой.

– Сначала – закончить сборы, – говорю я, размешивая белую жидкость.

– Потом – найти временное убежище, пока ищешь постоянное жилье, – продолжаю я, добавляя сахар. Я делаю первый глоток и с выдохом произношу. – Сегодня вечером мы уедем навстречу закату.

Я кладу ложку в раковину – разберусь с ней позже – и смотрю в окно, на улице уже выстроилась очередь.

– Черт, сегодня они рано, – бормочу я.

Когда знакомая компания девушек в одинаковых черных футболках неспешно входит на мой участок, я выхожу им навстречу, заставляя себя говорить и двигаться спокойно, хотя внутри у меня все кипит от тревоги.

– Ого, сколько народу, – восклицает одна из них.

– Ну да, завтра же Хэллоуин, все хотят напоследок сфотографироваться с Би Джеем, – добавляет другая.

Ложь срывается с губ сама собой. Как мне теперь упаковать его и сбежать от этой толпы? Я чувствую, как с каждой секундой наш шанс на побег тает.

– Я... э-э... кажется, мне придется все отменить, – говорю я, потирая затылок.

Три головы разом поворачиваются ко мне, девушки наперебой задают вопросы и восклицают.

Я не знаю, как им это объяснить.

– Кто-нибудь может позвонить Доун? Мне очень нужно с ней поговорить.

Идея позвонить своей предводительнице, чтобы та разрулила эту неловкую ситуацию, приносит им явное облегчение.

Через несколько минут мне сообщают, что она уже в пути. Я иду на задний двор, где все готово к съемке – плащ вампира слегка развевается на осеннем ветру, а утреннее солнце поблескивает на его клыках.

Бедра невольно сжимаются при воспоминании о том, как прошлой ночью я доставляла себе удовольствие с его помощью. Мне нужно увезти его отсюда. И дело не только в сексе – хоть он и был потрясающим, – а в том, что я в него влюблена. Знаю, это звучит нелепо, но мне все равно.

Я люблю его и должна спасти. Спасти нас обоих.

Я грустно улыбаюсь, оглядывая декорации, – за последние недели все разрослось от пары тыкв и тюков сена до сложной многоуровневой площадки для позирования. Даже я вынуждена признать, эти снимки – одни из лучших моих портретных работ.

Я возвращаюсь обратно через палатку, проводя пальцами по столам, расставленным для регистрации и выхода. Я улыбаюсь, глядя на футболки, наклейки и значки с надписями вроде «Команда Боунджанглс», «Мы любим Би Джея» и «Меньше Ассоциации домовладельцев – больше Хэллоуина».

Было так весело. Пожалуй, это самое веселое время в моей жизни. Столько друзей и столько новых знакомых – больше, чем когда-либо. Но все это меркнет по сравнению с двенадцатифутовым скелетом, который покорил мое сердце.

Шум снаружи отвлекает меня от раздумий, ноги срываются с места раньше, чем я успеваю осознать происходящее. Этот пронзительный голос может означать лишь одно.

Время вышло.

Я выбегаю через калитку на улицу и вижу, как подъезжают три машины: Доун, конечно же Лоис и местная полиция.

Лоис решительно шагает по подъездной дорожке в мою сторону, лицо ее выражает возмущение, а смотрит она свысока, презрительно поджав губы.

Доун пытается преградить ей путь, но Лоис отмахивается одной рукой, а другой размахивает в воздухе мобильным телефоном.

– Офицеры, спасибо, что встретились со мной здесь, на месте преступления, – кричит она полицейским, которые с опаской приближаются к нам.

– Арестуйте эту женщину и уберите эту... эту... тварь, – выпаливает она, указывая телефоном сначала на меня, а затем на задний двор.

– На каком основании? – спрашивает Доун, обходя Лоис стороной и вставая рядом со мной.

Полицейские переводят взгляд с одной на другую.

– Эта тварь живая, и она... Ну, как приличная женщина, я даже не могу вслух произнести, что она с ней вытворяла, – она трясет телефоном перед полицейскими. – У меня все здесь записано.

Сердце бешено колотится, отбивая лихорадочный ритм – «слишком мало, слишком поздно, слишком мало, слишком поздно». Кровь отливает от лица, и все, что я могу, – прошептать.

– Простите.

Полицейские смотрят на Лоис, потом на меня, потом снова на Лоис.

– Простите, Лоис, но вы зашли слишком далеко. Я знаю, что вам не нравятся хэллоуинские украшения Тори, – говорит старший из них, скрещивая руки на груди.

Я стискиваю зубы. Хочется крикнуть, что он – не украшение, но когда я набираю воздуха в грудь, Доун обнимает меня за плечи и крепко сжимает.

– Но у меня есть доказательства! – визгливо восклицает Лоис, тыча им в лицо телефоном.

Младший офицер берет телефон и вглядывается в экран.

Несмотря на прохладный осенний воздух, меня бросает в жар, а щеки вспыхивают. Что же у нее там записано?

Офицер смотрит на нее, а затем передает телефон напарнику. Тот тоже смотрит запись, и они обмениваются многозначительными взглядами.

– Лоис, нам придется попросить вас проехать с нами, – говорит один из них.

Она усмехается мне и кивает.

– Конечно, офицеры. Я с радостью приеду в участок и дам показания – сразу после того, как вы ее арестуете.

Офицеры снова многозначительно переглядываются, затем тот, что постарше, берет ее под руку и говорит – довольно мягко.

– Лоис, у вас есть лишь доказательства того, что вы незаконно проникли на чужую территорию и шпионили за женщиной посреди ночи. Никаких подтверждений тем... гм... обвинениям, о которых вы говорили, нет. Никакой подозрительной деятельности и уж точно никаких доказательств того, что пластиковый скелет ожил.

– Все это есть! Посмотрите еще раз! Я видела! Я видела их! – визжит она в истерике, пока ее ведут к машине.

Толпа подается вперед – люди на ходу снимают происходящее на телефоны, и я понимаю, что снова стану вирусной сенсацией.

Лоис растерянно оглядывается по сторонам, продолжая твердить одно и то же.

– Я видела их!

Доун хлопает меня по спине.

– Ну вот, у нее окончательно поехала крыша.

Я смотрю на ее лицо, на толпу вокруг, пока полицейская машина отъезжает прочь. Лоис сидит на заднем сиденье, колотит в стекло и кричит мне что-то, чего я не могу расслышать. Люди качают головами и обсуждают, как эта дамочка из ассоциации домовладельцев наконец слетела с катушек.

И я тоже теряю контроль над собой.

Я начинаю смеяться – и не могу остановиться. Смеюсь до слез, задыхаясь, и в итоге падаю на землю.

Доун смотрит на меня с легкой обеспокоенностью и тихонько усмехается.

– Да уж, забавно вышло, правда? Мы любим всякую жуткую дичь. Мы же все-таки «Жуткие стервочки», но это даже для нас чересчур.

Я смотрю на нее снизу вверх, сидя на земле, глаза застилают слезы. Вытираю их рукавом и киваю.

– Да, ума не приложу, как такое могло случиться. Двенадцатифутовый разумный скелет.

Доун снисходительно улыбается – словно немного за меня переживает – и помогает мне подняться на ноги.

Мне по-прежнему хочется собрать вещи, забрать Би Джея и уехать. Но теперь у меня есть время. Больше не нужно в спешке сбегать навстречу закату в канун Хэллоуина. Теперь, когда угроза со стороны Лоис позади, мы можем планировать совместную жизнь. От одной мысли о том, как мы будем вместе выбирать дом, я улыбаюсь, а осознание того, какую пользу принесут сегодняшние деньги, придает мне бодрости.

Сегодня последний день, и, судя по количеству видео, которые наверняка уже выложили в сеть, я жду огромного наплыва людей, желающих в последний раз сфотографироваться с вирусной звездой – мистером Боунджанглсом.

Завтра Хэллоуин, и мы официально закрываемся, чтобы отпраздновать этот день. В конце концов, именно с этого все и началось.